Правильный выбор

— Это не то, что… — Сэр, я… Гарри и Виктор заговорили одновременно — и оба запнулись, замолчали, напоровшись взглядами на вздёрнутую бровь Снейпа. Бесконечную долю секунды — один удар сердца, шум крови в ушах, смятение, растерянность и тревога — ни один из троих не произносил ни слова; наконец Снейп разомкнул поджатые губы и спокойно произнёс: — Профессор Крам. Будьте добры, оставьте нас наедине. Лицо у него было безразличное и непроницаемое, и Гарри не сумел понять ни по этому строгому лицу, ни по прохладному тону, сердится Снейп или нет. Они ведь… Мерлин, они с Виктором просто разговаривали, но положение, в котором Северус застал их, могло показаться со стороны очень неоднозначным, и Гарри не знал, что он мог подумать, увидев это. И что… что теперь могло произойти. Ему вдруг стало страшно. Виктор неуверенно поднялся на ноги, бросил на Гарри растерянный и виноватый одновременно взгляд, и Гарри внезапно и остро захотелось попросить его не уходить, не оставлять его здесь сейчас со Снейпом. Это был глупый порыв, но… что Северус мог сказать ему сейчас? Может быть… Нет. Гарри запретил себе думать об этом и молчаливо кивнул в ответ на немой вопрос в глазах Крама. Потом повернулся к Снейпу. Вдохнул. Выдохнул. Попытался — безрезультатно — утихомирить нервно пульсирующее в горле сердце. И, как только за Крамом закрылась дверь, выпалил: — Мы просто разговаривали, честное слово. Ничего не… — Поттер, — неожиданно остановил его Снейп, поморщившись и помассировав переносицу. Огляделся. Поджал губы ещё сильнее, так, что они превратились в тончайшую линию. И медленно, будто обдумывая каждое слово, произнёс: — Я не люблю опозданий. Если у тебя что-то случается, будь добр, оповещай меня о своей задержке. Помнится, заклинанием Патронуса ты владеешь с третьего курса. Гарри кровь в лицо бросилась. И правда… Мерлин, он и не подумал о том, чтобы отправить Снейпу сообщение о том, что опоздает. Такой простой выход, один взмах палочки! И почему ты, идиот, не додумался до этого сам? — Прости… те, — хрипло выдохнул Гарри, не вполне уверенный в том, что буря миновала. И, робко взглянув на Снейпа, тихонько спросил: — То есть вы… ты не сердишься? Снейп хмыкнул вместо ответа. Сделал шаг к Гарри — чёрная мантия хлестнула по лодыжкам, будто лизнула, — протянул руку. Сжал двумя пальцами его подбородок, вынудив запрокинуть голову: осторожная, но цепкая хватка, чётко выверенный баланс между лаской и тисками. Гарри невольно подался ближе, навстречу, подставляясь под это тёплое прикосновение. Снейп рассматривал его молча несколько мгновений, поглаживая подушечкой большого пальца его подбородок, а затем негромко отозвался: — Возможно, это тебя шокирует, но я не так глуп, чтобы не заметить заинтересованности профессора Крама в одной юной мисс. Кроме того, в отличие от некоторых глупых мальчишек, — тут он покосился на Гарри, но пальцы его пробежались по коже так бережно, что Гарри обижаться передумал, — я не отличаюсь склонностью к скоропалительным выводам и необдуманным решениям. — А… — Сосредоточиться и собраться с мыслями, когда к нему прикасались эти тонкие чуткие пальцы, было невероятно сложно; Гарри совершил над собой героическое усилие, разлепил пересохшие губы и тихо спросил: — И ты искал меня?.. Снейп поморщился, убрал руку и сварливо ответил: — Вы, мистер Поттер, обладаете феноменальной способностью влипать в неприятности. Я лишь хотел убедиться, что за полчаса отсутствия в моём кабинете вы не успели возродить Тёмного Лорда или убить очередного василиска. Гарри ухмыльнулся и подумал, что уж это-то точно не было всей правдой. И ещё — неожиданно и со странным тяжёлым чувством в животе — что он больше не хочет слышать это сухое сдержанное «мистер Поттер». Никогда. Должно быть, что-то такое отобразилось на его лице, потому что Снейп вздохнул и пробормотал себе под нос, так тихо, что Гарри едва сумел разобрать эти слова: — Невыносимый мальчишка. И — громче — с чем-то странным, почти мягким в этом резком и хлёстком голосе: — Иди сюда. Разве Гарри мог не пойти?

