Лжец

      Когда парни вернулись из кино, уставшие, но довольные, они решили отдохнуть все вместе. Приготовив снеки, попкорн и сок, все устроились поудобнее в зале, включив телевизор. Хонджун переключал каналы, пока парни не остановили свой выбор на развлекательном шоу, которое хотелось бы посетить их группе. Они часто говорили о передачах, на которых оказаться было большой удачей, и очень надеялись, что их рано или поздно пригласят.       Минги отвоевал диван, ссылаясь на больную спину. Спина у него и правда немного побаливала, но эта боль была приятной, как и процесс, благодаря которому она появилась. Репер был покладист и тих, ни с кем не спорил и вообще был самым милым человеком на Земле. С загадочной улыбкой он устроился удобнее, накрываясь пледом и используя Сонхва как подушку. Старший уложил маленькую подушечку себе на колени, чтобы любимому было удобнее. Минги вытянул ноги почти до конца дивана, а оставшееся место занял Юнхо.       На полу, накидав подушек и игрушек, устроились остальные. Хонджун занял свободное кресло, в котором крайне компактно поместился, за что тут же получил парочку шуток в свой адрес.       Сонхва смотрел шоу, перебирая волосы Минги, от чего парень ластился к его руке, поглаживая в ответ Пака по колену. Длинные пальцы перешли к шее, и репер нервно облизнул губы, начинав понемногу возбуждаться. Он прикрыл глаза, отставив правое плечо вниз, открывая шею и едва сжимая пальцами бедро хёна. Сонхва улыбнулся, стараясь видимо не отвлекаться от передачи, но мыслями давно находясь где-то далеко.       С ненасытностью и энергичностью Минги, будь его воля, они бы из кровати вообще не вылезали. Возможно, это только предположение и иллюзия из-за редкой близости, но факт остается фактом — для Пака репер был как сексуальный магнит. А Минги давно уже смирился с постоянным влечением к старшему. И после признания оно стало только сильнее.       Юнхо краем глаза видел, с какой нежностью и любовью смотрит на друга хён. Он был рад за них, но в глубине души всё же немного завидовал. Почему у него всё не так просто? Почему не взаимно?       Он взглянул на кресло, где лежащий поперек сидения Хонджун уже начинал сонно клевать носом. Хон закрывал глаза и, вздрагивая, просыпался, осоловело пытаясь вникнуть в происходящее на экране.       Поёрзав на месте, он взбодрился на пару минут. Но даже неудобное положение было бессильно перед усталостью, и он вновь засыпал, иногда меняя позу и кряхтя. Диван был угловой и, если бы не происходящее между ними, Юнхо предложил бы ему лечь, устроив на своей груди, обнимая и вдыхая приятный сладковатый аромат, напоминающий клубничный леденец. Запах Хонджуна не был похож на химозный и утрированный запах, как в гелях для душа или конфетах. Он был едва уловимый, как мягкий пудровый шлейф.       Казалось бы, вот он, в метре лежит — обнимай, сколько хочешь, но нет. Юнхо надоело жить так. Обняв подушку крепче, танцор закрыл глаза, пытаясь представить, что это лидер; утыкаясь носом в мягкую ткань, словно это волосы старшего. Но всё не то.       Открыв глаза, танцор без интереса посмотрел в телевизор, понимая, что давно уже потерял суть происходящего. Он скучает по Хонджуну. Так сильно, что больше не хочет продолжать эту войну между ними.       Поднявшись с дивана и оставив на своем месте подушку, он пошел в комнату. Проходя мимо лидера, парень едва дотронулся до его плеча своей рукой, из-за чего Ким встрепенулся. Сонно замотав головой, он сразу зацепился взглядом за удаляющегося Чона. Хон хотел его окликнуть, но опять не решился.       Когда Юнхо скрылся в комнате, лидер только вздохнул, поджимая под себя ноги. Оглядев зал, он заметил, что Чонхо и Ёсана тоже нет. Удивительно, но в зале было довольно тихо, если не считать того, что Уён тихо переговаривался с Минги о происходящем. Сонхва дремал, устроив свою руку на груди репера, всё равно продолжая гладить его.       Хонджуну всё еще казалось, что он что-то упускает. Дверь в комнату снова открылась, и Юнхо прошел в ванну с перекинутым через плечо полотенцем. Танцор так всегда делал, когда готовился ко сну. Лидер оценил все варианты на оставшийся вечер. Либо подождать, пока Чон уснет, и прокрасться в комнату или забрать ноутбук сейчас, чтобы лишний раз не будить младшего. Пока он прикидывал, как лучше, Юнхо успел вернуться в комнату, чего Хон не заметил.       Потихоньку поднявшись с кресла, парень быстро прошел мимо остальных, параллельно разгибая затёкшую спину. Открыв дверь, он вошел в комнату и испуганно охнул, когда увидел сидящего на кровати танцора в пижаме. - Можешь заходить, я не кусаюсь, хён.       Голос и поведение Юнхо немного напугали. Ким давно не слышал его в обращении к себе, да и еще таком спокойном. Это и радовало, и очень настораживало. - Я сейчас заберу кое-что и уйду. - чуть улыбнулся Хон, направляясь к столу. - Нет. Останься, пожалуйста.- Юнхо сидел на своей кровати в позе лотоса и смотрел на него. - Мне надоело постоянно бегать от тебя. Давай наконец-то поговорим.       Ким начинал думать, что открыл дверь в параллельную Вселенную. Но спорить не стал. Оставшись у стола, он думал присесть на стул, но Чон похлопал по кровати рядом с собой. Лидер на негнущихся ногах подошел и послушно сел рядом, начиная нервничать сильнее. Юнхо же, наоборот, выглядел спокойным. Он очень надеялся, что хён расслабится, выйдет из своего панциря и поговорит с ним. А у Хона случилась самая настоящая паническая атака со ступором, из-за чего он и слова сказать не мог. - Если хочешь, я начну. - сказал тихо Чон, поворачиваясь больше в сторону сидящего почти на краю хёна, что смотрел на свои руки, а не на танцора.       Тот кивнул, пока пульс набирал обороты. - Хён, мы оба повели себя неправильно. Я пошел на поводу своих эмоций и сорвался.Ты пошел на поводу своих принципов и страхов. Когда мы поругались, я не хотел вставать на твою сторону и даже думать, почему ты так поступил со мной, наговорив всего того, что разбило мне сердце. - Чон на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. - Но прошло время, и я смог посмотреть на всё со стороны. Согласен, мне это далось с трудом. Но мы взрослые люди, и должны быть более сознательными. Ты хотел защитить группу, хоть и во вред самому себе. - Юнхо, подожди, ты не должен извиняться. Я тебя обидел и… - Попытался перебить парня лидер. - МЫ обидели друг друга. Оба виноваты. - Прервал его танцор. - Да, ты меня сильно задел тем, что воспользовался моими чувствами и привязанностью, но тебя тоже можно понять. - Я не хотел, чтобы ты так думал. У меня и мысли не было воспользоваться тобой. Тем более, твоими чувствами. Прости меня. Тогда я сказал, не подумав, и это было моей самой большой ошибкой. Нам надо было объясниться с самого начала, но всё слишком запуталось, а я попросту струсил.       Хонджун тараторил, чуть повышая голос с каждым выходом. Юнхо с теплотой смотрел на него, пока парень заламывал свои пальцы и нервничал так сильно, что не мог понять, что же он чувствует. Страх, радость, боль, стыд. - Все запуталось тогда, когда ты впервые ответил на мой поцелуй и ничего не сказал.Ты не испытал отвращения, и соврешь, если скажешь, что тебе это не понравилось. Ведь так?       Танцор сам внутри до ужаса дрожал, но старался говорить как можно откровеннее. Ведь с лидером иначе не получается. Намёки точно не его стихия. - Да. - тихо согласился Хон. - Сперва было странно, но мне понравилось. - Значит, поцеловать парня для тебя не являлось чем-то зазорным никогда?       Хонджун резко вскинул голову, посмотрев на брюнета, краснея до кончиков ушей. - Ты был первым парнем с которым мне по-настоящему этого хотелось.       Юнхо улыбнулся от этих слов, и от его улыбки у Кима едва сердце из груди не выпрыгнуло. Такая смущенная, милая и притягательная, что Хон не сразу услышал, что парень ему сказал. - Спасибо. Мне действительно приятно это знать.       Танцор сам понимал, что краснеет и тает от слов хёна. Но рано расслабляться, ведь всё это по прежнему ничего толком не решает. - Хён, а почему ты тогда так отреагировал на Ёсана и Чонхо? Зачем сказал им расстаться?       Очередной укол совести, и Хонджун сник. - А это важно? - Да.Ты разве не догадываешься, что сделал? — спросил он тихо и вкрадчиво. - Конечно, догадываюсь. Я был на взводе. Мы с тобой не разговаривали, ты тогда не вернулся в номер, и я переживал. А потом, когда я увидел тебя и твои красные глаза, то мне захотелось как следует себя ударить. Но, как ты и сказал, я был слишком зациклен на своей правоте, и поэтому всё накопившееся выплеснулось на этих двоих. Да ещё и Сонхва-хён со своими расспросами подлил масла в огонь. - Он может. - Ёсан с Чонхо и правда поступили глупо. Забыть запереть дверь в студийную комнату, в которую мог войти кто угодно и застукать их. Я тогда испугался. Вот и сорвался. А то, что они находятся в отношениях... - Ким пожал плечами. - Это их выбор. Сердцу не прикажешь. И если у них это взаимно, то я только рад за них.       