Правильный выбор

У Снейпа была чудовищно чёткая линия челюсти: словно начерченная резким движением пера. И когда он был особенно сосредоточен — настолько, что не замечал ничего, даже пристального взгляда, — линия эта становилась ещё жёстче, и всё его лицо преображалось, резче проступали скулы, губы превращались в тонкую нить, крючковатый нос казался ещё больше, а глаза — ещё чернее, и, наверное, потому-то его, Снейпа, и боялись робкие первокурсники, сложно было не бояться одного этого строгого, почти мраморного лица, но… — На сегодня достаточно, — произнёс Снейп неожиданно, и Гарри, очнувшийся от полуосмысленных наблюдений, едва не подпрыгнул; его рука, уже занесённая над котлом, дрогнула, и несколько прозрачных капель упало прямо в бурлящее зелье. Гарри едва успел отдёрнуть руку: ещё мгновение — и Кроветворное оказалось бы безнадёжно испорчено. Спасла только реакция ловца. Раздражённый на самого себя, он глянул на Снейпа исподлобья, боясь, что тот заметил его промашку, и тут же облегчённо выдохнул — похоже, нет. Тот погасил огонь под собственным котлом, коротким взмахом палочки разлил готовый эликсир по выстроившимся в ряд на столе фиалам. И, повернувшись лицом к замершему Гарри, нетерпеливо дёрнул уголком рта: — Долго вы будете на меня пялиться, мистер Поттер? Заканчивайте с зельем. Его нельзя передерживать на огне. Гарри молча кивнул и, ничего не ответив, сосредоточил своё внимание на котле. Сегодня он старался особенно со Снейпом не заговаривать — отмалчивался, отделывался слабыми улыбками и боялся даже представить, что будет… ну, вот сейчас, через минуту. Когда он разольёт зелье по флаконам. Их маленькая традиция пить вместе чай, переговариваясь о важных и незначительных вещах, сейчас казалась Гарри почти чудовищной: он и хотел этого, и одновременно не представлял, как себя вести, как держать себя со Снейпом. Предвкушение и робость воевали в нём на протяжении всего утра, и побеждало то одно, то другое. Гарри встряхнул головой и погасил огонь. Несколько торопливых взмахов палочкой — и к фиалам Снейпа на столе присоединились флаконы, заполненные Кроветворным, а очищенный котёл плавно взмыл в воздух и вернулся на своё место в глубине кабинета. Всё было сделано. И теперь… Гарри замер. Какой-то тоненький голосок в его голове вкрадчиво шепнул: скажи, что ты чудовищно занят, что ты плохо себя чувствуешь, что у тебя дела. Придумай любой предлог, найди любую причину сбежать — вряд ли Снейп сильно расстроится. В конце концов, какая разница? Выпьете на следующей неделе. Когда ты успокоишься, а эти сны прекратятся. И на мгновение Гарри малодушно задумался о том, чтобы всерьёз так поступить — но, когда он шевельнулся, уменьшенные заклинанием бутылки сливочного пива в его кармане тихонько звякнули, и это нехитрое напоминание заставило Гарри опомниться. Он не был трусом. Он Волдеморта-то не боялся — чего пугаться сейчас? Или великий Герой будет теперь бегать от своего школьного учителя? Эта — последняя — мысль была почему-то озвучена голосом Снейпа. Снейпа, который в эту минуту склонился над каким-то пергаментом, не обращая внимания на выпавшего из реальности Гарри. Снейпа — с по-птичьи острыми торчащими лопатками, проступающими даже через мантию, Мерлин, неужели он совсем ничего не ест, его так часто не бывает на завтраках и ужинах, интересно, чем он занят в это время, и… — Я принёс вам кое-что из Хогсмида, сэр, — неловко пробормотал Гарри больше для того, чтобы отвлечься от этих сумбурных мыслей, чем из желания привлечь внимание Снейпа. Лопатки дрогнули. — Вы уже отдали мне ингредиенты, Поттер, — спокойно напомнил ему Снейп, отчего-то не оборачиваясь. — Да, но это… немного другое, — медленно, подбирая слова и контролируя почему-то норовящий дать петуха голос, произнёс Гарри. Теперь Снейп повернулся к нему лицом. Гарри моментально опустил глаза: окклюменция ему так и не далась, и он боялся, что одного зрительного контакта будет достаточно для того, чтобы Снейп всё понял. Понял что? Ради Мерлина, хватит об этом думать, это ничего не значит! Профессор нетерпеливо вскинул бровь. Гарри, очнувшись, торопливо вытащил из кармана бутылки, шепнул себе под нос заклинание — и продемонстрировал обе Снейпу. На бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул, когда Снейп ровно осведомился: — Что это такое? — Сливочное пиво, — ответил