Три кружки чая

На протяжении всего школьного дня Элизабет так и не заметила Ди. А ведь он почти никогда не пропускал занятия по четвергам. И ей казался тот факт, что за всё время он ею был не обнаружен — странным. Томсан очень волновалась, хоть и не хотела этого признавать, скидывала всё на то, что её беспокоила возможная отмена сегодняшних занятий. Ведь уже апрель, экзамены на носу, а она чувствовала себя совсем неподготовленной. Каждую перемену девушка пялилась в телефон и будто гипнотизировала девайс в надежде, что именно сейчас Метал ей напишет. Но время шло, а парень отмалчивался, будто и вовсе про их урок забыл. И только когда занятия в школе закончились, буквально минута в минуту, ей пришло уведомление и короткое сообщение от отличника:

«Сегодня встретимся у меня. Адрес скину вечером».

Она одновременно радовалась и боялась этого сообщения. Элизабет пойдёт к нему домой и познакомиться с его семьёй. Они могут быть такими же, как её родители, которые с напрягом воспринимают всех чужих людей. Томсан может им не понравится. Её это пугало. — Приветик, Бетти! — Коллинз подошла сзади, почти незаметно для того, чтобы Элизабет её не увидела, и почти тихо, чтобы не услышала, и девушка вздрогнула. От Кассандры пахло весьма приторными духами, отчего захотелось отойти. Одноклассница обняла её так крепко, что дышать становилось трудно, — Ты уже поговорила с Мэттом? Или он всё ещё твой парень? — Прекрати говорить это так ядовито, Касс, — Элизабет прикрывает лицо рукой, дабы скрыть краснеющие щёки, — я не успела с ним поговорить. Сегодня у него дела. Он готовится к Олимпиаде. Плюс, он же состоит в школьном оркестре, так что у него репетиция. — Вот значит как, — задумчиво произносит Касс, — хотела бы с ним расстаться, то давно бы поговорила. Но, знаешь, он же тебе нравится и ты бы… — Нет, Касс, я так не могу, ты ведь сама говорила, что от этого только хуже, — поджимая губы, произносит Элизабет. — Но ты бы могла попробовать! Попытаться! Вдруг ты ошиблась, и на самом деле это влюблённость, которая перерастёт во что-то большее! — воскликнула она, хлопая в ладоши. А ведь она права. Элизабет судит о своих чувствах, сверяясь с информацией из книг и рассказов её знакомых, но за пятнадцать лет она не чувствовала ничего из того, что писалось в любовных романах. Вдруг там вовсе всё гиперболизировано? Томсан собирается с мыслями, думает, что это такой абсурд, который даже в дурном сериале не придумали. Сумасшедший дом, в который она как-то умудрилась попасть! Не обманется ли она? Ей с этого ничего не будет, а Мэтт ведь действительно влюблён в неё. Он же правда чувствует что-то к ней, и ей не стоило так поступать, но маленький червячок внутри смело твердил: «Давай! Давай попробуем! У других школьников каждый день влюблённость, ссоры и расставания, попробуй и ты войти в этот круговорот! Вдруг затянет?» Элизабет была уверена, что на её плечах сидят ангел и демон, а имя им Кассандра Коллинз. Девушка помотала головой, а подруге сказала, что подумает, на что та многозначительно хмыкнула и, помахав ручкой, ушла восвояси.

***

Элизабет Томсан впервые так долго стояла возле шкафа, рассматривая развешанные по цветам блузки, юбки, брюки, платья. Ещё дольше она стояла возле зеркала, пытаясь понять, что ей стоило примерить. Поняв, что так далеко она не уйдёт, а время утекает сквозь пальцы не останавливаясь, Элизабет взяла один из брючных костюмов. Мама говорила, что такие вещи придают ей серьёзности. Она ненавидела собираться на какие-то важные встречи (а именно такая категория была у их занятий с Ди). Мамин темно-синий жилет сидел на ней неплохо. Не в обтяжку, но и не как мешок с картошкой, что не скажешь о брюках. Штаны наоборот обтягивали даже то, чего нет, хотя в принципе ей было комфортно. Элизабет ещё немного походила по комнате, думая, стоит ли нацепить галстук, однако решила, что это будет лишним. Вздохнув поглубже, она отправилась к Металу домой, надеясь, что всё пройдёт гладко.

