Jewel of Busan / Сокровище Пусана

TW: насилие, телесные повреждения.

***

Тэхён практически пинками загнал Чимина в свою квартиру. Он захлопнул дверь и протащил парня в зал, швыряя его на ковер возле своих ног. — О боже… — прошептал Чимин, отпрянув, когда узнал черный саван. — Чьей идеей был кейс? Твоей, небось. Чимин услышал лязг металлической пряжки, а затем взмах кожаного ремня. Парня хлестнуло по пояснице, и он вскрикнул, хоть и пытался сдержаться. Чимин почти перекатился на тело Хосока, чтобы избежать следующего удара. Однако все произошло моментально. Тэхён замахнулся. Чимин получил два прямых удара, от третьего ему удалось увернуться, а четвертый удар прилетел по икре, пока он пытался уползти. Парень не издал ни звука. Было больно так, как если бы на кожу попадали брызги горячей кислоты. Уже можно было почувствовать, как одежда натирает горящие следы от удара ремнем, и прежде чем Чимин успел привыкнуть к ним, на теле появлялись уже новые. Стеклянные двери на балкон были открыты, и это был единственный путь вперед, подальше от Тэхёна. Чимин прижался к перилам, готовясь к очередному удару ремня. У него была разбита губа, а по подбородку размазана кровь. Все это из-за пряжки ремня, которая прилетела по губе, а потом по плечу. Тэхён бросил ремень и двумя руками поднял Чимина за шею, придушивая. И если бы смог, то Чимин закричал бы, от того, что половина тела перегнулась за балконные перила. — Ты не убивал его, не так ли? Это был Чон. Этот поганый крысеныш. Не так ли? — Тэхён тряс его снова и снова, и в какой-то момент Чимин был уверен, что вот-вот свалится с балкона. Все, что он мог видеть над собой, — это грозные вихри облаков, окунающие город в сумерки. Руками парень вцепился в руки Кима, пытаясь ухватиться хоть за что-то. — Не Чонгук сделал это… это был я… «Ты играешь в опасную игру» — шептал ему разум. Ким убил бы Чонгука не раздумывая. Но Чимин рассчитывал, что если возьмет вину на себя, то Тэхён оставит Чонгука в покое. Или же хотя бы не в самом плачевном состоянии, когда покончит с Паком. Ярость была ожидаемой. Чимин ожидал, что Тэхён, ослабив хватку, позволит ему упасть. Он думал, что авантюра провалилась. Но потом его потащили обратно в комнату, и он снова оказался на коленях рядом с завернутым трупом Хосока. Тэхён развернул саван на лице — бледный, с посиневшими губами. Когда Чимин осторожно промывал ему рану и заматывал голову, Хосок был еще теплый и румяный. Парень резко вобрал воздух, когда тэхёнова рука приземлилась на щеку, а пальцы схватили волосы на затылке, чтобы повернуть ровно на мертвого Хосока. — Ты это сделал? Ты убил его? Не ври мне, твою мать! — выплюнул он, тряся чиминову голову с каждым словом. — Признайся, Чонгук убил его! У тебя, блять, кишка тонка! А затем он продолжил кричать «скажи это!» и трясти Чимина, пока у того не заскрипели зубы. Тэхёнов голос, смертельная бледность Хосока и воспоминания, как Чимин пытался не дать Хосоку умереть — вот что заставило Пака кричать: — ЭТО БЫЛА СЛУЧАЙНОСТЬ! Я УБИЛ ЕГО, Я, ЭТО СДЕЛАЛ Я! — он не выдержал и заплакал, словно ребенок. Из глаз хлынули слезы, из носа потекло. Тэхён все еще больно сжимал, но ложь была словно очищением. Чимин упал, а колено Тэхёна уперлось ему в спину. — Я убил его, — тихо повторил парень. — Мне жаль. — Т-тебе жаль? — тэхёнов голос дрогнул. Он опустился на колени рядом с Чимином и ладонью накрыл его подбородок. — Просто… жаль? — Да… как было твоему отцу, когда он убил единственную причину, по которой я должен был жить все те годы, — пробормотал Чимин. — Это из-за того, что сделал мой отец? Ты, блять, убил Хосока из-за того, что сделал мой отец? Ты… — Тэхён толкнул его, припечатывая к столу. Чимин не успел очухаться, как тут же в челюсть прилетел тэхёнов кулак — прям как раньше, когда Тэхён пускал в ход кулаки если был недоволен оборотом наркосделок. Чимин чуть снова не рассмеялся, хотя, вроде как, прикусил язык до такой степени, что рот заполнил привкус крови. — Да блять, не в твоем отце дело, я ведь сказал, что это был несчастный случай! — прорычал парень и, наконец, смог сделать пинок. Удар пришелся Тэхёну в живот, и хоть он был не очень сильным, но его было достаточно, чтобы оттолкнуть Кима. Чимин перевернулся на четвереньки, слегка покачнувшись, но все же он смог встать.  — Я пришел в бешенство. Думал, он врет мне о том, где Ким Бон Джу. Я не поверил, что ответ может быть настолько простым. Я просто… толкнул его, и он упал. Можешь убить меня, если хочешь, но если ты это сделаешь, Чонгук убьет твоего отца, когда узнает, — было даже жалко наблюдать, как на тэхёновом лице сменяют друг друга мириады эмоций. Неверие, надежда, агония, страдание — и все это впоследствии переросло в пустой взгляд. — Вы нашли его в том переулке. Чимин кивнул, хотя сам еще был не до конца уверен, нашли ли. Тэхён начал смеяться, так же, как смеялся Чимин, когда Чонгук уехал. Словно он сходил с ума. Это было не так страшно, как трагично, хотя, возможно, это было просто понимание того, что Чимин говорил. — Вы, два мудозвона, действительно все так хорошо продумали, правда? Тэхён опрокинулся на пол, падая рядом с Хосоком и пустым взглядом устремляясь в потолок: «Загнал меня в угол, убил моего лучшего друга, взял в заложники моего отца… это даже звучит нереально, когда вслух произносишь. Понятия не имею, как тебе это удалось…». — Месть — довольно мотивирующий фактор. Как и любовь, — перебил его Чимин. — Он любит меня. Я ненавижу твоего отца больше всего на свете. И хотелось бы, чтобы его чокнутый сынок меня не любил, но так устроен мир, не так ли? Тэхён слегка приподнял голову, чтобы выплюнуть слова: «Я не люблю тебя». — Я люблю тебя, соловушка. Не то, чтобы это имело значение, — процитировал Чимин, как заученную мантру. — Ну, я подумал, что ты должен был услышать что-то хорошее, прежде чем твоя жалкая жизнь закончится, гаденыш осиротевший. Чимин присвистнул: «Ууу, удары ниже пояса? Походу, ты и правда на меня рассержен». Тэхён моментально уселся: «Ты не видел меня по-настоящему злым, засранец, так что сотри эту ухмылку со своего лица, пока я ее лазером не выжег. Ты ведь знаешь, что я найду миллионы способов причинить тебе боль, но оставить в живых. И так до тех пор, пока ты сам не начнешь молить о смерти». Улыбка моментально исчезла с чиминового лица. — Я умер в день, когда умерла моя мама. Твои угрозы мне до одного места. — Боль побеждает все. И я заставлю тебя воскреснуть с ее помощью, — Тэхён медленно встал, растягивая губы в дьявольской ухмылке. — Как думаешь, сколько воскрешений ты переживешь, прежде чем закончатся кости, которые можно сломать, и плоть, которую можно выжечь и оставить на ней шрамы? Тэхён рукой ударил в стену, зажимая Чимина. Дежавю. На лице младшего не дрогнул и мускул. Он позволил Тэхёну провести пальцами по синякам на шее от пережитой грубой силы. Ким провел ими по синеватым отметинам, большим пальцем слегка надавливая на них, а потом обводя небольшой шрам под чиминовым подбородком. Моменты смертельной опасности приводили к безумию. Так уже было, когда Мать поставила Чимина перед выбором: спасти жизнь Намджуну или дать ему умереть. Он поддался этому импульсу тогда. И поддается сейчас. Разница лишь в том, что на кону стоит его собственная жизнь, на которую ему и так было наплевать. Чимин слегка разомкнул губы, притворяясь, словно большой палец Тэхёна заставил его это сделать. Он поднял глаза, пытаясь в приглушенном свете отыскать тэхёновы, и языком коснулся кончика большого пальца. Парень ожидал, что Ким отступит. Но Тэхён лишь продолжал наблюдать, как Чимин распухшими, кровоточащими губами обхватывает кончик пальца и начинает посасывать. Чимин тихонько поскуливал, губы его неприятно пульсировали, но затем он выпустил палец изо рта. — Ты не можешь устоять. Даже когда твой бывший парень лежит мертвый позади тебя. Думаю, что пытать меня принесло бы тебе больше боли, чем мне, — промурлыкал Чимин и ухмыльнулся, отчего рана на губе стала больше. Лицо Тэхёна исказилось от ярости, и он ударил младшего по лицу. Чимин принял пощечину, как заслуженное. Хуже был удар коленом в живот, отчего парень упал, а в глазах заплясали звездочки. Этого было недостаточно. Тэхён начал резко и угловато пинать по ребрам. В какой-то момент Чимин почувствовал хруст, и ему показалось, что Ким сломал ему ребро. Не сломал, но было чертовски больно. Завтра его грудина будет разноцветным холстом. На следующий пинок Чимин схватил Тэхёна за лодыжку. Это было чисто инстинктивно. Парень услышал, как Тэхён сплюнул, а затем поморщился, ощутив плевок на щеке. — Похоже, соловушка все же боится боли. Буду рад переломать тебе крылышки.

