Размытое фото

— Насколько я помню, дыра в стене была где-то там — я неопределенно махнул рукой куда-то в сторону диких кустов шиповника. — Ты хочешь сказать, что нам придётся пробираться через колючки? — удивился Джозеф. — Я не хочу испортить свой костюм. — Не думаю, что нам придётся лезть туда, Джо — сказал я. — Глянь туда. Недалеко от нас по стене вились сухие ветки дикого хмеля. Они казались довольно прочными, чтобы опереться на них. — Давай я пойду первый — сказал Джозеф. — Я тяжелее, заодно и узнаем, выдержат ли они. Я хотел было возразить, но не успел: Джозеф уже встал на одну из лиан. — Слушай, да она слона выдержит — весело сказал Джозеф, слегка пружиня на ветке. — Я дам тебе знать, когда можно будет лезть тебе. Джозеф начал карабкаться наверх. Нельзя сказать, что стена была совсем огромной: она была около 10 футов в высоту. Пока я рассматривал каменную кладку, Джозеф добрался до вершины стены. — Боже, храни королеву! — воскликнул Джозеф. — Ну и красотища! Мне не терпелось залезть наверх и своими глазами увидеть это. Да, в детстве я был здесь, но тогда было сумеречно и ничего нельзя было разглядеть, да и оставались мы тут недолго. Я ступил правой ногой на ветку. Сверху донёсся глухой звук и голос Джозефа. — Тут очень удачное место для приземления, приятель — сказал Джозеф. — Какая-то мягкая кочка. Шаг за шагом я поднимался по веткам хмеля наверх. Я уже почти добрался до самого верха, как вдруг ветка надломилась и моя нога повисла над землей. — Что там такое? — обеспокоено спросил Джозеф. — Все в порядке, всего лишь ветка сломалась — ответил я. — Ты там аккуратнее — сказал Джозеф. — Тебе стоило идти первым, на всякий случай, тогда я бы мог тебя подстраховать. — Не переживай, все нормально, я уже залез — кряхтя, ответил я. Я поднялся на ноги и посмотрел вперёд себя. Передо мной были заросли каких-то кустов, высокой травы и замшелые, полуразрушенные стены огромного дома. Внизу, на лужайке, стоял Джозеф и ковырялся в траве. Он посмотрел на меня. — Давай, прыгай, тут безопасно. — уверенно сказал Джозеф. Я прыгнул и приземлился на что-то мягкое. Это оказалась болотная кочка из мха. — Смотри, Эзи, я нашёл клюкву — Джозеф протянул мне пару алых ягод. — Какая кислая! — сморщившись, сказал я. — Тебе не показалось странным, что тут не должно быть болота? — Место старое, и тем более заброшенное — ответил Джозеф. — Возможно, здесь был садовый пруд, который со временем зарос и превратился в болотце. Мы двинулись навстречу темной тени дома. Подходя к оконному проёму мы услышали какой-то скрип. Скорее всего, это звуки дома, ведь он стоит уже много лет под открытым небом, в сырости и без ухода. Здание потихоньку разрушается, природа захватывает свою территорию обратно. Первым перелез через окно я, следом Джозеф. Мы оказались в квадратной комнате и начали разглядывать ее. Какую роль она выполняла при жизни дома было несложно догадаться — вдоль одной из стен стояла сгнившая кровать. Мебель осталась почти нетронутой, только все ящики были раскрыты: видимо, воры искали, чем поживиться. На потолке была покрытая плесенью лепнина, а на месте крепления для люстры красовалась дыра. Сама люстра лежала разбитая на полу. Видимо, она была сделана из металла, а не из золота, поэтому сохранилась в почти первозданном виде, иначе давно была бы уже переплавлена и стояла где-нибудь в Лондоне или Глазго в виде статуэтки ангелочка на камине пожилой леди. Джозеф толкнул гнилую дверь и она со скрипом отворилась. От этого скрипа у меня прошли мурашки по спине. Я заглянул за дверь. Там оказалась ванная комната. Она была темной, без окон, и тут очень пахло сыростью. Сама ванна была сделана из чугуна, но намертво прикручена к полу, поэтому уцелела. На ней были царапины, видимо, мародеры даже ее пытались стащить. Больше всего нас ужаснула раковина. В чаше были потеки, и не зелёные, как везде, а красные. — Может, это красный вид плесени? — спросил я. — Или ржавчина? — Хотелось, чтобы так оно и было. — нервно ответил Джозеф. — В конце концов, откуда крови взяться в трубах заброшенного дома? — Ты прав — сказал я. — Но все равно жутко. С этого момента мы начали чувствовать себя не в своей тарелке. Появилось стойкое ощущение, что за спиной кто-то стоит. Но в доме кроме нас никого не было. Мы вышли в коридор и пошли по