***

Томсан долго мялась у порога, и её совсем не смущало, что время чуть перевалило за шесть, хотя её основным пунктом и была пунктуальность, но поделать со своим животным страхом она ничего не могла. Спустя где-то минуту за дверью послышались шаги, Элизабет в свою очередь наконец занесла руку чтобы постучать, даже собралась с мыслями, но дверь за неё открыли. Перед девушкой стоял мальчик чуть ниже, чем она. Первое, что бросилось в глаза, это волосы мальчика, длинные и рыжие. Элизабет думает, что если бы он не стоял так близко, то спутала бы его с девчонкой. Взволнованные и немного непонимающие зелёные глаза тщательно её осматривали, пока Томсан подметила милые щечки и нос, что были усыпаны веснушками, как у Ди. Мальчик не был накрашен, но стиль проглядывался, явно следовал брату и был этаким панком. — Здравствуй, я — Элизабет Томсан, пришла к Ди, — сказала девушка, неуверенно протягивая руку, дабы поздороваться. В прошлый раз Метал проигнорировал её жест, и интересно, что сделает этот мальчик. — Меня Хэви зовут, — улыбнувшись до ушей, произнёс пацан. Он схватил её ладонь и, крепко сжимая, потряс, одумавшись только спустя секунд десять. Осознание того, что касание Метала младшего осталось почти не заметным для её тела, пришло не сразу, но Элизабет очень удивилась данному факту, — ты проходи, проходи. Ты та самая Элизабет, которая ноль без палочки в математике? Томсан прикрыла глаза, ну естественно в такой умной головушки, как у Ди, отложилось лишь то, что она глупая и безалаберная ученица. Что он мог ещё сказать своему брату? Что она человек хороший? Что дом у неё замечательный? Что у неё родители строгие? Нет, конечно нет. Только про её умственные способности. — Да… Та самая, — неловко произносит она, пряча руки за спиной, — А где сам гений? — Так он слёг сегодня, разве ты не поэтому пришла? — Элизабет даже подумать не могла, что Ди такой мастак в том, чтобы ставить её в крайне неудобные положения, — Он сегодня лихорадил и, почти не прекращая, говорил, что «Элли обязательно придёт». Пару раз писал смс кому-то, когда был в более менее нормальном состоянии. Кстати, можно называть тебя Элли? А ты слушаешь металл? Ты очень похожа на Хэйли Уильямс*, только не рыжая… На твоём месте я бы слушал металл. Да и не на твоём тоже слушал бы, что и делаю и всем советую. А ты знаешь Manowar? Хэви было будто не остановить. Он всё говорил, говорил, не прекращая. В этом он был похож на брата, правда один объяснял по делу, а другой болтал без умолку просто так. — Хэви, имя «Элли» не является производным от моего, скорее к какой-нибудь Элиссон или Элеонора… — решила уточнить Томсан, а затем чуть тревожнее начала, — Так что там с Ди? Ты сказал, что он болен. — Ага, — хмыкнул он, — у него озноб и лихорадка. Пошли. Он сказал, что это ОРВИ. Сказал, что у него нет проблем кроме насморка, лёгкого першения в горле и головной боли, а потом он сказал, что очень-очень хочет спать и вырубился, — при перечислении мальчишка загибал по каждому пальцу на руке, другой рукой он активно жестикулировал. Когда ребята подошли к двери в комнату Ди, которая была обклеена предупреждающими наклейками, Хэви остановился, — Я мерил температуру в последний раз минут тридцать назад и градусник зашкаливал к тридцати девяти, а ещё он буквально бредил. Так что поаккуратнее с ним, Элли. Они вошли в комнату Ди, где было безумно душно, а воздух был спертым. Девушка нахмурилась, в голове творился бардак от изначальных мыслей «Посмотри, как он слаб и уязвим» и до «Боже мой, а если он умрёт?!». Ни те, ни те никак не могли ей помочь. Без какой-либо задней мысли она подошла к парню, что лежал на кровати весь взмокший и бледный, с влажными растрепанными волосами, разметавшимися по подушке. Элизабет почти не узнавала Ди, которого видела каждый вторник и четверг. На постели лежал будто другой парень, безобидный и истощенный, такой, каким могли видеть его только близкие люди, она уверена. От этого осознания ей захотелось уйти или же провалиться сквозь землю, не нарушая границ Метала. — Так. А из взрослых дома кто-нибудь есть? — решила уточнить Элизабет, не отрывая взгляда от больного. — Нет, кроме меня, конечно! — гордо произнёс Хэви, чуть подняв подбородок, но тут же опустив, и неуверенно продолжил, — Папа на репетиции с дядей Чесом… А… А мама сейчас в баре, но я позвонил ей, она сказала, что приедет как сможет, и чтобы я присмотрел за братом. — Ты хороший мальчик, Хэви, — улыбнулась Элизабет, — но надо срочно заняться Ди. Для начала принеси аптечку, градусник и воды, но не холодной, можно с лимоном. Когда мальчик скрылся за дверью по просьбе Элизабет, ещё и плотно её