Гарри просто. И смущённо улыбнулся, уставившись куда-то Снейпу в плечо. — Я подумал… подумал, что вы не откажетесь выпить его вместе со мной. Снейп смотрел на него, не говоря ни слова, и Гарри вдруг почувствовал себя ужасно глупо. Может быть, ему не стоило этого делать? Может быть, он ошибся? Может быть, это было по-дурацки, и бессмысленно, и навязчиво, и… — Но если вы не хотите, — поспешно добавил Гарри, уставившись в пол, — выпить со мной сегодня, то, ну… я понимаю и не настаиваю, просто мне показалось, что было бы здорово как-то отплатить вам за чай и… вообще за всё… Он стушевался, смутился — но, стоило ему набрать побольше воздуха в лёгкие для того, чтобы продолжить, Снейп тихо сказал: — Нет, отчего же. Я хочу. Было в этих двух последних словах что-то такое внезапное, неожиданное и совсем-совсем не снейповское, что Гарри забыл о своём намерении избегать зрительного контакта и, вскинув голову, ошарашенно уставился прямо Снейпу в глаза. И, Мерлин, какими же они были тёмными и блестящими. Как зеркало Еиналеж, подумал Гарри не к месту, и как Воскрешающий камень. Это был странный, волнительный и совершенно ни на что не похожий опыт: сидеть друг напротив друга за трансфигурированным из котла столом и потягивать чуть горчащее на кончике языка сливочное пиво. Снейп смотрелся с запотевшей бутылкой непривычно, почти гротескно — эти двое, он и сливочное пиво, казались Гарри до этого дня вещами просто-напросто несовместимыми. Но теперь… — Что вы так на меня смотрите? — не выдержав, осведомился Снейп. Гарри, уже забывший обо всех своих страхах, широко улыбнулся ему: — Просто это так… странно. Вы и… — Ах, вот оно что, — спокойно отозвался Снейп, задумчиво качнув бутылкой; сливочное пиво встревоженно булькнуло. Профессор помолчал, а потом вдруг сказал внезапно и так просто, словно в этом не было ровным счётом ничего такого: — Никогда его не пробовал. Сливочное пиво. — Вы шутите! — воскликнул Гарри недоверчиво. Снейп смерил его прохладным взглядом и покачал головой: — Ваши представления о моём чувстве юмора почти оскорбительны. Нет, я не шучу. — Но почему? — спросил Гарри, и его охватило такое жадное любопытство, что он почти лёг грудью на стол в попытке податься ближе. Снейп медленно сделал глоток. Над верхней губой у него осталась пена, и он тут же небрежно стёр её большим пальцем. У Гарри в голове промелькнула мимолётная и поистине ужасающая мысль: вот бы вместо этого пальца… — Видите ли, я считал это… бесполезным баловством, на которое не стоило тратить время и деньги, — заговорил Снейп негромко. — Каждая моя вылазка в Хогсмид заканчивалась одинаково. Пока все шли в «Три метлы» и докучали там Розмерте, я обходил аптеки в поисках того, что нельзя было отыскать в Лондоне. Редкие водоросли, опасные эссенции… Полулегальные ингредиенты, которые здорово помогли Принцу-Полукровке в создании новых составов, мысленно закончил Гарри. И, нахмурившись встревоженно, тихо спросил: — Значит, я ошибся? Мне не стоило… Снейп взглянул на него почти с улыбкой — Гарри готов был поклясться. Потом коротко отсалютовал бутылкой: — Вынужден признать, что в сливочном пиве я в силу подросткового максимализма ошибался. Весьма недурно. — О… — Гарри и сам не понял, отчего его накрыло таким острым и ошеломительным чувством облегчения — словно, в самом деле, ему было так важно, чтобы Снейп… Интересно, а «Сладкое королевство» он тоже считал ниже своего достоинства?.. Этот вопрос Гарри задать не решился — но пообещал себе, что непременно притащит Снейпу что-нибудь оттуда. Какую-нибудь невообразимую волшебную сладость, из разряда этих самых «бесполезных баловств»: может быть, взрывающиеся во рту мармеладные котлы или… — Полагаю, вам пора, — негромко сказал Снейп, беззвучно опуская опустевшую бутылку на стол и поднимаясь на ноги. Гарри, ещё сжимающий свою, тоже встал, едва сумев справиться с накатившим вдруг разочарованием: ему хотелось, чтобы профессор рассказал ещё что-нибудь о себе — о том школьнике, которого Гарри уже немного знал по учебнику Принца и по воспоминаниям Снейпа. Воспоминаниям… Гарри помрачнел и сжал зубы. Их-то, пожалуй, он хотел бы забыть. Наверное, они оба. Ему подумалось как-то некстати и не к месту, что Снейп-из-прошлого, должно быть, чудовищно одинок. Гарри ещё помнил, как все смеялись, когда его отец и Сириус — эта мысль принесла горький спазм