Правильный выбор

На него налетел взъерошенный порывистый вихрь, едва не сбил с ног, и Гарри покачнулся. Но всё-таки устоял, крепко обняв Гермиону за талию. Её волосы, по-прежнему не поддающиеся никакой расчёске и укладке, мазнули по его щеке, когда она отстранилась, сияющая, счастливая, загорелая, и воскликнула: — Гарри, я так рада тебя видеть, так рада, Мерлин! — Я тоже, — улыбнулся Гарри, и это было чистой правдой. Он отступил на шаг, выпуская подругу из объятий, и вдруг подумал: как же ты изменилась. Гермиона совсем не походила теперь на ту бойкую, вечно умничающую девочку, которую он впервые встретил в Хогвартс-Экспрессе — и, хотя её волосы оставались всё той же пышной гривой, глаза были по-прежнему тёмными и блестящими, а в голосе всё ещё нет-нет да проскальзывали прежние покровительственные нотки, свойственные самой умной ведьме их поколения, Гарри знал: изменилось что-то внутри неё. Что-то такое, что невозможно было увидеть глазами, но… Интересно, подумалось ему, пока Гермиона с интересом озиралась по сторонам, чувствует ли она нечто подобное в отношении меня? Почему-то вспомнился Снейп — в груди всё на мгновение скрутилось в тугой узел, и Гарри, испугавшись этого непонятного, но острого ощущения, пробормотал: — Мне предложили отвести тебя в Хогсмид. Как тебе идея? Гермиона расцвела. — О, Гарри! — воскликнула она радостно, и какой-то первокурсник, шмыгнувший мимо них в коридоре, вздрогнул и ускорил шаг. — Это просто отличная идея! Я и сама хотела предложить. Знаешь… умираю, как хочу заглянуть в «Сладкое королевство» и напиться фирменного сливочного пива мадам Розмерты… Гарри улыбнулся, и, негромко переговариваясь обо всём на свете, они двинулись в сторону выхода из замка. Погода была потрясающая: удивительно тепло и солнечно для конца сентября. Когда они спустились по ступенькам, Гарри заметил неподалёку, в уютном укромном уголке внутреннего двора, стайку учеников: они толпились за колонной, о чём-то оживлённо переговариваясь, и на их лицах был написан такой лукавый восторг, что Гарри готов был поклясться — предметом всего этого столпотворения была какая-нибудь хитроумная штучка из «Волшебных Вредилок Уизли». Он запретил себе думать о причине тягостного тревожного чувства, возникшего вдруг в его животе. Снейп был прав: Гарри не мог вечно топтаться на одном и том же месте, и дело было не только в Хогвартсе. Пора начать жить настоящим, сказал он себе, с улыбкой предлагая Гермионе локоть, за который она тут же схватилась. Иначе прошлое навсегда останется сидеть там, внутри, ядовитым дротиком, отравляющим каждый вдох. Пока они шли, он краем уха слушал щебетание Гермионы: та вдохновлённо рассказывала про своё последнее исследование, про дотошных профессоров, про уникальные древние книги, которые нельзя было отыскать нигде, кроме как в библиотеке её университета, лучшего магического университета Америки, и которые отказывались показывать мало-мальски занимательную информацию, если не умаслить их капелькой крови… Гарри, внезапно вспомнивший о дневнике Тома Реддла, пришёл в ужас, но Гермиона со смехом покачала головой и начала длинную — хотя и интересную, стоило признать — лекцию о плюсах и минусах магии крови. К тому моменту как впереди замаячили домики Хогсмида, Гарри оказался под завязку забит новыми знаниями и открытиями. Он не был уверен, что ему когда-либо пригодилась бы вся эта информация, но Гермиона была такой оживлённой, рассказывала с таким удовольствием, что он и не думал перебивать её — только шёл, изредка пиная попадающиеся на пути камешки мысками кроссовок, фыркал и думал то и дело с тёплой дурашливой нежностью: как же я соскучился. Всё-таки разговаривать вот так, вживую, было куда лучше, чем общаться письмами или даже посылать друг другу Патронусов: физическое присутствие Гермионы рядом успокаивало и воодушевляло. Как в старые добрые времена. Если бы только ещё… — А как там Рон? — вдруг спросила Гермиона, будто бы прочитавшая его мысли, и Гарри вздрогнул. Он почему-то боялся, что подруга задаст этот вопрос — наверное, потому, что не знал, как на него ответить. Как сделать вид, что ему всё равно и что… — Нормально, — пробормотал Гарри, пожимая плечами. — Мы виделись пару месяцев назад. У него грандиозные планы. Планирует стать новым начальником Аврората. Наверное, что-то в его голосе и лице было не так, потому что Гермиона покосилась на него с тревогой и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гарри, всей душой желавший избежать этого неприятного обсуждения, выпалил: — Смотри, аптека! Зайдём на пару минут? Мне нужно кое-что купить. Список Снейпа — несколько строк, исписанных его строгим мелким почерком, — покоился в его кармане, и, пока Гарри шёл, ему казалось, что этот кусочек пергамента жжётся через одежду. Какая глупость. Пожалуй, лучшим качеством Гермионы была её способность улавливать мельчайшие оттенки настроений и желаний других — она кивнула, хотя в её глазах и промелькнуло удивление, и, когда они вошли в небольшое тёмное помещение аптеки, разговор о Роне Гермиона не продолжила. Только спросила тихонько, с любопытством оглядываясь: — А что тебе тут нужно? — Не совсем мне, — медленно ответил Гарри, протягивая пергамент молчаливому старику-аптекарю. Тот ловко выцепил лист из его руки длинными узловатыми пальцами, и Гарри на мгновение накрыло острым и абсолютно бессмысленным желанием вцепиться в листок и ни за что его не отдавать. Помотав головой, чтобы избавиться от этого идиотского наваждения, он пояснил: — Это для Снейпа. Я… помогаю ему с варкой зелий для Больничного Крыла. Несколько долгих мгновений, пока Гарри стоял спиной к Гермионе у прилавка, он напряжённо ждал, что сейчас, вот сейчас она скажет что-нибудь. О том, что Гарри всегда ненавидел Зельеваренье (это было не вполне правдой); о том, что Снейп едва Гарри на дух переносил (а это правдой было, но теперь, кажется, в прошедшем времени); о том, наконец, что это было просто-напросто странно (но разве мало странных выборов он совершил за последние годы)… Но Гермиона молчала. И, когда Гарри отдал аптекарю два галеона и, прижав к груди бумажный пакет с покупкой и драгоценный пергамент, повернулся к ней, он увидел, что Гермиона смотрит на него со спокойным любопытством исследователя. Как, должно быть, любовалась очередным уникальным талмудом про проклятия египетских гробниц или… — Готова поспорить, — сказала она мягко, — это очень поможет тебе в учёбе. Снейп, может быть, был не самым приятным преподавателем… Но зельевар из него отменный. Кстати, я слышала о Международной Конференции Зельеваров, кажется, она намечена на декабрь. Не знаешь, он участвует? Гарри растерянно пожал плечами. Он понятия не имел ни о каких конференциях и не был уверен, что хочет сейчас обсуждать Снейпа: почему-то в груди у него сидело какое-то странное чувство, то ли неловкость, то ли… — Пойдём? — неуклюже предложил он, взмахом палочки уменьшая пакет до размеров монеты и пряча в одном из карманов мантии. — Мы хотели зайти в «Сладкое королевство». — Точно, — разулыбалась Гермиона. — Тысячу лет не ела лакричных палочек! Кстати, я привезла тебе немного любопытных сладостей из Америки. Представляешь, у них есть желейные котлы, которые, если их раскусить… Час спустя они уже сидели в «Трёх мётлах», заняв уютный столик в укромном уголке, и мадам Розмерта широко улыбалась им из-за прилавка. Сливочное пиво было столь же вкусным, как и раньше, когда они приходили сюда ещё школьниками, а Гермиона предусмотрительно не стала спрашивать, зачем Гарри купил две бутылки с собой — бутылки