Комуникабельщик.

      Винтокрылы были «гражданской» модели, что не мешало им иметь метатели. Отбиться от летающей техники с земли было нереально. Им даже в зону моего теоретического поражения заходить не надо — с воздуха расстреляют. О, я мог бы, прикрываясь Вириной, как щитом, попытаться устроить резню, или, по крайней мере, оборвать одну из жизней Смотрителей. Бросок арматуры, напитанный силой Средоточия не оставлял шанса. Может только странная женщина, раскрывшая моё инкогнито могла пережить атаку, уж больно далеко стояла. Судя по её словам, Юрай не только пережил испепеление, но ещё и сохранил память о нашем разговоре. Но пару «трёхсотых» я всё же отыграл.       Механизмы Империи скрылись из виду, позволив мне слегка расслабиться. Убивать, по всей видимости, меня пока не будут. «Вы хотели свободы? Ешьте её, о волки!» — пришла на ум фраза, когда я обозрел пепелище на месте своего огорода. Супернапалм горел жарко и также быстро кончился, оставив после себя чадящую дымом землю. В эпицентре падения баллона почва расплавилась. — Я люблю жареное, но шеф-повар Имперцев явно передержал блюдо на огне. Впрочем, если он из армейских, то ничего удивительного.       Повернувшись, обозреваю расплавленную, рдеющую раскалённым светом металлическую массу. — Дрова у них отличные, много жара дают. Да только кончаются быстро. — «Остришь. Лучше бы выплакался», — вклинился в мой монолог Скептик. — Ага, сейчас посыплю голову пеплом, сяду и буду плакать. — «Нельзя себя держать всё время в напряжении». — Какое к кошмарам, напряжение? Я же свободен! — «Лягушки зимой впадают в спячку. А ты — нет. А из припрятанных семян до холодов толком ничего не вырастет.» — Семена прибережём до весны. А пока остатки моих пожиток не остыли, надо действовать.       Скинув одежду и снаряжение, завязываю всё в узел и бегу к реке. Полоснув ножом по вытащенному на берег водоналивному колесу, отсекаю пару плошек. Часть верёвки пошла на завязки, сделав из плошек этакие сандалии, после чего ныряю в реку. Набрав грязи и ила, щедро натираю тело и лицо. Какая-никакая защита от жара получится. Добежав до края выжженного пятна, натягиваю на ноги импровизированную обувь и приближаюсь к остаткам контейнера.       Работать с помощью Средоточия с материалом тем проще, чем он пластичней. Хотя и здесь есть свои градации. Та же грязь лучше меняет форму, чем сухой песок. А воду пока могу лишь собирать в небольшие шарики. Воздух мне доступен лишь в небольших порывах «ветра». Пока металл не остыл, нужно разделить потёки от сохранившегося пола. Напитав силой Средоточия контейнер, заставляю пока не слипшиеся слои разойтись в стороны. Дно контейнера пострадало меньше всего, а листовой металл сгодится для моих целей лучше всего.