закрыв, девушка приоткрыла форточку и, облокотившись о подоконник, наблюдала за отличником, сохраняя дистанцию. Его глаза бегали под веками — фаза быстрого сна, думает она. Парень что-то шептал высохшими от недостатка воды губами, будто ему снился кошмар. Томсан решила сократить расстояние, дабы попытаться расслышать, что он говорит. Элизабет опустилась на пол так, что оставалось около десяти сантиметров между их лицами. Поставила в уме галочку, что без агрессивного макияжа парень выглядел довольно мило. — Э… Элли… Домой… Элли, — бормочет он, вдруг глубоко вздыхает и открывает глаза, смотрит на Элизабет таким взглядом, будто вокруг них сплошной туман и рассмотреть хоть что-то было уже удивительным фактом, — Элли? Девушка кивает, сглатывая вязкую слюну, а может ком в горле. У него есть своя Элли, но она берёт его за руку: его ладонь холодная и мокрая от пота. Он чуть сжимает её кисть, а затем тянется к ней, проводит пальцами по щеке, из-за чего по шее пробегают мурашки от его прикосновений. — Элли… Покажи мне свой изумрудный город, — он снова опускается на подушку, тут же засыпая. Элизабет в ступоре, не может до конца принять происходящее. Как неудобно-то вышло, да нельзя столько раз попадать в крайне неловкие положения, сколько это делает Томсан. Ей даже кажется, что скоро она побьёт и свои рекорды по неприятным ситуациям вокруг неё. — Я принёс всё, что ты сказала! — Хэви вбежал в комнату с громким хлопком двери, Элизабет вздрогнула и резко отползла от больного. — Хорошо, теперь надо поставить градусник снова, а потом дадим ему жаропонижающие, он весь горит, — кивнула Томсан, — если ты не против, то я пойду сделаю нам чай, ты любишь? — Не очень, но компанию составлю, — сияющая улыбка озарила лицо мальчика. Девочка спустилась вниз. На кухне было уютно, Элизабет рассматривала всякие магнитики на холодильнике и семейные фото, что были закреплены там же, всякие списки и напоминания. Потом поставила чайник и ждала, пока тот вскипит, рыща по ящикам в поисках какого-нибудь чая, в итоге найдя лишь небольшую коробку с чёрным чаем в пакетиках в одном из шкафчиков. Томсан взяла две рандомные кружки:одна была прозрачной, другая же чёрная с огромной белой надписью «I want to belive», а над ней рисунок НЛО. — Это кружка Ди, — послышался голос сзади. — Думаешь он обидется? — усмехаясь, спрашивает Томсан. — Мы сделаем так, чтобы он не узнал, — хихикает Хэви и она поддерживает этот смех. Пару минут они пьют чай в тишине. Элизабет считает, что этот чай пустышка, кроме запаха он ничего не даёт. Такой чай обычно пьют под что-то, берут печенье или торт, пирог, что-то такое, и запивают, чтобы не было сухомятки. Такой чай выбирают на отцепись, чтобы было для гостей. Вскоре Хэви подаёт голос. Элизабет совершенно не заметила, как за непрерывной болтовнёй Хэви о всём-всём-всём, начиная со школы, музыки, видеоигр и заканчивая её уроками с Ди, пролетело время. Было почти восемь часов, когда домой вернулись родители братьев, и чёрт, как же она испугалась. Откровенно говоря, она совершенно не хотела знакомиться с его родителями не потому, что она думала, что они плохие люди, а лишь потому, что это могло их сблизить сильнее или наоборот отдалить. И она не могла сказать точно, какой же вариант является худшим из двух зол. — Щенки, мы дома! — послышался грубоватый женский голос в коридоре. — Мам, у нас тут… Кхе… — робко начал Хэви, но его перебил худощавый мужчина, что вошёл в кухню. — Вики, у нас гостья, — его голос был высоким, а выглядел он очень необычно, а затем за ним показалась женщина грозного вида. На фоне своей жены мужчина казался слегка немощным и совершенно безобидным. Теперь Элизабет могла понять, откуда такое рвение к року и металлу у братьев, как говорится, яблочко от яблони недалеко падает. — Элизабет Томсан, — её неотъемлемая привычка касаться людей при знакомстве всегда с ней, поэтому она протянула руку, в очередной раз. Мужчина почти сразу же сжал её ладонь, не слишком крепко, на её удивление. У него грубая кожа на пальцах, сразу можно сказать, что либо у него грубая работа, либо он играет на струнном инструменте, по типу гитары, скрипки или виолончели. Но судя по его виду, она может предположить, что он гитарист, тем более, Хэви сам проронил, что его отец был на репетиции. — Глэм, — коротко кивнул мужчина, отпуская её руку, притягивая к себе супругу, что стояла не подалеку, решая представить, — а это Виктория, моя жена. — Приятно познакомиться, — со скромной улыбкой произнесла Элизабет, пожимая руку Виктории. Её ладони были слегка шершавыми, возможно, у неё была более тяжёлая работа, чем у супруга. — Я пойду проверю, как