Милосердие моего отца

Вторая неделя похода, в двух днях от Оксола

      Касс не унимался, и наш бестолковый разговор порадовал меня лишь одним: его длительностью. Мы разошлись, не обменявшись и десятком коротких фраз.       — Для чего ты организовал поход за Красные горы, Хорхе? — Видимо, повеса верил, что его улыбка способна обаять другого человека. Иначе зачем же еще так муторно скалиться, утомляя лицо?       Я отвечал, не выдав своей усталости и отторжения:       — Тебе ли не знать, Касс: деньги, слава, власть…       — Разве же у нас этого мало? — Повеса прищурил один глаз. И спрятал, наконец, свои зубы.       — Чтобы сохранить, надо преумножить. Тогда, потеряв часть, не вернешься к нищете…       Я по памяти процитировал кого-то из южной Воснии. Наверняка криво и недостаточно знатно. Надеялся, что Касс утомится и продолжит тщетно прогонять воздух в другом месте.       — Признаться, думал я, что ты метишь… выше. — Касс пытался передать мне один из церковных смыслов. Двойное солнце бы выскочило прямо из блаженных садов, осветив его духовную макушку — да только никто, кроме воцерковленных, двойного солнца отродясь не видал. И те, полагаю я, обретали такой дар после сладкого монастырского вина…       Мы разошлись, и только через час я стал подозревать неладное. Что, если Лэйн проболтался Кассу о моих намерениях отомстить отцу? Нужно быть полным дураком, чтобы верить сраженному врагу, тем более в таком вопросе.       В противоположном боку строя собралась тяжелая пехота из Третьего Дола. И мне очень не понравилось, как смешался состав и расположение правого фланга. Так, будто повеса готовился к нападению.       Я наблюдал, как в небе кружила одинокая птица. Наверняка посыльная: в чьи руки она спустилась?       «Не слишком ли рано? До Квинты еще девять ночей. Неужели повеса решится доделать то, с чем не справился Лэйн, не добравшись до стен родного города? Или нас ждет засада по пути?»       Моих людей в строю все еще больше, чем у Третьего Дола. Другая проблема — я не уверен в их лояльности, и потому прибиться стоило к самым надежным. Тем более — предупредить их о новой беде. Грым сильно подивился, когда я озвучил свои опасения, но отдал распоряжения нашему крылу, не вдаваясь в подробности. Паника и лишние вопросы нам ни к чему.       К вечеру мы снова разбивали лагерь, и я решил размяться, подсобив людям Грыма. Колья плохо обстругали, и кухонный навес все никак не желал растягиваться. Нам навстречу ползли угрюмые тучи, открыто мечтая добраться до солдатских тел своими плевками.       Я заставил Боуна выдать Лэйну новой работы — и тот управился слишком быстро. Теперь сидел без дела и пытался вызвать соучастие у моего охранника, рассказывая про оборону замка (жаль, но я не расслышал — какого).       Кажется, этим вечером я работал усерднее, чем бывший мечник. Хоть и не был в плену.       Ребята моего сотника уже частично захмелели, вылакав поживу из города, и путались в вощеном тряпье. Грым ни капли не вобрал, и оттого пострадал вдвойне: надрываясь за бездельников, он грохнулся на землю, когда тяжелый канат утащил его за собой.       — Грым, старина, ты бы смотрел по сторонам лучше. Того и гляди, обойдет тебя молодняк. Вон как Барт старается…       Я его уязвил: нечего расползаться по швам, когда враги под носом. Грым в ту же минуту нахмурился и поник, вцепившись в пояс, поддерживающий его вислое брюхо.       