Глава 6. Злая шутка
«Не хочешь встретиться завтра?»
В среду они могли бы провести некоторое время вместе в школьном дворе. Просто поболтать, рассказать друг другу новости, прочитанные книги, да и в принципе обо всем, что происходит в их жизни. Когда у Элизабет было занятие с Ди, она часто их сравнивала. Ребята вызывали у неё тёплые чувства, приятные ощущения. Они были совершенно разные. Один как буря, сносящая всё на своём пути, другой небольшой огонек, который грел, но не сжигал. Ди не давал сигналов, часто был отстранён, но иногда, как, например, на ужине с родителями, а может когда они в очередной раз делали ставки на какие-то глупости, или когда Металу звонила мама и что-то громко кричала в трубку так, что он отводил руку в сторону, Ди казался настоящим. Он не был мальчиком со льдом в глазах и в сердце, он был живым. На лице появлялась небольшая усмешка. Он был собой. С Мэттом не так, к нему идёшь за тем, что предсказуемо. К Ривзу идёшь потому, что он надёжный, такой, каким мог быть только он. Мэтью обращал внимание на Элизабет, укрывал от бед, отдавал свой огонёк. Он был старшим братом, которого у неё никогда не было. Иногда, когда в школе уроки пересекались, она ловила себя на мысли, что вглядывается в толпу, высматривая кудрявые локоны Метала. Она сама для себя так и не нашла ответа, когда успела так увлечься Ди. — Привет, Бет, — за два года дружбы она привыкла к этому отвратительному сокращению, хотя бывали моменты, когда она не замечала, что зовут её. — Да, привет, Мэтью, — кивнула Томсан, указывая на местечко рядом. Им повезло, что двор сегодня буквально пустовал, и никто не мешал чуть расслабиться и приспустить удавку, — Как ты? Он начал что-то говорить, таким голосом, как будто Ди рассказывал математику. Вот опять в её голове Метал. Последнее время золотой мальчик поселился в её голове, сначала будто остался на ночь, а в итоге разбросал вещи и живёт, не оплачивая квартплату, а взимая её. Периодически Элизабет чувствовала, как по коже проходил холодок, когда она вспоминала о нём. Томсан кивала время от времени и угукала, слыша неуверенные нотки в голосе Мэтью и пытаясь выбить из своей головы одного непрошенного гостя. И только когда парень рядом радостно что-то воскликнул, девушка очнулась от гипноза. — Господи, я так рад, что ты согласилась! — девушка недоумённо взглянула на Мэтта, будто спрашивая, согласилась на что? — Ты мне так давно нравилась, и то, что ты сказала «да» на моё предложение, это действительно подарок для меня! Парень ходил кругами, маленькими шажками меряя поляну. А Элизабет будто в холодную воду окунули. Это же так глупо. Она всегда знала, что её эскапизм когда-нибудь доведёт до совершенно абсурдной ситуации, а как выходить из этого, Томсан уже не знала. Девушка часто могла задуматься о чём-то настолько сильно, что не воспринимала окружающий мир как таковой. Нередко её это приводило до совершенно неловких ситуаций. Но ответ «да» на какой-то вопрос учителя, где есть выбор между чем-то, и согласие встречаться с парнем, который тебе просто нравится, — это другое. А Мэтью светился. Сиял так ярко, как новогодняя ёлка. Он схватил её за руки, крепко сжимая, его ладони были мокрыми от волнения, её это не смущало, не отвращало, ей просто было неуютно. Затем он притянул её к себе и обнял. Мёртвая хватка ослабла и он выпустил её из объятий и убежал, помахав рукой на прощанье, даже не дожидаясь её слов. А Элизабет оцепенела, остолбенела и не знала, что делать, к такому жизнь её не готовила. Томсан стоило сказать всё сразу. Сказать, что она не заинтересована в отношениях. Сказать, что он ей не нравится, и вообще, что он для неё как брат. Сказать, что это недоразумение и это неправильно. Но она поступила как неразумная девчонка, растеряла всю смелость, что так хвалилась в своем сознание, забывая, что она не Эдит. В голове всё ещё слышался голос Мэтью, что радостно возглашал: «Ты мне так давно нравилась!» или «это подарок для меня!». Она чувствовала себя дурой, жестокой, бессердечной, виноватой.***