***

Тэхён привязал его к стулу, а после ушел с телом Хосока. Ничего удивительного в том, что Кима даже не спросят о черном свертке размером с человека, который он тащил через весь вестибюль, для Чимина не было. Половина этой высотки была непосредственно сдана в аренду Гомчон-Па. У королевства был огромный охват, и в темные, одинокие моменты жизни Чимин истекал слюной перед желанием обладать таким могуществом. Для вечно бессильного, Гомчон-Па была Святым Граалем. За прошедшие три часа парень то засыпал, то просыпался. Короткое чувство бодрости придавала боль, но от нее из-за сильного удара головой спасало только погружение в бессознательность. Хлопок двери выдернул его обратно. Настенные часы показывали час ночи. Первое, что промелькнуло в голове — лишь бы Чонгук не наделал глупостей, когда вдруг начнет переживать о том, что Чимин уже мертв. Но ведь пока Тэхён не начнет искать Чонгука, то Чон будет знать, что Чимин жив. Слабое утешение. Тэхён зашел внутрь мокрый от дождя. Сердце Чимина сжалось, когда на руках Кима он заметил грязь. И стало интересно, где он решил похоронить Хосока. Чимин почти ничего не знал о бывшем копе, в том числе о том, есть ли у него семья или нет. Куда они будут обращаться, если их сын не выйдет на связь? Полиция в Пусане объявит его предателем, и если каким-то чудом им удастся связаться с Юнги, то ответ будет не лучше. Смерть Хосока была ненужной сопутствующей потерей. Возможно, он был единственным человеком, способным контролировать Тэхёна, а Чонгук убил его в приступе холодной логики. Несколько минут Тэхён не обращал на Чимина никакого внимания. С чиминовой губы что-то потекло, и парень, взглянув вниз, увидел ровную тонкую струйку крови, льющуюся на передник куртки. Он сплюнул как можно тише, но Тэхён услышал и повернулся. Чимин поднял глаза. По тэхёновому лицу плясали разноцветные звездочки, пока Чимин не проморгался. Однако по краям глаз все еще было плохо видно. — Ты оставишь Чонгука в покое, когда закончишь со мной? — Чимин старался говорить так, чтобы не заплетался язык. Слишком сильно он его прикусил. Тэхён глубоко вздохнул и на выдохе издал горький смешок. — Я правда думал, что он убил Хосока. Странно, как раньше тебе удавалось сотни раз опровергнуть все мои ожидания, а я все еще верил, что ты не способен на такое. — Ну, он не убивал Хосока. Так что смерти он не заслужил, — повторил Чимин. — Я убил всех его друзей. — Ч-что? Тэхён подошел ближе. Улыбка на его лице стала шире, когда Чимин заплакал. Сначала тихие всхлипы, а затем горькое, детское рыдание. Он вспоминал, как советовал Чонгуку не говорить своим друзьям, куда они едут. Он говорил, что это было бы опасно. Но Чонгук был уверен, что Чхве защитит их. Югём обнял Чимина перед отъездом. Мингю никогда не нравился Чимин, но Югём был более спокойным и мягким, и он всегда понимал угрюмый характер Чимина. А теперь он был мертв. Тэхён опустился на колени, касаясь своим лбом чиминового: «Я сунул Мингю в мясорубку, прострелил Югёму затылок и превратил лицо Чхве Дон Хёка в мясо, пока его зубы образовывали на полу созвездия. Я хотел сломать Чонгука, а оказалось, что он этого и не заслужил. Каково тебе сейчас?». Чимин громко и пронзительно закричал, не обращая внимания на тянущую боль в челюсти. Крик перешел в прерывистое рыдание, слюни и слезы капали на бедро, когда Тэхён руками обхватил голову парня. — Думаю, мне тоже жаль. Это был «несчастный случай», — прошептал Тэхён. — Как ты думаешь, он простит меня? Или, может, он придет и попытается меня убить? Он обнял Чимина, чуть ли не опрокидывая стул назад, и уткнулся ему в плечо. Тэхён вдохнул, впитывая в себя запах чиминовых крови, пота и слез, а затем облегченно выдохнул. Он сидел так, пока Чимин больше не смог этого выносить. Парень отвел голову назад и плюнул Тэхёну в лицо. Реакция на это была быстрой — Тэхён, отведя руку полностью назад, бьет. Мир закружился, и Чимин упал, ударяясь о твердый пол. От резкой боли у Пака перехватило дыхание, и он чуть не потерял сознание. Еще толком не оклемавшись, Чимин услышал щелчок выкидного ножа, а затем шуршание веревок. Тэхён разрезал путы — без сомнения для облегчения пыток. Чимин напрягся, и ровно в секунду, когда с запястьев соскользнули веревки, ринулся к дивану. Тэхён был больным параноиком и держал оружие в самых неожиданных местах даже в собственном доме. Левая подушка дивана прилегала к спинке не плотно — Чимин знал, что между ними лежит ругер. Он, не раздумывая, снял предохранитель и спустил курок. Выстрел был оглушительным, и Тэхён согнулся на месте, находясь примерно в восьми метрах. А затем, прямо перед чиминовыми глазами, он выпрямился, хотя у него продолжала потрясываться рука, которой он держался за живот. Тэхён молчал, лицо его скривилось от боли, но крови не было. Он, слегка запинаясь, прошел вперед, уперся коленкой в диван и навис над Чимином, одной рукой упираясь в спинку. — Холостой, — с трудом выдавил он. Ким схватил чиминову руку, в которой был пистолет, и поднес под подбородок. — Если хочешь прикончить меня холостыми, то это твой шанс. Его дыхание было затрудненным, с каждым выдохом из него вырывалась дрожь. Выстрел не был смертельным, но, кажется, лишил его здравого смысла на какое-то время. Чимин сидел неподвижно, его ладонь все еще была прижата к пистолету большой ладонью Тэхёна. Наконец, с силой, он отдернул ее и упал на подушку. — Теперь мы квиты, — прохрипел Тэхён. — Ты пытался убить меня, я пытался убить тебя. Похоже, нам нужна бомба, чтобы взорвать нас двоих, а то у нас у обоих хуево это получается. Чимин засмеялся. Это больше было похоже на кашель, но затем он не смог сдержаться и, прикрыв глаза, захихикал. Тэхён, который выглядел осоловелым от боли, тоже улыбнулся и наклонился вперед, укладывая голову на живот Чимину. Он лежал, ощущая, как чиминово тело потрясывается от смеха, и позволял своему сознанию погрузиться в пустоту, где ничего не имело смысла.

