Правильный выбор

Какой-то робкий парнишка в ярком гриффиндорском галстуке, завидев надвигающихся Снейпа и Гарри, испуганно вздрогнул и шарахнулся в сторону так резко, что с силой впечатался в стену. В любой другой момент Гарри непременно подскочил бы к нему, чтобы удостовериться, что он не ушибся. Но сейчас… сейчас… Снейп шёл торопливо, так что Гарри приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним; его длинная чёрная мантия вздымалась, как кавалерийский плащ, и при каждом шаге хлестала Снейпа по тощим лодыжкам. Гарри не был уверен, что должен пялиться на лодыжки Снейпа. Наконец тот остановился. Оглянулся на Гарри через плечо, бросил небрежно: — Сюда, Поттер. И спустя несколько мгновений оба очутились в пустом классе. Гарри прикрыл за собой дверь, тяжело дыша, словно преодолел добрую половину лестничных пролётов Хогвартса бегом, затравленно огляделся — но здесь никого не было, кроме них да рядов скамей. Снейп обернулся и скрестил руки на груди. — Ну? — спросил он нетерпеливо. Гарри зачем-то отметил для себя, что, когда Снейп был чем-то недоволен — а сейчас он, вне всякого сомнения, был очень, очень недоволен, — всё его узкое бледное лицо становилось почти каменным, и складка, прорезавшая лоб, казалась ещё глубже. Мерлин. Гарри вдохнул. Выдохнул. Вытащил палочку и пробормотал себе под нос Запирающие и Заглушающие чары. Снейп насмешливо вскинул бровь. Гарри не сомневался в том, что профессору было что сказать по поводу его «бессмысленной паранойи, мистер Поттер» — но теперь, когда он узнал, что весь педсостав… что все они… Нужно было успокоиться. Нужно было взять себя в руки. Ярость и растерянность в случае со Снейпом никогда не приводили ни к чему хорошему. Но Гарри не мог, не мог, не мог! Он принялся нервно мерить кабинет шагами, кусая губы и не зная, какие слова подобрать. Снейп наблюдал за ним молча пару минут, потом взорвался: — Поттер, Мерлина ради! В отличие от вас, я не могу праздно торчать здесь целый день, дожидаясь, пока вы сумеете составить внятное предложение! Гарри дёрнулся, остановился, глянул на Снейпа волком и выпалил: — Вы знали? Снейп моргнул. Гарри добавил раньше, чем он успел бы переспросить: — Вы знали, что профессора… что все они считают нас с вами… считают… Он снова принялся мерить кабинет шагами. Парочкой? Отвратительно слащавое слово. Любовниками? Слишком откровенно. Возлюбленными?.. Он не успел выбрать. Снейп, до этого казавшийся невероятно напряжённым, вдруг хмыкнул и с неожиданной небрежностью бросил: — Ах, вы об этом. — Об этом? — переспросил Гарри, остановившись как вкопанный. На спокойном лице Снейпа не было написано ни недовольства, ни праведного гнева, ни даже изумления. Сказать по правде, на мгновение его взгляд показался Гарри почти позабавленным. — Об этом? — повторил Гарри почти беззвучно, бездумно сжимая руки в кулаки и делая решительный шаг к Снейпу. — Значит, вы в курсе! Вы… вы знали и ничего мне… почему вы улыбаетесь?! Разве в этом есть хоть что-то смеш… — Немедленно прекратите орать! — рявкнул Снейп, и Гарри, осознавший, что он практически кричал последние слова тому в лицо, отшатнулся. Щёки и уши вспыхнули. Взвинченный, раздосадованный, ничего не понимающий, он отступил на несколько шагов и пробормотал беспомощно и тоскливо: — И как давно вы… может быть, они с самого начала решили, что мы с вами… — Гарри сглотнул вязкую слюну, не сумев закончить это предложение, и замотал головой. — Вполне вероятно, — бесстрастно отозвался Снейп. Гарри уставился на него исподлобья — это спокойствие профессора обескураживало, и он даже не знал теперь толком, что именно он чувствовал: эмоций было слишком много, но все они, бессмысленные и запутанные, разбивались вдребезги о каменное выражение лица Снейпа. — Я предупреждал вас, Поттер, — сухо сказал Снейп. — Помнится, в самом начале сентября я ясно дал вам понять, к чему могут привести ваши бездумные выходки и дурная привычка изливать свои чувства публично и во всеуслышанье. — Но я… — начал