Мои ребята заржали, и Кол похлопал Грыма по спине, не подарив ему утешения. Зеленые глаза Лэйна в кои-то веки потеплели, и бывший мечник чуть улыбнулся, смотря на меня.       Совсем сдурел от подачек Ганса.       Я встретил его взгляд и покачал головой: Лэйн должен понять, что строить мне глазки — гиблое дело. Так он окажется за бортом повозки раньше, чем его закопают в грязь возле Альмиена.       — А ты чего расселся? Незаменимых у нас нет!       Я знал, как физический труд отгоняет тревогу. Благодаря этой разминке я снова поверил, что справлюсь с любой бедой.       Лэйн вздохнул и поискал сострадания в глазах Боуна. Даже я его там не мог найти, не смотря на долг. Бывший мечник любил грезить о невозможном.       — Если не возьмешься за дело, клянусь — оставлю тебя ночевать под дождем.       Странное веселье переполнило меня: я предвкушал, как разобью голову Кассу, как только он осмелится напасть. Этот дурень и не понимал, насколько опасно тягаться со мной и моими людьми в чистом поле. ***

В четырех днях от Оксола

      Световой день укорачивался, и мне приходилось дольше пережидать ночь, томительно надеясь на скорое утро. Когда первые лучи настигли наш лагерь, я успел проснуться и умаяться, перевернувшись пять раз, меняя бока.       Долы зевали и лениво расталкивали друг друга. Кто-то явно выспался на зависть, и жаворонком порхал по лагерю, осыпая прохожих шутками и приветствием. Мой шатер ожил раньше всех — я поторопил разгильдяев. Манха сладко потянулась, и пожелала доброго утра, будто напрочь забыв про мои беды со сном. Я прогнал ее и хлебнул вина, в надежде на легкую голову.       Едва Хас отпросился отлить, Лэйн тут же подал голос.       — Эй, Хорхе, — едва слышно, он окликнул меня. И оглянулся, убедившись, что мы одни.       Первый раз за эти полторы недели. Видимо, на мечника напала крайняя нужда. Или Лэйн забыл, как надо меня бояться.       Я всегда оставался бдительным, особенно наедине с врагами: я подошел к нему готовым к любой дурной выходке. И невольно распахнул глаза: на ладони мечника, раскрытой и вытянутой ко мне, лежал чей-то стилет.       А мог бы оказаться в моем горле, или влезть поперек позвонков, пока Хас…       — Откуда это у тебя? — Я сжал его запястье, поглядывая за второй рукой.       На утро голос у него оказался удивительно приятным, слегка хриплым. А еще мечник чуть дольше тянул слова, только-только распрощавшись со сном:       — Нашел утром в постели. Похоже, кто-то не прочь избавиться от тебя моими руками.       Я выхватил стилет из его руки, присмотревшись к рукояти. Такие же мы достали из арсенала Годари. И как опознать владельца?       — Кто? — Я сверлил Лэйна взглядом.       — А мне почем знать! — Огрызнулся бывший мечник. — Сам разбирайся со своими людьми.       «Вот ведь сообразительный парень, хоть и подсел на санхал!» — Невольно восхитился я. Мог ведь напасть, поддавшись ярости. Но нет — хладнокровно рассудил, умерил нрав и даже выгадал что-то из ситуации.       — Снимай одежду и вытряхивай покрывало. Вдруг их было два, или три…       Лэйн с подлинным мучением закатил глаза и даже цокнул языком, словно упрямый ребенок.       