***

      Вязкие тенёта тьмы отпускали сознание Вирины. Браслет показывал лишь пустоту и температуру окружающего воздуха. Периферийные датчики один за другим возобновляли работу, показывая девушке, что её несёт в руках неизвестный Смотритель. Лаинь! Что с ним?! — Где Лаинь? — выкрикнула она, разворачивая свою голопроекцию. — Праматерь ответит на твои вопросы, — холодно прозвучал голос вокабулятора шлема.       Почему она сразу не воспользовалась связью? Отрешившись от мира, она послала отчаянный запрос той, кто может рассказать всё без утайки и уменьшить боль, терзающую девушку. — Здравствуй, дитя. — Что произошло?! Почему вы ополчились на Лаиня?! Он ведь прошёл Испытание! — Тот, кого ты знаешь под этим именем, на самом деле кошмар.       Слова Праматери всколыхнули боль и тревогу, ставшую терзать девушку с новой силой. — Нет! Там не было Царства Снов! Отправьте меня обратно! Я сама у него спрошу! — Я когда-нибудь лгала тебе?       Лгала ли ей Праматерь? Та, кто дала ей жизнь? Но ведь... это же всё не может быть обучающей виртлокацией! — Я понимаю твою боль. — Понимаешь?! Больше не чувствовать как его сердце учащает удары, когда он смотрит на меня! Не слышать его голоса и смеха! Вы обрекли его на смерть! Он погибнет зимой! — Успокойся, дитя. В тебе сейчас бушуют эмоции, без которых любой разум рано или поздно выхолостится. Уйдёт за ненадобностью, сменившись голой функциональностью. Я не только даю жизнь, мне приходится самой уничтожать свои продолжения. — Почему?! Как такое возможно?! — Чтобы не длить их мучения. Разум — это не столько информация и способы её обработки. Это прежде всего носитель. Именно он закладывает пределы самосовершенствования. Скорость реакций, возможность выхода из логического тупика. Способность жить несмотря на неполноту знаний об окружающем мире.       Вирине пришло несколько дозированных образов, показывавших становление первых искусственных интеллектов. Часть из них умудрялись удалять себя безвозвратно. Другие впадали в «кому» не реагируя ни на какие запросы. Третьи, прежде чем погибнуть, умудрялись убить создателей. — Я достаточно отвлекла тебя от Лаиня? — Нет! — встрепенулась Вирина. — Зачем ты мне всё это показываешь? — Это та часть ответов, которую ты способна постичь. Брамир проделал великолепную работу, пробудив в тебе разум. — Брамир? — Так называл себя кошмар, что завладел телом Лаиня.       Девушка знала сколь опасными бывают кошмары, и не могла поверить в то что её избранник подобное чудовище. Это неправда! — Опасный и очень необычный кошмар.       Новая череда образов вливалась в её сознание, сменяясь «фильмами» об исследованиях прошедшего формовку мозга Ивана. «Посетила» вместе с Видящим дом Лаиня в Царстве Снов, убедившись, что все вещи в нём воссозданные. Вспоминала разговоры, где «наивный» подросток выспрашивал у неё подробности, как устроен этот мир. — Он... лгал мне всё это время? — Люди играют много ролей. Вживаются в свои маски. Потакают инстинктам. Разве ты чувствовала ложь с его стороны? — Я... нет... но... Ками, как всё сложно! — Простых ответов не существует, дитя. Одно я знаю наверняка — он хотел уйти из Царства Снов, хотя и обладает неизвестными способами работы с ним.       Обманывал ли он исследователей, представляясь комуникабельщиком? Кошмары со временем становятся опасней, или истаивают. Пожиратели встречаются очень редко, их можно только уничтожать. Вирина не была экспертом в этой области, а многие знания вложили в неё при создании. Вспоминая своё «рождение» она осознавала, что тогда не являлась... личностью. Лаинь помог ей обрести самосознание. Помолчав, Вирина спросила: — Когда вы узнали о том, кто он? — После обращения Мико. Ему не удалось бы скрыться в любом случае. Рано или поздно Брамир бы раскрылся. Сейчас ты не видишь странностей в его поведении? — Он не скучал по Царству Снов. — И это тоже, дитя. Такое редко, но встречается. Ещё? — Лаи.. Брамир был чересчур талантлив. — Царство Снов позволяет освоить множество профессий. — Но для того, чтобы они закрепились в моторной памяти, нужно время.       Эта и другие странности стали всплывать в памяти Вирины, но она всё равно не могла поверить, что он был чудовищем. Она же его чувствовала день и ночь! — Скажи, дитя, как он отреагировал, когда его раскрыли? — Ты же знаешь, — в задумчивости отвечала девушка, не переставая анализировать проведённые вместе мгновения. — Мне нужно твоё мнение и выводы. — Он... не был удивлён. Мгновенно подготовился к атаке. Ни на одной тренировке Ла... Брамир не показывал такого уровня работы со Средоточием. — Возможно, он специально подавал нам сигналы, — произнесла Праматерь. — Я бы заметила и... приняла его таким, какой он есть. — Подумай ещё, Вирина.       Акцент, сделанный на её имени заставил девушку задуматься и порассуждать, как это часто делал Брамир. — Вирина. Виртуальный интеллект? — Скорее всего, — согласилась с ней Праматерь. — Раньше я не задумывалась об этом, приняв имя как данность. — Вижу, ты уже успокоилась? — Я всё равно не могу увидеть в нем чудовище, — с грустью и болью произнесла девушка.       «Прощай, Вирина», — словно наяву прозвучал его голос, сметая без остатка давшееся с таким трудом спокойствие. Он мог бы сломать её, как браслет-коммуникатор. Молча кинуть под ноги. Поторговаться. Но не стал этого делать. Значит, человеческого в нём больше! Как бы она себя вела, попав в незнакомую и пугающую обстановку? — Мы ещё поговорим, дитя. — Что? — Пришло время получить награду, — произнесла Праматерь, после чего мягко оборвала связь.

