Лжец

      Это утро было идеальным. Равно так Минги и представлял в самых прекрасных мечтах, пока ехал на тренировку или жевал свой завтрак под утренний бубнёж лидера. Даже легкий дискомфорт в районе поясницы не делал это время хуже. Парень теснее прижался к Сонхва, ластясь, пока тот не проснулся. Удивительно, но только рядом с ним он всегда легко и рано просыпался.       На его месте многие бы просыпались раньше, чтобы посмотреть на такого Пак Сонхва. Естественный, домашний и бесконечно красивый. Он сладко посапывал, чуть морща нос, когда настырное солнце подбиралось слишком близко. Репер старался прикрыть глаза хёна, чтобы не разбудить. Он мог бы прикрыть шторы, а точнее маленький зазор, через который солнце проскальзывала в их уединенный номер, но это означало бы покинуть Пака. А на такое Сон был не готов.       Сонхва повернулся во сне, ложась на спину, от чего волосы открыли его идеальный профиль, а солнечный блик скользнул по пухлым губам, украв первый утренний поцелуй вместо Минги.       Словно чувствуя, что на него смотрят, вокалист приоткрыл глаза и тут же улыбнулся. - Доброе утро. - Солнце поцеловало тебя прямо на моих глазах. - возмущенно сказал репер, чем насмешил Пака. - Я ничего такого не помню. - с нежностью в голосе ответил Пак. - Единственное солнце, что меня целует − это ты. И я не понимаю, почему ещё не получил свой положенный поцелуй.

***

      Сонхва подошел к кровати и расстегнул молнию. Содержимое сумки быстро оказалось на одеяле, удивляя своим разнообразием. Черная маска на глаза, наручники в виде кожаных ремней для рук и ног с мягкой подкладкой, флоггер, кожаный кляп с горизонтальной перегородкой для губ, стек с пуховкой на конце, ошейник с цепью, черная кожаная портупея на грудь, стандартный фаллоимитатор и анальная пробка.       Минги сидел рядом и молчал, пока старший с интересом рассматривал каждый предмет, при этом сохраняя совершенно спокойное выражение лица, словно он выбирал на рынке помидоры.       Пак взял тонкий стек с наконечником из мягкой кожи и звонко шлепнул им по ладони. - Серьезный арсенал. Малыш, ты на какого зверя охоту объявил? – игриво спросил он, прекрасно зная ответ.       Репер понимал, что глупо придумывать отговорки и проще сказать всё как есть. - Я подумал, что ты хотел бы сделать нечто подобное…       Сонхва поднял одну бровь в приятном удивлении. Это чертовски мило, что младший прислушивается к его словам. В глубине души он очень сильно надеялся, что все это не просто для того, чтобы удовлетворить только его прихоти. - Не спорю. - он с удовольствием рассматривал предмет в своих руках, отмечая его качество. - У меня были такие мысли. Но вопрос в том, насколько этого хочешь ты? - А причем здесь я? – удивился репер, тут же получив несильный удар по плечу. - Больно, хён! - Чтобы больше глупых вопросов не задавал. – холодно сказал старший и кинул стек на кровать. – Если ты приобрел всё это только для меня, то ты зря потратил время и деньги. Вся эта затея бессмысленна, если ты сам не хочешь. Это как игра в одни ворота. Спасибо, я уже проходил через это и больше не горю желанием.       Минги тут же поднялся с кровати, обнимая старшего, наконец догнав, что сказал. Пак смотрел на него совершенно спокойно, хотя в глубине его глаз можно было заметить, как он расстроен. Сон сожалел о сказанном, и теперь испугался, что мог сильно задеть любимого. - Хён, это не так. Прости, я не то имел ввиду. Знаешь, я много думал об этом, читал, смотрел…- брови старшего вновь выдали его удивление, но он позволил выговориться. - Но всё, что я видел, было не таким, как я хотел бы с тобой. Я хочу попробовать, правда. Но мне нужно понимать, чего именно ты от меня ждешь. Если честно, порно - не самый лучший самоучитель. Там всё слишком утрированно, или я дурак, и ничего не понимаю в удовольствии.       Сонхва обнял его за талию и подавил смешок, ловя непонимающий взгляд репера. - Когда ты обращаешься ко мне так, то становишься похож на нашкодившего ребёнка. "Порно - не самый лучший самоучитель". Прелесть какая, Минги~я.       Репер зарделся и несильно ущипнул старшего за бок. - Я с тобой предельно серьёзен, а ты издеваешься! - Я тоже серьезен, малыш. - примирительно чмокнув его в губы, улыбнулся старший. - Давай просто поговорим об этом. И, я согласен, порно - это слишком. Боюсь предположить, что бы меня ожидало, действуй ты так, как учат там. Секс-терминатор, не иначе. Пак заливисто смеялся, пока Минги дул возмущенно щеки и злобно щекотал старшего в отместку за насмешки. - Так, стоп. Я всё же хочу позавтракать, малыш. Пощадиии. - запыхавшись взмолился Сонхва, и Минги отпустил любимого, но только на шаг от себя. - Иди одевайся, а я пока уберу всё это. А то горничной будет весьма любопытно узнать, как мы развлекаемся в этом отеле.       Репер согласно кивнул и направился в ванну, пока старший собирал игрушки, оставляя кое-что для себя.

