Три кружки чая

Пару дней спустя, когда их конфликт с отцом более менее улёгся, и они не смотрели друг на друга косо, а даже спокойно общались, Элизабет стало легче. И в школу она пошла со спокойной душой. Ну, почти. Несколько раз она видела Ди. Он, конечно же, не обратил на неё внимание, то ли специально, то ли случайно. Отличник ходил и чинно взимал аванс за свои услуги, словно казначей собирал налоги. Смотря со стороны, можно сказать, что его махинации пользовались спросом. Ей даже стало интересно, знают ли учителя, что вытворяет их золотой мальчик, когда никто не видит. — Кого высматриваешь? — девушка вздрогнула, голос её одноклассницы был как гром средь ясного неба. — Никого, — пожала плечами Элизабет и опустила взгляд в пол, она часто так делала, когда смущалась или стыдилась. — Да ну тебя, — заулыбалась блондинка, трепля свою маленькую подругу по волосам. Элизабет мало с кем общалась так хорошо, как с Кассандрой Коллинз. А главное то, что девушка сама не поняла, как так вышло. Наверное, все началось когда их посадили за одну парту, и если сначала они лишь скромно переговаривались (в основном Коллинз вечно искала помощи в лице Элизабет), то к концу месяца девушки искренне смеялись и болтали. Хотя Элизабет всё равно не была столь же открыта, как и Касс. Дело в том, что они совершенно разные. Кассандра Коллинз девушка очень активная и амбициозная, если ей что-то надо, то она пойдёт по головам. В её глазах пляшут бесенята, как только Касс на ум приходит очередная идея. Она принимает участие во многих движениях школы, рвётся вперёд с поднятой головой и крайне редко сдаётся. У неё львиная шевелюра, тонкая талия и длинные ноги. Именно на таких девочек западают мальчики. Вне школы она одевается ярко и броско. На неё хочется обращать внимание. На Кассандру хочется смотреть. Элизабет же никогда не была такой и не будет. Она может сколько угодно плести себе красивые сказки о том, что она может быть такой. Но она не хочет обманывать себя, не хочет обманывать других. Она не замкнутый ребёнок с кучей комплексов, но и не открытый миру человек. Она где-то между. Девочка, витающая в облаках, никогда не будет признана обществом, поэтому эта девочка научилась тщательно скрывать эту свою особенность. Вы спросите, что же не так? Мечтать ведь не вредно. Наверное, проблема в её родителях. Элизабет пятнадцать, и для кого-то из её одноклассников это последний год «детства», после чего этих людей ждёт самостоятельная жизнь. И её родители требовали от неё такой же серьёзности и ответственности. Нет, конечно, она не пойдёт в колледж и не почувствует вкуса этой самой «жизни» только потому, что она ещё не решила, кто она, даже близко не подобралась к ответу. Но родители давили, мама говорила, что сама отведёт её в один из ближайших колледжей, если та не определится. — Хэй, Бетти, — так странно слышать, что некоторые люди звали её настолько по разному, отчего становилось не по себе. Элизабет внимательно смотрит на Касс, ожидая, — Ты сегодня такая медлительная! О чём ты задумалась? Ты не заболела? — Нет, нет, Касс, — Томсан немного ведёт плечом, пытаясь расслабиться, — всё хорошо, день просто неудачный. — Знаешь, я тут поговорила с родителями, — начала она издалека, но уже рылась в сумке в поисках чего-то, — тебе же нужна была помощь в поисках учителя по математике. Моя мама отыскала номерок её старой подруги, она как раз шарит в алгебре и геометрии… — Спасибо огромное, Касс! Правда, спасибо, — Элизабет застенчиво улыбнулась и прикоснулась к плечу одноклассницы, — но мне уже не надо, я нашла репетитора. — Правда? Кто это? — возбужденно лепечет она, — какая-нибудь старая бабка, которая брызжет слюной и тычет в формулы? Элизабет на мгновение задумалась. Будет ли всё так плохо, если сказать Касс, кто новый учитель? Касс всё-таки общается со многими людьми, с другой стороны, какой смысл ей рассказывать о каком-то репетиторстве? — Не думаю, что он похож на старую бабку, но насчёт тыканья в формулы и слюны — я не уверена, — усмехается Элизабет. — Так это он? — девушка хитро щурится, беря подругу под локоть и уводя в сторонку. — Что ты так лыбишься? — уворачивается тихоня, смотря куда-то в стену, — может это старый дед, из которого песок сыпется? — Хммм… Ты права, но ты слишком задумчива, — легко парирует она. — Я задумалась, насколько сильно будут скрипеть его суставы, когда он осмелится подняться по моей лестнице, а ещё как долго это будет продолжаться, — Кассандра засмеялась, тихо прыснула в кулак и так бы продолжила, если бы не злосчастный звонок. Томсан выдохнула, но только на один урок, она ведь точно знает, что расспросы соседки продолжаться.