Гарри; профессор, впрочем, сделал вид, что не заметил его реплики, и продолжил: — Я ждал чего-то подобного, и шепотки в учительской не стали для меня сюрпризом. Странно, что вы заметили их только теперь, Поттер. — Гермиона мне сказала, — убито пробормотал зачем-то Гарри. Снейп насмешливо вскинул бровь: — Не сомневался в вашем эмоциональном кретинизме. Что ж, коль скоро вас ткнули лицом в неприглядную изнанку нахождения здесь, полагаю, вы… — Но почему? — воскликнул Гарри, перебив его. — Почему они… с чего они взяли? И какого Мерлина их вообще это волнует? Я имею в виду… даже если… даже если что-то было бы на самом деле… — Гарри осёкся — фраза показалась ему лишней. Слишком… дерзкой. Снейп неопределённо дёрнул уголком рта, и Гарри не понял, что это значило: веселье или раздражение. — Видите ли, мистер Поттер, — заговорил он медленно и ровно, взвешивая каждое слово, — людям свойственно интересоваться жизнью других, наблюдать, делать выводы, предполагать, разузнавать. И иногда в своём желании докопаться до подробностей они теряют всякое чувство такта и всякий здравый смысл. — Губы Снейпа искривились в холодной усмешке, и Гарри вздрогнул. — Но почему они так интересуются именно нами?! — воскликнул он. — Какое им дело… профессор МакГонагалл попросила меня подняться к ней в кабинет только для того, чтобы выяснить, как мы с вами ладим… а профессор Флитвик… — Полагаете, здесь много развлечений? — сухо поинтересовался Снейп. И со вздохом пояснил, когда Гарри поднял на него растерянные злые глаза: — Взгляните на ситуацию со стороны любого из работников замка. Давно устоявшийся и приевшийся коллектив, одни и те же лица, темы, разговоры… и тут появляетесь вы. Да, вы, Поттер, — хмыкнул он, когда Гарри непонимающе нахмурился, — юный и амбициозный, хорошо известный всем, вчерашний выпускник, теперь занявший место среди них. Вы. С вашими необдуманными поступками, неожиданными порывами и, стоит отметить, совершенной неспособностью скрывать свои чувства. Гарри открыл рот, но не нашёлся, что сказать. — Ваши последние выходки приковали к вам излишнее внимание и без того следящей за вами магической общественности, — прохладно продолжал Снейп. — Осмелюсь заметить, Поттер, вы слегка… непредсказуемы. Не сомневаюсь, никто из моих коллег не думал, что вам взбредёт в голову гоняться за мной по замку и просить прощения. — Но я должен был попросить у вас прощения! — с жаром воскликнул Гарри. Снейп утомлённо поморщился и процедил: — И всё же, Поттер, все они прекрасно знают о наших с вами непростых отношениях. И когда Помфри оповестила всех работников о том, что вы, помимо всего прочего, вздумали помогать мне с варкой зелий для Больничного Крыла… Его ноздри хищно раздулись, и на мгновение — лишь на мгновение — на лице Снейпа проступила ярость, когда он выплюнул: — Разумеется, профессора сочли этот факт крайне занимательным. — Но это… это не имеет смысла, — прошептал Гарри, качая головой так яростно, будто одно это могло перевести всё происходящее в разряд дурной шутки. — Я всего лишь попросил прощения у человека, в котором ошибался! Всего лишь хотел загладить свою вину перед вами! Как в этом можно углядеть что-то… что-то… Романтическое, подумал он с горечью, но выговорить этого вслух не сумел. Снейп тяжело вздохнул. — Вы и правда не понимаете, Поттер? — спросил он таким ледяным тоном, что Гарри почувствовал стайку мурашек, пробежавших по спине. — Вы и в самом деле не отдаёте себе отчёта в том, как выглядели все ваши очевидные попытки завести со мной разговор? Ваши тоскливые взгляды через весь преподавательский стол? Вы полагаете, что, когда юноша вашего возраста предпочитает встречам с друзьями, веселью и общению с хорошенькими семикурсницами компанию желчного старого сухаря, это не вызовет интереса? — Но мне нравится ваша компания! — выпалил Гарри раньше, чем успел обдумать эту фразу как следует. Снейп почти усмехнулся, но ответил всё так же сухо: — Это к делу не относится. Вам стоит чаще задумываться о том, какие выводы