У Чона вновь появилась улыбка. - Ты прав. Это было глупо. Я думаю, что они получили хороший урок, и теперь будут куда осмотрительней. Но ты всё равно не должен был говорить им про расставание. Это неправильно. Ты не можешь вмешиваться в чужие чувства. - Сейчас я это понимаю, и сожалею. - кивнул Ким, теребя шнурок на своих домашних штанах. - Спасибо, хён. Мне нужно было это услышать. Значит, ты не такой чёрствый, каким пытаешься казаться.       Уже второй раз за день Хонджуна называют сухарем дорогие ему люди. Это должно что-то значить. И Ким намерен это исправить. - Надеюсь, что ты извинишься перед ними. - Юнхо говорил мягко, с улыбкой, но Хон ощущал, что он настроен добиться от него этих извинений, со всей серьезностью. - Обязательно.       Лидер кивнул, наконец собрался с силами и посмотрел парню в глаза. В груди стало слишком горячо, а томительное ожидание сдавливало все сильнее сердце. Если он помедлит ещё минуту, то оно может остановиться. - Юнхо~я, - тихо сказал парень, ловя каждый блик в прекрасных глазах Чона. - Я хотел бы, чтобы и между нами всё разрешилось. Стало как раньше.       Сказал, а в душе всё натянулось до предела. - Как раньше? Это как? Мы были хорошими друзьями, ими и остались. Или ты хотел бы иного?       Юнхо хоть и казался спокойным, но его всего трясло внутри. Он боялся, что сейчас весь тот хрупкий мир, что вновь понемногу стал строиться, заново рухнет. Хонджун облизнул пересохшие губы. Его собственный голос сейчас казался чем-то далеким, но слова Юнхо наоборот звучали четко, словно они одни в целом мире, и нет больше ничего. Ким сжал ладони в кулаки, а его тело стало тяжелым, как камень. - Ты говорил, что я тебе не безразличен. - Говорил. - Это всё ещё так? - Зависит от того, для чего ты это спрашиваешь. - А что, если я чувствую то же самое? - Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь как парень? - в глазах Юнхо блеснули слезы, как показалось старшему. - Мне казалось это очевидным. - сказал он. - Я не умею говорить о своих чувствах, но ты мне нравишься.       Юнхо тихо рассмеялся, стирая маленькую слезинку. - Это очень неожиданно. Ты меня немного шокировал.       Хонджун запаниковал сильнее, не зная, что ему сделать. Можно ли обнять, или его признание сейчас вообще не к месту, а чувства Юнхо давно изменились. - Прости меня. Я понимаю, что веду себя как дурак, но я никогда не бывал в такой ситуации. Если ты не готов, или не хочешь ответить мне взаимностью, то хотя бы дай шанс всё исправить как лидеру и другу. Не отталкивай меня, прошу.       Теперь уже эмоции накрыли Кима, а ведь он держался до последнего. Ему не хотелось плакать, но чувства иначе не даются, и он быстро выдыхает, смаргивая слезы, стараясь улыбнуться.       Юнхо смотрел на него и специально сдерживал себя, лишь бы не обнять. Его сердце давно простило, но гордость брала своё. Он не мог долго держать зло ни на кого, особенно на Хонджуна, но страх, пережитая боль и разочарование всё еще не отпускали. Протянув свою руку, он осторожно переплёл их пальцы, погладив второй ладонью Кима по голове. - Хорошо. Я дам тебе шанс. Только не упусти его, и будь уверен в том, что делаешь.       Хонджун вновь чувствовал тепло Юнхо. Слова младшего послужили тем самым ножом, что перерезал веревку, которая удерживала парня на самом дне, под гнетущей толщей воды. И прямо сейчас он ощущает ту легкость, как когда ты взмываешь выше, к мерцающим бликам солнца, и, наконец, выныриваешь из воды, вдыхая полной грудью.       Сжав ладонь в ответ, Ким улыбнулся, всё еще не в силах сдержать парочку слезинок. - Спасибо, Юнхо~я.       Танцор стер прозрачные дорожки с горячих щек лидера и отпустил его руку. - Сходи умойся, а то завтра лицо будет болеть, да и глаза сильно покраснеют. - Хорошо. - И возвращайся. Я не хочу сегодня снова спать один.       Хон улыбнулся. Он был счастлив, что Юнхо дал ему возможность всё изменить. И теперь у него появилась цель, которой он обязательно добьется.

***

      Хонджуну казалось, что он всё ещё горит изнутри. Он так быстро зашел в ванну, что едва не запнулся о маленький порожек.       Выкрутив кран с холодной водой, Ким несколько раз умылся, но щёки все так же алели. Парень был готов танцевать, петь и обнимать весь мир. Ему наконец-то хотелось просто улыбаться без причины. Хотя, причина у него теперь была - его Юнхо. Зачем он столько ждал, если все решалось одним разговором по душам? Да, Чон не сказал ничего конкретного, но он дал шанс, а ведь Хонджун и этого не достоин, по его собственному мнению.       Умывшись и почистив зубы, Хон решил быстро принять душ. Ему нужно немного успокоиться. Постояв пару минут под теплыми струями воды, он почувствовал себя совершенно другим человеком. Мышцы расслабились, а на душе был покой. Он наконец-то мог просто побыть наедине с самим собой, а не бояться собственных мыслей, что пожирали его на пару с чувством вины. Ким думал о танцоре и о том, что впервые за долгое время будет спать в своей комнате.       Конечно, ему хотелось прикосновений, и куда более откровенных, нежели просто подержаться за руки, но торопиться не стоило. Возможно, Чон ещё не готов, а давить на него Ким точно больше не собирался.       Закончив приводить себя в порядок, Хон переоделся в пижаму, что прихватил с собой, и, ступая босыми ногами по полу, пошел в их комнату. Парни не обратили на него никакого внимания, и Хон проскользнул внутрь, прикрывая тихо дверь.       Юнхо уже дремал на своей кровати, вытянувшись в полный рост. В комнате горела прикроватная лампа Хонджуна, что висела над его местом, неполностью освещая комнату. Положив свои вещи на стул, Ким, недоумевая, посмотрел на своё спальное место. А там царил форменный бардак. Туда были скинуты все вещи, что до этого висели на стуле, парочка сумок и плед с кровати Юнхо, образуя из себя большую кучу барахла. Хонджун был озадачен, не понимая, что это за шутки такие. Но потом заметил свою подушку на кровати парня, что умиротворенно спал на боку, явно освободив тем самым место для него. По крайней мере Хону хотелось так думать.       Он на цыпочках подошел к кровати и, погасив маленький светильник, осторожно опустился на кровать.       Старясь не потревожить Чона, Хонджун вытянулся по струнке под одеялом и повернулся к нему лицом. Он мог бы придвинуться ближе, но немного трусил. Парень выглядел, как ангел, с полуулыбкой на своих изящных губах. Это было похоже на дежавю. Ведь в первый раз Юнхо так же неловко рассматривал старшего в полумраке, прежде чем шагнуть в неизвестность и поцеловать его.       Хонджун провел язычком, что ещё покалывал от зубной пасты, по губам и, решив долго не думать, оставил мимолетный поцелуй на щеке Юнхо. Теплое дыхание на контрасте с мятными губами взволновали парня, и он, не удержавшись, прикоснулся к губам Чона.       Всего один поцелуй, и Хонджун забыл обо всëм на свете. Он, как в первый раз, восхищался мягкостью и нежностью губ парня, поочередно осторожно прихватывая то верхнюю, то нижнюю.       Но безучастный поцелуй со стороны Юнхо длился не долго. Через несколько секунд Чон обнял Кима, притягивая к себе, целуя смелее, перехватывая инициативу и без смущения проводя язычком по чужим губам.       Хонджун уже не думал, а просто прижимался ближе к такому родному теплу, понемногу сходя с ума. От того, как же сильно он скучал, и как ему этого не хватало. Но не только с физической точки зрения.       Он скучал по теплым успокаивающим словам Юнхо, его поддержке и заботе. По тому, как рядом с ним было всегда спокойно и надежно. Хон первый скользнул языком в чужой рот, и танцор только сильнее сжал его в объятьях, отвечая на ласку.       Юнхо постепенно сводил поцелуй на нет, оставляя лишь ласковые и почти целомудренные касания на губах парня. - Мне бы очень хотелось, чтобы мы хоть раз поцеловались не исподтишка, а осознанно. Хотя, в этом что-то есть - тихо сказал танцор, заглядывая в глаза Хонджуну.       Парень закусил губу, смотря в ответ, убирая каштановую челку с лица Чона. - Я думаю, что мы можем это исправить прямо сейчас.       Юнхо только и успел, что улыбнуться, как лидер вновь прикоснулся к его губам, целуя без сомнений и страха. Он наслаждался им, стараясь показать, насколько ему этого хочется и нравится. А главное, что он не будет больше отрицать свои чувства.       Танцор, тоже не скрывая своих желаний, гладил его спину и талию, понемногу опускаясь к бедрам. Они не переступят границы сегодня, но обязательно сделают это, как только окончательно разберутся в своих отношениях.