эти, тоже уменьшенные заклинанием, прятались теперь в другом кармане его мантии, и Гарри надеялся, что Снейп не станет возражать, если… — И всё же, — медленно начала Гермиона, потягивая сливочное пиво и жмурясь от удовольствия, — то, что ты выбрал в качестве места для прохождения практики именно Хогвартс… Гарри, скажи, ты не жалеешь об этом своём решении? Гарри знал, что Гермиона всё ещё недоумевала по поводу его выбора профессии — как, наверное, и добрая половина магической Британии. Поэтому этот вопрос не стал для него сюрпризом, и, безразлично пожав плечами, он ответил только: — Мне здесь нравится. Это всё равно что вернуться домой после долгого отсутствия. — Но не остаться здесь навсегда, да? — проницательно спросила вдруг Гермиона, живо напомнив ему о недавнем разговоре, и Гарри прикрыл глаза. Вздохнул. И медленно и тихо ответил: — Нет. Наверное, нет. Мне бы хотелось, но… знаешь, один человек сказал мне, что я не должен ограничивать себя рамками этой клетки, и… наверное, он прав. Я… много думал об этом, Герми. Беда в том, что у меня нет чёткого плана, что делать после учёбы. Я вроде как… — Гарри неловко потёр затылок, — вроде как не думал о том, что буду делать, когда получу диплом. Куда я пойду работать. Наверное, Мунго — самый очевидный вариант, но… — У тебя будет много времени и возможностей для того, чтобы найти себя, — мягко ответила Гермиона, улыбнувшись так солнечно, что Гарри не сумел бы ей возразить. И вдруг нахмурилась растерянно, глядя куда-то поверх его плеча, и голос у неё стал слабым и почему-то дрожащим, когда она пролепетала: — Гарри, это… это же… Гарри оглянулся и увидел Виктора Крама. Крам стоял у прилавка, очевидно тоже покупая сливочное пиво с собой, и Гарри в тысячный раз подивился тому, каким неловким казался этот высокий хмурый мужчина здесь, на твёрдой земле — и каким ловким и стремительным был в небе. — А, Виктор, — рассеянно проговорил он. — Мы, кстати, отлично поладили. Представляешь, даже летаем теперь почти каждый вечер, и, стоит сказать, он по-прежнему невероятно хо… Гарри взглянул на напряжённое лицо Гермионы и осёкся. Видимо, говорил он довольно громко, потому что, когда Гарри обернулся, Виктор Крам повернулся в его сторону и приветливо кивнул ему. А потом его взгляд упал на Гермиону. Гарри готов был поклясться, что по невыразительному хмурому лицу Виктора Крама пробежала едва заметная судорога. — Гермиона, — медленно начал Гарри, — скажи мне, что проис… Но Виктор Крам уже направлялся к ним, зажав в руке бутылку сливочного пива. Дойдя до их столика, он остановился, помялся пару секунд и тихо спросил: — Ты тоже выбрался отдохнуть, Гарри? Но его глаза не отрывались от лица Гермионы. — Э-э… да, — неловко проблеял Гарри, переводя взгляд с Крама на подругу и не понимая, что происходит. — Я… так давно тебя не видела, Виктор, — слабым дрожащим голосом проговорила Гермиона, которая почему-то покраснела, хотя в «Трёх мётлах» вовсе не было жарко. — Очень… рада. — Я тоже, — хрипло ответил Крам, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я тоже, Гер… Герми-вонна. У Гарри отвисла челюсть: Виктор будто бы разом забыл английский язык, хотя Гарри уже отметил для себя, встретив его в Хогвартсе, что Крам избавился от акцента и говорил теперь ничуть не хуже любого британца — и вот, сейчас он не мог выговорить имя Гермионы, как будто… Мерлиновы подштанники, да что творится? Молчание затягивалось. Крам и Гермиона смотрели друг на друга не отрываясь, и ни один из них не произносил ни слова. Гарри чувствовал себя полнейшим идиотом, потому что вообще не понимал, что происходит. — Я… мне нужно идти, — откашлявшись, сказал наконец Крам, и лицо у него на мгновение стало такое, будто меньше всего на свете ему хотелось уходить. — У меня… назначена