«Чёрный человек знал, что такое боль. Он всем нутром чувствовал её каждый день и забывался лишь тогда, когда сам резал мягкую плоть чудовищ и монстров, что скрывались в темноте. В Затхлом лесу выжить трудно. Туда ходили лишь отчаянные: те, кто хочет умереть или те, кто хочет прославиться. И те, и те убегали в страхе, не проведя в чаще и тридцати минут. Дамиан был отчаянным, хоть и не гнался за славой или смертью. Он устал. За свою долгую жизнь, хотя так и не скажешь, он сделал много ужасных вещей, которые снились ему по ночам. На его теле шрамы, которые с каждым днём ныли всё сильнее, а в носу стоит запах крови. Он не убивает без необходимости, идёт своей дорогой, сторонится общества. Он человек со скелетом в шкафу. Поэтому никаких друзей и знакомых, никакой семьи, никакой привязанности. В лесной чаще было слишком темно, а крона деревьев не пропускала свет. Он зажёг небольшой газовый светильник, внимательно осматриваясь по сторонам, отовсюду будто слышались звуки. Листья шуршали, ветки ломались, камни звенели, лес будто говорил с его обитателями, предупреждал о госте. Чёрный человек шёл аккуратно, но не сбавляя темпа, ему нужно было достичь лагеря Креста. По слухам он был в одной из пещер под глиняными холмами. Все знали, что Кресты не любили охотников, ибо за деньги они могли убить что и кого угодно. Алчные создания были эти охотники, некоторых бросали у порога приюта Охотников, когда ребёнок и головку держать был не в силах, других отдавали с самого детства в школы, а третьим пришлось учиться самим, но это не отменяло того, что каждый был обязан проходить экзамен для получения клейма. Самое печальное, что умирали после испытания семь человек из десяти. Узнавать, что твой друг и товарищ умер из-за случайности, тоже печально. Кресты не любили это беспочвенное насилие. Это было негуманно. Но как закалить человека, если он не почувствует весь тот ужас, что его ждёт на протяжении всей жизни? Если у тебя есть клеймо на теле, то будь готов к вечным страданиям…»
Новый пост Чёрного человека Элизабет увидела не сразу и прочла чуть меньше половины, ведь читать по дороге домой было неудобно, да и вечный трёп Кассандры отвлекал. А ещё Томсан хотела рассказать про Мэтта, ведь в школе не было такой возможности, да и нужных слов подобрать так и не смогла, но только когда девушки дошли до развилки и им стоило бы попрощаться, Элизабет собрала себя в руки. — Кассандра! — окликнула Элизабет подругу, прежде, чем та смогла бы уйти далеко, — Мне нужно кое-что сказать! Элизабет вкратце повествует ту совершенно глупую и до ужаса нелепую ситуацию с её «парнем», говорит, что ей кажется это неправильным, что это случайность, её собственная ошибка, что всё вовсе не так поэтично, как пишут в романах, и она не испытывает никаких бабочек в животе, и что не хочет, чтобы они там вообще заводились. Да и в её голове в принципе в последнее время столько мыслей о мужском поле, каких никогда в жизни не было, что при ещё одной навязчивой идеи о ком-то и, ей кажется, мозг просто опухнет и взорвётся! Касс внимательно слушает, а в конце смеётся, слегка прихрюкивая, как свинка из одноимённого мультфильма. — Какая же ты дурёха, Бетти! — Коллинз бьёт её по плечу, — Тебе явно не хватает внимания. — Но у меня нет недостатка внимания, я отлично себя чувствовала и без него, — кивает она сама себе, будто в подтверждение своих слов, — Я просто испугалась! Ты представляешь! Испугалась сказать ему «нет»! Он ведь был так счастлив, если я его отвергну, то это разобьёт ему сердце… — Думаю, с твоей стороны будет лучше «разбить ему сердце», чем питать его надеждами, — отвечает Кассандра со всей серьёзностью, на которую только способна, — Ты ведь не сможешь долго притворяться. Парочки обнимаются, целуются не только в щёчку, дорогая. А ещё каждый парень в пубертате хочет близости, это всем давно известно. И я не про душевную близость, а что-то на уровне тактильности. Элизабет чувствует себя по настоящему дурой. Она и забыла, что пара — не равно друзья. А Кассандра бывает очень умна в этих вопросах. Элизабет чувствует накатившийся страх, по горлу катится ком. Она должна порвать с Мэтью, иначе эти отношения приведут лишь к ещё большей боли и разочарованию.***