***

      Уёну надоело весь день смотреть на то, как его упорно игнорирует Сан. Даже сейчас он не отпускает из рук телефон, с глупой улыбкой набирая сообщение и не реагируя на сидящего рядом друга.       Чон прекрасно понимал, что всем нужно личное пространство и сам ценил его, но на душе кошки скребли от безразличия Чхве.       Почти две недели Сан переписывается с девушкой-трейни, с которой они случайно встретились в агентстве. Она тут же дала свой номер ему, проигнорировав всех остальных. Сердцу не прикажешь: по самолюбию Уёна это, конечно, проехалось. Сан был очень смущен и, если бы они не спешили, еще бы долго краснел и не брал ту бумажку. Может, оно и к лучшему. Уён всё равно был рад за друга. После таких признаний, как со стороны незнакомки, так и со стороны фанатов, его самооценка значительно поднималась, что было просто замечательно.       Но через неделю, Сан забил почти на всё вокруг, не считая работы, зависая в мессенджере. Даже в кино он умудрялся пропускать полфильма. А что уж говорить про Уёна. Они были вместе, но по отдельности.       Откинувшись спиной к дивану, Чон облокотился на него головой, посматривая в сторону Сана, закатывая глаза, стоило тому глупо хихикнуть. - Я спать. - сказал парень, поднимаясь с пола и кидая подушку в друга.       Но Сан и ухом не повёл. - Ага.       Вот и всё, что получил человек, который всегда рядом - Ага. - Доброй ночи, Уён~и. - тихо сказал Пак, мягко улыбнувшись, сразу заметив раздражение младшего. - Приятных снов. - поддержал старшего Минги, подумывая пнуть всё же Сана для профилактики. - Спасибо. - кивнул Чон и поплелся в комнату.       А вот Сана уход друга никак не взволновал.       Только через десять минут Чхве потянулся за соком и обнаружил, что в гостиной кроме него, Минги и Сонхва давно никого нет. - А где Уён? - Он ушел спать. - зевнул репер, все еще продолжая лежать на коленях старшего.- И довольно громко сообщил об этом. Ты не слышал? - Эмм, нет. Я, наверное, прослушал. - Ещё бы, ты же у нас теперь сросся с телефоном, не отлепишь. - фыркнул Сон. Сан удивленно посмотрел на Сонхва, что только поднял бровь вверх, явно соглашаясь со словами Минги. - Я просто говорил с Лиён. - Это мы заметили.       На телефон парня вновь пришло сообщение, оповещая об этом вибрацией. Сан тут же дернулся к нему, но заметил, как парни переглянулись и неодобрительно закатили глаза. - Я думаю, что вам надо попрощаться и пойти спать.- сказал старший как можно строже.       Сан послушно поднялся; он хотел было убрать всё перед уходом, но Сонхва остановил его. - Иди спать, я сам всё уберу. - Хорошо, хён. - виновато ответил Чхве. - Минги, ты идёшь? - Я шоу досмотрю и приду. - кивнул репер, и танцор побрел к себе.       Перевернувшись на спину, Сон дождался, пока дверь в комнату закроется, чтобы протянуть руку к лицу старшего, поглаживая его по щеке. Сонхва тут же улыбнулся, целуя его пальцы. - И что же за шоу мы смотрим? - Понятия не имею - улыбнулся он, едва закусив губу, когда Сонхва дразняще провел язычком по губам.- Я всё время думал о том, как же хочу поцеловать тебя, но вокруг было слишком много людей.       Минги опустил руку к ключицам, расстегнув первые две пуговицы на домашней рубашке хёна, скользнув затем к шее, чуть сжимая её. Сонхва начинала нравится эта опасная игра. - Ты, как Сан, погружен в свои мысли настолько, что ничего не заметил? - А что? - Да так, всего лишь Юнхо и Хонджун ушли, и до сих про никто не выходил из комнаты.       Репер и правда не особо обратил на это внимание, но, если и так, значит Юнхо всё-таки добился извинений. Сон был уверен в этом на все сто. - Думаешь, Юнни все же убил лидера?- рассмеялся младший, но получил щелбан. - Эй, а что?! Я думал, мы на стороне Юнхо. - Мы на стороне Юнхо, но я поддерживаю и Хонджуна. Все же он не такой плохой, как ты думаешь. - нравоучительно сказал Пак. - Таак, мне начать ревновать?- в шутку спросил репер, сжимая горло чуть сильнее.       Сонхва рассмеялся и наклонился ниже, целуя кончик тонкого носа. - Если тебе больше нечем заняться, то вперед. - Я знаю занятие поинтереснее. - улыбнулся Минги, обнимая старшего и целуя.       Сонхва приобнял его левой рукой за плечи, поддерживая, второй скользя по груди и, проникая под футболку, лаская кончиками пальцев кожу.       Минги посасывал язык старшего, заводясь с пол-оборота, готовый продолжить их приятный вечер обнаженными на диване. Пак сам возбудился не меньше младшего, терзая его губу и чуть сильнее сжимая между пальцами затвердевший сосок, тем самым вызывая сладкий стон.       Сон осознавал, где они находятся, насколько это может выглядеть странно со стороны и чем грозить. Но, в тоже время, ему было плевать на всех и вся, пока любимые руки не отпускают, а губы целуют как в последний раз.       Да и у старшего нет никаких возражений. Наоборот, его рука гладит податливое тело, опускаясь к паху, поглаживая репера по крепкому члену через ткань домашних штанов. Он не остановился даже, когда услышал скрип двери и приближающиеся шаги, впиваясь в губы ещё более властно. - Хён, не могли бы вы прекратить. - послышался напряженный голос маннэ, и парни не сразу, но отцепились друг от друга, смотря в его сторону. Чонхо прикрывал глаза Ёсану, что замер, как статуя, не в состоянии что-либо сказать. Его настолько поразило увиденное, что Чонхо даже успел приревновать его к этой парочке извращенцев. - Вам вообще не стыдно таким при младших заниматься? - А мы ничего еще аморального не сделали. Вот придите вы минут на десять позже, тогда и можно было бы поговорить о стыде. - усмехнулся Сонхва весьма хищно, глядя на младшего с пошловатой ухмылкой.       Чонхо почувствовал, как мурашки со странным возбуждением прошлись по спине, и помотал головой, пытаясь отогнать странное наваждение и не пялиться на чересчур сексуального хёна.       Минги всё еще гладил затылок Пака, поглядывая на то, как нахально себя ведет хён, желая прямо сейчас его еще раз поцеловать, да так, чтобы остальным завидно стало. Похоть в совокупности с ревностью − слишком опасный коктейль. Но неожиданно Минги охнул от того, что его член сжали, продолжая поглаживать. Он смутился, тут же посмотрев на совершенно спокойного Сонхва, что в упор смотрел на бедного Чонхо, чьи щеки уже едва ли не светились от стыда. - Хён, умоляю, прекрати. Мы поняли, чем вы тут занимаетесь, не стоит демонстрировать. - Ччто де..демонстрировать? - не выдержал Ёсан, убирая руку маннэ и резко отворачиваясь. - Хён! - Пфф, ладно. - пошел на попятную Пак, убирая руку с паха Минги и чмокая его приоткрытые от шока губы. - Так чего вы хотели?       Ёсан повернулся, с опаской оглядывая сидящих на диване парней, а затем Чонхо, что, кажется, переосознавал свою жизнь и всё, что знал до этого о своём хёне. - Я теперь даже и не знаю. - смущенно проговорил Чонхо, почесывая затылок. -       Спокойной ночи, наверное. Вы только не сидите долго, а то...Ну...Мало ли что... Сонхва продолжал улыбаться, получая удовольствие от такого коллективного ступора. А самое забавное, что, расскажи они кому, никто и не поверит.       Маннэ и Ёсан довольно комично кивнули старшим, разбредаясь по комнатам, а Сонхва едва не рассмеялся в голос. - Я, конечно, догадывался, что у тебя в голове очень много порочных фантазий и фетишей, но не ожидал, что желание заняться сексом перед кем-то − одно из них. - сказал Минги, погладив хёна по щеке. - Малыш, я просто решил немного поддразнить нашу парочку. - с нежностью в голосе ответил Пак, но репер опасно сузил глаза, явно недовольный таким ответом. - А с чего это вдруг?       Сонхва, не объясняя ничего, резко схватил парня за щеки, крепко сжимая их пальцами. - А с того, что, будь моя воля, я взял бы тебя прямо здесь и сейчас. Жестко, громко и не один раз. Чтобы все знали, что ты только мой. И, в первую очередь, ты сам. - низким голосом быстро проговорил он, холодно глядя в глаза.       Репер смотрел на него, не дыша. Сонхва разозлился, ведь он ни раз говорил ему, что ревность для него чуть ли не оскорбительна. Однако Минги всё равно ловил себя на этих глупых мыслях и мог ляпнуть, не подумав. Но было в этих порывах старшего что-то пикантное и даже интимное. Что-то темное и запрещенное. То, что так хотелось попробовать, но стыд всё еще брал вверх.       Пак внимательно смотрел за тем, как растерянный взгляд парня становится более глубоким, а зрачки расширяются от возбуждения. Точнее, он был уверен, что от этого. - Хён, - Минги судорожно выдохнул, и старший разжал пальцы, отпуская его лицо.- Я...       Сонхва смягчился, лишь невесомо прикоснувшись к губам любимого. - Когда ты захочешь. Они поняли друг друга без слов, что уже становилось для них нормальным.