встреча, и… — Встреча, — эхом откликнулась Гермиона. И вдруг резко передёрнула плечами, будто на что-то рассердившись. Когда она заговорила вновь, её голос стал уверенным и сухим: — Конечно. Поторопись. Была рада увидеть тебя снова. Лицо Крама на мгновение стало почти несчастным. Несколько секунд он колебался, будто хотел что-то сказать, но никак не мог решиться, и в конце концов он лишь пожал плечами и, кивнув Гарри на прощание, развернулся и торопливо двинулся прочь. Это была самая странная и неловкая встреча за последнее время. — Гермиона, — медленно начал Гарри, изучая лицо подруги растерянным и недоверчивым взглядом, — вы с ним… — Мы не будем это обсуждать, — резко ответила Гермиона и сделала такой большой глоток сливочного пива, что поперхнулась и закашлялась. Гарри хотел возразить, но вспомнил, с каким молчаливым пониманием она разгадала его нежелание говорить о Снейпе, и, хотя эти две вещи — Снейп и Крам — были совершенно разными, Гарри ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и задать вопрос о древних магических артефактах: это было темой исследования Гермионы, и она завела нудный разговор о какой-то греческой заколке с потрясающей поспешностью.

***

Утром он провожал Гермиону в дорогу. Ну, «провожал» — слишком громкое слово: Гарри стоял вместе с ней у камина в кабинете Флитвика, любезно предоставившего им свой для путешествия, и, как мог, оттягивал момент прощания. Ему почему-то казалось, что, если Гермиона прямо сейчас шагнёт в цветное пламя и исчезнет, он разом почувствует себя таким одиноким, что… Гермиона казалась почему-то задумчивой. Гарри не был уверен, с чем именно это связано: вчера он рассказал ей, в числе прочего, о странной беседе с МакГонагалл, и после этого рассказа Гермиона долго ещё молчала, но так ничего ему и не сказала. Только задала пару каких-то дурацких вопросов и очень заинтересовалась репликой мадам Помфри. Но, с другой стороны, странное поведение работников замка могло занимать подругу намного меньше встречи с Виктором Крамом — Гарри ещё помнил, какой смущённой казалась Гермиона вчера в «Трёх мётлах», и что-то ему подсказывало, что та переписка, которую эти двое вели несколько лет назад, вовсе не была, как думали они с Роном, прекращена к шестому курсу… Но спросить он не осмелился бы. — Пора идти, — с сожалением сказала Гермиона, протягивая к нему руки, и Гарри поспешно её обнял. Подруга прижалась к его шее тёплой щекой, они замерли так на пару секунд, и, когда Гарри собирался уже отстраниться, Гермиона вдруг прошептала торопливо: — Гарри, мне кажется, они считают, что между вами что-то есть. — Что? — переспросил Гарри, не поняв ни единого слова. Гермиона поколебалась: он почти физически чувствовал её неуверенность, будто подруга не знала, стоит ли произносить то, о чём она думала, вслух. Прошло несколько неловких непонятных секунд, и Гермиона наконец пробормотала: — Между… между тобой и Снейпом. Мне кажется, профессор МакГонагалл и мадам Помфри думают… Гарри так изумился, что выпустил её из объятий и отступил на шаг. — Нет, — недоверчиво проговорил он, глядя на подругу почти с мольбой; ему хотелось, чтобы Гермиона рассмеялась и сказала, что это было просто дурацкой шуткой. — Нет, этого не… Герми, между нами ничего нет! — Я знаю, — торопливо воскликнула Гермиона, которая казалась теперь смущённой и, похоже, даже слегка покраснела. — Но, согласись… если ты и правда проводишь с ним столько времени… и эта история с его визитами в Больничное Крыло… нет ничего удивительного в том, что они решили, будто вы… Гарри молчал. Он чувствовал себя так, будто его огрели по затылку бладжером: тупое и беспомощное состояние тотального непонимания. Это же… это же просто абсурд! Как кто-то мог решить, что они со Снейпом… что он и Снейп… Противный