Правильный выбор

Гарри проснулся в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем и остывающим на губах криком. Рывком сел в постели и огляделся. На мгновение, когда его испуганный взгляд замер на знакомом бархатном балдахине кровати, в его голове пронеслась стремительная и абсурдная мысль: он мог разбудить соседей. Лишь секундой спустя Гарри вспомнил, что в этой комнате, до боли напоминающей гриффиндорскую спальню, не было никого, кроме него. И его кошмаров. Его слегка трясло. Гарри медленно спустил ноги на пол, вздрогнув от ледяного соприкосновения, с силой растёр ладонями горящее лицо. Ему снилось… Мерлин, прошло несколько лет, а ему всё ещё снились зелёные вспышки, хохот и последние — самые страшные — крики тех, кого отняла у него война. Он вслепую нащупал на тумбочке очки, нацепил на переносицу. Мир вокруг стал чётче — это успокоило. Гарри быстро усвоил простой механизм действий: заставь себя поверить в то, что приснившийся тебе кошмар куда менее реален, чем всё, что окружает тебя здесь и сейчас, и тогда… Что тогда? Будет не так дерьмово? Если бы. Гарри криво усмехнулся собственным мыслям. Кинул взгляд на стену, туда, где красовались массивные круглые часы, и с тихим стоном встал на ноги. Четыре часа утра… и он точно больше не заснёт. Не было смысла даже пытаться. За окном едва брезжил намечающийся тусклый рассвет. Гарри взглянул на пустое поле для квиддича, помассировал ноющие виски — и, кивнув собственным мыслям, решительно двинулся к шкафу. Если и существовало верное средство выбросить из головы остатки тревоги, тоски и боли, которые всегда приносили с собой такие сны, то это был полёт на метле. Жаль, что Крам ещё наверняка спит, подумал Гарри про себя, натягивая водолазку. Было бы здорово полетать с ним снова. Тогда, в субботу, они чертовски весело провели время: зачаровали пару перьев, превратив их в вёрткие золотистые шарики, похожие на снитчи, и гонялись за ними до тех пор, пока не замёрзли на пронизывающем сентябрьском ветру окончательно. Счёт никто не вёл, но Гарри подозревал, что это была честная и справедливая ничья. Впрочем, может, даже хорошо, что он полетает один. Крам… Виктор, зови меня Виктор, сказал он, всё ещё с лёгким акцентом и — к изумлению Гарри — с короткой улыбкой, преобразившей это суровое ястребиное лицо… Виктор бы не понял, а Гарри не сумел, да и не захотел бы объяснить. Он покачал головой в ответ на собственные мысли, захлопнул дверцу шкафа и тихонько выскользнул из комнаты. На улице было свежо и ветрено. Гарри несколько минут просто постоял у края квиддичного поля, размеренно дыша, и лишь после ступил на всё ещё зелёную траву. Покрепче обхватил древко школьной метлы, с сожалением подумав о том, что его собственная осталась на Гриммаулд-плейс и что, наверное, стоило бы воспользоваться одним из школьных каминов для того, чтобы заглянуть туда и забрать её. Потом тряхнул волосами, оседлал метлу и — взлетел. Было что-то пронзительное и каждый раз поражающее его с новой силой в том безотчётном восторге, который он испытывал, оказываясь в небе; он словно возвращался в прошлое, на первый курс, опять и опять впервые садился на метлу, снова и снова взмывал в небо и понимал, что был для этого рождён. Виктор, наверное, чувствовал что-то подобное. Он казался на земле неуклюжей косолапой птицей, Виктор — но то, на что он был способен в полёте… Гарри вскинул подбородок, встречая грудью резкий порыв ветра, заложил крутой вираж и — пропал. Когда он наконец спустился на землю, продрогший и изрядно проголодавшийся, солнце уже встало. Гарри постоял