Три кружки чая

Честно говоря, Томсан могла понять математику. Могла ей заниматься, решать задачи разной степени сложности и даже не отвлекаться, но ей это было не интересно. Выучить даты по истории казалось веселее, чем сделать задание по геометрии и уравнение по алгебре. В моменты, когда Ди объяснял темы, его было не только трудно слушать, его было даже трудно слышать. Элизабет пытается не отвлекаться, фокусируясь то на учебнике, то заглядывая в небесно-голубые глаза, потом считая веснушки на щеках (между прочим на одной она насчитала чуть ли не 48 крапинок), то наблюдая за его руками, что вечно что-то пишут, она даже задумалась, что его пальцы созданы для чего-то высокого, нежели рваных кусков бумаги. В какой-то момент, вновь девушка перевела взгляд на его лицо. Элизабет чуть ли не в рот ему начала заглядывать, потому что не знала, на чём задержаться. А он всё говорил и говорил, не переставая. Голос Ди был спокойным, он ласкал слух, но Метал рассказывал нудно, как заранее заученный текст. — Геометрическая прогрессия — это последовательность членов (bn), в которой каждый последующий член можно найти, если предыдущий член умножить на одно и то же число q, понимаешь? — будто Википедию продекламировал, подумала Элизабет. Он так методично это говорил, потом что-то написал в блокноте, снова вернулся к прогрессиям и Томсан так увлеклась наблюдением за ним, что пропустила вопрос, поэтому кивнула. Всё-таки было трудно. Она уже задумалась, что действительно вряд ли сможет хотя бы хорошо сдать эту чёртову математику. — Ты меня не слушаешь? — таким же монотонным голосом спросил Метал, на что получил такой же утвердительный ответ, девушка даже не заметила подвоха, — Очаровательно. Ручка в его руке остановилась и он перевёл взгляд на Элизабет, её глаза бродили от его волос до пустого террариума на одной из полок на стеллаже. Ди понимал, что такими темпами они просто тратят время, поэтому ему нужен план «б». Он не думал, что Элизабет будет настолько невнимательна к учёбе, но она смогла его удивить. — Окей, Элизабет, поступим по другому, — почти шёпотом произнёс он, а потом пощелкал пальцами рядом с её ухом, — Итак, Элизабет, предлагаю тебе пари. Думаю, тебя это сможет замотивировать. Я объясню тебе эту тему в последний раз, а затем ты решаешь эти примеры, — он показывает ей исписанный листок, где некоторые прогрессии казались ей достаточно трудными и вовсе нерешаемыми. — Игра на желания? — удивлённо спрашивает Томсан. — Именно, — Метал усмехнулся, будто кот, что дорвался до сметаны, — моё желание: плюс пять долларов за это занятие. — Наглец! — воскликнула девушка и засмеялась, Элизабет могла не заметить, но Ди улыбнулся уголками губ, но это было подобие улыбки. — А твоё желание? — Своё я оставлю на потом, — деловито произнесла Элизабет, — но мне придётся отрывать от сердца свои кровные пять долларов! Какой кошмар! — Не то слово, — Ди закатил глаза и начал объяснять эту же тему, но немного иначе, более упрощенно, следя за Томсан, за её глазами.

***

— Итак, прошёл час и ты хочешь мне сказать, что сделала всё? — Ди окинул измученную, совершенно серьёзную Элизабет насмешливым взглядом. — Я сделала! — воскликнула Томсан, откидывая карандаш в сторону. — И на обратной стороне? — её удивленное лицо стоило бы запечатлеть в нескольких кадрах на память, Ди вальяжно уселся на стуле. — Ты гадкий мерзавец! Поганец! Даже не сказал! — девочка встала с места и начала колотить Метала по плечу, он выставил блок, затем схватил Элизабет за руки. У Томсан вновь сердце заколотилось в три раза сильнее, а по рукам прошли мурашки, так странно обжигаться об лёд. — Да, да, да, я такой, злой и страшный, — золотой мальчик усадил её на стул, похлопав по голове, она чем-то напоминала ему Хэви. Когда Элизабет злилась, её глаза блестели яркими огнями, а щёки розовели, — дай проверю, что ты сделала, всё равно я задержался у тебя. Девушка кивнула, смотря куда-то в пол, ей стало страшно из-за этой реакции. Она была почти такой же, только в раз сильнее. Ей это очень не понравилось. Захотелось вновь построить форт из подушек, а затем написать новый пост об Эдит. Внизу послышались звуки скрежета ключа в замочной скважине. На этот раз в горле встал ком. Они так задержались, что пришли её родители. Теперь выпроводить Ди будет чертовски тяжело. — Так уж и быть, я не буду брать с тебя ещё пять долларов, если ты решишь прогрессии, которые я тебе отправлю, к следующей неделе, — сказал Метал, отставляя учебники в сторону. — Я провожу тебя, Ди, — тот кивнул, направляясь к двери. На самом деле Метал не собирался так задерживаться, но и ограничение по времени Элизабет он не давал, она могла хоть до завтра решать. А ведь он проиграл желание. Жалко, конечно, что он кому-то должен, само это чувство — уже заморочка. Они добрались до коридора внизу и оставалось лишь открыть дверь, помахать ручкой Ди и отправить его домой, но мама, будто почувствовав чужого человека, решила заглянуть. Иногда эта женщина напоминала Элизабет акулу. Джулия Томсан, как журналист могла вцепиться в любую новость и сделать из неё сенсацию. Как морское чудовище реагирует на свежую кровь, у Джулии были такие же чувства, когда она находила что-то интересное. А её дочь была самым интригующим экспериментом уже почти шестнадцать лет. — Здравствуй! Значит ты тот самый мальчик-отличник, которому я плачу? — женщина встала перед детьми, сложив руки на груди. — Да, я именно тот самый мальчик-отличник, которому вы платите, — кивнул Ди, взяв всю инициативу на себя, потому что заметил, как паниковала рядом девочка. — Отлично, — ответила миссис Томсан, — не хочешь остаться на ужин? Очень интересно узнать, чем вы занимаетесь два раза в неделю, а то вдруг я зря трачу деньги и время, — Джулия настороженно смотрела на парня, он ни разу не тот человек, которого можно окрестить как «ботаник», таких мальчиков обычно называют «аутсайдеры» или «панки». Две картинки в голове не укладывались. — Нет, мне пора, извините, — он развернулся в сторону выхода, но Элизабет знала свою мать. Далеко ему не уйти. Девушка прикрыла глаза, уже предвкушая, что будет дальше.