***

Должно быть, они заснули, потому что с момента, как Тэхён на него рухнул, Чимин ничего не помнит. За окном было лишь бледное утреннее небо. Тэхён почти всем телом навалился сверху. Пистолет все еще лежал рядом на подлокотнике дивана. Чимин поднял его, прекрасно зная, что не сможет нажать на курок, после чего приставил его к тэхёновой голове и почувствовал на тыльной стороне ладони трепетание чужих ресниц. Парень не двинулся. Чимин щелкнул предохранителем и положил пистолет на место. Тэхён поднял голову. Чимин лениво посмотрел на него — энергия полностью покинула тело.  — Выглядишь дерьмово, — прошептал он. Тэхён ничего не ответил, вместо этого он перекатился на другую часть дивана. — Значит, провал? — В смысле? — Тэхён нахмурился. — Я не могу убить тебя. Ты не можешь убить меня. Такими темпами мы просто станем зависимы от физической боли. — Тебе не помешает. Я уже зависим. Что есть будешь? — Что? — Завтрак. Чимин насмешливо фыркнул: «Шутишь?». — Как хочешь. Чимин смотрел, как Тэхён встает и идет на кухню. По пути он стянул с себя пиджак и рубашку, а затем сунул голову под кухонный кран — облегченная альтернатива душу, как предположил Чимин. Тэхён развернулся, чтобы открыть холодильник, и чиминово тело физически сжалось. Не из-за страха или боли. А совсем из-за противоположного чувства. Но было больно смотреть на это. Больно, потому что все выглядело абсурдно нормальным. Тэхён с расцветающим от холостого выстрела синяком на животе готовил завтрак, пока Чимин весь в ссадинах и таких же расцветающих синяках лежал на диване, а сердце его таяло, пока он наблюдал за Кимом. Это неправильно. Все это неправильно. Запах жарящегося омлета, однако, смог отогнать все эти мысли — Чимин заерзал на месте. Он больше не следил за перекатывающимися мышцами под золотистой кожей на подтянутой фигуре, а вместо этого взгляд теперь был прикован к сковородке. Тэхён бросил короткий взгляд на парня, ухмыльнулся, а затем демонстративно перевернул омлет. Чимин схмурил брови, скрестил руки на груди и закрыл глаза. — Ты же хочешь есть, — позвал его Тэхён. — Ну же. В следующий раз, когда выпалишь что-то, что заставит меня из тебя все дерьмо выбить, ты же не выдержишь. Поэтому перед этим стоит поесть и набраться сил. — Не нравится мне эта игра в ожидание, когда ты сделаешь мне больно, — сказал Чимин. — Почему нет? Вполне уместно. Прям как последняя еда для зэков в камере смертников. — Только вот я не умру. — Если очень хорошо попросишь, то все возможно. — Убей меня. — Не-а. — О, прости… пожалуйста, убей меня. Улыбка исчезла с тэхёнового лица, и Чимин решил, что лучше заткнуться. Завтрак был приготовлен на двоих, несмотря на протесты Пака. Тэхён поставил первый поднос перед младшим и затем ушел за своим. Ели они в тишине, поэтому телевизор стал приятным отвлечением. Вылизанный телеведущий сообщил о недавнем визите президента и Первой леди на открытие нового детского дома в Инчхоне. Большая часть интереса вращалась вокруг внука, которого они взяли с собой. В новостной ленте его представление начиналось с «шестнадцатилетний, трудолюбивый президентский внук Чхве Ёнджун». Было невыносимо смотреть на то, как дикторы восхищались красотой паренька и тем, что он почти ничего не делал. Он и улыбки не выдавил, только постоянно стоял возле дедушки и тупо смотрел в камеры, как будто мечтал уйти под землю прям на том месте. Чимин представил, что это мог быть он, если бы его родители выжили. Отец постепенно представил бы его публике, как принца. Паки контролировали треть экономики Кореи в период ее расцвета, что, несомненно, умножилось бы в настоящее время. Чимин никогда не хотел быть принцем-наследником неофициальной королевской семьи Кореи, но ему все еще было хреново от осознания, что его лишили всего этого против воли. — Можно я позвоню Чонгуку? — внезапно спросил Чимин. — Зачем? — пробормотал Тэхён, все еще не отрывая глаз от экрана, где Чхве Ёнджун слегка вздрогнул от ослепившей его вспышки. — Чтобы отвлечь его. — От чего? — От попыток связаться с его друзьями, пока меня нет. Ты ведь понимаешь, что у него твой отец? Что он будет делать, когда узнает, что Мингю и Югём мертвы? Тэхён некоторое время молчал и не двигался. Чимин, наконец, тыкнул его в бок большим пальцем ноги, после чего Тэхён встал и пошёл взять чиминов телефон с каминной полки. Но потом резко развернулся и разбил его о стену. — Уёбок! — закричал Чимин. — Отсоси. Допил кофе? Чимину хотелось выплеснуть эти остатки кофе Киму в лицо, но он, сопротивляясь своим желаниям, только свернулся калачиком и сильно сжал кулаки. — Когда-нибудь из тебя получится хорошая домохозяйка, — пробормотал он, когда Тэхён убирал со стола. На его сарказм ответа не последовало. Пак схватил пульт и выключил телевизор. После минутного колебания он разбил пульт таким же образом, как и разбили его телефон. Тэхён даже глазом не повел.

***

Примерно через час Тэхён снова оставил его одного. Он снова привязал Чимина к стулу против воли последнего. Он умолял, убеждал, матерился, кричал, но Тэхён чертовски туго завязал веревки и накинул на плечи куртку, чтобы ему не было слишком холодно. Чимин обмяк на стуле, побежденный. — Куда ты? — пробормотал он. — И когда ты вернешься? — Я должен показаться Матери, чтобы она не подумала, что я охочусь за ее драгоценным питомцем. Если она даст мне какое-нибудь задание, то понятия не имею, когда вернусь. Сорямба. И в голосе ни капли сожаления. — А ты не можешь просто запереть все окна и двери, взять ключи и уйти? Я умираю от желания принять душ, и от этих порезов может начаться заражение… Хлопок. Дверь запищала, закрываясь за ним.