там маленький балбес поживает, — сказала Вики, по пути наверх. — Извините, Виктория, мы дали Ди жаропонижающие минут двадцать назад, — решила рассказать Томсан, заламывая руки за спиной от волнения, — у него была очень сильная температура. — Спасибо, — чуть сконфуженно произнесла женщина, но тут же придя в себя, в миг ускользнула от глаз. — Хэви, мы заказали еду на ужин, — сказал мужчина, — будь добр, расставь приборы и про нашу гостью не забудь. — Да что вы! — воскликнула Элизабет, краснея, словно ей кто-то рассказал что-то непристойное, — Уже поздно, мне домой пора, вы не беспокойтесь! — Да давай, Элли, все нормально будет, — улыбаясь во все тридцать два зуба, говорит Хэви, — Ди же ужинал с твоей семьёй, так и ты побудь с нами, познакомься! После недолгих уговоров Элизабет осталась, несмотря на такое неудобное для неё приглашение, хотя я не отрицаю, что она была очень рада его получить. Всё же эти люди были ей почти незнакомы, а они уже проявили больше радушия, чем её родители. Томсан помогла Хэви расставить посуду на стол, принять заказ и аккуратно его разложить и, конечно же, прежде чем налететь на еду, они дождались Глэма и Викторию. — Как там Ди? — спрашивает Глэм, весьма элегантно разрезая мясо. Она сразу могла представить на его месте Ди, они были ну уж очень похожи. — Темшершатура упала почшти до тридцати восьми, — с набитым ртом произнесла Виктории, запивая всё прохладным пивом, — Элли, ты молодчина… Когда её хвалили за что-то, что она вовсе не заслуживает, девушка сильно смущалась, она всего-то дала ему нужную таблетку, а остальное уже на плечах Ди, не она ведь борется с вирусом в данный момент, а только его организм. В такой спокойной и лёгкой атмосфере проходил почти весь ужин, пару раз Глэм и его жена спорили о чем-то не слишком важном, Хэви разговаривал с Элизабет, отпуская шутки и продолжая называть её «Элли», совершенно забыв, что она и вовсе против данного прозвища, но вскоре это имя подхватывают все и теперь она не может так просто от него отделаться. Элизабет впервые чувствовала себя по настоящему комфортно, в таком теплом и уютном кругу всё казалось слишком прекрасным, что, когда пришло время прощаться, ей захотелось плакать. Дома было не так. — Хэви, проводишь Элли до дома, пожалуйста? — вновь спрашивает отец семейства, — А я зайду к Ди, — его улыбка (что больше напоминала оскал, если честно), сменилась на более жёсткое выражение лица, то ли раздражённое, то ли озлобленное, Элизабет разобрать не смогла, — кто-то взломал пару аккаунтов одного человека в соц. сетях, прикрываясь багами платформ… Надо немедленно обсудить этот вопрос с ним. — Пап, может не сегодня? Он себя сейчас наверняка хреново чувствует, чтобы говорить о какой-то заумной фигне. Пусть отдохнет лучше, — спохватился Хэви на пути к двери. После слов ребёнка улыбка вновь вернулась на место. Элизабет думала, что вид Вики вселяет страх. Что ж, она крупно ошибалась. Когда малец и девчонка собрались, то прогулочным шагом направились к дому Элизабет. Глэм поднялся наверх, дабы проведать сына, разумеется, пока Виктория смотрела юфс в гостиной. Прежде чем зайти в комнату Глэм, естественно, постучал в дверь и, услышав хриплое: «входите», с размаху открыл дверь, при этом оставаясь в проёме. — Как ты себя чувствуешь? — без лишних слов, а сразу к делу перешёл отец. — А как себя может чувствовать человек при простуде, пап? — усмехаясь, произносит Ди, его взгляд устремлён в окно. — Та девочка… Зачем она приходила? — решил спросить Глэм. — Да так, думал, смогу провести занятие, но стало слишком фигово и… Не вышло, — ответил Ди, всё ещё смотря на две фигуры в окне. Малец что-то рассказывал, жестикулируя при этом, а девочка рядом смеялась. — Ты глупый и самоувереный мальчишка, — вслух рассуждает отец, Метал младший напрягается, ибо хочется закатить глаза, громко выдохнуть, да даже сжать руки в кулаки, в конце концов! Но он сидит, сохраняя самообладание, — даже интересно, что она в тебе нашла… — Я и Элли… Элизабет… Мы просто учимся, — уже уходя, закрывая за собой дверь, Глэм увидел, как его сын нетерпеливо поглядывал в окно, буквально ощущая, как крутятся и скрепят шестеренки в его мозгу, принимая решение, стоит ли что-то крикнуть двум людям на улице или оставить их в покое, но в конце концов здравый смысл и резкая усталость накатили на него с головой, и он с тяжёлым вздохом лёг на место. Последняя мысль, что возникла в голове Ди перед бессознательным погружением в глубокие дали сна, так это то, что с Элли он учится жить и мечтать. «Не слишком ли сопливо?» — думает золотой мальчик, и где-то на затворках разума слышится тихое девчачье: «Нет»…