***

Младшей Томсан стоило поучиться у матери. Быть настолько искусным манипулятором, что даже Ди Метал не устоял перед её навыками, что сейчас они все вместе сидели за столом, родители с одной стороны, а дети с другой. Это было, как Элизабет показалось, апогеем мастерства миссис Томсан. Элизабет не знала Ди достаточно хорошо, но за прошедший месяц они притерлись друг другу, привыкли и смирились. Так что она знала, что просто так бы Метал не согласился остаться, но девушка была настолько погружена в себя, волнуясь обо всём и сразу, что пропустила момент, когда они уже шли за стол, даже когда сели ужинать! Возможно, Джулия попросту взяла парня на «слабо», а возможно у него был ультиматум, но Элизабет показалось, что в столовой они оказались по мановению волшебной палочки. Родители были очень напряжены, держались весьма равнодушно. Элизабет видела во взгляде отца ту суровость, она прямо чувствовала, как мистер Томсан пытался отыскать изъяны не только в образе Ди, но и в его поведении, манерах, жестах, чтобы предъявить и «открыть глаза». Ди же был отстранён, ему будто было всё равно, что его в данную секунду оценивали. Он вальяжно сидел на стуле, будто каждый раз задерживался у Томсан на ужин. — Ты собираешься поступать в колледж, Ди? — честно говоря, как представился Метал или как она его представила, Элизабет тоже не помнила. Вопрос задала её мать, так что волноваться было о чём. Что ещё девушка могла не уловить, пока пыталась придумать, как пойти по пути меньшего сопротивления? — Я остаюсь, поступлю на бюджет в технический институт, туда моя дорога, — пожимает плечами Метал, ковыряя вилкой в остатках еды. — Наша дочь так и не определилась с выбором профессии, да, Лиззи? — вновь спрашивает мать, повернув голову в её сторону, девочка сжимает челюсти, заламывает руки под столом, хочет уйти, но смирно сидит. — Человек учится на протяжении всей жизни. У неё есть время подумать, — говорит Ди, переглядываясь с Элизабет. Он пытается её защитить от её же родителей или ей показалось? Мама сжимает губы и младшей Томсан кажется, что сейчас женщина взорвётся, отец же следил за Ди. Её родители всегда были строги, строги так же, как и любые другие взрослые. Её почти никогда не трогали, лишь в детстве ставили в угол за непослушание или плохие оценки. Она всегда была спокойным ребёнком, не стремилась быть лучше или хуже, чем она есть. Иногда в этом и крылась её проблема. Мать всегда хотела лучшего ребёнка. Лучшего во всём: от макушки до пят. Но получила лишь пассивную для любых действий и принятия важных решений девочку. Элизабет часто тошнило от самой себя. Ей хотелось сделать что-то такое, что приведёт родителей либо в немой ужас, либо в безумный восторг. Младшая Томсан хотела перестать быть тихоней, быть тем, кем никогда не сможет. Когда она начала общаться с Ди, не могла поверить, что кто-то вроде него может быть собой, и при этом не вестись на поводу у общества, она не могла признать, что его родители ему позволяли так ходить в обычной жизни. Она частично хотела быть как он, открыто показывая, кто она и что здесь делает, не боясь осуждения, но каждый раз терялась и замыкалась. Всем иногда нужна поддержка и помощь, Элизабет же старалась всё взвалить себе на плечи, неся эту ношу много времени, не отрывая. Она не хотела нагружать кого-то, хотя от помощи не отказывалась. Томсан просто считала, что не нашла того самого человека. — Ты не хочешь чай, Ди? — спрашивает мама, отрывая Элизабет от своих мыслей. Слово «чай» для тихони — это словно призыв к действию. — Я налью, — кивает она, Ди наверняка хотел возразить, мол, я не люблю, но Элизабет смотрела на него умоляющим взглядом, поэтому парень лишь закатил глаза и кивнул, — Ди, не поможешь? Они оба прошли на кухню. Томсан уже механически начала ставить чайник, взяла свою огромную кружку