***

      Ресторан отеля располагался на первом этаже. Светлое помещение с огромными окнами с видом на море выглядело очень уютным, несмотря на размеры. Столики располагались на достаточном расстоянии друг от друга, а некоторые и вовсе были отгорожены ширмами.       С одной стороны был накрыт шведский стол, а также располагался бар, где можно было заказать любые напитки отдельно. На часах был полдень, поэтому людей, кроме персонала, почти не наблюдалось, если не считать пожилую пару и молодую семью иностранцев с двумя детьми. Парни набрали еды и заказали кофе. Сонхва выбрал один из дальних столиков, что стоял рядом с окном. Пожилая пара посмотрела в их сторону, на что Пак вежливо улыбнулся и потащил замешкавшегося репера за собой.       Когда они устроились и немного поели, Минги заметил кое-что, сперва показавшееся ему нереальным. - Сонхва~я, а почему ты вдруг переодел рубашку с белой на черную?       Пак улыбнулся, молча расстегнув пару пуговиц, а Сон подавился кофе, привлекая к себе внимание стариков.       На груди Пака была надета портупея, что выглядела весьма вызывающе и соблазнительно. - Хён, ты в себе вообще?! Застегнись немедленно! - прошипел парень, вытирая губы и подбородок от капель. - А что не так? Тебе не нравится? - с хитрой ухмылкой спросил Сонхва, оттягивая рубашку, таким образом показывая портупею чуть больше. - Умереть захотел? Я сказал застегнись! - холодно рыкнул Минги. - Ого, командный тон. Мне нравится. А что, если я это не сделаю?       Репер с трудом сдерживался, стискивая под столом кулаки. Во-первых, такое поведение заводило его, и сейчас от всего этого стояло колом. Зал большой, и ходить с эрекцией в штанах − не самое удобное занятие. Да и как назло пришла еще пара человек, а та пожилая мадам уже давно косится в их сторону. Во-вторых, показывать всем подряд своего обнаженного парня Минги не хотел, да и вообще, он и так смирился с тем, что его хочет пол мира. Может он хотя бы в отпуске об этом не думать?!       А Сонхва в край распустился, начиная теребить ещё одну пуговицу. - Я. Сказал. Застегнись.       Чеканя каждое слово, Сон смотрел на любимого испепеляюще, а голос так и звенел злостью и раздражением. - Малыш, а теперь скажи мне, ты злишься или больше возбужден? - спросил Сонхва, незаметно для других положив свою руку на ладонь репера, поглаживая. - Если честно, я готов тебя отодрать на этом столе, чтобы ты даже больше не думал проделывать подобные фокусы в общественных местах. - выдохнул парень. - Но вообще, я злюсь на тебя, хён. И сильно.       Пак состроил самую милую и раскаивающуюся мордашку на какую был способен, быстро застегнув пуговицы, оставляя только одну. - Прости. Обещаю больше не делать так, если в этом не будет необходимости. - Что ты имеешь ввиду?       Пак улыбнулся, жестом попросив официанта еще кофе. - Что бы ты ни говорил, ты очень ревнивый, малыш. - Ну извини. - фыркнул репер. - Я стараюсь держать себя в руках, но иногда ты перегибаешь... - Минги~я, я люблю тебя. - прервал его старший. - Это самое главное, что ты должен понимать. Ты слишком много значишь для меня, и даже если я даю тебе повод для ревности, то поверь, за ним ничего нет. Это часть моей работы, как и твоей, кстати. И ты, мой дорогой, иной раз злишь меня не меньше. Твои выкрутасы на сцене с Юнхо меня до исступления доводят. Но я доверяю тебе. И всё моё чувство собственничества по отношению к тебе проявляется в урезании порции вкусняшек для Юнхо да в обеспечении твоей оттраханной заднице моих отметин к следующему дню.       Второй раз несчастный кофе стремительно покидает Минги, а официант, что так вовремя подошел, интересуется, всё ли хорошо, подавая салфетку. Репер просит прощения и в упор смотрит на ехидную физиономию Сонхва, что расслабленно ковыряет салат. - Я знал, что ты тоже собственник. - Никогда этого не отрицал. Но я могу контролировать это и даже превращать в удовольствие.       Минги придвинулся ближе, потому что ему казалось, что их слушает буквально весь зал. Но это было не так. - Если ты хочешь, то я расскажу. Сон кивнул. Отступать было некуда, да и зачем, если твой парень не только весьма соблазнительный, но и имеет опыт, пусть даже не совсем удачный. - Малыш, секс может быть настолько разнообразен, насколько велика твоя фантазия и здравый смысл. Некоторые получают удовольствие от сильной боли, а кому-то достаточно лёгкой порки. Лично я предпочитаю второе. - улыбнулся Сонхва, незаметно проводя своей ногой по щиколотке Сона. - Кому-то нравится полностью подчиняться, выполняя все самые странные приказы в постели. Иногда достаточно ограничиться связыванием или лишением возможности видеть и говорить. А кому-то насилие с применением жестокости подавай. Но я этого не понимаю и не разделяю столь радикальные взгляды на секс. Я лично считаю, что любое удовольствие должно быть обоюдным и безопасным. - Господи, почему это всё звучит так правильно и в тоже время смущает? - прикрывая лицо руками, спросил Минги, не решаясь есть или пить, чтобы не умереть ненароком. - Потому что это в твоей голове. На самом деле секс – это не постыдно. Грязный секс – тоже не постыдно. Во всем должна быть мера. Я, конечно, не говорю, что нормально совокупляться со всем, что движется или же делать это на глазах у всех. Если, конечно, эти люди не против – то пожалуйста. Но личные границы твоей сексуальной жизни не должны нарушать чужие. - Именно поэтому ты решил устроить стриптиз всему ресторану? – спросил Минги, откидываясь на стул.- Или ты так намекнул мне, что хочешь побыть моим сабом? - Из твоих уст эти термины звучат весьма впечатляюще. - рассмеялся больше от смущения Пак, кивая. - Но ты угадал.       