***

— Ты не представляешь, какой разговор тогда был у Ди с папой! — возбуждённо рассказывал Хэви. — Ещё бы он не был… Я бы провела со своим ребенком не одну беседу, если он мучил котят так же, как это собирался сделать Ди, — девушка повела плечами, она не любила говорить на темы «если да кабы», но иногда приходилось чисто гипотетически представлять себя на чьём-либо месте или в роли кого-то, как сейчас. — Да что ты! Он же шутил, — оправдывает брата малец, — он бы в жизни и муху не обидел! Ди скорее этот… Как его… — Дипломат? — подсказала Томсан, подходя к крыльцу своего дома. — Да, именно! — закивал головой мальчишка. Увидя, что пора прощаться, он наконец вспомнил, что хотел сказать, — Слушай, Элли, мы с Ди уезжаем в эту пятницу на один фестиваль. Там проводятся концерты кавер-исполнителей. Будут лучшие хиты металла, рока, даже попсу завезут… У нас тут лишний билет, а все друзья заняты на выходных, ты как? Не желаешь потусить с самыми крутыми парнями в твоей жизни? Элизабет глупо улыбается, смотря на довольное лицо «самого крутого парня в её жизни» и ей хочется ответить «да», но, зная её родителей и их отношение к дополнительным занятием по субботам и их отношение к Металу в принципе, она скорее с грустью ответит «нет». Но сейчас момент портить не хочется. — Я подумаю, Хэви, — она игриво приподнимает бровь, от чего малец смущается, опускает взгляд в пол и что-то невнятно мямлет, а уже через мгновение Элизабет чувствует крепкое кольцо рук вокруг своей талии. Она ошеломлённо смотрит на рыжую макушку, но спустя пару секунд сама слегка сжимает мальчика в объятьях. К Хэви можно легко привязаться, он наивный мальчишка с детскими фантазиями. Полюбить его просто, дарить свою любовь ему тоже просто, думает Элизабет, а затем отгоняет эти мысли. Хэви отстраняется от неё, и его лицо пылает, почти под цвет волос. Он прячет глаза, неловко отходит на два шага назад, врезаясь в почтовый ящик, спотыкаясь, а затем как струна выпрямляется и громко-громко прощается, убегая, скрываясь за домами.