***

      Утро началось с приятных ароматов, что заполнили всё общежитие.Тонкий аромат ванилина, лимонной цедры смешивался с ароматом жареного риса и овощей. Ёсан, учуяв еду, тут же открыл глаза, понимая, как же он голоден, а такие запахи не способствовали даже легкой дрёме. Живот урчал так сильно, что вижуал соскочил с кровати и поплелся на зов вкусного завтрака.       На кухне вовсю хозяйничал Уён, что было странно. А, судя по количеству еды, встал он очень рано. Кан посмотрел на часы, на которых стрелки только-только приблизились к отметке девять, и тихо окликнул парня. - Уённи?       Парень обернулся и, как обычно широко, улыбнулся. - Доброе утро, Ёсанни. Я разбудил тебя, гремя тарелками? - Нет. Скорее приятными ароматами. А в честь чего завтрак? - спросил Кан, крадя кусочек перчика и тут же съедая улику. - Да так, просто захотелось.       Уён пожал плечами, быстро помешивая овощи и переходя к рису. Готовка его успокаивала и отвлекала. Особо поводов для переживай у танцора не было, но ощущение какой-то вязкой и темной тоски постепенно надвигалось, и это необходимо было пресечь как можно быстрее.       Ёсан приобнял парня, в неожиданном для самого себя порыве, а Чон почувствовал некое спокойствие, что хоть и мимолетно, но окутало его. Поддержка от их скромного и проницательного вижуала всегда была как гром среди ясного неба. Свои порывы Кан никогда не объяснял, но по отношению к Уёну они всегда действовали безотказно. - Спасибо.       Ёсан чуть сильнее приобнял друга, а затем пошел в ванну, слыша, как постепенно общежитие наполняется звуками, возвещая о том, что проснулся не он один.

***

      На трансляции было решено играть в Крокодила. Суть игры была проста, и ребята неплохо справлялись, веселя и себя и Эйтини. В финал вышли Хонджун и Минги. - Итак, финальный раунд. Играем на желание, чтобы было интереснее. Проигравший исполнит любое желание победителя. – сказал Юнхо, мешая карточки, что они не успели задействовать ранее. - Эй, а желания могут быть вообще любые, или есть ограничения? – спросил Минги, разминаясь, словно они не в пантомимы собираются играть, а на татами бороться. - В пределах разумного, конечно – улыбнулся танцор. - Три раунда. Команда Хонджуна − Ёсан, Сан и Уён. Команда Минги – Сонхва, Чонхо и я. На три карты не больше 1 минуты. Если угадали все, то можно взять еще одну карту, чтобы вырваться вперед. Но, для начала, что вы загадаете? - Если выиграем мы, то ваша команда три дня оплачивает всю нашу еду! - довольно заявил лидер, за что сразу получил подушку в лицо от Сонхва и возмущенные вопли со стороны остальных. - Эй, мы что, по твоему, миллионеры, хён? - обиженно надул губы Чонхо. - Хорошо, один день. – смилостивился лидер, положив подушечку рядом во избежание повторного попадания оной в его голову. - Тогда, если выиграем мы, то вы все весь день будете обращаться к нам уважительно и не возражать против каких-либо подколов.- заявил Минги под одобрительное улюлюканье со стороны своей команды. - ЧТО?! – возмутился Хон, уже представив, что это будет за день такой.       Зная, какой языкастый репер, ему наверняка потом придется ехать в салон красить седину и лечить нервный тик, а наличие Чонхо в этом тандеме пугало и того больше. Маннэ может так пошутить, что это привяжется еще надолго, и потом будет вспоминаться в самый неудобный момент. -Трусишь?- усмехнулся Сон, явно подначивая старшего.       Хонджун только горделиво поднял голову. - Выиграй сперва.       А Минги только и ждал этого. Купился и даже не заметил. - Но ведь Сонхва-хён не получит никакой выгоды с этой игры.- сказал Ёсан, решив как-то отвести удар от себя.       Но не потому что ему не нравилась эта идея. Наоборот. И по горящим глазам маннэ Кан знал, чем это может закончится. Не общежитие, а Содом и Гоморра. - Я получу удовольствие. – ответил Пак, стрельнув глазами в сторону команды противников, и Ёсан весь покраснел.       Парни воодушевленно похлопали, объявив Эйтини о начале игры, пока репер и лидер вытягивали по три рандомные карты из колод на столе.       Начал Хонджун. Ему выпала карточка животного – енот, профессия – пожарный, и знаменитая личность - Наполеон. Было решено распределить последовательность таким образом: Ёсан, затем Сан и Уён.       Ёсан и Сан быстро справились со своими словами, а вот Уён никак не мог понять, что имеет в виду лидер. И как бы Хонджун не пытался показать знаменитого французского императора и полководца, танцор никак не соображал, кто это. Минута закончилась, и парни очень надеялись, что второй команде выпадет что-то потяжелее.       Но у судьбы есть свои любимчики. Поэтому на участь Минги выпал заяц, стюардесса и Клеопатра. Угадывали по очереди Сонхва, Юнхо и Чонхо. На последних секундах маннэ назвал имя царицы Египта, и команда репера одержала победу. - Что хоть за последнее слово было у вас? – спросил Минги, переворачивая карточку Хонджуна и падая на пол от смеха. - Уённи, как ты мог не угадать Наполеона в исполнении нашего лидера? У вас же победа была в кармане, тут и угадывать нечего.       Сонхва не мог сдержаться, вместе с Чонхо едва не плача от слишком ироничного стечения обстоятельств. Уён давно присоединился к Минги, задыхаясь от смеха и получая профилактический пинок от лидера, что подумывал придушить обоих шутников.       Остановить истерику помогло лишь чудо в виде Юнхо, что не забыл о трансляции и напомнил остальным, что они все же не одни. - Итак, победила команда Минги. А значит, с этого времени и до 17:00 следующего дня вы должны обращаться к нам только как: Сонхва-хён, Минги-хён, Юнхо-хён и Чонхо-хён. - Эй, давайте еще один раунд. - взмолился Хонджун. - Ну уж нет. Нам пора заканчивать трансляцию, а кому-то − смириться с поражением. – вмешался Пак, ставя точку в игре.       Уён и Ёсан не выглядели особо расстроенными, Сан вообще воспринял победу команды противников почти безучастно, а вот Ким предчувствовал приближающийся треш, какого он еще не испытывал.       Попрощавшись с Эйтини, парни, воодушевленные игрой, решили пойти пообедать в ближайшее кафе и заодно отпраздновать победу. Хонджун решил, что, пока у всех хорошее настроение, надо закончить последнее важное дело. Подойдя к Ёсану, он шепнул, что ждет их с Чонхо в комнате. Вижуал уловил, что лидер зовет их не просто так, поэтому, поймав своего возлюбленного за руку, повел к Хонджуну. - Хён? - Да, заходите, парни. – смущенно улыбнулся Хон, переминаясь с ноги на ногу. Чонхо пропустил Ёсана вперед, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной. - Вы, наверное, уже заметили, что мы вроде помирились с Юнхо, а значит, нам тоже надо. - Надолго ли? – вижуал скрестил руки на груди, плечом чувствуя опору на груди маннэ. - Ёсанни, я знаю, что ты злишься до сих пор.- стараясь говорить как можно мягче, ответил на выпад парня Хон. - Ты так думаешь, хён? Удивительно.       Ёсан всегда был прекрасным манипулятором, и Чонхо прекрасно видел, чего добивается Кан, поэтому он мягко приобнял его за талию, успокаивая, не позволяя конфликту набрать обороты. - Хён, продолжай пожалуйста.       Кан посмотрел на Чонхо. Младший покачал головой, намекая, что сейчас не время, да и он этого не одобряет. Парень прикрыл глаза, успокаиваясь и расслабляясь, убирая на время свою язвительность куда подальше. - Я был не прав. Признаю. А ещё очень груб. – сказал Хон. – Простите, что я тогда вспылил и наговорил лишнего. Даже то, что я лидер, не оправдывает меня. Это было неуважительно, и мне искренне жаль.       Парни молчали, но смотрели на Хонджуна с уважением. Поступок лидера который они запомнят навсегда. Признание собственной неправоты − вот, что делает Кима тем человеком, за которым парни пойдут куда угодно. - Спасибо, Хонджун-хён. - тепло улыбнулся Чонхо. - Мы тоже были не правы. - Угу. - кивнул Ёсан. - Прости, хён. Ким был благодарен им за всё. У него и правда самые лучшие друзья, о которых он будет заботиться каждый день. - Надеюсь, что это всё послужило нам уроком, и вы будете осмотрительней. - Так ты не против наших отношений, хён? – спросил Ёсан, переплетая пальцы с пальцами Чонхо.       