Минги рассмеялся, с трудом успокаиваясь. Парни заметили, как на них смотрят люди, но остановиться было довольно сложно. - Прости, это звучит очень смешно. - выдавил из себя репер. - Я видел подобное видео с доминантом и сабмиссивом, прежде чем купил всё это. Но я надеюсь, что у нас всё будет не настолько... странно.       Сонхва довольно улыбнулся от этого «нас». - Мне вспомнился наш первый раз. - Имеешь ввиду твой визит ко мне, когда я чуть не поехал крышей от температуры? - Ага. Ты тогда проявлял изрядную сноровку в собственном растлении и роли доминанта. - На моем месте мало кто смог бы отказаться. - ответил репер, успокоившись. - Да и ты меня тогда изрядно достал своим поведением, вот и получил.       Сонхва рассмеялся, оголив шею, а Минги подумал, что ошейник, лежащий у них в номере, прекрасно бы смотрелся на ней.       Закончив с завтраком, парни решили погулять. Погода была прохладной и ветреной. Но даже несмотря на это, они спустились к морю, рассуждая на пикантные темы, свободно делясь своими желаниями и мыслями.       Ощущение свободы внутри, безграничного обожания к человеку рядом, доверие и нежность в каждом жесте − всё это было тем, что они искали в таком незамысловатом слове "любовь". Они чувствовали это, даже просто стоя рядом и глядя на темное море с его неспокойными волнами. Сонхва украдкой взглянул на Минги и заметил, что тот уже давно смотрит на него с улыбкой и не отводит взгляд, даже будучи пойманным с поличным. Безумно хотелось целоваться, но это было невозможно. Репер поймал холодную руку Пака, прижимая к своим губам и оставляя на ней поцелуй, скрывая все своими ладонями от посторонних глаз, под видом попытки согреть чужую руку.       Щеки старшего вспыхнули сильнее, чем если бы Сон прямо сейчас поцеловал его в губы при всех. Но за это он и любил Минги. Только он знает, как такими мелочами тронуть его сердце и сорвать любые маски с Сонхва.       У них была назначена ещё парочка спа процедур, поэтому они благополучно вернулись в гостиницу, расходясь в разные кабинеты, имея возможность обдумать их разговор и сделать выводы.

***

      Минги определенно полюбил эту гостиницу, что оправдала каждую потраченную вону на все 1000%. Вид, еда, процедуры и ненавязчивый сервис настолько покорили парня, что он для себя отметил это место, как одно из немногих, куда хотел бы приехать вновь.       Сон вернулся раньше, отдыхая в одиночестве, пока старший заканчивал свои дела.       После их разговора многое стало ясно. Парень в который раз убедился, что он зря накручивает себя. Пак понимал и слушал его, а значит все, даже самые безумные желания всегда можно обсудить. Или начав, всегда можно остановиться.       Пока Сонхва пропадал в ванной, репер продумывал свой занятный план, для осуществления которого ему прекрасно подходила планировка их номера. Конечно, при бронировании и выборе гостиницы он не думал об этом, но раз звезды так сложились, то самое время действовать..       Диван в номере занимал очень выгодное положение, находясь прямо напротив кровати. Перед ним удобно располагался журнальный столик, на котором лежал пульт от плазмы, что висела на стене. Смотреть с кровати телевизор было не очень удобно, но и парням это было не особо интересно. А вот диван определенно заслуживал внимания. Белая кожа, широкие подлокотники и спинка ещё вчера привлекли репера, рождая в его голове весьма соблазнительные картины с участием старшего.       Сон сидел посередине, откинувшись головой назад в максимально расслабленной позе в ожидании хёна для очень интересного предложения. Сонхва подошел тихо, опуская свои руки на плечи любимого, медленно поглаживая их и шею. - Я уже думал, что ты решил меня бросить одного. – сказал Минги, пока пальцы вокалиста потихоньку расстегивали ворот его рубашки. – Почему т…       Он открыл глаза, чтобы посмотреть на него, и замер.       Старший был в одних брюках, на груди всё так же красовалась черная кожаная портупея, а на шее − тот самый ошейник, что репер так долго выбирал. К серебряному кольцу была пристегнута цепь, а её конец зажат между зубами парня. Минги потянулся к ней, и Сонхва разомкнул зубы, позволяя ему распоряжаться собой. На одном запястье у Пака был надет наручник, а второй свободно висел рядом на цепочке. Пак обходит диван, останавливаясь рядом с репером. Он немного волнуется, но старается выглядеть невозмутимым. - Ближе…       Сон накрутил на правую руку поводок, и Сонхва сел к нему на колени полубоком, обнимая за плечи. - Тебе очень идет. – сказал репер, с интересом рассматривая простой узор из ремней на теле вокалиста.       Он гладил его там, где кожа граничила с ремнями, оставляя после себя волнующие ощущения. Пальцы у Сона были холодными, и на горячей коже ощущались весьма контрастно и возбуждающе.       Сонхва льнул к его рукам, с удовольствием показывая себя, как любил это делать на сцене. Он смотрел прямо в глаза, включая собственные чары, в надежде свести своего парня с ума от желания. Хотя это уже и так сделано, нет предела совершенству.       Репер погладил его плечи, переходя к запястьям. Заведя чужие руки за спину, он застегнул второй браслет, сковывая движения вокалиста. Запястья приятно сжимали кожаные ремешки, что, в отличие от обычных наручников, не натирали кожу.       Пак улыбнулся, когда парень поцеловал его шею, перейдя к груди. Лаская её языком, оставляя парочку отметин, Сон откинулся на спинку обратно, рассматривая старшего. Одна рука все ещё держала поводок, а вторая лежала на спинке дивана. Сегодня он хочет любоваться своим хёном.       