Правильный выбор

Гарри не был в точности уверен, чего он ждал, на какие изменения надеялся (или, что было куда более правдоподобно, каких боялся), но… Не произошло ничего. Снейп, с которым он пересекался лишь в Большом зале, сухо кивал в ответ на робкие приветствия и, донельзя похожий в своей чёрной мантии на огромную летучую мышь, вылетал в коридор раньше, чем Гарри успевал набраться смелости для того, чтобы задать ему какой-нибудь вопрос. Похоже, так в его представлении выглядели нормальные рабочие отношения. Гарри не знал, злиться ему или беспокоиться, и в конце концов профессор МакГонагалл, безошибочно распознавшая смысл очередного напряжённого взгляда, которым он проводил исчезнувшего за дверьми Снейпа, сказала ему негромко: — Не принимай это на свой счёт, Гарри. Северус просто такой человек. — Я знаю, — мрачно буркнул он и скомкал салфетку в ладони. Почему-то эта очевидная холодность, это подчёркнутое нежелание вступать с ним в диалог больно укололи его, как если бы для Гарри было чем-то совершенно необходимым и обязательным общение со Снейпом. Будто, видит Мерлин, за шесть лет учёбы в Хогвартсе он не хлебнул этого общения сполна. Гарри вздохнул и поднялся на ноги. — Пойду, наверное, к себе, — сказал он, слабо улыбнувшись вскинувшему голову Флитвику и кивнув основным преподавателям. — Завтра… будет трудный день, верно? Первый день нового учебного года в Хогвартсе. Думать об этом было почти дико — теперь Гарри предстояло встретить начало семестра на правах ассистента-стажёра, а не ученика, и это никак не желало укладываться у него в голове. Ему казалось, что, если бы он столкнулся по случайности с толпой взволнованных первокурсников, которым предстояло пройти завтра распределение по факультетам, он… — Ах да, — профессор Вектор склонила голову. — Это всегда немного нервно, Гарри, но ты привыкнешь. Весь преподавательский состав обращался к нему теперь по имени. Все, кроме Снейпа, разумеется. Гарри неуверенно пожал плечами. Его рассеянный взгляд упал на пустующий стул по правую руку от профессора МакГонагалл — место преподавателя Защиты от Тёмных Сил. Гарри знал от Джинни, которой, конечно, пришлось вернуться в Хогвартс, чтобы завершить своё обучение, что в первый после Битвы учебный год профессор МакГонагалл предложила эту должность человеку, с которым он был очень, очень хорошо знаком. Тогда эта новость — которую в «Ежедневном Пророке» полоскали добрых полтора месяца — изумила и шокировала его. Чем был обусловлен подобный выбор МакГонагалл? И, самое главное, чем — выбор самого… Но теперь, взглянув на этот пустой стул, Гарри как-то некстати подумал, что, в конце концов, не ему судить чужие решения — от него ведь тоже ждали совсем другого. Ему пророчили карьеру аврора и даже пост Министра Магии (Гарри думал об этом с ужасом). И вот — он стоял здесь, у преподавательского стола, в замке, подарившем ему столько воспоминаний, и завтра ему предстояло начать свою практику в Больничном Крыле. Так что, в самом деле, мог ли он судить?.. — Виктор прибудет сегодня, — сказала МакГонагалл, безошибочно угадав, о чём он думал. И улыбнулась; строгие глаза, блеснувшие за стёклами очков, разом стали мягче и темнее. — Можешь мне поверить, Гарри, преподаватель из него ничуть не хуже, чем игрок в квиддич. Гарри фыркнул и послушно кивнул. Что ж, Виктор Крам шокировал магическую общественность ничуть не в меньшей мере, чем он сам. В голове сама собой всплыла та сцена, о которой Гарри предпочитал не думать никогда: опасный лабиринт на квиддичном поле, Седрик, катающийся по земле и кричащий от боли, и Виктор Крам, сжимающий в ладони палочку. Седрик… Гарри сглотнул вязкую слюну, прикрыл глаза и выговорил, стараясь совладать с поневоле дрогнувшим голосом: — Доброй ночи. Преподаватели откликнулись нестройным хором, и он поспешно покинул Большой зал, а потом остановился и замер в пустом коридоре. Сердце всё ещё билось где-то в горле нервно и больно, полное