Хон заметил этот трогательный жест и улыбнулся. - Нет. Если пообещаете мне заботиться друг о друге. И, если что-то случиться, рассказывать мне или Сонхва-хёну, а не таиться. Я всегда готов вас выслушать, а хён тем более. - Обещаем. – одновременно кивнули парни, и в комнате повисла неловкая тишина.       Хонджун улыбался, пожимая плечами, не зная, что еще добавить. - Мы тогда пойдем собираться.- наконец сказал Ёсан, торопливо отступая от маннэ и отпуская его руку. - О, точно. - согласился старший, тут же подходя к шкафу за одеждой. - Поспешите, а то уйдут без нас. - Конечно. И ещё кое-что.- обернулся Чонхо, стоя уже в дверях - Не забывай, что до завтра я для тебя хён, Хонджун~и.       Прозвучало настолько приторно-издевательски, что впервые в жизни Хон очень хотел, чтобы их отдых прервался внезапным звонком менеджера или хотя бы приближающимся к Земле метеоритом. Он не успел ответить младшему, как в комнату зашел Юнхо. - А вы чего тут делаете?- спросил танцор, когда парни с загадочными улыбками ушли, оставляя их наедине. - Мы просто поговорили и уладили старые конфликты…Хён. – сказал парень, потупив глаза в пол.       Что за переклин произошел в голове Хонджуна, он и сам сказать не мог, но, с появлением танцора, в его голову забралась весьма интересная мысль, которую немедленно захотелось проверить.       Юнхо не сразу понял, что сказал лидер, и поэтому реакции особо никакой не проявил. Подойдя к шкафу, он достал чистую футболку. Переодеваясь, младший вдруг почувствовал, как его спину ласково гладят. Обернувшись, он столкнулся с изучающим взглядом Хона, что смотрел на него снизу вверх, водя пальцем по футболке. - Я извинился перед Ёсаном и Чонхо, хён.- тихо, с соблазнительной улыбкой, произнес парень, продолжая кокетливо гладить его пальчиком по груди. Юнхо замер, боясь пошевелиться. Такое поведение лидера он наблюдал впервые и, дабы не прослыть извращенцем, что велся на такие штучки, танцор незаметно несколько раз ущипнул себя за ногу, чтобы не залить слюной пол от своих грязных фантазий. А Хонджун даже еще не начинал, ткнув пальчиком парня в грудь, пожал плечами и, как ни в чём не бывало, снял с себя футболку, переодеваясь на глазах Чона. - Собирайся и пойдем, хён. Ким так легко говорил это, словно он всю жизнь только так и обращался к Чону. А бедный парень не знал, куда себя деть. Последней каплей стало игривое прикосновение к щеке и губам танцора, от которого Юнхо всего окатило жаром, и он с трудом вспомнил как правильно дышать. - Поторопись, хён. Я очень хочу гулять.       Сделав акцент на обращении, лидер коварно улыбнулся и вышел из комнаты, пока приятная тяжесть от возбуждения оседала в теле.       Юнхо провел ладонью там, где к нему прикасался Хон, облизывая пересохшие губы. Если это была репетиция, то показательное выступление Хонджуна может довести его до аморального поведения с весьма яркими последствиями, что приравниваются к слову "похоть" во всех её понятиях и проявлениях.       Хонджун предполагал, что ему придется наслушаться сегодня много чего интересного, но не рассчитывал, что этот фонтан сарказма будет неиссякаем. И кто вообще тянул самого лидера за язык, когда он ляпнул, что Моцарт тоже был невысокого роста, но это не помешало быть ему одним из величайших композиторов. Парни старались не жестить, но Хонджун всё равно кидал на них уничижительные взгляды с приторной улыбочкой.       Подойдя к маленькому кафе, где продавалось мороженое, встал вопрос, кто будет платить. И вот тут проигравшая команда в лице Ёсана, Уёна и лидера заявила, что хёны должны их угостить, ведь у них нет с собой денег. Услышав про мороженное, Сану было достаточно улыбнуться, и Минги согласился купить. Ёсан тут же подмигнул Чонхо, смущаясь, но выдавив из себя просьбу. Маннэ и так бы купил ему всё, что любимый попросит, но упустить шанс услышать кокетливый голосок и эгьё, просто не мог. Да и все остальные остались довольны.       Уён просил так, что засмущался Сонхва, выставив руки вперед, пока Чон надвигался на него, как цунами − без возможности выжить. Он соблазнительно двигался, без особых усилий убирая руки старшего, вжимая того в столб, в который Пак уперся спиной во время стратегического отступления. Угомонить эту секс-машину взялся Хонджун и Минги, что буквально впихнули всё ещё игривого парня в руки Сана.       Тот приобнял друга, но с новым оповещением на телефоне отвлекся. Чон отступил от него на шаг, делая вид, что все в порядке. Поймав Ёсана, он положил руку ему на плечо, в ожидании эгье от Хонджуна.       Юнхо рано радовался, полагая, что лидер скорее без мороженого останется, чем станет милашничать при всех и, тем более, что-то просить. Ким снял кепку, поправляя волосы, и посмотрел танцору прямо в глаза с такой мольбой, словно он маленький потерявшийся мальчик, а не взрослый парень двадцати лет, который может держать в страхе не только группу на репетиции, но и танцоров, если надо.       Парни замолчали в ожидании, а Хон чуть повел плечом и, опустив скромно взгляд, сказал: - Юнхо-хён, пожалуйста. Я так хочу мороженое. Пожалуйста, хён.       И вновь взглянул на онемевшего Юнхо. А тот не знал, куда бежать, кому звонить и в принципе в голове был синий экран, без каких-либо дальнейших действий. Мемберы рядом закрыли глаза и уши, не зная, как реагировать на подобный кринж.       Чонхо достал карточку и попытался сбавить градус абсурда. - Хонджун~а, я куплю тебе мороженое. - Нет. – капризно заявил Хон, чуть ли не ножкой топая. – Я хочу, чтобы это сделал Юнхо-хён. -Умоляю, друг, купи ему мороженное, а то я не переживу это. Жесть какая-то. – попросил Минги, стараясь не смотреть на лидера.       Чон закивал и, обогнув довольного Хонджуна, пошел в кафе с остальными «хёнами» покупать мороженое. - Хонджун~и, а ты, оказывается, такой милашка. Прям глаз не оторвать. – умилился Уён. - Для тебя я всё ещё хён, так что, если не хочешь получить, держи себя в руках, человек без стыда и совести. – тут же меняясь в своё привычное состояние, ответил Ким. - Ну хён, ты чего? Какая муха тебя укусила? Чего ты всё преувеличиваешь то?       Ёсан с Саном хрюкнули от смеха, а Хонджун досчитал до десяти, договариваясь с самим собой, что он всё переживет и потом жестоко отомстит, пусть даже и косвенно.       Парни вернулись с мороженым и расположились на веранде у кафе. Сама веранда была крытая и защищенная от ветра, так что сидеть было вполне комфортно. Хонджун сел рядом с Юнхо и Сонхва, от которого не отлипал Уён, успев нажаловаться на Кима старшему. Детский сад.       Чонхо и Ёсан сидели рядом с Минги и Саном, мороженое которого репер пообещал съесть сам, если он не уберет телефон. - Хён, покорми меня.       Все вновь уставились на лидера, который лучезарно улыбался, протягивая ложку Юнхо и подмигивая.       Сонхва начинал догадываться, чего добивается лидер. Вот только его выкрутасы могут сейчас повлечь за собой начало конца. Ему было интересно, отреагирует ли на это Чон или продолжит смотреть в пространство, о чем-то усиленно думая. - Х..хорошо. – пожал плечами парень, стараясь смотреть не на парня, а только на стаканчик с мороженым, зачерпывая немного ложкой. - Нет, ну так не интересно. Он сам подставляется под очевидное. Ложечку за маму, ложечку за папу… - - вздохнул репер, глядя на эту картину.       Пак держался, как мог, лишь бы не рассмеяться от осознания происходящего. Более нелепой посиделки у них ещё не было. - Ребят, а что, если нам сходить в парк аттракционов в следующие выходные? – спросил Уён, положив голову на плечо Сонхва. - Хорошая идея. – поддержал старший, едва развернувшись и приобняв парня для удобства. - Не очень.- пожал плечами Чонхо. – Надо выбирать развлечение для всех. - В каком смысле? – удивился Уён. – Мы все любим аттракционы. - Это да, но Хонджуна не на все пустят. Максимум на «чашечках» покататься. - сказал репер, проглатывая мороженое.       Лидер мысленно заставил Минги подавиться этим мороженым, но внешне остался спокоен, гипнотизируя Юнхо, что, напротив, строго посмотрел в сторону друга. - Минги, а мы в комнату страха пойдем, вот тогда и посмотрим, кого пустят, а кто сам будет бежать, хвост поджав.       