нему к свету. Пахло сыростью, с потолка капали капли воды и звонко разбивались о плитку на полу. Эхо наших шагов далеко разлеталось по покинутым комнатам особняка. Ещё немного — и мы попали в центральный холл. В потолке зияла большая дыра, которая поделила дом на две части. На полу лежала разрушенная крыша и остатки мебели из комнат сверху. Парадная лестница была завалена грудами гнилых тряпок и досок. Все ценное, что можно было отсюда унести, давно было вынесено. Остались лишь позолоченные капители колонн, которые нельзя было стащить. Они блестели во мраке дома и создавали необычную, волшебную, но жуткую атмосферу. — Сделаем несколько фотографий — Джозеф достал свою камеру. — Встань, пожалуйста, посередине этого дивана. Джозеф указал на сломанный пополам бархатный диван, который, по-видимому свалился откуда-то сверху. Щелк! Камера запечатлела меня и Джозефа, стоящими напротив парадных дверей особняка. — Можешь осматриваться дальше — тихо сказал Джозеф. — Я сделаю ещё пару снимков. Я отошёл к высоким дверям и толкнул их. Двери не поддались — они разбухли от влаги и упирались в пол. Я приложил все силы, но они так и не открылись. По дому разносились щелчки фотоаппарата Джозефа. Я осмотрелся и нашёл под гнилым декоративным столиком бронзовый канделябр. «Странно, почему его не утащили мародеры?» — подумал я. Как следует размахнувшись тяжеленным подсвечником, я ударил по двери. Глухой звук волной пронёсся по каждому уголку страшного дома и смолк в темноте. Джозеф оглянулся и, увидев меня с погнутым канделябром в руках, успокоился. Тем не менее, я добился того, чего хотел — дверь немного отворилась. Я решил просунуть в щель подсвечник и использовать его как рычаг. Дверь шла на излом; она должна была открываться в другую сторону. Сырость и время сделали своё дело — с громким грохотом некогда позолоченная резная дверь слетела с петель, вырвав кусок косяка, и вместе с ним полетела на пол. — Ну ты и громила — посмеялся Джозеф. — Будем надеяться, что тут никого нет и никто этого не слышал. Я вошёл в залу. Это была столовая, что можно было понять по длинному столу, который лежал на боку. Два стула стояли на том месте, где и должны были быть, но все остальные были сломаны и свалены в кучу в углу. Статуя какой-то богини была вся покрыта плесенью и мхом, у ней отсутствовала голова. Только грудь и греческие одежды, кропотливо вырезанные из мрамора мастером, могли рассказать об этом. Дальше была разруха: потолок, вместе с содержимым второго этажа лежал на полу. Сохранилось несколько буфетов с посудой — почему-то их не тронуло ни время, ни воры. Только слой пыли покрывал бокалы и тарелки. Тут мой взгляд привлекла необычная для буфета вещица. Присмотревшись, я понял, что это какая-то маска. Тут в столовую зашёл Джозеф. — Что-то нашёл? — спросил он меня. — Да, гляди сюда — я ткнул пальцем на маску. — Ты знаешь, что это такое? Джозеф взглянул на маску и испугался. — Это маска японского демона О́ни, но я не понимаю, откуда она тут могла взяться — сказал Джозеф. — Как ты смотришь на то, чтобы забрать ее с собой? — спросил я. — Я думаю, что ничего не случится — уверенно ответил Джозеф. — Вещица редкая, хоть и страшная, можно будет продать или оставить себе. С этими словами Джозеф попытался открыть буфет, но тот не поддавался. Не долго думая, он схватил с пола кусок стула и разбил стекло. Звеня и переливаясь, осколки посыпались на мокрый пол. Джозеф взял маску и положил к себе в сумку. — Мне уже тяжело дышать в этой сырости — сказал я. — Может, выйдем на улицу? — Как скажешь, Эзи — ответил Джозеф. — Только пару снимков сделаю перед уходом. Я толкнул очередную дверь, думая, что выйду в коридор, ведущий на улицу, но попал в кухню. Выглядела она очень жутко — окно было разбито и заколочено, столы и шкафы лежали на полу, кругом валялись ржавые и мятые кастрюли. Большой ужас наводили ножи, лежащие в чугунной раковине. Они были все в ржавчине и не то в грязи, не то в плесени. Я заметил печь. Что-то подтолкнуло меня заглянуть в неё. Медленно я повернул ручку ржавой дверцы и открыл ее. В ужасе я отпрыгнул на несколько шагов назад и вскрикнул. В пасти печи лежали угли, горелые тряпки и что-то белое. На шум прибежал взволнованный Джозеф. — Что такое? Это ты кричал? — задыхаясь, спросил он. Я лишь указал пальцем на