Правильный выбор

— Завтра приедет Гермиона, — сказал Гарри, когда последняя порция Бодроперцового зелья заняла своё место на столе, заставленном теперь флаконами. — Вы знаете? Снейп, взмахом палочки очистивший свой котёл, неопределённо хмыкнул. Сегодня он казался особенно хмурым и изредка, когда думал, что Гарри на него не смотрит, дотрагивался кончиками пальцев до спрятанной под платком шеи — Гарри догадывался, что это, наверное, ныли старые шрамы, оставленные Нагини. Ему хотелось спросить, но он знал, что не стоит; если он что и понимал в Снейпе и его порой непредсказуемых реакциях, так это то, что этот человек ненавидел демонстрировать свою слабость. — Вы знаете? — повторил Гарри, чтобы отвлечься от мыслей — Мерлин, это даже в его голове звучало паршиво! — о шее Снейпа. — Она собиралась навестить всех преподавателей. Говорит, ужасно соскучилась. — Я в восторге, — сухо отозвался Снейп. Пробормотал себе под нос заклинание, и ингредиенты вернулись на свои места в застеклённых шкафчиках. Потом косо взглянул на Гарри и осведомился с каким-то безнадёжным раздражением: — Надо полагать, Уизли тоже прибудет? — Уизли? — Гарри моргнул. У Снейпа сделалось невообразимо кислое лицо, и Гарри, до которого дошло, что он имел в виду, торопливо пояснил: — А, Рон! Нет, его не будет. Мы… — он замешкался на мгновение. — Мы не очень-то часто общаемся в последние месяцы. Да и он всё ещё сердится на меня за… То, что я нашёл в себе наглость жить так, как мне хочется, и встречаться с теми, с кем мне хочется. Гарри осёкся. Снейп выжидающе вскинул бровь, и Гарри со вздохом пояснил: — За разрыв с Джинни. Рон, наверное, думал, что мы поженимся сразу после школы, поселимся в Норе и заведём пять детей. В его голос против его собственной воли прорвалась едкая горечь. — Весьма привычная для семейства Уизли стратегия, не правда ли? — У Снейпа дёрнулся уголок рта, как если бы он собирался усмехнуться, но в последний момент передумал. Гарри пожал плечами: всякий раз, как речь заходила об Уизли и их не оправдавшихся ожиданиях по поводу его женитьбы на Джинни, у него необъяснимо и моментально портилось настроение. Снейп разглядывал его несколько секунд, не шевелясь и будто бы даже не дыша, а затем, когда Гарри, уставший от этой неловкой паузы, уже собрался попрощаться с ним, неожиданно предложил: — Чаю, Поттер? «Прикажете подать чай, мистер Поттер?» — всплыло откуда-то из глубин памяти Гарри, и ему потребовалась вся его выдержка для того, чтобы не ухмыльнуться и не напомнить Снейпу об этом: несомненно, он пришёл бы в ярость, и никакого чая бы не было — ничего бы не было, кроме пары хлёстких фраз про зарвавшегося мальчишку. И всё же как забавно… всего несколько дней назад… Гарри встряхнул волосами и решительно ответил: — Только не ромашковый. Снейп и в самом деле усмехнулся — криво, сдержанно, только одной стороной рта, не заметишь, если не приглядишься как следует. Но у Гарри было много, очень много времени — каждый завтрак, обед и ужин, случайные столкновения в коридорах и их субботние встречи — для того, чтобы научиться распознавать мельчайшие изменения выражения этого строгого узкого лица. О том, почему он отслеживал их с такой жадной внимательностью, Гарри предпочитал не думать. Они пили обжигающе-горячий чай с мягкими булочками, доставленными услужливым лопоухим эльфом, и это было и непривычно, и всё ещё чуточку неловко, и до странного уютно, словно их не окружали стены кабинета, в который Гарри в свою бытность школьником входил с безнадёжным усталым раздражением, и словно человек, невозмутимо потягивающий чай из крошечной аккуратной чашки, не был для Гарри когда-то самым ненавистным, страшным и предвзятым преподавателем. Снейп казался задумчивым. Его длинный тонкий палец то и дело проходил по гладкому боку чашки, казалось, ещё немного — и он примется постукивать по ней ногтем. Он молчал, и Гарри не решался прервать эту странно привлекательную тишину; к тому же, сказать по правде, принесённые эльфом булочки были восхитительно мягкими и тёплыми, а он снова не успел позавтракать, и… — И надолго мисс Грейнджер здесь задержится? — спросил Снейп неожиданно. Гарри моргнул, на мгновение растерявшись, потом собрался с мыслями, пожал плечами: — Она останется на ночь в замке и вернётся в Америку в понедельник утром. Снейп помолчал. Пару