пару минут на улице, рассеянно разглядывая тихий замок, потом поднялся по каменным ступеням, нырнул в тепло внутреннего двора, повернулся было, чтобы подняться в свою комнату… и подпрыгнул, когда кто-то негромко сказал: — Рассветная прогулка, Поттер? Гарри резко повернулся и обнаружил Снейпа, привалившегося плечом к одной из колонн. Несмотря на ранний час, Снейп был привычно запакован в плотную мантию, сюртук и чёрный платок; на его худом скуластом лице был написан лёгкий вежливый интерес. Что, Мордред и Моргана, он здесь… — Вы следите за мной? — спросил Гарри подозрительно и тут же пожалел об этом. Брови Снейпа взлетели вверх, и Гарри, сконфузившись, поспешно пробормотал: — То есть… Я не имел в виду… — Полагаете, я похож на вашу фанатку? — спокойно осведомился Снейп, но, впрочем, в его голосе не было ни раздражения, ни злости, и Гарри, невольно задержавший дыхание, облегчённо расслабил плечи. — Извините, — сказал он неловко. — И всё же что вы… сейчас, наверное, и семи нет? — Полседьмого утра, — любезно подтвердил Снейп, очевидно не находивший в этой светской беседе ничего странного. Гарри переложил метлу с одного плеча на другое, чувствуя себя как-то по-дурацки, и Снейп пояснил со вздохом, заметив его вопросительный взгляд: — Я возвращался из Запретного Леса и заметил вас. И вы остановились, подумал Гарри с изумлением. Вы остановились здесь, чтобы дождаться меня. Зачем? На этот раз ему хватило ума не ляпнуть ничего подобного вслух, и он только переспросил: — Из леса? В такое время? Снейп помолчал. Его цепкий пронзительный взгляд прошёлся по обветренному бледному лицу Гарри, соскочил ниже, на едва прикрытую воротом водолазки шею, и тут же вернулся обратно. Гарри не знал, почему так пристально отслеживал траекторию движения этого непонятного взгляда. И почему щёки слегка запекло — тоже. — Сбор некоторых ингредиентов, — ответил Снейп медленно и как бы нехотя, — требует определённых условий. Вы, разумеется, вольны срезать любисток в любое время суток, но я сомневаюсь, что от листьев, собранных на закате, будет большой толк. Гарри вспомнил чудовищные лекции, посвящённые лекарственным травам, сварливого бородатого профессора, требовавшего от студентов знания мельчайших тонкостей, вроде того, что любисток надлежит собирать ровно в шесть часов утра, и содрогнулся. Снейп, очевидно, истолковал его дрожь неправильно, потому что неожиданно спросил: — Как давно вы носитесь здесь на своей метле, Поттер? — А… пару часов, — моргнул Гарри. Неловко потёр затылок и пожал плечами. — Я проснулся посреди ночи и решил, что будет неплохо… Занять себя чем угодно ещё, кроме мыслей и воспоминаний. Взгляд Снейпа сделался подозрительным и снова замер на его лице: вне всякого сомнения, профессору достаточно было одной только общей бледности и синяков под глазами, чтобы сделать безошибочный вывод о происходящем. Гарри мысленно напрягся. — И часто вы так? — спросил Снейп негромко. Гарри открыл рот, не зная, что именно хочет сказать, но всё же зачем-то ответил честно: — Пару раз в неделю. Снится… всякое, знаете, и потом… лучше и не ложиться обратно. Повисло молчание. Снейпу, разумеется, не нужно было уточнять, чтобы понять, какого рода «всякое» могло ему сниться. Гарри ждал почему-то язвительного комментария или неудобного вопроса, но вместо этого Снейп неожиданно развернулся и бросил через плечо: — Следуйте за мной. — Что?.. — тупо переспросил Гарри, покрепче уцепившись за метлу, словно она была его спасательным кругом. — Следуйте за мной, — повторил Снейп теперь раздражённо, и, повинуясь резкому взмаху