***

Он вернулся, когда над городом сгущались сумерки. Звук открывающейся двери вывел Чимина из ужасного ступора, в которой он впал. В ушах звенели остатки отвратительного сна, заполняющего последние кусочки подсознания. Внутрь зашел Тэхён с абсолютно невозмутимым лицом, одетый во все чистое, с аккуратно причесанными волосами. — Прошло… девять… часов — прорычал Чимин, лениво качнув головой в сторону тэхёновых шагов. — Что, блять, с тобой не так? — Ты был прав, — Тэхён небрежно пожал плечами, открывая бутылку воды из холодильника и осушая ее в два глотка. — Изуродовать твое прелестное личико доставило бы мне больше боли. Раз уж оно мне так нравится, да? Зато позволить тебе сгнить заживо, пока ты привязан к стулу — хорошая идея, мне и делать ничего не надо. Посмотри на себя. Уже почти свихнулся. Это забавно. Чимин больше не мог сопротивляться. Рык забрал последнее терпение. Парень сморщился и хныкнул, запрокидывая голову назад. — Пожалуйста, не надо. Я больше не выдержу. Смогу пережить все твои побои, но это — нет. Развяжи меня. Тэхён усмехнулся: «Да… избил тебя так, чтобы ты не смог сбежать и привязал тебя к стулу на двенадцать часов, оставив в полном одиночестве. Звучит весело». — Тэхён, пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста … — заскулил Чимин, топая ногами по полу, как ребенок. И если бы он так сильно не хотел вызволиться, то промелькнувшее на лице Тэхёна выражение отвращения было бы унизительным. Наконец он подошел к Чимину и, сухо выпалив «ты воняешь», начал развязывать веревки. — Я могу принять душ? — Можешь ли? — Тэхён… — Чтобы избавить меня от своей вони, да. Помойся, твою мать. Чимину удалось подняться по лестнице, хоть он и прополз половину пролета. Словно ватные, ноги плохо держали его, поэтому парню приходилось по пути держаться за каждый выступ и каждую поверхность. Тэхён стоял сзади, предпочтя наблюдать, как мучается Пак, пока, наконец, сам не начал подниматься за ним по лестнице. В ванной Чимин облокотился на стенку, пока пытался стянуть с себя прилипшую одежду, которая была пропитана потом и кровью. И в этот момент парень с тоской вспомнил гардероб в кондоминиуме Чонгука. Раньше он смеялся над этим, а теперь сам бы с удовольствием часами бездумно перебирал одежду. — Сам справишься в душе или нужна моя помощь? — спросил Тэхён. Чимин нахмурился, пытаясь понять, было ли предложение насмешливым или искренним. Он ожидал увидеть похотливую улыбку и тот темный блеск в глазах, которые втайне ему так нравились. Но этого не было — выражение лица Тэхёна было бесстрастным. Чимин уже хотел было послать его на три веселых, но снова вспомнил угрозу быть связанным на следующее утро. Это не могло произойти снова, не могло. Лучше принимать это все, как Стокгольмский синдром, и вести себя хорошо. — Пожалуйста, да, — тихонько сказал он. Тэхён открыл дверцу душа и, закатав рукава, включил воду. Он подозвал Чимина к раковине и открыл зеркальный шкафчик над ней. Чимин руками ухватился за мраморную столешницу возле раковины, пытаясь удержаться на ногах, а затем наблюдал, как Тэхён прикладывает ватку к горлышку бутылька с антисептиком. От первого прикосновения смоченной ватки он поморщился, глаза заслезились от ужасного жжения в рассеченной губе. К тому моменту рана уже не болела, но снова начала сейчас. Чимин шмыгнул носом и смахнул слезы, и Тэхён мягко улыбнулся. — Что? — пробормотал Чимин, когда новая ватка коснулась уже ссадин на скулах. — Ты можешь вытерпеть самые сильные мои удары, словно ты на ринге. Но капелька спирта на ране заставляет тебя плакать. Чимин промолчал и просто в упор посмотрел на него. Тэхён пару раз встретился с ним взглядом, но ничего серьезного не произошло. Яркое пятно в аптечке привлекло внимание Чимина, и он с вопросительным взглядом достал коробочку пластырей с Пикачу. Тэхён ухмыльнулся, когда заметил это, и Чимин не смог сдержать смех, но тут же осекся, когда губа снова неприятно засаднила. Он был полностью обнаженным перед Тэхёном, но совсем не чувствовал стеснения. И только когда тэхёнова рука коснулась его талии, Пак немного напрягся. Но даже если старший и заметил, то не подал виду. То, что Чимин называл «туманностью», начало возвращаться — тот психологический туман, который обладал успокаивающим эффектом плацебо и заставлял верить, что есть только они, а весь остальной мир вокруг исчез. Он пытался бороться с этим, но какой в этом смысл? Туман никогда не проходил полностью. Каждый раз, когда Тэхён ловил его взгляд и слегка улыбался, у Чимина кружилась голова по причинам, явно не связанными с болью в теле. Вода была теплой, пар выходил наружу из открытой душевой дверки, в которой стоял Тэхён. Чимин ухватился за боковые перила и зевнул, откинув голову назад под напор воды и встряхнув волосами. — Твоя одежда промокнет, — сказал он. Тэхён не ответил. Чимин стряхнул с лица воду, которая мешала четко видеть, и посмотрел на Кима. Поначалу он сомневался, но потом протянул руку и подозвал Тэ. Это сработало. Тэхёна заманило. Чимин использовал эту слабость и осторожно подошел ближе, не отцепляясь от перил. Одной рукой он расстегнул тэхёнову рубашку, не сводя со старшего глаз, пока сам Тэхён не поддался этому. Он разделся и оттянул Чимина от перил. Большие ладони провели по чиминовой талии, и парень чуть не всхлипнул