Это фривольное поведение и обращение без уважения именно сейчас принимало специфический окрас. Сонхва не знал, чего можно ожидать, но поведение репера стало иным. Минги играл цепочкой в руках в ожидании чего-то, словно совсем забыв о старшем и его неудобном положении. - Я рад, что тебе нравится, малыш.- сказал Пак, приближаясь к губам парня, но тот остановил его. - Малыш? – тон репера так и сквозил иронией. - Тебе не кажется, что в этом положении малыш здесь ты, Хва?       Сонхва застыл, как молнией пораженный. Минги только цыкнул, окидывая его оценивающим взглядом. В нем не было ни капли теплоты, скорее похотливо-насмешливое желание, вперемешку с заносчивостью. Он смотрел на Пака свысока, оценивая как хороший товар, у которого даже имя может походить больше на кличку. Вокалист дёрнул руками, но за спиной только натянулась цепь − наручники так просто не расстегнуть даже одной рукой. Это злило, пугало и заводило.       Минги нравится произведенное на старшего впечатление, и он пробует продолжить. В конце концов, даже если что-то пойдет не так, Сонхва ничего не сможет ему сделать. - Тебя не учили, что нужно отвечать, когда к тебе обращаются?       Вокалист выпрямляется, но репер тянет за поводок и он неловко кивает, вновь оказываясь близко к чужому лицу. - Это не вежливо, Хва. - Сон сильнее дернул цепь и старший протестующе зашипел. - Минги, ты забываешься.       В глазах тьма и искры злости. Но тело покорно сидит на чужих коленях, а в штанах становится теснее.       Оба смотрят друг на друга, испытывая терпение, не уступая позицию первенства. Но у Минги власти больше и интерес через край. А ещё азарт, что толкает вперед. Сонхва выглядит слишком привлекательно, когда злится. А в таком виде, тем более. Репер с силой притягивает к себе хёна, целуя напористо, оставляя на нежных губах укусы, не щадя их. Вокалист стонет, но отстраниться не может из-за ошейника. Пытается укусить в отместку, но снова стонет от того, как Минги сжимает его сосок пальцами.       Они разрывают поцелуй после того, как Пак все же кусает репера за губу. Тот чуть отталкивает его и дышит часто. Смотрит ошалело, облизывая истерзанную губу, а у самого улыбка бешеная. - Значит я научу тебя, как правильно вести себя.       Сонхва не успевает ответить, как Сон буквально скидывает его на диван лицом вперед, вовремя отпуская цепочку поводка, чтобы не придушить. Брюнет беспомощно лежит, стараясь подняться, но Минги уже ловко расстегивает его брюки и стаскивает с ног, оставляя только белье. - Страх потерял? – огрызается Пак и соскальзывает с дивана, приземляясь на колени. - Продолжишь в том же духе, и я найду, чем заткнуть твой рот прежде, чем ты научишься им правильно говорить.       Прошептав эти слова на ушко, Минги чуть толкнул голову Пака вперед, словно тот − ботаник, которого задирают хулиганы в школе. Это ребячество бесило, и Сонхва не оставит это безнаказанным. Но пока он обдумывал план мести, репер быстро дошел до своей сумки и вернулся к дивану. - Приятно видеть, что ты никуда не сбежал, а покорно дождался своего хозяина. Похвально, Хва.       Он погладил старшего по волосам, ставя сумку на стол. - Я тебе не собака. – холодно ответил вокалист и предпринял ещё одну попытку высвободить руки. - Конечно, не собака. – спокойно согласился парень, доставая стек. – Ты мой Хва. Милый и послушный хён. - Чт…Ахх!       Но договорить Паку не дал хоть и несильный, но чувствительный удар по спине. За ним последовал ещё один, чуть посильней, а затем мягкие щекочущие прикосновения вдоль позвоночника.       Тело предательски отозвалось на столь неожиданную и болезненную ласку. Пак прижался пахом к дивану и посмотрел на Минги, что стоял рядом, примеряясь, куда бы еще нанести удар. Мягкая кожа прошлась по губам к шее, пуская мурашки по телу. Ожидание удара держало в напряжении обоих.       Сонхва повернул голову, посмотрев на репера. Минги был не похож на того домашнего и уютного парня, которым был несколько часов назад. Весь этот флёр наивности словно сдуло морским бризом, оставляя лишь надменность и властолюбие. Но в его позе, движениях старший всё ещё видел неуверенность. Это забавляло и подогревало интерес в том, сколько продержится Сон. Жаль будет, если он быстро сдастся. - А ты не много на себя берешь, малыш? – спросил с вызовом вокалист, тут же чувствуя крепкую хватку в своих волосах и обжигающий шепот. - Берешь сегодня только ты, Хва. И не советую тебе провоцировать меня лишний раз. Я ведь могу и разозлиться.       Пак выдохнул только тогда, когда репер отпустил его волосы, оставляя налившийся багрянцем след на шее.       Возбуждение от грубости на Сонхва действовало наркотически. Он застонал, тут же ощущая ещё один хлесткий удар по плечам и игривое поглаживание после.       Минги сел на диван рядом, отложив недалеко эту весьма интересную для старшего игрушку. Левой рукой он медленно накручивал поводок, заставляя хёна развернуться к нему. Стоять на коленках было неприятно, но вокалист забыл об этом, стоило увидеть, как репер второй рукой расстегнул ширинку и приспустив белье, поглаживая свой член. Даже в таком положении у Сонхва оставалась эта странная слабость перед таким развязным поведением младшего. Минги манипулировал им, даже не прилагая особо усилий, лишь показывая парню, какой он только для него.       Брюнет закусил нижнюю губу, пока его чуть прищуренные глаза наблюдали за движением чужой руки. Член давно окреп, но скованные руки не позволяли прикасаться к себе. Он подался вперед и его пах уткнулся в край дивана. Гладкая обивка приятно прижималась к возбужденному члену и старший не смог сдержаться, потираясь о неё, хоть как-то доставляя себе удовольствие.       