его руки, Гарри всё-таки сдвинулся с места. В полной тишине они поднялись по ступенькам и свернули влево; Гарри торопливо шагал следом за стремительно рассекающим коридоры Снейпом, тупо пялился на торчащие даже через плотную мантию выступы его лопаток и ровным счётом ничего не понимал. Что Снейп собирается сделать? Гарри больше всего на свете хотел сейчас подняться в свою комнату, принять душ и перехватить на кухне что-нибудь съедобное до завтрака — и, подумав об этом, он ускорился и пробормотал: — Профессор, но зачем мне… Снейп сделал вид, что не услышал, и Гарри не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним и спуститься в мрачные сырые подземелья. Здесь Снейп остановился — замер на мгновение перед дверью в свою спальню, огляделся на Гарри, уставившись на него так недовольно, словно Гарри в чём-то перед ним провинился, и приказал: — Ждите здесь. Гарри успел только растерянно моргнуть — Снейп уже скрылся за дверью. Гарри медленно выдохнул и непонимающе покачал головой. Здесь было влажно; Гарри вспотел, и водолазка липла к телу. В животе у него бурчало. Это утро и так началось не очень-то славно, и теперь странное поведение Снейпа начинало тревожить и даже злить его. Но Гарри не успел по-настоящему ни забеспокоиться, ни рассердиться — Снейп уже вернулся, стремительный, как и всегда, и всунул что-то в его ладонь с отрывистым: — Возьмите. — Что это? — тут же спросил Гарри, рефлекторно сжав в ладони прохладный хрустальный флакон. Снейп вскинул брови и едко отозвался: — Зелье. Как нетрудно догадаться. — Но… — начал было Гарри, но Снейп рассерженно дёрнул худым плечом и проговорил быстро и рвано, как будто хотел разобраться с этим поскорее, как с неприятным или даже постыдным делом: — Две капли на ночь, Поттер. И добавил, моментально распознав обеспокоенное и скептическое выражение лица Гарри: — Это всего лишь лёгкое снадобье, призванное решить проблемы со сном. До Гарри медленно начинало доходить. Снейп… Снейп всерьёз притащил его в подземелья, чтобы отдать ему зелье, которое позволило бы ему нормально спать? А до этого… до этого Снейп ждал его. Будто сам — сам! — хотел с ним поговорить. И это было… абсолютнонахренневозможно Странно, и непривычно, и как-то… Гарри не мог объяснить это чувство, скрутившееся в спираль у него в животе — здесь были и изумление, и недоверчивая пугливость, и робкая радость, и ещё… — Спасибо, — сказал он хрипло, сжав хрустальный бок флакончика крепче. — Но… вам не стоило, всё в порядке, это был всего лишь дурацкий ночной кошмар, и… — Просто возьмите зелье и убирайтесь, глупый мальчишка! — вспылил Снейп, очевидно тоже чувствовавший себя не в своей тарелке; по его мрачному лицу невозможно было понять решительно ничего, и в его голосе — наверное, против его собственной воли — прорезалось нечто злое и неловкое. В следующую секунду произошло сразу несколько вещей: Снейп вздёрнул подбородок, смерил его очередным обжигающим взглядом, а после развернулся, и массивная дверь с громким звуком захлопнулась прямо у Гарри перед носом. Гарри открыл рот. Едва не уронил метлу, когда протянул руку, собираясь постучать, но всё-таки не решился. Он простоял здесь добрую минуту, оглушённый, в растрёпанных чувствах, и лишь после вспомнил о времени, о том, что ещё не завтракал, о том, что ему предстоял очередной сложный день в Больничном Крыле, о том, что нужно было успеть принять душ… Тысяча мелких мыслей и дел, которые заставили его сдвинуться с места, но не смогли выгнать из его головы этот недоверчивый вопрос: почему? Хрустальный флакон обжигал его ладонь.