***

Бывали моменты, когда Гарри хотелось остановить время или попросить Северуса притормозить. То, что было между ними — это неопределённое и, может быть, даже несформированное до конца, но сильное и яркое чувство — развивалось столь стремительно, что порой ему казалось, будто он сам не успевает, опаздывает, остаётся позади. Незаметные — о, теперь-то Гарри овладел этим непростым искусством — переглядывания в Большом зале, улыбка, тающая на дне чужих глаз, прикосновения. Поцелуи… Встречи, встречи, встречи, больше не ограничивающиеся одним днём в неделю. Зелья и котлы, терпкий запах полыни, тонкая ткань платка под пальцами — Гарри всегда стягивал его с чужой шеи, а Снейп снова и снова повязывал этот мордредов платок, будто соревнуясь с ним в упрямстве, — хриплый шёпот в самую шею: шёпот, от которого колени слабели. Гарри боялся и жаждал к этому привыкнуть, и вместе с тем… Что именно происходит между ними? Чем это можно назвать? Отношения? Любовь?.. Ни одного из этих слов Северус не произносил, а Гарри было страшно вызвать его на откровенный разговор, и он откладывал, откладывал, откладывал необходимость задать один простой вопрос. В среду — на четверг, в воскресенье — на следующую неделю… Смотрел на Снейпа, обнимал его за шею, ещё робко зарывался пальцами в распущенные волосы, оттягивал пряди, давясь глухими выдохами. И не спрашивал. Убеждал себя: всё в порядке. Так и должно быть. Не стоит ничего усложнять. Это была пятница — да, точно, пятница. За окнами Больничного крыла сгущались сумерки, койки пустовали, а внушительного запаса зелий, теснящихся на полках шкафчиков, должно было хватить до самого конца года. Гарри торопливо дописывал отчёт, то и дело останавливаясь потереть украдкой зудящую шею (тот факт, что на следы поцелуев и укусов было наложено скрывающее их заклятие, не отменял лёгкого дискомфорта, но Гарри нравилось чувствовать их — этот физический след губ, зубов, языка Северуса — на своей коже). Скрипнула дверь, из своего небольшого кабинета показалась мадам Помфри. Ласково улыбнулась поднявшему голову Гарри, приблизилась к нему, легонько сжала плечо. И сказала вдруг: — Осталась последняя неделя, да? Капля чернил, сорвавшаяся с кончика замершего над пергаментом пера, моментально превратилась в кляксу. Гарри внутренне заледенел. Сперва ему хотелось возразить: о какой неделе идёт речь, у меня ещё полно времени, сейчас ведь только… Девятнадцатое ноября. И правда. Следующая неделя будет последней: в понедельник он обязан возвратиться в Академию, представить отчёты по пройденной им практике. Продолжить обучение и получить в конце концов диплом целителя. А Хогвартс… Хогвартс останется, как и был. Без него. И… Северус. Что будет с ними дальше? Будет ли вообще это «мы»? Мерлин, как он мог упустить из виду то, как мало времени ему оставалось? И что теперь… что ему теперь… — Гарри? — позвала его мадам Помфри, и на этот раз голос у неё был встревоженный. Гарри вздрогнул, прикрыл на мгновение глаза, справляясь с собой, и отозвался почти ровно: — Я… всё в порядке. Просто потерял счёт времени. Да, вы правы. Мадам Помфри помолчала. Потом сказала тихонько и по-матерински мягко, будто почувствовала его смятение и стремилась его успокоить: — Здесь тебе всегда будут рады, дорогой. Если ты захочешь вернуться… «Не ограничивайте её стенами пусть даже любимой, но клетки». Голос Снейпа прозвучал в его голове так отчётливо и громко, что Гарри невольно напрягся и огляделся — но здесь, в Больничном крыле, Северуса не было. Он взглянул на отчёт, но буквы расплывались перед глазами, и Гарри понял, что не сумеет написать ни слова. Он выдавил из себя кивок, пробормотал что-то вроде: — Да… да, конечно, спасибо. И торопливо скатал пергамент в свиток. В Больничном крыле ему стало вдруг душно, будто здесь нечем было дышать; Гарри вымученно улыбнулся встревоженной мадам Помфри и, наскоро распрощавшись с ней, вылетел из Больничного крыла. В коридоре, однако, он сбросил скорость и несколько минут шёл медленно, еле переставляя ноги, будто каждый шаг давался ему с трудом. Нужно было… поговорить с Северусом. Узнать, что будет дальше. Как это будет — между ними. И будет ли?.. Насколько серьёзны были намерения Снейпа? Что, если он просто-напросто… Гарри споткнулся и точно упал бы, если бы чья-то рука — и он сразу понял, чья именно — не сжала вдруг его плечо. — Мерлин, Поттер, — недовольно заметил Северус Снейп, — когда ты научишься смотреть под ноги? — Я… Привет, — глупо выдохнул Гарри, и всё в нём отчего-то сжалось — сильно и больно. — Прости, я просто… — Что-то случилось? — Глаза у Снейпа были внимательные, цепкие, сканирующие не хуже рентгена; иногда он смотрел так, что Гарри казалось, будто профессор невербально применяет к нему легиллименцию. Будто Снейп всё-всё о нём знает — вплоть до самой последней мысли. Будто он уже увидел, о чём Гарри… Гарри дёрнулся, отстраняясь и отводя взгляд, и покачал головой. Плечо, которое Северус сжимал мгновение назад, горело даже через два слоя ткани. Снейп изучал его своими этими пронзительными глазами несколько секунд. Потом сдержанно приказал: — Поттер, посмотри на меня. Голос у него был спокойный, но с едва уловимыми металлическими нотками — нотками, которые, как Гарри знал уже в совершенстве, обозначали недовольство и раздражение. И всё же сейчас… Мерлин, и зачем мадам Помфри было напоминать ему о том, что… Гарри выдохнул. Медленно поднял голову. Встретился взглядом со Снейпом и невольно представил мысленно крошечный огонёк, в котором исчезают все его сомнения, страхи и переживания. — У тебя всё в порядке? — спросил Снейп с нажимом. Гарри нервно улыбнулся и открыл рот. Ответ уже почти готов был сорваться с его губ, обрести звучание и форму… Но что он скажет? «Что будет с нами, когда я покину Хогвартс»? «Мне страшно, что вместе с моей практикой кончатся и наши… и то, что между нами»? Это прозвучало жалко и по-детски даже в его голове. — Да, сэр, — тихо пробормотал он и прикрыл глаза. — Я просто устал и очень голоден. Пойдём на ужин?