Минги заметил это и тут же на два оборота скрутил поводок. Собрав капельку предэякулята со своего члена на подушечку большого пальца, он провел ей по губам Сонхва. Тот дернулся в попытке отвернуться, но поводок держал крепко. Надавив пальцем на губы, размыкая их, репер просунул палец внутрь и зашипел, когда вокалист его укусил.       Щеки вспыхнули от пощечин, что обожгли кожу одна за другой. Это было унизительно и обидно. Слезы едва не навернулись на глазах, но тело отреагировало иначе. Это то самое, что находится в закоулках грязных и больных фантазий, о которых так сложно сказать. Минги бил не сильно, но этого было достаточно, чтобы старший вздрогнул и застонал. Лицо горело, а от мурашек, что бегали по коже, сводило поясницу. - Первая была за непослушание. - спокойно ответил на немой вопрос репер. - А вторая за то, что решил без моего позволения доставить себе удовольствие, малыш.       Сон определенно играл не честно. Он использовал против Сонхва его же оружие. Это обращение стирало все границы, меняя их местами и запуская механизм с обратным отсчётом.       Минги вернул руку на член, откровенно лаская себя. Он смотрел на Сонхва, что хоть и злился, но нервно облизывал свои губы. Ему нравится и даже очень. Так почему бы не устроить для него полноценное шоу. Репер застонал, откидывая голову и сжимая свой член, чуть наклоняя его вперед. Пак сделал неуверенный шаг на коленях ближе, касаясь своей грудью его ноги. Внутри шла борьба, а от желания и такого эротического зрелища Сонхва с треском проигрывал. Обида прошла слишком быстро, а треклятое возбуждение грызло изнутри. Он был готов стать покорным, лишь бы Минги позволил к себе прикоснуться. Он никогда не видел, как Сон удовлетворяет себя, и эта мысль теперь не даст ему покоя. Он хотел видеть это от начала и до самого конца. От самых невинных ласк до того момента, как Сон начнет трахать себя же пальцами или чем-то поинтересней. - Я буду…- подал голос старший.       Парень наконец обратил на него внимание, садясь ровнее и внимательно слушая. - Что будешь? - Послушней.- с полуулыбкой сказал Пак.- Только отпусти и дай помочь тебе.       Брюнет повел плечами, намекая на скованные руки. Но репера напротив всё устраивало, и он отрицательно покачал головой. - С чего вдруг такие перемены, малыш? - с тихим стоном спросил Сон, продолжая свои ласки, проводя длинными пальцами по красной головке, нажимая на кончик.       Сонхва попытался улыбнуться, хотя его взгляд раз за разом возвращался к этому зрелищу. - Я усвоил урок.       Минги рассмеялся и, наклонившись, быстро, чуть ли не рывком, устроил скованного парня между своих ног. - Это радует.- парень погладил с приторной улыбкой Пака по щеке. - Но посмотрим, как хорошо ты его усвоил. Скажи: «Хён, могу ли я сделать тебе приятно?». - Могу ли я сделать тебе приятно? – с едва заметной улыбкой сказал тот. - Малыш, ты, кажется, пропустил что-то.- с приторным спокойствием в голове ответил Сон. - Попробуй ещё раз.       Он знал, что Сонхва будет до последнего противиться. Но в этом была своя прелесть. - Могу ли я сделать тебе приятно?       Несильная пощечина и взгляд, полный ярости, из-под черной челки в сторону младшего. - Могу ли я сделать тебе приятно? - повторил Пак, с вызовом глядя в глаза, готовясь к новой пощечине. - Видимо, урок был плохо усвоен.       Больше не церемонясь, Минги с силой дернул за поводок, а второй рукой приоткрывая чужие губы, толкаясь своим членом в рот Сонхва. Войдя почти сразу на половину, он рисковал задушить парня, но Пак был готов к такому исходу и знал, насколько бывает несдержан возлюбленный.       Не обращая внимание на легкий дискомфорт, он старательно работал языком. Вокалист не думал ни о чем, сосредоточившись на обоюдном удовольствии.       Минги знал меру, поэтому ослабил хватку на цепи, хотя хотелось сделать наоборот. Приоткрыв губы, Сонхва сжал головку, соскальзывая к уздечке и втягивая щёки. Он обожал, когда напряженный член подрагивает, стоит ему пройтись языком по уздечке, ведь у Минги там была одна из самых чувствительных зон.       Сон с восхищением и обожанием наблюдал за старшим во время секса. И если раньше парень мог стыдливо отвести глаза или вовсе закрыть их, то сейчас хотелось смотреть и запоминать. А лучше записать. Со стороны их секс может быть еще пикантнее. Да и смотреть его вместо обычного безликого порно в разы приятнее. Он обязательно обсудит это с Сонхва при удобном случае. Интересно, согласится ли он?       Наслаждаясь обжигающим и влажным ртом своего хёна, репер потрепал его по волосам, ловя горящий взгляд. Сонхва было неудобно, ведь его руки были за спиной, что лишало его возможности лишний раз отстраниться и передохнуть.       Сон решил «помочь» ему. Он осторожно отодвинул голову парня, ласково поглаживая скулы и позволяя немного отдышаться. Потеряв бдительность от обманчивой нежности, Сонхва никак не ожидал, что любимый так поступит: когда он вновь опустился к его члену, то на шею опустилась ладонь, не дающая и шанса отодвинуться. Грубые, но всё же сдержанные толчки в горло, до слез и странной тяжести в паху. Движения бедрами и темп становились резче, от чего вокалист протестующе застонал, но поделать ничего не мог. Головка проскальзывала глубоко, и брюнет боялся, что он либо задохнется, либо не сможет совладать со своим рефлексом.       Пак попытался остановить Минги, посмотрев покрасневшими глазами. Сон резко потянул его от своего члена назад, и старший случайно царапнул нежную кожу зубами. Боль отрезвила репера и он понял, что немного перегнул. Адреналин бил по сознанию, заменяя боль на удовольствие, а страх на желание.       