секунд он сверлил содержимое собственной чашки таким брезгливым взглядом, словно вместо чая ему подмешали по меньшей мере гной бубонтюбера, но после всё же произнёс с лёгким налётом недовольства в голосе: — Я бы порекомендовал вам Хогсмид. — Что?.. — Хогсмид, Поттер, — повторил Снейп раздражённо, знакомо вскидывая бровь, как делал всякий раз, когда ему приходилось объяснять какую-то из своих сентенций. — Не собираетесь ведь вы, в самом деле, сидеть в замке. — Но ведь… первый визит в Хогсмид запланирован только на октябрь, — медленно начал Гарри, хотя при мысли о сливочном пиве, «Трёх мётлах» и «Зонко» его и накрыло враз внезапной восторженной радостью. Снейп покосился на него со снисхождением. Беззвучно опустил чашку на стол. И медленно промурлыкал: — Мистер Поттер, вам стоит почаще вспоминать о том, что вы больше не являетесь учеником этой школы. Вы совершенно правы, студенты сумеют посетить Хогсмид лишь в следующем месяце. Однако нет ни одной причины, которая могла бы помешать вам, — он сделал особый упор на этом слове, — и мисс Грейнджер покинуть замок. Могу лишь посоветовать не задерживаться в деревне до ночи. Гарри открыл рот и тут же закрыл его, почувствовав себя невообразимо глупым. Мерлин, в самом деле — не существовало ведь ни единого правила, которое запрещало работникам замка свободно передвигаться по окрестностям. Он мог бы… разумеется, он мог бы даже вернуться к себе на Гриммаулд-плейс, если бы захотел… Вот только сама эта мысль до сих пор казалась ему столь незнакомой и абсурдной, что он никак не мог с ней свыкнуться. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, потому что Снейп сказал неожиданно мягко: — Вы привыкнете. Почаще напоминайте себе о том, кто вы есть здесь и сейчас, Поттер; это поможет вам избавиться от привычек, свойственных тому, кем вы были. Гарри показалось почему-то, что Снейп имел в виду вовсе не возможность посетить Хогсмид. — Я… Спасибо, профессор, — пробормотал он неловко, и руки у него отчего-то затряслись с такой силой, что несчастная чашка жалобно звякнула. — За… чай и за совет. Думаю, Гермиона будет только рада завтра прогуляться по Хогсмиду. — Не за что, Поттер, — отозвался Снейп почти любезно. — И раз уж вы настроены так решительно… — То закройте за собой дверь? — предположил Гарри, внезапно осмелев, и с удивлением обнаружил, что Снейп не только не разозлился, но и усмехнулся — одними едва уловимо потеплевшими глазами. — Нет, — тихо произнёс он, глядя на Гарри почти с любопытством, — хотя я был бы поистине счастлив увидеть наконец, что вы обзавелись мало-мальски пристойными манерами. Я лишь хотел попросить вас об одной услуге. У Гарри вытянулось лицо. Услуге? Какую услугу он мог оказать профессору Снейпу? — Конечно, — тут же отозвался Гарри. — Что я могу сделать для вас, сэр? У Снейпа сделалось напряжённое лицо, словно он боролся с собой, и Гарри не знал, с чем была связана эта ожесточённая борьба; должно быть, решил он, Снейп из тех людей, которые с большим трудом переступают через себя, чтобы снизойти до просьбы. Когда Снейп вновь заговорил, его голос показался Гарри сухим и резким: — Я был бы крайне признателен, если бы вы заглянули в аптеку в Хогсмиде и приобрели там для меня несколько ингредиентов. Гарри почему-то почувствовал укол разочарования, словно ждал, что Снейп попросит его о совершенно иной услуге. Он надеялся только, что разочарование это не отразилось на его лице. — Да, да, разумеется, — пробормотал Гарри торопливо. — Вы ведь напишете мне список? Снейп коротко кивнул. Повисло странное молчание. Гарри смотрел на Снейпа, всё ещё немного удивлённый, несколько мгновений, а потом тихонько поинтересовался: — Разве вам самому не хотелось бы выбраться в Хогсмид? И замолк, испугавшись не озвученного, не до конца сформированного, но всё-таки обжёгшего кончик его языка продолжения: со мной. Даже не с нами. По лицу Снейпа пробежала лёгкая тень, на мгновение Гарри показалось, что сейчас профессор заявит, что свой лимит расспросов на сегодня Гарри исчерпал, но он всё же неохотно ответил: — Боюсь, мистер Поттер, некоторые из нас обречены проводить выходные за проверкой бездарных эссе. — А… — медленно протянул Гарри с каким-то даже сожалением, и в то же мгновение его вдруг озарило. — Скажите, сэр, как вы относитесь к сливочному пиву?..