Неожиданная контратака от друга только подстегнула парня. Сон ещё утром заметил, как эти двое милуются за завтраком, словно ничего не было. Но внутренний борец за добро и справедливость жаждал отмщения за слезы и плохое настроение друга.       Чонхо старался сохранить нейтралитет в этой саркастичной перепалке, ловя взгляды Пака, что намекал не вмешиваться. Остановить Минги он не мог, ведь механизм уже запущен, остается только наблюдать.       Перекусив мороженым, парни пошли прогуляться, неспешно перескакивая с темы на тему. - Ёсан, если бы тебе предложили побыть сказочным героем, кого бы ты выбрал? – внезапно спросил Уён, держась за рукав Сонхва. - Не знаю. – задумчиво сказал вижуал. - Мне кажется, что тебе подошла бы Русалочка. Ну та, что в море живет, а на суше не говорит. - А тебе Яго из Алладина. Тоже не заткнуть. - парировал Кан. – Про клюв есть смысл говорить, или сам догадаешься? - Как жестоко, Ёсанни. – драматично возмутился танцор. – Сонхва-хён, неужели у меня на самом деле такой большой нос?       Пак погладил парня по голове, успокаивая, как ребенка. - Ты сам начал. Скажи спасибо, что Чонхо не вступился, сказав, что он его принц. И, нет, у тебя все прекрасно с носом.       Чон успокоился и показал язык Ёсану, что только скептически закатил глаза на подобное ребячество. - Но на счет Чонхо хён прав. Он у нас только на роль Принца и подошел бы. Может ещё Сан. А ты, Минги-хён, кем был бы? - Очевидно, что Минги принцесса. – усмехнулся Юнхо. - Какая? Их много. – сказал Чонхо, придерживая Кана за локоть, чтобы не оступился. - Он любит спать, значит Аврора. - А почему не Белоснежка? – удивился Хонджун. - Потому что у нее было семь гномов, а у нас всего один, и тот Ворчун. – сказал Минги с ухмылкой. - Видимо, она была такой же язвой, раз её прокляли, и она вечным сном уснула. – прошипел Ким. - Ну не расстраивайся, Хонджуни, ты не гном. Я же шучу. У Авроры были крошечные феи, это в самый раз для тебя.       Этот комментарий стал очень опасным, ведь терпение лидера было не резиновым, но действовать он решил не своими руками. Он просто посмотрел печально на Юнхо. - Я сейчас какую-то принцессу раскороную, если она не угомонится. – пригрозил Юнхо другу. - О боже, Энт заговорил.       Ещё один непризнанный актер группы в лице Минги вместе с Уёном ахнул в восхищении. - Идите сюда, ваше королевское величество, на пару слов. И птичку прихватите. – сказал Чон, делая шаг по направлению к парочке, но Сонхва перехватил его за рукав, предотвращая жестокую расправу. - Угомонились все, а то как дети малые. - А Сонхва-хён, получается, мудрый старец? – спросил Ёсан. - Я злая Малефисента, что заколдует всех, если вы не успокоитесь. Аврора получит в первую очередь. - Вот она деспотичная тирания в добрых сказках. – вздохнул Уён, в обнимку с репером продолжая гулять.       Оставшуюся прогулку никто больше не пытался задеть лидера за живое, за что Хон был отдельно благодарен Паку, что быстро смог угомонить Уёна и Минги, не отпуская этих двоих от себя. По завершению прогулки они решили заглянуть в кофейню. Маленькое заведение на вынос уютно расположилось недалеко от парка, где парни провели почти четыре часа.       Особенность этой кофейни была в том, что ты можешь сам добавить себе все необходимые топпинги и украсить кофе на своё усмотрение.       Парни сделали заказ, а затем по очереди стали подходить к столику со всем необходимым, включая большой стеллаж с сиропами. Все, кроме Чонхо, что не изменил своему выбору, взяв американо.       Хонджун пропустил ребят вперед, вдыхая аромат своего латте. Когда все закончили, он подошел к стойке с сиропами, пробежавшись глазами по этикеткам, довольно улыбнулся. Бинго. - Юнхо-хён. - позвал он совершенно спокойно. - Достань мне, пожалуйста, вон тот сироп.       Хонджун чуть привстал на носочки, специально делая вид, что не может достать, хотя нужно было всего лишь подойти ближе.       Чон развернулся и подошел, стараясь не проявлять особо эмоций, хотя очень хотелось схватить парня в охапку и забрать с собой туда, где он может сделать с ним всё, что напридумывала его фантазия за эти несколько часов. Он прижался грудью к спине лидера и легко достал миндальный сироп, ставя его на стол. - Что-то ещё, Хонджун~и?       Киму потребовалась вся выдержка, чтобы заставить своё сердце не пробить ему рёбра, но он только жеманно улыбнулся и, отойдя от Юнхо, приступил к готовке. - Нет, больше ничего. Спасибо, хён.       Чон тихо взвыл, отходя от парня и выскакивая на свежий воздух, а лидер коварно улыбался, наполняя кофе тягучим сиропом, получив мощный козырь для соблазнения танцора.

***

      Рабочий день закончился быстро, после насыщенных выходных работа шла с особенно большим удовольствием и отдачей. Под вечер Юнхо пошел к Хонджуну, чтобы забрать его из студии домой, но, получив сообщение о том, что Хон зацепился за новую идею трека и ему срочно нужно мнение со стороны и кофе, не смог отказать ему в этом.       Купив все необходимое, Чон поспешил к студии, в которую перебрался лидер с разрешения директора. Она была немного больше и, помимо стола с аппаратурой и стула, что были во всех маленьких студиях, имела несколько полок и диванчик для гостей. Такая щедрость была обусловлена не только хорошей работой Хона, но и помощью менеджера, который решил, что раз уж этот ребенок остается до глубокой ночи работать, то пусть хоть спит не за столом.       Когда Юнхо пришел, Хонджун заканчивал дописывать музыку и теперь прослушивал дорожку, проверяя на гармоничность звучания. - Привет. Кофе с доставкой и парочка онигири в качестве комплимента.       Юнхо с улыбкой посмотрел на сосредоточенного парня, что неотрывно смотрел в монитор, едва кивая головой в такт музыке. Нажав на клавишу, Ким тут же снял наушники и повернулся к младшему со счастливой улыбкой. - Привет. Ты просто спаситель. Я такой голодный.       Танцор не ожидал, что лидер поцелует его в щеку, маленьким ураганом соскочив с кресла и, усаживаясь на диванчик, делая глоток горячего напитка.       Ким снял с кофейного стаканчика крышку и вновь пригубил напиток. Юнхо, как в трансе, сел рядом, наблюдая за тем, как старший с довольной улыбкой отставляет стаканчик, а над его верхней губой вновь виднеется кофейная пенка, как вчера в кафе.       Чон не мог перестать смотреть на его губы, делая то, что очень хотел сделать ещё вчера. Приобняв парня за шею, он языком слизнул остатки пенки с губ Хона, целуя и отстраняясь, словно это рядовая процедура. Каждый день такое делает. Лидер посмотрел на него удивленно, прикасаясь к своим губам, продолжая тем самым добивать Юнхо как порядочного человека. - Спасибо...- и вновь эта пауза, после которой сердце Юнхо пропускает удар. - Хён. - Так, всё. Сейчас уже десять часов. Поэтому, пожалуйста, перестань так говорить, хён. Звучало весьма забавно, учитывая, что щеки парня, как и глаза, выдавали его возбуждение.       Но Хонджун был не дурак, и любил растягивать удовольствие. Да и нападать всегда интереснее неожиданно, не давая путей к отступлению. Поэтому он перестал милашничать и в обычной манере предложил послушать свои наработки.       Постепенно танцор расслабился, уже не чувствуя такого давления, позволяя себе лишь легкие прикосновения к лидеру в качестве похвалы за отличную работу. Выпросив еще час на работу, Ким вернулся за стол, а Юнхо устроился на диване рядом, доставая один из журналов, что ему дал Минги, с парочкой весьма интересных статей.       Танцор увлекся чтением и совершенно расслабился, прислушиваясь к монотонному клацанью клавиш и едва различимой музыке. Такая атмосфера ему нравилась, и он рассчитывал, что теперь станет как можно чаще навещать хёна. Через тридцать минут Хон украдкой посмотрел на Юнхо, что был таким притягательным, когда чем-то увлечен, что Ким сдался и решил, что всё внимание парня должно наконец принадлежать ему.       Хонджун молча поднялся с кресла и, подойдя к двери, запер её. Развернувшись, он, не сводя взгляда с Юнхо, медленно подошел ближе, вытягивая из его рук журнал и, откидывая его в сторону, забираясь на чужие колени.       