смятения, тревоги перед тем, что предстояло ему завтра, и — больше всего — скорби. Он знал, разумеется, что вернуться в Хогвартс значило столкнуться со старыми воспоминаниями и потерями, с тем, что до сих пор являлось ему в кошмарах и заставляло всё внутри переворачиваться. Но, может быть, именно поэтому Гарри так настаивал на том, чтобы пройти практику здесь, в этих знакомых стенах. Он хорошо помнил недоверчивое выражение лица преподавателя, которому Гарри заявил, что хочет отправиться именно в Хогвартс; теперь предстояло научиться справляться с этими болезненными вспышками горя и вины — как иначе он смог бы жить дальше? И жил ли сейчас, когда… — Пытаетесь слиться со стеной, мистер Поттер? — раздалось откуда-то сбоку, и, вздрогнув и разом вынырнув из мыслей, Гарри столкнулся взглядом с внимательными чёрными глазами Северуса Снейпа. Он тут же обнаружил, что и впрямь стоит прямо перед стеной, почти впечатавшись грудью в каменную кладку, и, сконфуженный, поспешно отскочил и пробормотал: — Я вас не заметил, сэр. — Немудрено.  Уголки рта Снейпа дрогнули, как если бы он сдерживал усмешку, и Гарри уставился на этот строгий рот. Потом до него кое-что дошло, и он выдохнул: — Вы заговорили со мной. Тонкая чёрная бровь Снейпа взлетела вверх. Гарри смущённо пояснил: — Ну… было непохоже, чтобы вам так уж хотелось со мной пообщаться, и… — Я и не обещал вам светских бесед, — перебил его Снейп, раздражённо скривив губы, и Гарри, осознавший, что всё ещё пялится на них, поспешно отвёл взгляд. — Мне показалось, Поттер, вы жаждали построить со мной ровные рабочие отношения, а не заделаться моей лучшей подружкой. Я ошибся? Гарри вспыхнул и окончательно стушевался. Он уже пожалел о том, что сказал это: стоило пожелать Снейпу спокойной ночи и сбежать, оставив его смаковать глупость и рассеянность Гарри. Ни к чему было снова выставлять себя навязчивым идиотом, в самом деле, не так уж ему и хотелось, чтобы Снейп мило с ним ворковал… Снейп разглядывал его со странным выражением лица, как если бы что-то напряжённо обдумывал. Потом неожиданно спросил: — Волнуетесь? — А?.. — переспросил Гарри, сбитый с толку. Во взгляде Снейпа промелькнуло раздражение. — Волнуетесь перед завтрашним днём? — спросил он и добавил вдруг, рассерженно дёрнув уголком рта: — Ради Мерлина, Поттер, давайте отойдём в тот коридор. Мне не улыбается стать объектом сплетен среди преподавательского состава. — Сплетен? — удивлённо отозвался Гарри, слишком обескураженный для того, чтобы осознать, что происходит; он и сам не понял, как, повинуясь нетерпеливому взмаху чужой руки, проследовал за Снейпом в другой коридор, узкий, тёмный и совершенно точно пустой, не считая нескольких портретов, развешанных по стенам. Здесь Снейп остановился и обернулся, нетерпеливо взглянув на него. Гарри растерянно повторил: — Сплетен? Я думал, преподаватели не… — Вы бы удивились, Поттер, — спокойно отозвался Снейп, тряхнув головой, отчего две тяжёлые чёрные пряди упали на его лицо. Он торопливо откинул их назад длиннопалой бледной ладонью. — И я не люблю, когда мои вопросы игнорируют. Гарри вздрогнул. Потёр шею. На мгновение ему в голову пришла соблазнительная мысль солгать. Не дать Снейпу лишнего повода посмеяться над ним. Гарри тут же рассердился на самого себя — честное слово, это было по-детски. Всё изменилось, в первую очередь он сам, и даже те отношения, которые теперь связывали его со Снейпом, были иными, а кроме того, Снейп впервые заговорил с ним с того визита в его комнаты, и это значило, что… — Да, — просто ответил Гарри, закусив нижнюю губу. — Чудовищно, если честно. Снейп смотрел на него внимательно, но без насмешки. Потом отрывисто кивнул — острый птичий кадык дрогнул — и негромко произнёс: — Все через это проходят. Полагаю, в первые несколько дней своей практики вы изрядно досадите мадам Помфри разбитыми склянками и перепутанными зельями, поэтому советую быть осторожнее и внимательнее, Поттер. Вряд ли