Кажется, я старался не замечать его увечье, и требовал того же, что легко требовать с обычного человека. Но перебрать постельное со спиленными костями — это, пожалуй, нетривиальная задача. И я прервал его жалкие потуги: он больше минуты отделял одно покрывало от другого.       — Забудь про второе, займись одеждой. Почему ты сдал мне оружие?       — Жить хочу, — мечник скривился, стащив с себя верх.       Под рубахой, прикупленной в Оксоле, и утепленном верхе для походной ночевки, не притаилось ничего. Кроме другого оружия, что не резало, но убивало соблазном.       «Чертовы ключицы» — Я насупился и сложил руки на груди, чтобы отвлечься. Скоро выходить, нечего дразнить себя попусту.       Я и правда не слишком толково соображал, устав от бессонной ночи. Бывший мечник все еще цеплялся за жизнь: очевидно, что он прожил бы немногим дольше, чем я, воспользовавшись стилетом. Хас и Боун не оставили бы моего убийцу в покое.       Похоже, Касс оказался не так туп. Убить меня руками Лэйна… Конечно, рано делать выводы. Но, если это так, то на Третий Дол бы и не пало ни одного подозрения. Касс бы единолично получил все лавры за захват Поланки.       Я заметил, что Лэйн старательно не смотрит вниз, наощупь расслабив узел на поясе.       — Ладно, не трудись, я так проверю, — ухмыльнувшись, я неспешно изучил каждую складку на ткани.       И снова — ничего примечательного. Кроме того, что я все равно не смогу взять в ближайшее время.       Бывший мечник поджал губы, вытерпев мои касания.       — Я ценю лояльность, Лэйн. Что ты хочешь взамен?       Он недоверчиво склонил голову на бок, будто не ожидал от меня милости, и дерзнул:       — Свободы?       — Исключено.       — Тогда… не прикасайся ко мне.       Я засмеялся, покачав головой.       — Все еще слишком много.       — О, боги. Ты вообще способен хоть что-то давать другим, а не только отнимать? — Лэйн не укорял меня, будто убедился, что это бесполезное дело. Его голос не утратил приятных нот, но заледенел.       — Я не тороплю. Подумай, как следует…       — Хотя бы не причиняй мне боли, — бывший мечник смотрел на меня исподлобья.       — Хм. Уже теплее. Я могу не калечить твое тело, пока не доберемся до Красных гор, но… только если ты не нападешь первым, — я призадумался, — и не станешь оскорблять меня на глазах у солдат. Пойдет?       Мы скрепили устный договор. И вот, Лэйн променял свой подарок судьбы на пустую надежду. Другого у него уже не будет — я об этом позабочусь.       В последующие дни я так и не выяснил, кто именно подбросил оружие мечнику. Я проверил всех, даже Ганса. Боун, Манха и Хас сняли с себя подозрения. Похоже, задачу подкинули неприметной прислуге. Затолкать стилет в сверток с тканью предельно легкая задача, особенно в течение дня — за этой частью барахла особо не следят. Конечно, оставался еще и Лэйн: правда, зачем он тогда сдался на мою милость? К тому же, очень сложно притаить кинжал на теле, когда охрана переодевает тебя перед сном.       Я добавил себе проблем: отходить ко сну стало еще тяжелее. Я не успокаивался, пока мы не перетряхивали весь шатер. Один раз Манха забыла фруктовый нож, и я довел ее до слёз, сотрясая воздух. ***

Вторая неделя похода, в пяти днях от Оскола. Дневной перерыв у реки.