***

Гарри как раз накладывал себе порцию блинчиков с джемом, когда его окликнула профессор МакГонагалл. — Гарри, — сказала она негромко, и всё же её тихий уверенный голос на несколько секунд перекрыл гул шепотков в Большом зале, — ты не мог бы заглянуть ко мне в кабинет после завтрака? Гарри моргнул и автоматическим жестом поправил съехавшие с переносицы очки. Потом неуверенно кивнул и тревожно нахмурился: зачем? Первым порывом было спросить, что случилось, но, наверное, Минерва МакГонагалл не казалась бы столь беззаботной и умиротворённой, если бы произошло что-то плохое или если бы у Гарри появились проблемы. Так ведь? — Замечательно, — сдержанно кивнула она. — Пароль «летучая шипучка». Блинчик встал Гарри поперёк горла. Он медленно отложил вилку и на мгновение прикрыл глаза. Потом всё-таки выдохнул хрипло: — Не знал, что вы сохранили эту традицию, профессор. МакГонагалл, должно быть, его не услышала, но Гарри не стал повторять. Ему потребовалось ещё несколько вдохов для того, чтобы прийти в себя и справиться с болезненной волной воспоминаний об Альбусе Дамблдоре. И, уже придя в себя и взявшись вновь за вилку, он столкнулся вдруг взглядом с внимательными чёрными глазами профессора Снейпа. Гарри почему-то пришло в голову, что Снейп был, быть может, единственным преподавателем, который мог понять его чувства. Его отношение к Альбусу Дамблдору, этому великому, великодушному, благородному, но поистине непостижимому человеку — человеку, который столько лет был для Гарри оплотом всего самого светлого и правильного в магическом мире и для которого он, Гарри, был всего-навсего пешкой в причудливо сплетённой паутине смертельной игры. Думал ли Снейп так же?.. Тот отвёл взгляд и сосредоточился на своей яичнице раньше, чем Гарри успел бы спросить. — Спасибо, что зашёл, Гарри, — мягко сказала профессор МакГонагалл полчаса спустя, когда он появился на пороге до боли знакомого кабинета. Гарри хватило только на сдавленный кивок — он слишком хорошо помнил эти стены и шкафчики, и ему вдруг показалось, что если он зажмурится сейчас, то, когда откроет глаза, седобородый Альбус Дамблдор приветственно улыбнётся ему, а откуда-то со своей жёрдочки ласково ухнет огнепёрый Фоукс… Но Гарри моргнул, и эта мысль, почти воплотившаяся в реальность, вылетела из его головы. Сейчас Гарри уже видел разницу. Мелкие детали, крошечные предметы интерьера, клетчатые ткани — всё это буквально кричало, что этот кабинет теперь принадлежит Минерве МакГонагалл. Сама она опустилась за письменный стол, над которым были развешаны портреты прежних директоров Хогвартса, и Гарри со сжавшимся сердцем отыскал безошибочно тот, под которым значилось: «Альбус Дамблдор». Портрет был пуст. — Боюсь, на этот раз вы с Альбусом разминулись, — сказала МакГонагалл, перехватившая его взгляд. — Кажется, я слышала что-то про заседание Визенгамота… Было удивительно осознавать, сколько Дамблдор значил для магического мира — так много, что даже после смерти продолжал участвовать в его жизни. Гарри вздохнул. Безмолвно кивнул. Шагнул было к стулу, намереваясь сесть, но замер, засомневавшись — в конце концов, он не знал, сколько времени займёт то таинственное дело, из-за которого профессор позвала его сюда, а через пару часов должна была приехать Миона, — и Минерва тут же произнесла: — Я не задержу тебя надолго, Гарри. Лишь хотела узнать, как ты справляешься. Как продвигается твоя практика. Полагаю, четырёх недель было достаточно для того, чтобы окончательно освоиться в замке, и всё же я хотела убедиться в том, что всё в порядке. — А… — промычал Гарри, невольно задаваясь вопросом, почему нельзя было убедиться в этом в каком-нибудь коридоре и зачем понадобилось подниматься в этот кабинет. И торопливо добавил, заметив, как вздёрнулась строгая тонкая бровь: — Да, директриса, я… всё прекрасно. Мадам Помфри уже доверяет мне практически всех пациентов, кроме некоторых особенно сложных случаев, и, думаю, мои профессиональные навыки существенно улучшились. — Замечательно, — благодушно произнесла профессор