кто-то из учеников обрадуется, если вместо Перечного вы подсунете ему Костерост. Гарри бездумно ухмыльнулся, а потом застыл: до него дошло вдруг, что Снейп вроде как… пытался его успокоить. Снейп. Его. — Я постараюсь, — медленно сказал он, и во рту у него пересохло. Молниеносная мысль — такая простая и вместе с тем чудовищная в своей дерзости — вдруг пронеслась у него в голове. Наверное, если бы это Гарри первым заговорил сегодня со Снейпом, он ни за что не осмелился бы спросить об этом сейчас. Наверное, если бы Снейп не сказал того, что сказал — и что совершенно точно являлось попыткой подбодрить, пусть и в очень снейповском духе, — Гарри никогда бы не… Но он открыл рот и выпалил раньше, чем робость и здравый смысл помешали бы ему сделать это: — Скажите, сэр, а я могу… помогать вам в свободное время? Выпалил — и остолбенел, будто кто-то приложил его Ступефаем. В коридоре было темно, но Гарри всё равно заметил, как на мгновение расширились чёрные глаза Снейпа. Сейчас он мне откажет, подумал он почти в отчаянии. Сейчас он заявит, что я назойливый идиот — что целиком и полностью соответствует действительности — и что у него нет времени нянчиться со стажёрами, а если у меня руки не из того места растут, так это нужно обращаться к специалистам, и вообще… — Какого рода помощь вы имеете в виду, мистер Поттер? — медленно спросил Снейп вместо этого. Гарри закусил губу. Потом пожал плечами: — Я… не знаю, если честно, я… я мог бы помогать вам с варкой зелий и… это было бы полезно для меня самого… просто… япростополныйкретин Снейп молчал. Гарри смотрел на него, подавленный, растерянный, взволнованный донельзя — он не мог взять в толк, что творилось в его голове, когда он сказал это. Конечно, его пугала перспектива иметь слишком много свободного времени — когда нечего было делать, Гарри начинал думать и вспоминать, и иногда от этого хотелось запустить в себя Авадой. Конечно, ему хотелось отблагодарить Снейпа, конечно, он знал, что это даже могло бы пойти на пользу ему самому, но… в самом деле, о чём он думал, когда… — У меня складывается впечатление, — медленно и вкрадчиво заговорил Снейп, — что последняя битва с Волдемортом всё-таки сказалась на вашем рассудке. Быть может, вам стоило бы обратиться в лечебницу Святого Мунго перед тем, как возвращаться сюда. Быть может, Поттер, вам также стоило бы… — Я понял, — перебил его Гарри, сгорающий от неловкости и злости — на себя за этот бессмысленный вопрос и на Снейпа за его вечную язвительность. — Я понял, сэр, можете не продолжать. Простите, это… это было глупостью. Я должен был догадаться, что вы мне откажете. Простите, правда, я… я не знаю, что на меня нашло, и… наверное, мне лучше вернуться в свою комнату. Снейп вздёрнул бровь, и Гарри сжал зубы, отчаянно повторяя про себя: не надо, не надо, не надо, только не говорите мне всех этих резких холодных слов, я ведь прекрасно знаю, на что вы способны, и я не готов… — Я ещё не отказал вам, — неожиданно отозвался Снейп. В его голосе, к изумлению Гарри, прорезались почти весёлые нотки. Растерянный, Гарри неуверенно взглянул на него. Вне всякого сомнения, Северус Снейп сдерживал улыбку. — Не знаю, в самом деле, что творится в вашей голове, Поттер… — произнёс он неторопливо, окинув Гарри странным взглядом с ног до головы. — И всё ещё считаю, что консультация с работником Мунго вам бы не повредила… Но, впрочем, должен признать, что приятно удивлён вашим рвением улучшить свои профессиональные навыки. Осмелюсь предположить, что это действительно вам необходимо. Гарри смотрел на него, глупо приоткрыв рот, не в силах поверить в происходящее. — В субботу, Поттер, — сказал Снейп, вернувший своему лицу прежнее ледяное выражение, но Гарри не обманулся бы теперь — глаза профессора загадочно поблескивали, и не было ни ярости, ни насмешки в его цепком взгляде. — В семь утра. Встретимся у кабинета Зельеварения. Посмотрим, на сколько вас хватит. И, не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. Гарри