      Карта приятным весом легла в мои руки.       Я как зачарованный уставился на неровный зигзаг гор, что разделял Воснию и Поланки. Самый южный кончик земель, похожий на гребешок индюка, мог бы стать моим первым наделом. Вместо этого я ползал по чужим взгорьям, утопал по колено в грязи, разбивая головы наемникам, и целовал сапоги Долам с когортами. Всё ради мелкого отрезка под замком Эдвина, пока Лэйн кувыркался с первой женой в усадьбе ее семьи. Благо, первый надел не стал для меня последним. Теперь земель было вдоволь и у меня, и в отличие от Лэйна я все еще мог ходить.       Прикоснувшись двумя пальцами к рисованному хребту Красных гор, я поднял взгляд на бывшего мечника.       Лэйн выполнял свою работу с покорностью старого слуги: его взгляд не отрывался от клинка, пока руки аккуратным и опытным движением стачивали зазубрины, мешая стальную пыль с водой. Меня успокаивал родной звук оселка, готовящий чужую смерть. Лэйн оказался неплох даже в этом, обслуживая арсенал Долов: оружие пело от ухода, возвращая себе блеск и остроту. А затем, чтобы его пот и грязь не оставили патину, Лэйн стирал их сухой тряпкой.       Пока масло расходилось по клинкам моих бойцов, я прикусил нижнюю губу, вспоминая, как и где смазывал самого Лэйна. И невольно залюбовался: руки его перестали дрожать несколько дней назад, а с лица сходила слабость.       И тут между нами влезла фигура. Какой-то рябой юнец. Похоже, не я один чего-то хотел от бывшего мечника. Юнец возмущенно бормотал и скинул потертые ножны на стол. Я прислушался.       — … Уже говорил, его не исправить, — Лэйн взвесил клинок и приложил ближе к лицу, оценив повреждение. — На перековку, или обменяй в гор…       — Чё? Да где я тебе пяток золота рожу …       — Не мои проблемы, — Лэйн покачал головой и отложил никчемное старье на край стола.       — Бесполезный кусок дерьма! — Юнец впился в запястье бывшего мечника и замахнулся.       Я уж думал вмешаться, но только и успел привстать с теплого места: Лэйн рассвирепел.       — Аа! — Заверещал юнец, когда его вытянули на себя, и угол стола вошел в промежность.       За секунду Лэйн заломил его руку и разбил нос о столешницу, забрызгав себе одежду. Юнец забился и взвыл, но его не пускали, заставив тщетно барахтать ногами.       — Что ты сказал? — Прошипел Лэйн, и тут уж я подошел ближе.       Юнец бился и скинул оба меча на пол, невнятно протягивая:       — У-ыы!       — Пусти его, хватит, — Я повысил голос. На драку сползались Долы, и кто-то из них вполне мог вести дружбу с юнцом, что завершилось бы порчей моего трофея.       — Кто-то же должен воспитывать ваших людей, — Лэйн почти выплюнул уважительное обращение.       Нытье снова резануло слух:       — Пусти. Ырх!       Я сморщил нос и освободил зарвавшегося птенца. Это оказалось не так просто — руки у Лэйна все еще хранили силу после голода и болезни. Посрамленный мальчишка сполз по столу, прикрывая отбитый пах, и захромал прочь, позабыв про оружие. Лэйн подарил мне самый ненавистный взгляд из своего арсенала, и эта искра мне пришлась по вкусу.       — Не дело первой шлюхе кого-либо воспитывать…       Бывший мечник скинул мой хват, как грязное тряпье, и огрызнулся:       — Похоже, любая шлюха справится с этой задачей лучше, чем вы.       На меня смотрели Долы, перешептываясь. Как стервятники, они ждали от меня признака слабости или силы. Выбора не осталось, и я впервые ударил Лэйна по лицу.       Не слишком сильно, и не кулаком — так положено бить непослушных мальчишек или зазнавшихся шлюх. А еще — так быстрее заживет след на красивой коже.       Долам хватило, как хватило и Лэйну: мечник потерял равновесие и ухватился за стол, чтобы не упасть.       — Тогда начну воспитание с тебя.       Пока зеваки одобрительно гоготали и обсуждали зрелище, Лэйн сидел, не поднимая лица. Только я слышал, как он зашипел от боли, прижав вторую руку к остаткам бедра. Похоже, задел шов. Как ни странно, на сей раз моей вины в этом не было.       Честно признаться, я был в замешательстве. Лэйн то пытался обаять меня, превращаясь в послушного пса, то огрызался на нейтральную фразу. Может именно так и сходят с ума, пристрастившись к лучшим снадобьям.       А может я совершенно не видел его настоящим. Ни сегодня, ни в подземелье. Вообще. ***

Семь дней пути от Оксола.