Танцор не возражал, храня такое же молчание, наблюдая за тем, как хён устраивается удобнее, зажимая бедра с двух сторон своими ногами, проводя ладонями по его груди.       Чон хотел было улыбнуться от смущения, но что-то останавливало. Тихо играющий бит, что до этого разбирал лидер, звучал гипнотически, а красноречивый взгляд, переполненный всепоглощающим желанием, делал Хонджуна невероятно сексуальным. С каждым ударом сердца Юнхо чувствовал прилив желания, с которым стал бы бороться только дурак. Брюнет провел по стройным бедрам парня ладонями, бесстыдно трогая аккуратные ягодицы и сжимая изящную талию.       Хонджун чуть наклонил голову вбок, рассматривая красивое лицо парня, проводя по скулам пальчиком, очерчивая пухлые губы и, наконец, прикрыв глаза, прикасаясь к ним своими.       Он целовал так упоительно, что голова кружилась у обоих. Юнхо обнял его, прижимая к себе, совершенно не заботясь о том, что после такой хватки и неаккуратных движений могут остаться заметные следы. Хонджун толкнулся бедрами, ластясь ими о пах танцора, одной рукой гладя его шею, а второй сжимая крепкое плечо. Поцелуи менялись, как и ритм музыки, что шла по нарастающей, придавая и без того слишком горячим ласкам огня. - Ты же понимаешь, что если мы не остановимся прямо сейчас, то… - То получим удовольствие, которого оба хотим. – закончил Хонджун, затыкая болтливого парня очередным поцелуем, несдержанно прикусывая кончик его языка и обхватывая губами.       Он еще вчера все решил и подготовился. Ему хватило одного вечера, чтобы понять, как глупо терять время на все эти глупости и самокопание. Они не дети, и Юнхо откровенно намекнул на то, что не против близости. Впервые в жизни Ким решил довериться своим чувствам, а не пытаться найти разумное оправдание, чтобы вновь всё похерить. Единственное, о чем не забыл подумать лидер, это закрыть дверь и доставить удовольствие любимому.       Юнхо не стал спорить. Он доверял лидеру и, раз тот так спокойно решился на подобное, значит ему можно всё. Чон целовал губы, шею, плечи, он едва не разорвал футболку, пока стаскивал ее с парня.       Всё, что накопилось за время их ссоры, включая желание, клубящееся, как туман поутру, застилающее разум своей пеленой, прямо сейчас выливалось горячими поцелуями и ласками, что оставляли после себя на коже следы.       Хонджун постанывал и плавился в руках танцора, поддаваясь на любые его порывы. Тело трепетало и дрожало от щекочущего возбуждения, что скручивало поясницу и расходилось по ребрам манящей истомой.       Ким потянулся к своим джинсам: вынув пуговицу из петли, он расстегнул молнию, и тихо вскрикнул, когда Юнхо прикусил его сосок.       Он улыбнулся, лаская руками плечи и затылок, откинув голову назад, пока танцор с жадностью целовал его шею, оставляя засосы, что впоследствии обязательно проявятся. И плевать. Он выкрутится, всегда найдет подходящие оправдания, чтобы надеть кофту с высоким горлом. Лишь бы только чувствовать эти поцелуи и сбивчивое дыхание. Знать, что всё это оставил на его коже любимый и обожаемый человек.       Юнхо совсем потерялся. Ему было мало. Мало такой покорности. Он даже не мог себя контролировать, вдыхая такой родной запах, кусая, целуя любимое тело, иногда делая слишком больно. Хонджун не сопротивлялся и не просил быть аккуратнее, и эта вседозволенность подстегивала ещё сильнее.       Ким поймал эти желанные губы, слаще любой ягоды, развязно, едва ли не вылизывая чужой рот, пока танцор забрался своими ладонями в его джинсы, сжимая ягодицы и приспуская плотную ткань.       Хон встал на колени и, не разрывая поцелуй, позволил стянуть их с себя, садясь боком на бедра парня, в то время как Юнхо все ещё оставался полностью одетым. Для обоих парней это было весьма возбуждающе. Вечно непокорный и дерзкий Хонджун послушно сидел на коленях, мило постанывая, не пытаясь прикрыть свое тело, на котором все сильнее проявлялись метки, глядя с обожанием на младшего. Что в свою очередь расслабленно сидел на диване, откинувшись на спинку, и изучал каждый изгиб чужого тела ладонями, задевая все самые чувствительные точки, скользя голодным взглядом по влажным губам, призывно прикусывая свои.       Ким лизнул его губы, приобняв за шею, поддавшись на эту провокацию. Возбуждение становилось слишком болезненным, и Хон попытался слезть с колен танцора, но тот не позволил, сжав его запястье своей рукой, на фоне которой ладонь лидера казалась крошечной. Он удивленно смотрел на взлохмаченного парня, в чьих глазах сейчас можно было утонуть.       Хонджун взглянул на Юнхо и как-то по-детски вновь попытался освободить руку, но тщетно. А у танцора от такого выражения лица рука сжалась еще сильнее. - Юнхо~я, я хочу сделать тебе приятно. Пусти. - Нет. - Но…- слишком мило пробурчал Хон, застонав от боли. - Почему? - В прошлый раз ты меня вообще не спрашивал и делал все, что хотел. Так что в этот раз будет так, как я хочу.       Ким едва рассудка не лишился. Нет, это точно их милашка Юнхо? Он и правда может быть таким горячим и властным? Запястье начинало болеть, но Ким не хотел останавливать происходящее.       На самом деле подумать ему и не дали. Резко дернули на себя, одной рукой зафиксировав в таком положении, вновь завладели его губами и тут же, другой рукой, оставили звонкий шлепок на ягодице. Хонджун хотел было взвиться от возмущения, но второй удар по раскрасневшейся коже приструнил его. Юнхо сразу же стал водить кончиками пальцев по краснеющей чувствительной коже, пока Ким надеялся, что сможет не кончить так просто.       Чон, отпустив руку лидера, которая моментально обвила его плечи, забираясь в мягкие волосы на затылке, гладил стройные ноги, без какого либо смущения проводя по внутренней стороне бедра в опасной близости от возбуждения парня. - Юнхо, не дразни меня. - Не дразнить? - усмехнулся танцор, убирая руки. - Значит тебе можно, а мне − так сразу нет? - Не злись. В прошлый раз тебе все же понравилось.       Хонджун слишком мил. Черт, это невыносимо. Мимика, голос и даже то, как он жеманно кусает свою губу, обезоруживало Юнхо, и он проигрывал.       Хон вновь перекинул ногу через бедра танцора, прижимаясь податливо и целуя одними губами так невинно, словно это для него впервые. Чон гладил обнаженную спину и бедра репера, проникая длинными пальцами под кромку белья, дразня откровенными ласками, тем самым уравнивая счет. Хонджун приподнялся, опираясь на колени, чуть возвышаясь на танцором, не разрывая поцелуй, приглушенно постанывая его имя, когда длинные пальцы поглаживали его между ягодиц.       Чон, потянув за резинку белья, обнажая бедра старшего, ударил вновь по упругой ягодице, от чего Ким чуть отставил её, прогибаясь в пояснице. В студии было немного прохладно, и это создавало приятный контраст для разгоряченной кожи. - Подожди.- промурлыкал лидер, целуя шею танцора, едва прикусывая кожу.       Потянувшись вниз к своей сумке, что стояла рядом с диваном, не с первой попытки прихватив упаковку презервативов, Ким всё же поставил ее на подлокотник. Юнхо проследил за тем, как сумка упала на пол, после перевел взгляд на коробочку в руках лидера. - Ты готовился? - Я надеялся. – ответил парень, обнимая младшего за шею.       Хонджун испытывал сильное волнение. У него сосало под ложечкой от предвкушения. Чон наконец снял с него бельё, оставляя полностью обнаженным. Он позволил Хону сесть рядом на согнутые колени, оставаясь в ожидании того, что же предпримет этот маленький искуситель дальше.       Пока Ким расстегивал его джинсы, Юнхо рассматривал обнаженное тело парня, каждую родинку, плавные изгибы подтянутого тела и аккуратный член, что упирался в его живот. Но глаза закрылись сами собой, когда юркие и нежные ладошки приспустили штаны с бельем, тут же обхватив его член. Ким ещё в прошлый раз восхитился им, с упоением лаская и мечтая о том, чтобы почувствовать его внутри.       Хонджун никогда не спал с парнями, да и с девушками как-то особо часто не складывалось, а тем более надолго. А все из-за бесконечного трудоголизма и неумения расслабляться.       