тупо смотрел ему вслед. Потом помотал головой, прижал ладони к пылающим щекам и тихо спросил у самого себя: — Я что, сплю? — Определённо нет, юноша! — воскликнула какая-то старуха на портрете у его левого плеча. Гарри вздрогнул и поспешил убраться из коридора. Пока он возвращался в свою комнату, его не покидало ощущение абсолютной ирреальности и нелогичности происходящего. Снейп, всерьёз поинтересовавшийся, волнуется ли он перед первым рабочим днём. Он сам, осмелившийся задать Снейпу этот сумасшедший дерзкий вопрос, которого — Гарри мог бы поклясться — не было в его голове раньше, а если и был, то одна эта мысль казалась Гарри настолько наглой, что он гнал её от себя, отказываясь допустить даже малейшую возможность того, что… Но вот — это только что случилось, Снейп согласился, Снейп готов был позволить ему… Гарри остановился посреди лестницы, едва не споткнувшись об ступеньку, и застонал. Дьявол, в семь утра! В субботу! Снейп что, вообще не спит? И как всё это должно было… Боже… Занятый своими мыслями, он побрёл дальше, не разбирая дороги и не глядя, куда идёт; шёл, сомневаясь, волнуясь, недоумевая, снова и снова прокручивая в голове произошедшее, пока не врезался в кого-то. Прямо носом — во что-то твёрдое; дужка очков жалобно хрустнула, Гарри поспешно отскочил назад, его накрыло идиотским чувством дежавю, и он поднял голову, бормоча вполголоса: — Изви… Осёкся. Когда-то давно его сравнили с магнитом для происшествий и неприятностей. Гарри подумал вдруг, что с годами не утратил этой своей сверхспособности: человеком, на которого он налетел, был не кто иной, как Виктор Крам. С годами он раздался в плечах ещё больше и теперь возвышался над Гарри, хмурый и молчаливый, с чёрными-чёрными бровями и не раз сломанным носом. Было что-то странное в его облике… — Э-э… привет, Виктор, — промямлил Гарри, когда дар речи вернулся к нему. — Привет, Гарри, — отозвался Крам почти настороженно; теперь он ещё сильнее напоминал хищную птицу. Удивлённым он не выглядел. Гарри не читал газет, но прекрасно знал, что вся магическая общественность была уже оповещена о том, что Гарри Поттер собирался проходить учебную практику в Хогвартсе. Вероятно, эта встреча была для Крама намного менее неожиданной, чем для него самого. Гарри вдруг понял, что его так смутило. На Краме была простая мантия преподавателя — и он смотрелся в ней до нелепого органично, как будто в том факте, что Виктор Крам преподавал теперь ЗОТС в Хогвартсе, не было ничего странного. Как будто это он, Гарри, был лишним кусочком пазла в этой картине, тогда как Крам… Молчание затягивалось. — Не думаю, что стоит сейчас выходить на улицу. Там дождь, — сказал Крам. Его английский был почти безупречен, и лишь изредка можно было разобрать лёгкий акцент. Гарри не к месту вспомнил его нелепые попытки выговорить имя Гермионы тогда, во время Турнира, и вздрогнул. Потом огляделся. И понял, к своему смущению, что, задумавшись, вместо своей башни спустился к выходу из замка. Торопливо кивнул, кляня себя за рассеянность, выдавил хрипло: — Я… да. Спасибо. Я просто задумался и… а, неважно. Извини. Я пойду, наверное. — Конечно, — отозвался Крам. Он смотрел на Гарри почти с подозрением. — Ну… доброй ночи, — промямлил Гарри и сбежал — иначе и не скажешь. Когда он вернулся в свою комнату, кончики его ушей всё ещё горели. Он умудрился выставить себя круглым кретином дважды за полчаса! Сначала перед Снейпом, теперь — перед Крамом… Нервничал, думал, вспоминал, не следил за тем, что делает и говорит, — и вот итог. Учебный год ещё даже не начался, а он уже хотел провалиться сквозь землю и никогда, никогда больше не показываться в коридорах Хогвартса. — Мерлин… — простонал Гарри, пряча пылающее лицо в подушке. Ему следовало взять себя в руки раньше, чем его и впрямь сопроводили бы в Мунго. Была только одна маленькая проблема: Гарри даже приблизительно не представлял себе, как это сделать.