Сонхва закашлялся, стараясь отдышаться, чуть не завалившись на бок. Он тяжело дышал, пока по его губам и подбородку стекала слюна. Могло показаться, что на этом они остановятся. Репер медлил только потому, что даже в такой ситуации боялся навредить старшему сильнее.       Но Пак хрипло рассмеялся, даже в таком положении, облизав свои покрасневшие губы. - Что-то не так, малыш? Запал пропал?       Он дразнил, откровенно насмехаясь над ним. Минги разозлился и, оттолкнув от себя парня, встал с дивана, снимая с себя брюки с бельём, оставаясь в расстегнутой рубашке.       Пак смотрел на него снизу вверх, всё ещё улыбаясь, как обезумевший. Он заводился сильнее, стоило почувствовать крепкую хватку в волосах. Репер заставил его подняться с пола и толкнул на диван, совершенно не заботясь о чужом удобстве. - Спиной ко мне, и только попробуй возразить.       Сонхва до этого видел всего пару раз, когда парень так злился. Он сделал, как велено. Повернувшись спиной к парню, сел на колени перед спинкой дивана и замер в ожидании. Через минуту на его глаза опустилась кожаная маска, от которой все погрузилось в темноту. Дезориентированность наступила почти сразу, ведь маска не пропускала ничего и плотно прилегала к лицу. Минги молчал, что только усиливало ощущение потерянности и какой-то животный страх.       Когда бедер внезапно коснулись ладони, Пак испытал облегчение и страх одновременно. Сон снял его бельё, наклоняя вперед, тем самым делая парня совершенно беззащитным. На ногах поджимались пальцы от волнения и давящего возбуждения. Это было за гранью нормальности. Сонхва не испытывал стыда. Если только капельку, потому что не мог знать наверняка, нравится ли Минги то, что он видит, и о чем тот думает. Все сомнения прошли, когда язык Сона толкнулся в сжатое колечко. Сладко, тягуче и бесконечно упоительно. Минги ласкал его размеренно, зная наверняка, как будет приятнее и лучше для любимого, сжимая бедра в своих ладонях.       Сонхва накрывало этими ощущениями нежности и ласки, пока звонкие шлепки не наполнили тишину номера, оставляя на ягодице яркий след. И вновь эта смесь из боли и удовольствия разрывала парня желанием, а его горло стонами. Кожа сильно раскраснелась и саднила, но скрыться от Минги было невозможно.       Всё прекратилось так же внезапно, как и началось, оставляя вокалиста наедине с его эмоциями, что не утихали, перед тем, как захлестнуть новыми. Репер вновь исчез. Это опять затишье перед бурей, что обрушится на старшего с новой силой. Словно око шторма, когда во время урагана небеса проясняются, даря ложную надежду, перед тем как разыграться вновь.       Через пелену приглушенного шума, Пак смог понять, что тот опять полез в сумку. И снова эта томительная неизвестность.       Прохладные пальцы прикоснулись к члену вокалиста, нанося смазку. Пак непроизвольно подался бедрами вперед, стараясь продлить эту ласку. На поясницу легла ладонь, заставляя его немного прогнуться в спине и облокотиться грудью на спинку дивана. Из-за повязки всё ощущалось иначе, или так просто показалось Сонхва. После прикосновений репера по телу разлилась волна жара, а головка стала куда чувствительней, чем раньше.       Пальцы Минги переместилась с паха к бедрам, нанося ещё немного геля и вставляя в тело старшего сразу два пальцы. Разогревающей эффект от смазки возбуждал максимально и притуплял боль.       Слушая сорванные стоны и видя, как хён выгибается от удовольствия, насаживаясь на его пальцы, Минги с трудом сдержался, чтобы не войти в него сразу без подготовки. Сжимая кулаки, Сонхва стонал и хныкал, пока младший вставлял в него вибратор. Это было жестоко, но Пак не решился возражать, надеясь, что любимый не заставит его кончить только от бездушной игрушки.       Когда вибратор вошел в парня до конца, Минги включил средний режим и обошел диван, становясь напротив лица любимого. Игрушка внутри начала двигаться, а Пак едва не заплакал от того, насколько это было приятно. Возбужденные смазкой чувствительные стенки крепко сжимали гладкий силикон, пока вибрация расходилась по ним, доводя парня до безумия. Он не знал, где находится Сон, но очень хотел почувствовать его рядом. Хотя бы услышать голос или уловить всего одно касание.       Тихие шаги были не услышаны, ведь все нутро Пака дрожало от накатившего возбуждения. Мягкая ладонь легла на его взмокший затылок, поглаживая и тем самым даря успокоение. Сонхва приподнял голову, тихо позвав его по имени, что вновь превратилось в жалобный стон.       Минги провел головкой по губам старшего, пока тот не сомкнул их вокруг неё, лаская с таким же усердием, как делала это игрушка. Репер с довольной улыбкой плавно двигал бедрами, в этот раз не перегибая. Управлять старшим оказалось не сложно, ведь сейчас он получил его самую покорную версию. Пак старался сделать всё лучше и получить поощрение. В этой игре он отступил. Его гордость не была задета. Наоборот, он был готов пережить такое ещё не один раз, но только от Минги.       Ягодиц коснулся стек, вырисовывая затейливые узоры на нежной коже, добавляя новых щекочущих ощущений в этот и без того дразнящий коктейль. Репер водил им, периодически нанося несильные удары.       Член старшего напрягся, требуя скорейшей разрядки. Брюнет стонал каждый раз и поджимал бедра, стоило стеку оставить на коже новый след. От его стонов удовольствие для репера тоже превращалось в своеобразную эротическую пытку. Минги перебирал его волосы, поощряя за старание.       Сознание Пака расплывалось. Он был на пределе, с трудом осознавая, кто он и где находится. Рука исчезла с его волос, а вибрация внутри стала сильнее. Вокалист был готов выгибаться до хруста костей, колени тряслись и, если бы репер не придерживал его за шею, он бы упал с дивана.       