Но это не мешало лидеру совершенствоваться в самоудовлетворении. И, как оказалось, он может быть крайне чувствительным. За годы одиночества он неплохо изучил своё тело и попробовал то, что многие мужчины бы не сделали ни за какие деньги. У Хонджуна были свои взгляды, принципы и потребности. Да и кому какое дело, если это не выходит за пределы его личного пространства и спальни.       Правда, начав жить с мемберами, пришлось стать осторожнее, но все мы люди, и все разные. Да и удовольствие у всех тоже особенное.       Юнхо гладил спину и плечи парня, иногда сжимая этот блядский маллет, не возражая против того, чтобы влажный и длинный язычок лидера играл с его головкой.       Он догадывался о том, что лидер у них молодец во многих вещах, но в таком ключе никогда не рассматривал способность старшего владеть языком. Хон не рискнул брать глубоко, вместо этого сосредоточив своё внимание на головке, охаживая её размашисто языком и прикасаясь губами. Ему хотелось только подразнить, а все остальное сделать уже немного иначе.       Достав презерватив, он раскатал его по члену Чона и, проведя ладонью по достаточно увлажненному латексу, сел на место.       Юнхо открыл глаза, чуть взволнованно смотря на то, как Хонджун приподнялся на коленях, придерживая его член и пристраивая его между своих аккуратных ягодиц. Чон со всей нежностью смотрел на лидера, пока тот медленно опускался ниже. Головка уперлась в сжатое колечко мышц и понемногу начала проскальзывать внутрь.       Юнхо тут же приобнял хёна за талию, придерживая, пока его член погружался глубже, от чего бедра сами напрягались от возбуждения. Хонджун жмурился и цеплялся свободной рукой то за плечо, то за шею младшего, думая не о боли, а только о том, насколько ему хорошо. - Прошу, только не спеши. Медленней. - прошептал он, едва меняя положение и ощущая приятное давление внутри. - Больно? - Нет. Слишком приятно. – без тени сарказма ответил Хон, улыбаясь и целуя Юнхо в уголок губ. Ким не мог опуститься до конца, потому что ему казалось, что он сразу кончит, а этого ох как не хотелось. Он на пробу качнул бедрами, приподнимаясь и чувствуя, как упругая головка раз за разом скользит внутри, лаская чувствительные стенки. Уронив голову на плечо, он смазано целовал шею танцора, тяжело дыша и глуша свои стоны за закусанными губами. Юнхо крепко держал дрожащего парня, не прекращая целовать плечи и ключицы, иногда ловя эти мягкие губы. С Хонджуном никогда не будет просто, ведь его упрямство и самостоятельность всегда будут их камнем преткновения, но Юнхо не жалел о своём выборе. Кима надо просто любить, и тогда можно получить нечто куда большее. А его нежность и доверие - прямое тому доказательство. - Юнхо~я, ты можешь…- сбивчиво прошептал репер, опускаясь чуть ниже и цепляясь за спинку дивана.       Его пальцы скользили по обивке, словно нарочито позволяя ему опускаться ниже. - Конечно.       Он видел, что Хон с каждым разом всё сильнее дрожит, а его движения становятся слишком медленными. Оставляя нежный поцелуй на губах, он зафиксировал Хона, не позволяя тому ёрзать, и сам толкнулся в разгоряченное тело.       Благослови звукоизоляцию в студии и то, что на этаже кроме них никого не было. Хонджун даже слов подходящих не успел подобрать, как его тело задрожало, а все мышцы словно от разряда тока напряглись.       Танцор толкнулся еще несколько раз, теперь управляя процессом. Ощущение невероятно нежного и щекочущего тепла распространялось по всему телу не только от прикосновений, но и от чуть надломленного голоса старшего. Хонджун не знал, сколько он еще сможет терпеть. Его бедра были слишком напряжены, а Юнхо продолжал входить в него глубже и резче. Его сильные руки не отпускали от себя, и Хонджун уже отказывался себя контролировать.       Решив поменять положение, Юнхо остановился и, подхватив разомлевшего парня под бедра, поднялся с дивана, беря того на руки. От неожиданности Хонджун схватился за него крепче, скрестив ноги на чужой талии, говоря невпопад. - Юнх..хён.       Танцор замер, смотря на то, как лидер заламывал брови, глядя своим лисьим взглядом полным желания. - Я не ослышался? Ты назвал меня хёном? – с удовольствием толкнувшись глубже и опуская парня почти полностью на свой член, усмехнулся Юнхо.       Но Хон даже не смутился, скрестив ноги плотнее, тем самым приподнимаясь и насаживаясь на член вновь, доставляя удовольствие обоим. - Я случайно. - А ты извращенец, Хонджун~а. - Не меньше твоего, фетишист. – ответил Хон, целуя. - Хочешь, чтобы я называл тебя хёном? Чон поджал губы, едва отводя глаза. - Значит нравится. Я так и знал. – довольно выгибаясь в его руках, сказал Ким, проводя язычком по венке на шее, шепча на ушко. – Юнхо-хён.       Чон и не отрицал, что от этого сладкого «Хён» голосом Хонджуна у него внутри всё переворачивается со вчерашнего дня. И как бы он ни пытался скрывать то, что ему нравились эти просящие капризные интонации, которых в обычной жизни у Кима никогда не услышишь, ему это не удавалось. Но кто осудит, раз увидев подобное. Развернувшись, он уложил парня спиной на диван, тут же целуя, толкаясь глубоко, да так, что стоны обрывались полувсхлипами, а маленькие пальчики до боли вонзали ноготки в его плечи через футболку и рубашку.       Если бы не крепкая хватка танцора, Хонджун точно бы слетел с дивана, и они продолжили бы на полу. Юнхо все быстрее входил в него, приближаясь к пику оргазма. Он загнанно дышал, не обращая внимание ни на не очень удобную позу, ни на челку, что лезла в глаза. Все его внимание было сконцентрировано на обоюдном удовольствии и на мелодичных стонах парня.       Хонджун не меньше младшего хотел разрядки, а толчки только усиливали это желание, делая максимально чувствительным, особенно когда ладони Чона поднимались к его груди, пробегаясь пальцами по ребрам. Ким, едва не плача от удовольствия, до хруста выгнулся в спине, подмахивая бедрами и прижимаясь поднятыми ногами к телу танцора.       Когда Юнхо кончил, это было похоже на свободное падение с большой высоты, сравнимое с американскими горками или джампингом, когда тебе кажется, что сердце ухает резко вниз, а потом бьется с неистовой силой, разгоняя кровь и адреналин. Он изливался с каждым толчком внутри лидера, наполняя презерватив семенем, пока Хонджун из последних сил водил по напряженному члену, кончая следом себе на живот и едва не отключаясь от напряжения.       Юнхо вышел из дрожащего парня, снял презерватив и, завязав его в узелок, кинул на пол, застегивая штаны. Сняв с себя рубашку, он накинул её на лидера, укутывая в неё и усаживая к себе на колени, целуя обнаженное плечико и шею. Он, как котенок, несколько минут просто слепо целовал его в щеку, приходя в себя после оргазма, переполненный лаской и любовью.       Устроившись удобнее и не стесняясь наготы, если не считать одних носочков, что остались на нем, Хонджун наконец посмотрел на Юнхо, что не мог оторваться от него. Ким сейчас был таким нежным и миленьким, что танцор не мог сдержаться от умиления. - Мы испачкали твою рубашку. – улыбнулся Ким, отвечая на ласковые поцелуи и прижимаясь к горячей груди. - Наплевать. Главное, что тебе тепло, и ты в ней выглядишь таким маленьким.       Ким больно куснул Юнхо за губу. - Ещё одна шутка про мой рост, и я очень сильно обижусь. - Я и не шучу. Мне всё нравится. – прошептал парень, поглаживая его по бедру. - Вчера я наслушался на пару лет вперед шуточек от Минги и остальных. - Он просто завидует.       Хонджун рассмеялся. - Чему? - Тому, что я могу тебя так обнимать, а он Сонхва-хёна - вряд ли.       Улыбка сползла с лица Кима, и он серьезно посмотрел на танцора. - В каком плане? И причем здесь Сонхва-хён?       До Юнхо дошло, что он сейчас, сам того не желая, спалил своих друзей. Но, судя по строгому взгляду Хона, врать было бесполезно. - Я думал, что хён тебе говорил. Что они с Минги, ну…Встречаются. - Вот ведь какая двуличная задница, Пак Сонхва.       На самом деле Хонджун не злился, просто возмутился для профилактики. Он ещё устроит старшему допрос с пристрастием, ну а сейчас его интересовал только Юнхо и, возможно, ещё один сексуальный раунд.