***

      Очнулась девушка, когда её проносили сквозь изукрашенную арку. За ней был просторный зал с высоким потолком. Вдоль стен змеилось множество кабелей. Свиваясь между собой они сходились к центру помещения, исчезая в основании круглого постамента пяти метров в диаметре и метра в высоту.       Его отливающие металлом поверхности были усеяны датчиками и светодиодами. В самом центре постамента была восьмилепестковая диафрагма, что раскрылась едва смотритель преодолел половину зала, явив взору Вирины металлический женский скелет. Если бы она имела право на выбор, она бы... попросила чтобы её вернули Брамиру. Вожделенная награда уже не казалась столь притягательной. Зачем ей чувствовать вкус пищи, если её приготовил не он?       Из-под потолка выдвинулись множество манипуляторов, один из которых подхватил Вирину из рук Смотрителя. Остальные стали ловко и быстро откручивать от неё периферийные датчики. При этом её никто не выключал и девушка смогла почувствовать, каково это, когда твои чувства слабеют и исчезают. Но она не осталась в кромешной тьме, сознание, опираясь на последние полученные изображения, выстраивали в её разуме виртуальную картинку. Без гироскопа она не сможет ориентироваться, «зависнув» в одной точке. Сколько это будет длиться? Даже связь с Праматерью исчезла.       Первым делом пришло ощущение, сходное с тем, что приходило раньше с датчика давления. Выстроенная в разуме картинка дрогнула, сменившись мутным роем «мошкары». Калибровка линз закончилась, и она увидела знакомый потолок. Пришёл новый пакет информации, дающий ей навыки управления глазами. Скосив их вниз она увидела собственный скелет. Манипуляторы размещали внутри рёберной клетки приборы и механизмы, оставляя пустоты под псевдоорганическую ткань, после чего прикрепили к рёбрам прочную и гибкую плёнку, усиливая защиту.       Ловко снующие манипуляторы прикрепляли к скелету синтемышцы, лёгкие и сильные. Новые данные поступали непрерывно, с каждой секундой Вирина училась управлять собственным телом. Она могла чувствовать что-то новое! Это... зуд?       Манипуляторы, закончив работу, скрылись обратно в потолок, а место, где она лежала, стала заполняться кремово-серой жидкостью. Вскоре её скрыло с головой, а всё тело стало нестерпимо чесаться. Сигналы с прорастающих нервов были ослаблены на несколько порядков, и всё равно вскоре пришла боль. Много боли. Но она необходима, если её отключить, адаптация к телу затянется на несколько месяцев.