***

Иногда Коллинз умела как следует достать. Казалось, она могла растормошить кого угодно и чаще всего это было её плюсом, но сейчас это лишь раздражало и подливало масло в огонь. Нет, конечно, Элизабет совсем не была похожа на людей, которые злились по мелочам, собственно, так оно и было, если эти мелкие проблемы не сотворила она, то девушка и вовсе была как удав спокойна. Но сейчас ещё чуть-чуть и у неё начнёт дёргаться глаз. — Касс, спокойно, тебе стоит унять пыл, — прокомментировала Элизабет, слегка улыбаясь. Они вышли из школы и направились вниз по улице, разве не круто, когда ваши дома в одной стороне? Элизабет могла согласиться лишь на пятьдесят процентов, всё-таки иногда одиночество доставляло удовольствие больше, чем трёп Кассандры. — Но ты ведь так и не ответила! — вскрикнула она, сжимая кулачки и надувая губки, как ребёнок, ей-богу. — Я не сказала, потому что ты ушла, дурёха, — смеётся Элизабет, — а в моём ответе нет никакой тайны, я попросила Ди. Видели бы вы лицо Коллинз, когда Томсан произнесла имя золотого мальчика. Такой гаммой чувств и эмоций мог бы позавидовать каждый, но не Элизабет. Элизабет будто мышка в ловушке пыталась найти укрытия от дальнейшего словесного потока. — Я же видела его прайс-лист, там такого нет! Бетти, как?.. Как ты?.. — девочка как рыба в воде, то открывала, то закрывала рот, не зная, что ещё сказать. Тихоня развела руками. — Это оказалось проще, чем я думала, — пролепетала Элизабет, заламывая руки и замедляясь. — Бетти, ты уверена, что оно тебе надо? Я же сказала, что у меня есть номер учителя и ты всегда можешь… Да даже не в этом суть! Он же странный! Ни с кем не общается, кроме своего брата и если это не касается денег! — Коллинз остановила одноклассницу, взяла ту за плечи и, слегка нагибаясь, продолжила, — Бетти, я могу закрыть глаза на его видок, на кучу грязных делишек (а я уверена, таковые имеются) и даже на те слухи, что ходят по школе, но знай, он мне не нравится! В её глазах было такое отчаянное беспокойство, такое искреннее волнение за подругу, что Элизабет стало стыдно. Она смогла лишь опустить голову и сдавленно что-то промычать. — Это всего лишь два часа в неделю, — оправдывается девушка, — он ведь не маньяк какой-то, всего-то панк или металлист, не знаю. Со мной всё будет хорошо. Тем более, дома будут родители. Конечно, насчёт родителей она слукавила, всё-таки, её родные возвращались довольно поздно, но ей хотелось успокоить Коллинз. — Я думаю, тебе стоит поговорить с Мэттом, — выдохнув и убрав руки, проговорила Касс, — всё-таки, среди нас только Мэтт скептик и прагматик, не мне тебя учить чему-то хорошему! — Как будто ты можешь научить меня чему-то плохому, — Элизабет радуется, что этот разговор о Ди закончен, она может расслабиться. — О, Бетти, ты обо мне столького не знаешь! — они смеются, ещё пару раз шутят, а потом доходят до развилки и прощаются, перед этим Кассандра вновь просит быть осторожней. Девушки обмениваются взглядами, и каждая уходит по своему пути: Коллинз, дабы также ярко светить дома, а Томсан, чтобы мечтать, забывая о грядущем.