Хотелось почувствовать внутри себя Минги как можно скорее. Целоваться с ним и ощущать крепкие руки на своем теле. Но вначале залепить пощёчину за всё это и вдобавок на будущее. - Малыш, ты такой красивый, когда стоишь в столь откровенной позе. Тебе нравится, как эта игрушка трахает тебя?       Сонхва хотел бы ответить. Вот только слов у него нет, да и рот занят. В словах Минги слышится такое же вожделение, какое чувствует Пак каждой клеточкой. Несколько слишком хлестких ударов и катарсис от нежных поглаживаний заставили вокалиста отстраниться, выпуская член младшего из плена собственных губ.       Минги, присев на корточки, снял с него повязку. Взяв брюнета за волосы, он приблизился к губам, но не целуя, а просто дразня. Взгляд старшего был мутный, и только приятная боль от хватки помогла хоть немного собраться. Ему было тяжело думать, дышать, говорить и просто существовать. Всё тело напряглось, подходя к оргазму. С каждой секундой Сонхва думал, что вот-вот кончит и вместе с этим умрёт. - Ты такая шлюшка, малыш Хва.- низкий шёпот и горячий язычок на ушке. - Моя шлюшка.       Пак громко застонал, кончая от этих слов. Брюнет жалобно смотрел на Сона, пока тело дрожало от удовольствия, а семя толчками выплескивались на обивку. Он смотрел и не видел, а тело ломало от этого оглушительного удовлетворения.       Вибрация внутри не прекращалась, тем самым продлевая ощущение первого оргазма, наполняя каждый сантиметр тела блаженством. Минги довольно ухмыльнулся, проигнорировав порыв Сонхва поцеловать его. Отпустив волосы, он хлестко ударил по покрасневшей ягодице стеком, пока возвращался за его спину.       После оргазма всё тело стало слишком тяжелым, и двигаться Сонхва больше не мог. Руки затекли в наручниках, бедра и ноги дрожали и горели от порки, а спину сводило судорогой из-за вибратора.       Сон провел ладонью по бедру и вокалист громко застонал, пытаясь уйти от этого острого удовольствия. Отключив вибратор, Минги осторожно вытащил его, но не удержался и толкнулся неглубоко пальцами, поглаживая хёна изнутри. Распахнув глаза, Пак вскрикнул, вжимаясь бедрами в спинку дивана и сжимая пальцы парня в себе. - Хва, ты такой чувствительный. А ещё, - репер провел второй рукой по члену брюнета, собирая семя с головки и растирая по всему стволу. – Грязный.       Минги слизнул остатки спермы со своих пальцев, довольно хмыкнув. - И вкусный.       Сонхва попытался повернуться на голос, но не смог сделать это до конца, лишь краем глаза замечая, что сделал младший. Во рту пересохло, а жар прилил к щекам. - Минги~я, расстегни их, умоляю. – нежно прошептал Пак, чуть дернув руками. - Хён, пожалуйста.       Полное повиновение и капитуляция перед младшим, как высшая степень доверия и любви. От этого у репера подкашивались ноги, а внутри всё горело. Он расстегнул наручники, высвобождая запястья парня, оставляя оковы лежать на столике. Пак со стоном выдохнул, почти не чувствуя своих рук. Через несколько секунд пальцы начало покалывать, а затем это чувство переместилось выше.       Парень сел рядом, наблюдая за тем, как старший с трудом облокачивается на затекшие руки и приподнимается, смотря на него.       Едва приоткрытые искусанные влажные губы, иссиня-черные волосы обрамляли немного уставшее, но такое красивое лицо. А в глазах столько чувств, что не поймешь сразу и заблудишься навсегда. Покрасневшие ягодицы и шея с наливающимся засосом, что выглядели на карамельной коже великолепно. Его бы обнять, целуя эти алеющие то ли от пощечин, то ли от стыда, щеки. Прижимать к себе и ласкать ещё и ещё, пока он не начнет умолять, стонами и словами, от которых в груди всё ноет от любви.       Минги был всё еще сильно возбужден. Он не ждал от любимого каких-то решительных действий, понимая, в каком он состоянии, поэтому ласкал себя сам, не сводя глаз с вокалиста.       Сонхва не мог оставаться в стороне. Словно кот, он ложится щекой на ноги любимого, лизнув его пальцы. Сон молчал, заламывая брови и часто дыша, всё еще сжимая свой член. Протянув руку, Пак провел ладонью, очерчивая пресс, а затем перехватывая своей рукой возбуждение репера и прикасаясь к нему губами. Не отводя взгляд, стал ласкать его, помогая себе рукой. Сил на другое у него просто не осталось. Ноги еще дрожали, как и всё тело.       Минги гладил его бок, пробегаясь кончиками пальцев по рёбрам и бедру. Брюнет старался через все эти ласковые прикосновения показать, насколько ему хорошо. В глубине души он надеялся на продолжение, что в данной ситуации гораздо больше тянет на мазохизм, чем всё то, что было с ними до этого.       Спустя пару минут, Минги погладил его по щеке, отстранил от себя и, подхватив под мышки, на удивление самого парня, перетащил его себе на колени. Пак устроился сверху, обнимая репера за шею, смотря на его губы. Но не целуя, а прося взглядом об этой милости.       Сон гладил его талию, целуя шею и плечи, но не прикасаясь к губам. Выдержка младшего трещала по швам, но он держался до последнего, испытывая старшего. Сонхва сдался первым, наплевав на все запреты, и поцеловал его, с жадностью проникая в рот языком.       Репер отвечал на поцелуй, обнимая и разрешая взять в этом поцелуе инициативу Паку. Все, чего им обоим так не хватало, теперь казалось запредельно приятным. Приподняв бедра старшего, Минги опустил его на свой член, заполняя собой. Вокалист застонал, вцепившись одной рукой в волосы младшего, не обращая внимания на то, что поцарапал его. Его тело сейчас хуже, чем оголенный нерв, а обжигающий член двигается резко, раздражая и возбуждая одновременно. Минги попадал по простате, чего не делал вибратор, тем самым подводя Пака к новому оргазму. Репер же заводился от того, как скулил Пак, оттягивая его волосы и сжимая внутри. Минги терзал его губы и шею, оставляя всё больше отметин, которые не сойдут до завтра точно.       