от облегчения. Губы Тэхёна прижимались к виску, твердая грудь вжималась в изгиб спины, а чиминовы пятки упирались ему в ступни. Тэхён проводил руками по синякам и ссадинам на чиминовом теле, и боль была почти исступленной. Чимин знал, что старший делал все это частично из-за тяги к садизму, вызванной яростью, которую было не так просто унять, но также и потому, что Чимин при прикосновениях к болезненным местам издавал звуки, от которых пальцы на руках рефлекторно сжимались сильнее. Тэхён нежно втирал шампунь, одной рукой придерживая Чимина за подбородок, а другой прочесывая намыленные волосы. Когда Тэхён ладонью провел по затылку, чиминовы коленки начали подкашиваться, и он обхватил руками талию старшего, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Нечто первородное пронизало все его тело, но не думал он, что оно вырвется наружу в словах. — Я скучал по тебе, — прошептал Чимин, не успев во время остановиться. Тэхён промывал его волосы, но тут же замер, а Чимин широко распахнул глаза. Мысленно он ударил себя и подготовился к язвительному ответу, которого так и не последовало. Вместо этого Тэхён носом уткнулся ему в шею и прошептал в ответ: «я тоже по тебе скучал». Чимин чуть не взвыл. От боли ли, голода или Стокгольмского синдрома — он не знал, но развернулся и обнял Тэхёна так, словно ребенок, просящий утешения. Тэхён продолжил промывать чиминовы волосы от мыла, но уже держа парня в своих объятиях. — Мне жаль, — шмыгнул носом Чимин. — Мне жаль, что так случилось с Хосоком. Мне так ж… — Чимин, — Тэхён ладонями сжал лицо парня, заставляя посмотреть в глаза, которые, как и всегда, были темными, почти черными. Дыхание его уже не было таким спокойным. — Не упоминай его имени. Не упоминай о том, что ты сделал. Из-за этого я хочу расколоть тебе череп и разорвать тебя в клочья голыми руками. Но если ты умрешь, у меня ничего не останется, поэтому… просто, блять, не надо… — Хорошо, хорошо, — быстро закивал Чимин. — Я не буду. Я обещаю. Чимин не двигался. Хватка старшего была сильной, словно он на самом деле был на грани того, чтобы размозжить парню череп, несмотря на сказанное ранее. Чимин задержал дыхание до того момента, как хватка ослабилась. — Я, вроде, чистый уже, — прошептал он, сжимая тэхёнову руку. Чимин смог самостоятельно дойти до спальни. Свои вещи, вернее то, что от них осталось, он бросил в кучу в ванной. Минуя зеркала, Пак старался не смотреть на свое отражение в них. Страшно увидеть уродливую, побитую версию себя — тогда бы реальность дала бы под дых. Раз Тэхён притворялся, что все абсолютно нормально, то и Чимин решил делать так же. По-другому будет слишком больно. — Можешь порыться в шкафу, подобрать себе что-нибудь, — Тэхён зашел следом — вокруг бедер обернуто полотенце, а мокрые волосы спадают на глаза. — Твоя одежда мне всегда велика, — и все равно Чимин пошел смотреть. Он, найдя полосатую хлопковую рубашку и стянув ее с вешалки, надел ее на себя. Голод больше не беспокоил. Пальцы, когда он застегивал пуговки, больше не дрожали. Когда Тэхён сел на кровать, Чимин посмотрел на него и задумался, как спросить о том, что будет завтра. Все это притворство обременяло. Любое незначительное упоминание о внешнем мире могло вывести Тэхёна из себя или же снова ввести Чимина в состояние, когда он легко схватится за пистолет и выстрелит. Не будь в том пистолете холостых патронов, Тэхён бы прошлой ночью истек кровью. А Чимин бы сидел в шоке от содеянного и, вряд ли, смог бы помочь. Парень подошел к кровати и сел на край, рядом с Кимом. Его рука лежала между ними, и Чимин аккуратно ущипнул один из его пальцев. Тэхён убрал руку. — Ты голоден? — Нет, — еле слышно сказал Чимин, сложив руки на коленях с тихим вздохом. Он встал с кровати и подошел к окну, растягиваясь. Тело все еще болело, но чудом ничего не было сломано — это заставило его понять, как сильно Тэхён сдерживался прошлой ночью, несмотря на кажущееся отсутствие контроля. Чимин принял это, как должное — подсознательное ожидание в его случае — что Тэхён не убил его. Но теперь для веры в это были веские причины. Последняя черта была пересечена, здравомыслие Тэхёна доведено до предела, и все же Чимин все еще был здесь, побитый и покрытый ссадинами. Когда он протянул руку к подхватам с кисточками, чтобы зашторить окна, сзади подошел Тэхён. Не думая и не произнося ни слова, Чимин развернулся и руками обвил тэхёнову шею. Ким припал к нему моментально, не нуждаясь в каких-то объяснениях. Их губы соприкоснулись, и чиминовы тихие постанывания от боли переросли в безумные, нуждающиеся вздохи, когда Тэхён аккуратно ногтями провел по задней части бедер. — Скажи мне, где я тебя ранил, чтобы не сжать слишком сильно, — прошептал Ким, раз за разом оставляя на губах невесомые поцелуи. — Не имеет значения, мне все равно, — сказал Чимин. — Держи меня так крепко, как хочешь. Спиной он прижался к стене, а бедрами подался вперед — по телу мурашки пробежали от того, что обнажился пах, но это было наоборот приятно. Рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрывать низ, но вся скромность исчезла, когда Тэхён закинул чиминову ногу себе на руку. Чимин был гибким, и обычно такая растяжка не причиняла боли, но сейчас неприятно тянуло все мышцы. Парень заставил свой разум принять это за удовольствие, чтобы