и небольшие для её родителей и Метала. Парень же полез за чаем, что по словам Элизабет был во всех шкафчиках. Он чуть рот не открыл от удивления, но в ту же секунду собрался, сделал постную мину и спросил, какой чай ему необходим. Чая у Элизабет действительно было много. На любой вкус и цвет. От именитых брендов до небольших пакетиков из таких же маленьких чайных магазинов. В её личной коллекции чая входили пару винтажных наборов, но ей они не очень нравились. Единственной любовью, что в далёком детстве, что сейчас — была ромашка. Она успокаивала, оставляя приятный привкус, и давала ей чувство безопасности, будто она не одна в этом мире. Будто есть кто-то, кто подарит ещё более тёплые чувства, что она ощущала, когда пробовала чай. — Моя мама пьёт чай с жасмином, — кивает девушка на одну из коробок, Ди открывает металлический контейнер и чует горьковатый запах заварки, — она ненавидит, когда чай сладкий и горячий, — девушка добавляет немного кипятка в маленькую кружку, кидает ложку заварки и даёт настояться, заливает прохладной водой из фильтра, — для моей матери важна дисциплина, а мнение общественности для неё превыше всего. Элизабет берёт другую кружку, говорит Ди открыть нижний шкафчик и достать небольшую стеклянную баночку. Открывая её, Метал прикрыл глаза, запах был резкий, кислый. Лимон и имбирь, предположил тот. — Фруктовый чай для отца, — снова начинает Элизабет, — не совсем крепкий, но горячий настолько, что язык обжигает, — её движения отработаны, ложка, банка, кружка, кипяток, — В детстве я редко его видела, он работал без выходных и отдыха, мама даже думала, что он ей изменяет. Не знаю, насколько это правда или ложь, но на отдых у него времени и сейчас почти нет. В свою кружку она кинула ромашковый чай, Ди ждал объяснений, но не получил. Настаивать он не стал, но раздражённо выдохнул. — А что насчёт тебя? — Элизабет отклонила голову в бок, — Ты не пьёшь чай, потому что не нашёл свой вкус. Тот, который был бы подходящим для тебя. — Проявишь свои дедуктивные способности? — усмехается Метал и, уперевшись об одну из столешниц, начал наблюдать. — Дай мне три попытки, — просит Элизабет, со всей серьёзностью глядя на Ди. — Три кружки чая? — вновь спрашивает парень, складывая руки на груди. — Три кружки чая, — кивает Томсан, думая, что это отличный шанс его узнать. Тот махает рукой, мол, валяй. Элизабет не нужны слова, она кипятит воду вновь. Пока в чайнике пляшет вода, девушка в наглую рассматривает Ди. Из одного прозрачного контейнера девушка кидает ложку чая с мятой и мелиссой в небольшое сито, заливает всю кружку горячей водой, даёт немного настояться, затем вытаскивает и откладывает, подавая кружку. — И всё? — приподнимая бровь, уточняет Ди, на что получает немое согласие, — а расшифрововать не будешь? — Так играть неинтересно, — качает головой она, — лучше попробуй. Он берёт горячую кружку в руки, девушка думает, что его холод наверняка обязательно остудит воду. Она, не отрываясь, смотрит, как Ди осторожно пробует на вкус не очень крепкий чай, видит, как он прикрывает глаза и на мгновение к ней закрадывается мысль, что ему понравилось, но губы сжимаются, кривятся и она понимает, что это не тот вкус. — Не то, — разочаровано выдыхает Элизабет. — Думала, раскусишь меня так быстро? — ухмыляется Метал, — зачем ты делала это? Рассказывала про родителей? — Чайная психология, — уточняет Томсан, — я узнаю человека и пытаюсь подобрать наиболее подходящий вкус. — Интересный способ, звучит, как антинаучная херня, — бесстрастно отвечает Ди, Элизабет смеётся. — Пошли, я провожу тебя, а то этот цирк точно не закончится, — Элизабет ведёт плечом. Несмотря на то, что занятие прошло весьма занудно, ужин потрепал нервы Томсан, но сцена на кухне заставила сердце Элизабет трепетать. У неё есть три попытки, чтобы понять, кто он.