могут сделать окружающие из ваших действий и слов, коль скоро вы неспособны овладеть искусством совершать и говорить их так, чтобы никто посторонний ничего о них не знал. Гарри открыл рот. Закрыл. Снова открыл — и снова закрыл, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. Значит… значит, Снейп в самом деле знал, знал обо всём этом — и, наверное, предполагал, что Гарри тоже знает. Но тогда… тогда как… — И вам всё равно? — тихо спросил он. В это же мгновение прозвенел звонок, обозначающий начало урока, и Гарри подпрыгнул, захваченный этим резким звуком врасплох. На секунду ему показалось, что Снейп не ответит — такое мрачное и твёрдое лицо у него сделалось. Но спустя один удар сердца профессор медленно произнёс: — К счастью или к сожалению, мистер Поттер, за свою жизнь я неоднократно был вынужден сосуществовать со слухами обо мне, не имеющими ничего общего с действительностью. И мне отчего-то казалось, — его взгляд сделался ледяным и почти обжёг Гарри, — что ваша известность научила и вас абстрагироваться от бессмысленной болтовни окружающих. Гарри не нашёлся с ответом и лишь опустил голову — ему было и обидно, и неприятно, и как-то… стыдно, что ли. Будто, в самом деле, он не имел права возмущаться. Будто всего-то и нужно было, что сделать вид, что ничего не происходит, — как Снейп. Жить себе спокойно, игнорируя шепотки, улыбки и взгляды. Так просто… Почему тогда это казалось таким сложным? — Мне пора идти, — резко сказал Снейп спустя мгновение, и Гарри крупно вздрогнул — он так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как профессор приблизился к нему. Теперь между ними было не более одного шага расстояния. — Я… да, конечно, сэр, — неловко пробормотал Гарри, не зная, куда спрятать глаза. Снейп не шевельнулся. Он сверлил Гарри острым, как нож, взглядом несколько секунд, а потом спокойно произнёс: — Я пойму, если вы перестанете приходить по субботам. — Чт… что? — У Гарри упало сердце. Снейп рассерженно дёрнул уголком губ и выплюнул: — Я в состоянии справиться с варкой составов для Больничного Крыла самостоятельно. Ваша помощь не требуется. Постарайтесь не привлекать к себе лишнего внимания в Большом Зале и не докучать никому душещипательными беседами посреди коридора — и слухи сойдут на нет. — Но… но я вовсе не имел в виду… — начал было Гарри, но Снейп его не слушал — он прошёл мимо, двинувшись так резко, что полы его мантии хлестнули Гарри по щиколотке, почти задел его плечо своим и в несколько быстрых шагов достиг двери. Он уже вытащил палочку для того, чтобы снять чары, когда Гарри опомнился и выпалил: — Я приду! Я… Послушайте, профессор, я приду! Мне всё равно. Мне всё равно, что они… я просто… просто не знал и поэтому так… Снейп замер — прямой как палка, с подрагивающей в занесённой руке палочкой. — Вот как, — ровно отозвался он. Гарри сверлил отчаянным взглядом его худые лопатки добрые несколько мгновений, прежде чем Снейп обернулся. Их глаза — зелёные и чёрные, испуганные и холодные — встретились. — В таком случае, — произнёс Снейп так буднично, словно они обсуждали рецепт приготовления тыквенного пудинга, — будьте готовы к последствиям. Гарри застрял на его напряжённой челюсти и кивнул невпопад. Пару секунд тянулось странное неловкое молчание, и он сверлил невидящим взглядом пол; спустя мгновение дверь хлопнула, и Гарри остался в кабинете один. На подгибающихся ногах он добрёл до ближайшей лавки, упал на неё и снял очки, с силой надавив пальцами на веки. Как ему было справляться со всеми этими переглядываниями и каверзными вопросами профессоров теперь, когда он в точности знал об их подоплёке, Гарри не имел ни малейшего понятия. Ясно ему было одно — одна перспектива того, чтобы лишиться этих субботних встреч со Снейпом, напугала его так сильно, что он готов был примириться с любыми гадкими слухами, только бы это странное, так и не ставшее ни дружбой, ни чем-то хотя бы отдалённо напоминающим привычные ему человеческие отношения общение не прерывалось. Но почему?..