голосок где-то в его голове осведомился: это так удивляет тебя из-за самого факта таких слухов или из-за того, что речь идёт о Снейпе? Закройсвойчёртоврот, подумал Гарри в беспомощной ярости. Гермиона кусала губы и выглядела почти несчастной. — Я должна была сказать, — слабо проговорила она. — Гарри, ты… прости, конечно, но ты совсем ничего не смыслишь в чувствах и… иногда ты не отдаёшь себе отчёта в том, как всё это может выглядеть со стороны. Может быть, ты даже не всегда понимаешь, что именно ты… — Поторопись, — перебил её Гарри раньше, чем она успела произнести слово «чувствуешь». Его лицо пылало. — Иначе опоздаешь на занятия. Гермиона оглянулась на зажжённый камин, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Гарри замотал головой так решительно, что она лишь нервно кивнула. Прощание вышло скомканным и почти холодным; глядя на расстроенное лицо подруги, Гарри ощутил минутный порыв успокоить её, развеселить, улыбнуться, но был так изумлён и… он даже не знал, как это описать… словом, ему нужно было подумать. Побыть в одиночестве. Прости, Герми, даже без тебя. После того как Гермиона исчезла в пламени, Гарри вышел из кабинета Флитвика и огляделся. Его смятение было так велико, что он на мгновение будто бы потерялся в хорошо ему знакомом замке. Но тут его окликнули, и, повернувшись, Гарри увидел профессора. — Мисс Грейнджер покинула Хогвартс? — пропищал Флитвик, широко улыбаясь ему. Гарри медленно кивнул. Он чувствовал себя… странно и… Его блуждающий ищущий взгляд метался по коридору, и Флитвик, очевидно истолковав этот взгляд неправильно, вдруг мягко сказал: — Если ты ищешь Северуса, Гарри, то вы разминулись. Я видел его в соседнем коридоре пару минут назад. Гарри поперхнулся воздухом и уставился на него неверяще. Если ещё пару минут назад он убеждал Гермиону и самого себя в том, что её предположение было абсолютно ошибочным, то теперь… с чего бы Флитвику делать выводы, что он ищет именно Снейпа, что он… Первым порывом было резко ответить, что как раз таки Снейп ему был сейчас совершенно не нужен, и вообще вся эта история с предположительными слухами об их со Снейпом отно… отноше… Нет, Гарри не мог. И, в конце концов… может быть, профессор мог как-то… Сказать ему, что теперь со всем этим делать? Раньше, чем до Гарри дошло, что именно он собирается делать, он коротко кивнул Флитвику и, сорвавшись на бег, помчался в соседний коридор. Он бежал, не разбирая дороги, рискуя уронить очки или налететь на случайного студента, попавшегося ему на пути; бежал, пока не споткнулся взглядом об худую спину стремительно удаляющегося Снейпа — и крикнул, задыхаясь: — Профессор! Профессор, подождите, проф… Снейп остановился и обернулся. — В чём дело, Поттер? — сухо спросил он, когда задыхающийся Гарри остановился в паре шагов от него. — Что за спешка? Гарри не был уверен, не почудилась ли ему лёгкая тревога в этом холодном голосе. Но сейчас он мог бы поверить во что угодно, в любую глупость, поэтому… Гарри согнулся пополам, силясь отдышаться, и прохрипел: — Мне нужно… мне нужно поговорить с вами.  — Мистер Поттер, занятия начнутся через десять минут, — ровно ответил Снейп. — Поскольку вы явно живы и, рискну предположить, здоровы, это может подождать до… — Нет, — торопливо перебил его Гарри, выпрямляясь и нервно кусая губы. — Нет, сэр, это срочно. Пожалуйста, я… это срочно. Снейп изучал его лицо пару мгновений, потом с недовольством выплюнул: — Что ж, как скажете. За мной. И, резко развернувшись на каблуках, торопливо зашагал по коридору. Гарри оставалось лишь последовать за ним, и, пока они шли, ему всё казалось, что все студенты, оказавшиеся по стечению обстоятельств в этом коридоре, смотрели на них с ехидным любопытством. Гарри хотелось бы, чтобы его лицо перестало гореть.