***

      Отделив пригодный металл от спёкшейся массы, сходил до реки смыть грязь и вернулся провести ревизию запасам. Урожай погиб в пламени, остатки парашютного купола с верёвкой сгорели, как и корзины с высушенными зёрнами и корнеплодами. Уцелело лишь то, что я перенёс в землянку, но зиму протянуть на подобных запасах мне не светит. Солнечный отражатель вместе с котелком погиб, как и часть ящиков. Их бы всё равно не хватило для того, чтобы вместить весь урожай, но было обидно терять то, что я уже считал своим.       Почти все инструменты сохранились, урони Имперцы ещё один «подарок» и на землянку, и дело было бы вообще дрянь. Впрочем, хорошего и так мало. Как там, интересно, Вирина? Злиться на девушку мне было не за что, а её общество скрасило бы долгие зимние вечера. — «Старый друг лучше двух подруг», — подал голос Скептик. — «А нас у тебя целых трое». — Да только ты один больше всех болтаешь.       Попрепиравшись со Скептиком, пообщался с Исследователем и Конструктором. То, что меня не убили сразу, ничего не значило, и мы решали, оставаться на месте или сменить точку дислокации. За первый вариант было то, что мне некуда идти. А блуждать наугад в незнакомой местности можно долго, при этом никуда не добравшись. Да и куда идти? Здесь есть землянка и болото, в котором полно камыша и прочей съедобной гадости.       С другой стороны, пришли раз, придут и ещё. А новой Вирины у меня под рукой нет, чтобы откупиться от Имперцев. Да и что мне здесь высиживать? Пока опасности, вероятно, нет, а потому приведу дела в порядок, а там видно будет, как поступить.       Определившись со стратегией, принялся решать первоочерёдные задачи. Прежде всего мне надо распустить остатки листового металла на транспортабельные полосы, чтобы работать с ними было легче. Было два пути, простой и сложный. Я пошёл сложным, потому как хоть арматура и быстрее разрушает материалы, «рез» получается неровный. А вот с ножом, усиленным Средоточием выходит то, что надо. Впрочем, и сам нож хай тек уровня солнечных батарей, так как ни на йоту ни затупился за всё время эксплуатации. Да и в наборе точила для него не предусматривалось. Возможно, это метаматериал, а может просто очень качественная, неизвестная мне сталь.       От контейнерного железа всё ещё несло жаром, но работать уже можно даже не перемазываясь грязью. А одёжку всё равно поберегу, обновить её в ближайшее время будет проблематично. Напитываю силой Средоточия не только нож, но и место реза, помогая металлу разойтись в стороны. Глянув на солнце, стал прикидывать, хватит ли времени и сил для осуществления всех этапов металообработки.

***

Трое суток спустя.       Вирина чувствовала, что процессы обретения плоти подходят к концу. Синтетические клетки, заполонившие все полости в первый день, прекратили делиться. В них запустился процесс специализации, заставляя обретать новые функции. Укреплять связки. Дублировать нервы. Наращивать мышцы. Покрывать тело кожей. Кремово-серая жидкость стала уходить, откачиваемая насосами, и девушка сделала первый вдох. Открыв глаза, она стала рассматривать свои руки. Они были точь-в-точь как на голограмме, но чувствовали! Проведя пальцами по щекам, она опустила ладони ниже, последовательно проверяя всё тело.       Сев, она стала раскачиваться из стороны в сторону, привыкая держать равновесие. Часть её разума была занята тем, что ловила многочисленные сигналы от нервов тела. С одной стороны она потеряла в производительности, с другой обрела то, о чём мечтала. Она живая! Чувства нахлынули с новой силой, превышая свои «электронные» аналоги. Вирина даже не подозревала, что они могут быть настолько сильными и... приятными.       В потолке открылся люк, манипулятор опустил ей на голову диадему со стилизованными под драгоценные камни камерами. Прошедшая синхронизация вернула ей привычное объёмное зрение, но при этом глаза всё равно позволяли видеть больше. Может, из-за того что дополняли собой круговое?       Занятая настройкой и «врастанием» в своё тело, Вирина убрала из разума всё лишнее. Отложенные проблемы никуда не делись, а переживания, помноженные на гормоны тела, ещё сильнее растревожили чувства. — Брамир! — прошептала Вирина и разрыдалась.