не вскрикнуть слишком сильно от удивления. И, вроде, Тэхён снова собирался сказать то, что сказал раньше, но Чимин втянул его в поцелуй. Тэхёновы руки оказались на пояснице парня, крепче прижимая к себе. У Чимина не осталось шанса вывернуться. Тэхён всегда выбирал позы, из которых выбраться для Чимина было сравни мастерству Гудини (хотя он никогда и не хотел выбираться). Чимину нравилось это, нравилось чувствовать себя беспомощным, когда знал, что его не убьют. Пак прерывисто вздохнул, когда почувствовал тэхёновы пальцы между ягодиц, а затем захихикал, увидев ухмылку напротив. Тэхён немного пощекотал его, смеясь с того, как Чимин подпрыгивает на одной ноге. — Перестань! — прошипел Чимин, делая вид, что кусает Тэ за шею. — Оооо, что же это? — Тэхён придавил его к стене, все еще держа чиминову ногу на своей руке. Чимин почувствовал, как его лодыжка немного подкосилась. Но на это он едва обратил внимания, поскольку был сосредоточен на тэхёновых пальцах, что водили вокруг тугой дырочки и слегка нажимали на нее, вызывая тягучее приятное ощущение внизу живота. — Н-ничего, — Чимин извивался и пытался сильнее прижаться к дразнящим пальцам. — П-приятно… — Конечно, приятно. Тэхён внезапно отпустил его, и Чимин чуть не упал боком на подоконник. Голова его кружилась, но он вовремя спохватился. И прежде чем накатило некое разочарование, Тэхён из тумбочки достал бутылек со смазкой и снова закинул чиминову ногу себе на руку. Когда Тэхён вошел в него смазанным членом, Чимин начал материться сильнее, чем во время их разъярённой драки. Дошло до того, что с чиминового языка раз за разом слетали ругательства, что заставляло Тэхёна смеяться ему в волосы. — Ты так сильно по мне скучал, да? — промурлыкал он, отводя бедра назад и наслаждаясь протяжным стоном Пака. — Худшая поза, твою мать… о… о-о-о-о бл… — Чимин закусил нижнюю губу, чтобы приглушить жалобный скулеж от боли. Но он лгал. Ему нравилась эта поза. Именно поэтому он никак не мог замолчать. Тэхён двинул бедрами назад, выходя почти полностью, но потом толкнулся вперед, входя почти до основания — поднятая нога Чимина позволяла это легко сделать. Чимин руками обвил шею старшего для опоры, когда Тэхён наклонился, чтобы поцеловать его. Больше Тэ не старался быть нежным. Чимин думал, что вот-вот на губах появится кровь. И все равно он оттянул нижнюю губу Кима, прикусил ее и выпустил, причмокивая. Тэхёнов язык проник в рот, а сам он припечатал младшего к стене, еще выше задирая ногу, пока она не оказалась на плече. Чимин одной ногой еле удерживался на самых носочках. Он удовлетворенно застонал в тэхёнов рот и ногтями впился в плечи старшего. Руки начали соскальзывать из-за пота, но Чимин не желал отпускать Тэхёна, не желал терять такой близости с ним. — Быстрее, — умолял он. — Я тебя так сломаю, дорогуша, — сказал Тэхён, попутно оставляя на ключицах засосы. Ким не врал — Чимин дрожал, как героиновый нарик. Отчасти это было из-за усталости, но в основном причиной этому было удовольствие. Он раздраженно застонал и укусил Тэхёна за ухо. Ответная реакция была быстрой и именно той, которой Чимин ожидал — Тэхён схватил его за волосы и оттянул назад, заставляя Чимина кричать от восторга. Нижняя часть тела все еще была прижата к Тэхёну, его задница тряслась с каждым порочно глубоким толчком, но, наконец, Ким задвигался быстрее. Чимин ладошками захлопал по тэхёновой груди, в глазах начало белеть, а пальцы ног болезненно скручивались. Сейчас все, на чем он мог сфокусироваться — быстро приближающийся оргазм, который он так хотел оттянуть, но никак не мог. После двух первых толчков простата уже была слишком чувствительной, поэтому он никак не смог себя контролировать. Ничего не растягивало его так, как член Тэхёна, ничего не заставляло его терять рассудок так, как Ким вдалбливается в него… — Блять, я сейчас кончу! — Чимин внезапно вобрал в легкие воздух, а затем все тело охватил жар. Тэхён не останавливался, продолжая втрахивать Чимина в стенку, тем самым растягивая удовольствие — как он всегда это и делал. Чимин несколько раз вздрочнул, надеясь, что Тэхён продолжит его крепко держать — кажется, он полностью лишился рассудка и возможности стоять на ногах. Передняя часть рубашки Тэхёна была испорчена, когда Чимин пришел в себя после оргазма и просто повис на старшем, едва в состоянии издавать звуки. Нога Пака соскользнула с тэхёнового плеча, а голова слегка закружилась, когда в тело вернулась боль. — Вытащи… кончи мне на язык, — пробормотал Чимин, оставляя на тэхёновой шее мокрые, голодные поцелуи. — Я хочу почувствовать твой вкус… Тэхёну не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться — Чимин больше не мог стоять на ногах, даже с поддержкой, поэтому он моментально упал на колени, словно перед алтарем на котором возвышался Тэхён. Оставшаяся энергия покидала тело, но Чимин игнорировал слабость в конечностях. Он смотрел вверх на Тэхёна нуждающимся взглядом, хлопая ресничками на округленных глазках. Губами он несколько раз помазал по головке члена, размазывая и слизывая остатки безвкусной смазки, а затем плюнул в щель, отчего Тэхён замер и на мгновение перестал дышать. А затем Ким гортанно застонал, когда Чимин взял в рот. Он не стал дразнить языком, а сразу взял глубоко, почти до самого основания, широко раскрывая губы