Сильные толчки, разгоряченные тела и такие пленительно-сладкие стоны. У репера выступила испарина на висках, а губы неистово шепчут, как в бреду, признания для любимого.       Он крепко обнял Сонхва, практически вколачиваясь в его тело под одним углом. Сонхва сорвал весь голос, царапая плечи младшего и практически теряя сознание от такого напряжения.       Репер не останавливался, тем самым доводя чувствительного парня до точки. Сонхва весь сжался, больше не в состоянии не то, что контролировать себя, но и дышать. Ошейник стал невыносимо тесным, но это отошло на второй план. Он с сильной дрожью принимал Минги, что кончил следом за ним. Громкий стон и ослепительные вспышки под зажмуренными веками, а в голове белый туман и легкость во всём теле.       Они приходят в себя постепенно. Как природа после сильной бури, что постепенно возвращается к привычному течению времени. Минги нежно гладит спину лежащего рядом вокалиста, стараясь не тревожить покрасневшую после ошейника шею .       Сонхва дремлет на его груди, сквозь сонливость слыша, как размеренно бьется чужое сердце. Как он оказался в кровати, не помнил. Кажется, что он вообще отключился после оргазма и заснул. Минги перенес его на кровать, не без труда, но весьма бережно и осторожно. Прибрался в номере и привёл старшего в порядок, протерев всё его тело полотенцем и закутав в одеяло. И только потом, позволил себе пятиминутный душ, возвратился к нему, устраивая Сонхва на груди, что сам жался, почувствовав родное тепло. Его тело все ещё отдавало приятной истомой, а ласковые прикосновения младшего сейчас успокаивали, а не возбуждали. - Ты − животное.       Голос вокалиста в основном был хриплым и больше походил на шепот. - Что? – удивленно спросил репер, целуя его в лоб.       Он просто лежал, погруженный в свои мысли после произошедшего. Сна не было, да и спать, не пожелав доброй ночи Сонхва, не хотелось. - Ты − животное. - повторил Пак. - На мне места живого нет, как и голоса.       Минги тихо рассмеялся, а Сонхва поднял на него свою сонную мордашку и посмотрел с укором. - Сочту это за комплимент. - с нежностью ответил парень, целуя брюнета в искусанные губы. – А хрипотца придает тебе ещё больше сексуальности.       Пак только закатил глаза, устраиваясь выше на плече младшего, постанывая от того, что синяки на теле понемногу начинали болеть. - Я так устал, что боюсь представить, как мы будем завтра выезжать из отеля. И смогу ли я вообще почувствовать своё тело. Вроде бы был на отдыхе, а вернусь, как из пыточной. - Тогда, может, останемся ещё на один день? – предложил Минги, помогая удобнее лечь и накрывая мягким одеялом. - Сейчас не сезон, а значит, посетители сюда табунами не ломятся. Думаю, проблем с тем, чтобы продлить наш маленький отпуск на один или два дня, не возникнет. Да и мы заслужили. Если, конечно, ты не против.       Сонхва посмотрел на него, удивленно и так влюбленно, что ответа не потребовалось. Минги любил делать широкие жесты, но такая забота трогала каждый раз. - Малыш Хва доволен? - Минги~я, давай не начинай. – покачал головой Пак, пихая его в бок. - Тебе не понравилось? - с легкой настороженностью спросил репер. - Наоборот. Но боюсь, что мы отсюда никуда не уедем, если не возьмём хотя-бы несколько часов передышки. - Боишься за мои деньги? – рассмеялся парень. - Боюсь за твою задницу, которую я могу хорошенько так отшлепать флоггером, малыш.       Парень только довольно улыбнулся, целуя старшего и обнимая его, совершенно не против таких предложений.

***

      Утром он продлил их маленький отпуск ещё на два дня, предупредив менеджера о том, что всё хорошо и они вернутся в среду. Менеджер просто согласился, не задавая никаких вопросов, только уточняя, собираются ли они потом ещё куда-нибудь ехать. Пообещав, что позвонит чуть позже, когда спросит, есть ли у хёна планы, Сон попрощался с ним и вернулся в номер.       В ворохе из одеяла и подушек лежал Сонхва. Обнаженная спина и руки красиво контрастировали с белоснежной тканью, а взлохмаченные волосы прикрывали сонное лицо. Минги тихонько опустился рядом, водя пальцем по плечам и спине хёна, пока тот не засопел, переворачиваясь. - Почему ты одет? - сонно спросил вокалист, потягиваясь и протягивая руку к реперу. - Это звучит куда приятнее, чем обычное "Доброе утро". - усмехнулся Сон, ловя его руку.- Решал наш вопрос с проживанием. - Ммм. И как успехи? - У нас есть два дня на отдых. Менеджера я предупредил. Он не против. Только спросил, поедем ли мы куда-нибудь после. Есть планы?       Брюнет похлопал поверх одеяла рядом с собой, намекая, что ему не нравится лежать в одиночестве. - План есть. И первый пункт в нём − снять с тебя ненужную одежду.       Сон улыбнулся, медленно снимая свою футболку. - А дальше?       Сонхва нетерпеливо фыркнул и завалил парня рядом с собой, расстегивая и резво снимая его штаны. - А дальше будем действовать по обстоятельствам. - целуя шею, ответил он, забираясь на несопротивляющегося младшего.       Долгие объятья, ласки и поцелуи превратились в неспешный утренний секс, во время которого Минги смог рассмотреть каждый засос, оставленный им на теле старшего. Но особенно ему нравилось оставлять новые следы на этой гладкой коже. Сонхва не возражал, отвечая ему взаимностью, плавно двигаясь внутри.       Прохладный душ и поцелуи после − что может быть лучше. - Хён, а как ты относишься к хоумвидео?