страшную находку. Не долго думая, Джозеф взял меня за руку и потянул в столовую. Теперь понятно, почему были сломаны стулья и сложены в углу — они служили дровами для страшного костра. — Все, мы не можем тут больше оставаться — взволнованно сказал Джозеф. — Я так и знал, что с этим местом что-то не так. Где выход? Быстрыми шагами мы вернулись в холл и, не пытаясь открыть двери, вылезли в окно. — Подожди, Джо, надо перевести дух — сказал я. — Давай спрячемся где-нибудь и подумаем. Нам на глаза попался разросшийся куст у стены дома. Мы залезли внутрь. Снаружи нас видно не было, мы были хорошо спрятаны. У центрального ствола куста было пространство; в нем-то мы и остались. — Боже милосердный — шепотом сказал Джозеф. — Неужели это то, о чем я подумал… — Это так и есть, Джо — дрожащим голосом ответил я. — Мне страшно. — Пока мы в безопасности, Эзи — Джозеф оглянулся. — Теперь нам надо как-то выбираться отсюда. Мы были на другом конце дома. Возвращаться к тому месту, откуда мы пришли, не хотелось. Приходилось искать выход в другом месте. Прислушавшись к тишине и удостоверившись в том, что никаких звуков, кроме звуков капель нет, Джозеф открыл свою сумку и достал оттуда бумажный свёрток с едой. — Не зря я взял с собой это — Джозеф развернул свёрток и протянул мне кусок хлеба. — Наверное, ты очень голодный. — Не то слово, Джо — сказал я, жадно кусая хлеб. — Спасибо. Немного поев и переведя дух, мы вылезли из куста и пошли по направлению к стене. — Посмотри, что это? — спросил я. — Какие-то ворота, причём очень странные — ответил Джозеф. Ворота и правда были очень странные. Обычно это кованные или чугунные ворота с украшениями и фамильными гербами, но перед нами были толстые металлические двери, поросшие мхом. Они были немного приоткрыты. Я протиснулся между глухих створок и оказался на поляне. Следом за мной, кряхтя, пролез Джозеф. Я смотрел на ворота, как заворожённый. С этой стороны на них было огромное количество царапин и вмятин. — Какое кошмарное место — плюнул Джозеф. — Лучше бы мы ходили по полям и коровникам. — Посмотри, Джо, там какое-то здание. — сказал я. — Погоди, мы должны удостовериться, что тут никого нет. — ответил Джозеф. Мы присели подальше от ворот за какими-то бочками и стали вслушиваться в звуки. Кроме шума ветра, капель воды и нашего тяжелого дыхания ничего не было слышно. Уже смеркалось. — Нам нужно найти место для ночлега, приятель — сказал Джозеф. — Сегодня домой мы уже не попадём. Я прекрасно это понимал и воображал, как сейчас волнуется моя мать и как ее успокаивает мой отец. — Ночью будет дождь — сказал я. — Нам надо найти крышу. — Выход у нас один — Джозеф кивнул на строение впереди. — Спать в доме, где в печках куча костей мне совершенно не хочется. И я был с ним полностью согласен. Мы больше не вернёмся в тот особняк. — То здание выглядит слишком мрачно — сказал я. — А вот сбоку от нас есть какой-то сарай. — Думаешь, в сарае безопаснее? — спросил Джозеф, изогнув бровь. — Думаю, тут нигде не безопасно — ответил я. Тихими шагами мы пробрались к сараю и зашли в него. Внутри было темно и пусто, если не обращать внимания на ящик в центре, на котором стояла пишущая машинка. — Ну и дела — протянул Джозеф. — Я определенно не понимаю это место! Он подошёл к машинке и осмотрел ее. — Зачем ей антенна? — Поинтересовался я. — Без понятия, Эзи. — Джозеф потряс антенну и раздался скрип. — Больше так не делай — смеясь, сказал я. — Смотри, есть спуск вниз! Мы подошли к лестнице. Подвал в сарае? Зачем он здесь? Мы спустились по лестнице и оказались в обычном на первый взгляд подвале. Но это только на первый взгляд. Осмотревшись, мы заметили сломанные кресла и ржавые шкафы. — Очень похоже на пыточную — посмеялся Джозеф. — Но тут удивительно сухо и не так холодно, как наверху. — Кажется, мы нашли место для ночлега — сказал я, указав на угол комнаты. Комната заворачивала немного за угол, образуя «карман». В нем лежали бочки и куча тряпок. Мы залезли за бочки и накрыли их сверху плотной тканью. Получилось что-то вроде палатки, где было тепло. Здесь мы чувствовали себя хоть немного в безопасности. Джозеф положил голову на сумку с камерой и отвернулся к стене. Я лежал на куче тряпок лицом вверх и рассматривал рисунок ткани, которой мы были закрыты. Я совсем не заметил, как уснул.