и не сводя взгляда с тэхёновых глаз. Чимин сглотнул один раз, два, три, и рот заполнила теплая солоноватая сперма, которая начала стекать по горлу, пока Тэхён выкрикивал его имя. Чимин оперся о стену, уставший, но полностью удовлетворенный. Тэхён вслепую протянул руку парню, чтобы поднять его. В чиминовых глазах начинало немного темнеть. — Все еще не голоден? — прошептал Тэхён. Через десять минут Чимин уже свернулся калачиком в кровати и хрустел «Мальтизерс», которые Тэхён притащил с кухни. Рандомность этого продукта не вызывала вопросов, поэтому парень охотно согласился съесть и их. Шоколадки, хоть и немного, но помогли избавиться от чувства ватных ног, а вода придала немного бодрости. И Чимин был счастлив. Не потому, что была какая-то для этого причина, а потому, что он сам хотел этого, поэтому был счастлив. — Хочешь? — спросил он Тэхёна, который все это время сидел в тишине. Чимин протянул красный пакетик, и когда Тэхён отрицательно покачал головой, он все равно отсыпал немного на ладошку. Парень поднес шарик к тэхёновым губам и улыбнулся, когда старший послушно съел шоколадку. Боже, какой он красивый. Чимин и раньше был повинен в том, что не осознавал, как великолепно выглядит мужчина перед ним. Средь всей паутины безумия, что опутывала всю его жизнь в последнее время, забыть об этом было проще простого. Но сильнейшим ударом было то, что Тэхён смотрел на него абсолютно таким же взглядом. — О чем ты думаешь? Хотя мне почти страшно спрашивать, — сказал Тэхён. Чимин положил подбородок на плечо Киму, а рукой провел к животу: «Думаю, мне стоит позвонить Чонгуку». Тэхён резко дернул плечом, отталкивая от себя Чимина. — Что? Так сильно ревнуешь? — Чимин насмешливо фыркнул. — Мне нужно сказать ему, что со мной все в порядке. И я должен сказать, чтобы он отпустил твоего отца, потому что ты не собираешься устраивать охоту за его головой или моей. — Пардоньте? Если бы это было возможно, то Тэхён одним своим выражением лица охладил бы комнату. Чимин придвинулся ближе, касаясь своим кончиком носа тэхёнового, и проговорил ему в губы: «Это так, ты ведь не психопат, готовый убить последнего любящего тебя человека на этой планете. И, следовательно, ты не можешь убить Чонгука, потому что я люблю и его». Это был первый раз, когда он признал слово «любовь». Он всегда представлял, что после этого произойдет кульминация всего, например, изменения в теле или в сознании. Но ничего не произошло. Только тишина и всепоглощающее спокойствие, когда напротив расширялись зрачки Тэхёна. Слова Чимина, очевидно, попали в цель. Исчез Хосок. Исчез Юнги. Мать отошла на задний план. У Тэхёна действительно ничего и никого не осталось, кроме Чимина и жалкой надежды на отцовские оправдания его уходу из жизни Кима. И последнее было таким маловероятным, поэтому остался только Чимин. — Если это и есть забвение, — сказал Чимин, указывая на себя, — тогда я могу забыть, что сделал Ким Бон Джу, и я могу сосуществовать в этом странном пузыре отчуждения с тобой. За двадцать один год я страдал больше, чем большинство людей за всю свою жизнь, и я устал. — Неправильный человек для сосуществования, если хочешь, чтобы страдания прекратились, — ответ Тэхёна был удивительно меткий. — «Что» и «почему» мы обсудим позже. Сейчас же мне нужно позвонить Чонгуку, — пробормотал Чимин, оборачиваясь к прикроватной тумбочке в попытках найти тэхёнов телефон. И когда он его не нашел, то спросил. Ответом было то, что Тэхён его разбил. — И почему я не удивлен? — Используй телефон с ресепшена. Принеси его сюда и поставь на громкую связь. Чимин заметил, что Тэхён старательно избегает встречи взглядами, но ничего не сказал. Возможно, было ошибкой так открываться. Но можно ли это так вообще назвать? От привычки манипулировать было не так просто избавиться, и он буквально устранил любую персоналию в сознании, которая хоть как-то могла помешать влиять на Тэхёна. Нет, эта часть Чимина будет жить вечно, поскольку является лучшей техникой выживания. С какой-то тревогой парень положил телефон на кровать, включил громкую связь и начал набирать. Гудок продолжался с минуту, и Чимин подумал, не ошибся ли номером. Как раз в тот момент, когда он собирался сбросить, на другом конце провода что-то щелкнуло. — Чонгук? — Ч-чимин? Это ты? Чимин нервно посмотрел на Тэхёна, когда услышал, что Чонгук тяжело дышит. — Да, это я. Я просто хотел сказать, что со мной все в порядке… — Ты уверен? Он… — Нет, он ничего не делал, — соврал Чимин, и словно в наказание за это, сразу заболели ребра. — Послушай, ты можешь отпустить Ким Бон Джу. Тэхён больше не побеспокоит ни одного из нас. Боже милостивый, как мне сказать ему, что его лучшие друзья мертвы? — О-он объявил перемирие? — Да, вроде как, перемирие. — Эм… окей, — Чонгук прервался нервным смешком. Чимин нахмурился и придвинулся ближе к телефону, когда чонгуково дыхание ускорилось. — Видишь ли, у нас тут небольшая проблема нарисовалась. Чимин рефлекторно дернулся, чтобы отключить громкую связь, но Тэхён внезапно схватил его за запястья. Одной ладонью он удерживал руки, а второй зажал Паку рот: «Не надо, — прошептал он ему на ухо, — не надо…». — Я-я убил его, — сказал Чонгук, снова нервно хихикнув. — Хм. да. Он… ээээ… мне жаль, я знаю, ты хотел поговорить с ним, но он… мертв. Ким Бон Джу мертв.