Прийдя домой, Элизабет хотела отложить всю эту запутанную ситуацию в дальний ящик, решаясь поговорить с Мэтью как только тот освободится, и не просто написать ему «Прости. Это ошибка» или сказать по телефону, а встретиться лично, несмотря на то, что ей будет стыдно и все такое, она считала, что это будет правильно.«Дамиан точно не знал, куда ему следовало идти, и лишь верный спутник — его компас, — спасал от смерти в этом жутком лесу. Хотя на деле не он должен боятся чащи, а чаща должна его бояться. Ибо, пробираясь в самую глубь, он натыкался на разную нежить. Некоторую одолеть было легко, а другие создания давались тяжелее. Чудовище могло выпотрошить тебя, сожрать кусок плоти одним укусом, убить тебя с помощью яда, внезапности или хитрости. Вот только Дамиан был охотником, и его к этому готовили, тренировали с самого рождения. И с самого рождения он понял, что Охотник — это не призвание, а жёсткий труд до потери сознания. Если хочешь выжить, то ты будешь бороться за это клеймо, каким бы человеком ты не был. Такая жизнь могла довести до ручки. Иногда от одиночества хотелось повеситься. Не все готовы были смириться с этим. Всегда найдутся девианты, что захотят нормальной жизни, которые осядут в какой-нибудь глубинке со своими родными, подвергая их опасности. Человеческие эмоции вообще не всегда вели к чему-то хорошему. Дамиану было в этом плане проще. Он давно не испытывал ничего похожего на тёплые чувства, забываясь каждый день то в новых заказах, то в борделях, то в кабаках. Смириться с тем, что ты будешь всю вечность коротать совершенно одному было легче, чем искать кого-то для успокоения души. Опасность не оставляла охотника не на миг. Рядом с таким, как он, никто не может быть полностью в безопасности. Быть одному было в разы проще. Потому что отвечать за себя — это одно, нести бремя ответственности и за человека, которому отдал себя без остатка, — это другое. Дамиан боялся, что может причинить боль кому-то, что будет винить себя в этом. Он ведь не всегда был таким, а прозвище «Чёрный человек» закрепилось за ним не сразу. Он ведь обычный человек. Не эльф, не гоблин и не гном. Человек с чуть подкорректированной ДНК, что закрыл все свои чувства на замок и выдавал что-то лишь в умеренных количествах. А всё из-за любви. Всё рано или поздно скатывается в бездну. Отказы, согласия, измены, ссоры и ругань. Разве любовь —это не вечное страдание под страхом потери? Потери чувств, потери доверия, потери возлюбленной. Дамиан не знал полного ответа на этот вопрос, но он каждый день ужасно зол на то, каким человеком он стал. Каждый день он думает, что смерть — это тоже выбор, и он ведь не обязан быть тем, кем являться не хочет, но вновь и вновь возвращается к своей нежите. За этими унылыми раздумьями Дамиан и добрался до лагеря Крестов, сквозь тернии леса и жутких чудовищ, готовых сожрать тебя каждую секунду твоего пребывания. Дамиан чуть приподнял бровь, замечая небольшие огоньки, кои застилали Глиняные холмы. Единственный действительно важный вопрос на данный момент, так это отыскать главного всей этой шайки.»
Элизабет думает, что они с Дамианом подобны друг другу. Ей кажется, что этот человек (зря она так думает, но кто бы он ни был) весьма близок ей душой. Она чувствует, как в тексте явно виден страх к человеческим отношениям, изменениям своей собственной жизни, её укладу, да и просто страх того, что это пройдёт, а привязанность останется. Девушка могла понять, каково это. Когда (а она уверена) хочется отношений, но ужас дальнейшего пробирает до костей. Томсан не может до конца понять, правда ли те чувства, что испытывает новый игрок, или же это лишь для красного словца, но думает, что их ждёт неплохой диалог впереди.