МакГонагалл, и её глаза за стёклами очков блеснули поистине кошачьим лукавством, когда она внезапно спросила: — А как обстоят дела с Северусом? Бумс! Это встревоженно врезалось в рёбра спятившее сердце. — Что?.. — переспросил Гарри, нелепо открыв рот. Странное предположение — странное и вместе с тем чудовищно сильное — вдруг зародилось в нём, и, когда МакГонагалл — МакГонагалл! — вдруг слегка покраснела, он лишь укрепился в своих подозрениях. — Поппи рассказала мне, — сказала Минерва с хитрой интонацией, которой Гарри раньше никогда за ней не замечал, — что ты вызвался помочь профессору Снейпу с варкой зелий для Больничного Крыла. Гарри молча кивнул, напряжённо размышляя, могло ли в самом деле быть так, что… — Она также упомянула, — продолжила профессор МакГонагалл, — что Северус стал появляться в Больничном Крыле значительно чаще, чем раньше. Осмелюсь предположить, что причина этого кроется в тебе. Гарри открыл рот, не уверенный в том, было ли это упрёком, но МакГонагалл добавила, не дав ему времени на то, чтобы обдумать ответ: — Полагаю, мы все в той или иной степени обеспокоены твоей адаптацией к Хогвартсу и к работе, и, разумеется, каждый из нас хотел бы быть уверенным в том, что у тебя не возникает трудностей, но… Что — «но», профессор?.. — Всё замечательно. Мы с профессором Снейпом отлично ладим, — прохрипел Гарри раньше, чем она успела бы закончить эту фразу: ему отчего-то стало страшно дослушивать. Будто МакГонагалл могла сказать нечто такое… Мерлиновы панталоны, и почему её вообще интересовало его общение со Снейпом? Гарри внезапно вспомнил ту фразу Крама, любопытные взгляды профессоров, улыбочки Флитвика, и его замутило: могло ли быть так, что весь преподавательский состав следил за ним и?.. МакГонагалл по-кошачьи склонила голову. — Я знаю, как много разногласий и старых обид связывало вас в прошлом, — медленно произнесла она. — И счастлива видеть теперь, что вы сумели преодолеть их. Северус непростой человек, Гарри, иногда он бывает излишне резок и скуп на эмоции, порой трудно понять, о чём он думает или что чувствует, и всё же мало кто может похвастаться такой же способностью к самопожертвованию… и такой же преданностью. Гарри почему-то совершенно не понравилась концовка этой фразы. — Я должен идти, — торопливо пробормотал он. Уши у него пылали. — Мне нужно встретить Гермиону, она вот-вот приедет, и… — О! — воскликнула МакГонагалл, и Гарри испытал невероятное облегчение, когда она переключилась на эту тему. — Я и забыла, что мисс Грейнджер сегодня посетит замок. Надо полагать, она воспользуется каминной сетью? Гарри коротко кивнул. Больше всего на свете ему хотелось выскочить из этого кабинета и больше никогда сюда не возвращаться, и он малодушно обрадовался отсутствию Дамблдора — отчего-то он ни на мгновение не сомневался в том, что профессор нашёл бы что добавить к списку достоинств Северуса Снейпа. — Что ж, — медленно произнесла МакГонагалл, сверля его внимательным взглядом поверх очков. — В таком случае передай, пожалуйста, мисс Грейнджер, что я была бы рада, если бы она заглянула ко мне в перерыве между занятиями. Впрочем, мы в любом случае увидимся с ней на сегодняшнем ужине, не так ли? Гарри кивнул. Жар переполз на щёки и униматься не собирался. — Что ж, Гарри, раз всё в порядке, ты можешь идти, — милостиво разрешила Минерва, и он с облегчением развернулся и устремился к двери, надеясь, что его торопливое отступление не выглядит как бегство. Гарри уже взялся за дверную ручку, намереваясь выскочить из кабинета, но… — Рада видеть, что вы с Северусом помирились, Гарри, — мягко произнесла вдруг МакГонагалл уже ему в спину. Гарри застыл на мгновение: что-то в этом ласковом и в то же время словно бы позабавленном тоне директрисы заставило его насторожиться. — Да… — отозвался он медленно, не рискуя обернуться, и стиснул несчастную ручку с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. — Да, я тоже. Уходя, Гарри готов был поклясться в том, что разобрал тихий смешок, принадлежавший кому-то из бывших директоров Хогвартса.