где-то в животе — бросились в него Левикорпусом, как побледнело от беспомощной ярости и унижения это острое носатое лицо, которое невозможно было не узнать даже двадцать пять лет назад… Пока он предавался этим невесёлым размышлениям, Снейп несколькими движениями палочки вернул кабинету прежний вид, повернулся к Гарри лицом (они столкнулись взглядами так неожиданно, что Гарри едва не отпрянул) и вдруг сказал: — И на будущее, Поттер. Розмерта варит отличный эль. Сердце Гарри сделало нелепый кульбит и трепыхнулось где-то в самом горле. Он глотнул так много сливочного пива, что закашлялся, на глазах выступили слёзы — и лишь спустя пару мгновений, прочистив горло и смахнув их, Гарри сумел прохрипеть: — Я… хорошо, я запомню. Уходя от Снейпа этим утром, он чувствовал себя ещё больше запутавшимся и совершенно ничего не понимающим в этом непредсказуемом человеке. На этот раз Снейп проводил его до двери — раньше Гарри за ним не замечал подобного, обычно профессор кидал привычное «закройте за собой дверь» и тут же переключал своё внимание на зелья, или какой-нибудь свиток, или что-то ещё — словом, на что угодно, кроме Гарри. Но теперь он поднялся, проследовал за ним до порога и, замерев здесь, на мгновение скривил губы, то ли в гримасе, то ли в усмешке. (Мерлин, Гарри ещё помнил, как Снейп небрежно стирал с этих губ оставшийся на них пенный след.) — Мистер Поттер… — начал он каким-то непривычным для себя тоном, Гарри никогда раньше его не слышал, а потому замер теперь, растерянно нахмурившись. Несколько мгновений он ждал, что Снейп продолжит, но тот молчал — и Гарри стоял перед ним, в шаге от запертой двери, и Снейп на него не смотрел, а Гарри сверлил невидящим взглядом какую-то точку на его плече, и всё это было как-то неловко и нелепо, и… — Что? — спросил он шёпотом и невпопад. Снейп едва уловимо вздрогнул и, словно бы очнувшись, отступил на шаг. Зачем-то запахнулся в мантию, словно ему стало холодно, и покачал головой: — Нет, ничего. Идите. Гарри открыл рот, но у Снейпа сделался такой злой и недовольный вид, что он не решился переспросить. В коридоре он столкнулся с профессором Трелони, чудовищно похожей в этих своих очках на огромную стрекозу. Торопливо буркнув: «Доброе утро, профессор», Гарри собрался уже прошмыгнуть мимо — воспоминания о том, как на каждом занятии по Прорицаниям ему предрекали неизбежную и мучительную смерть, были в нём ещё довольно свежи, — но раньше, чем он успел сбежать, Трелони произнесла тем самым загадочным тоном, который использовала на уроках и который, по всей видимости, долго тренировала: — Магический шар подсказал мне, что я встречу тебя здесь сегодня, мой мальчик. — Здорово, — отозвался Гарри без энтузиазма. — Но я должен идти, профессор, меня ждут, и… — Мой бедный запутавшийся мальчик! — воскликнула она, не обратив внимания на его попытку улизнуть, и драматично покачала головой. — Сколько метаний и сомнений прячется в этой голове… о, я вижу, я вижу их все… — Не сомневаюсь, — выдавил Гарри сквозь зубы, как никогда остро жалея о том, что аппарировать в пределах замка нельзя. Трелони уставилась на него. Её глаза, многократно увеличенные стёклами очков, казались пугающе громадными и любопытно блестели. — Не бойся поддаться велению сердца, ибо оно всегда знает лучше… — драматично провыла она, вцепившись в рукав мантии Гарри. — Я… что? Трелони доверительно склонилась к нему, и на Гарри пахнуло хересом. — Порой самые безумные поступки ведут нас к выстраданному и заслуженному счастью… — шепнула профессор. — Я вижу, что ты боишься, что ты сдерживаешь себя, но знай, знай, совсем скоро сердце возьмёт верх над разумом… он умеет ждать, мой дорогой, и он дождётся… — До свидания, профессор Трелони, — торопливо и зло выплюнул Гарри, вырвал рукав из её цепких пальцев и, развернувшись, устремился по коридору прочь. Старая кошёлка, подумал он в ярости, переходя на бег, какого Мордреда? Прошло столько лет с тех пор, как Трелони развлекалась составлением разнообразных сценариев его трагической гибели, и Гарри надеялся, что она потеряла интерес к этому своему хобби — но, похоже, он ошибся. Судя по всему, теперь Трелони собиралась докучать ему двусмысленными и неясными предсказаниями о… о… Да что она вообще имела в виду?! Какие ещё безумные поступки? Метания? Чего Гарри должен бояться? И кто такой, ради Мерлина, этот «он»?