      Самая худшая часть любой войны — ожидание. Муторное, бестолковое. Не так плох сам марш до цели: ты знаешь, что с каждым шагом близишься к ней. Но если твоя цель — пережить нападение то ли повесы, то ли всех Долов, а враги и не думают торопиться — ни один марш не сгладит этого ожидания.       Я умаялся выдумывать себе досуг. Даже прибился к Грыму, выслушав его сентиментальный вздор о жене и сыновьях. Стало только хуже. Трижды за сутки я ловил себя на мысли, что вижу арбалет, промелькнувший в строю. И казалось, что им целятся в мою сторону.       Еще чаще я стал оборачиваться назад, когда видел незнакомые лица новобранцев. Похоже, если беседы с союзниками не отвлекают, пора столкнуться хотя бы с одним из врагов. К тому же, я вспомнил, что так и не продал его керчетты в Оксоле. И, кажется, так они совсем испортятся без ухода — прошло несколько недель.       Добравшись до тыла с припасами, на которых оберегали Лэйна (теперь вдвоем!), я не здоровался.       Мой пленник разговаривал с Хасом и пил что-то горячее, сражаясь со стареющей осенью. Ему выдали перчатки, чтобы продолжал работать без костра.       Лэйн заметил меня, только когда Хас поклонился, обронив скупое «милорд».       — Займись ими, — я скинул мечи за его спину.       Странное дело, я не заметил гнева. Но уж точно задел его: Лэйн отвёл глаза, нахмурившись.       «Да, это в десять раз лучше, чем бурчание Грыма!» — Кажется, я улыбнулся впервые за день.       — Только не расплачься, — я поравнялся с облучком телеги и отогнал Хаса, оставив Боуна вместо возницы.       — И не думал.       Бывший мечник не притронулся к ножнам, быстро разделавшись с растерянностью на лице.       — Кстати, как смотришь на то, чтобы я расплатился ими с твоей охраной? Отличные мечи, целое состояние… Тебе-то уж они точно не пригодятся.       Лэйн молчал. Боун обернулся, услышав о награде.       — Ну же, Лэйн, не жадничай, — я похлопал его по плечу, и он брезгливо отстранился.       А потом отложил опустевшую кружку и начал развязывать куртку, не побоявшись холода. Странный, крайне глупый жест. Точно тронулся умом.       — О, решил со мной потягаться в силе? Или соскучился? — Я подмигнул Хасу, успокоив его: тот занервничал и двинулся к нам.       Сохранив ту же наглую тишину, Лэйн вытащил из куртки правую руку. Даже Боун насторожился, косясь на выходку бывшего мечника.       Я ждал, не скрывая улыбки. Лэйн закатал рукав выше локтя, и растянул кожу у сгиба. И я заметил очень старый шрам, что наверняка был дико уродлив в первые годы.       — Лет двенадцать назад я думал о мести.       Невольно, я засмотрелся на белую полоску. Похоже, кожу разрезали несколько раз, будто до самой кости. Я и не заметил этого шрама в подземелье на фоне других, посвежее.       — Я решил ослушаться старшего брата и прокрался в конюшню, чтобы объездить чистокровного жеребца. Кажется, его дарили кому-то на свадьбу, — Лэйн нахмурился и продолжил. Я заметил, как Хас приложил ладонь к уху. — И брат, узнав об этом, позвал отца.       И тут Лэйн прервался: знал, как удержать внимание других. Первым не выдержал Боун, заскучавший в ожидании:       — И?..       — Коня-то я вернул целым, — Лэйн усмехнулся. — Только отец решил, что этого мало. И разбил кость, вот здесь.       Боун пожал плечами и отвернулся. Он явно ожидал большего.       — Пф. И к чему мне твоя слезливая история? — Я не поверил ни одному слову. Мало ли, кто мог напасть на него. У меня шрамов и того больше… могу спокойно изобрести с десяток басен.       — Полагаю, ты тоже задумал мстить. Только… что, если ему плевать? Или… если Идгиса и след простыл?       Лэйн не страдал вежливостью при охранниках, будто сдружился с ними. В этот раз я нашелся почти сразу же:       — Пф. Тебя это не должно волновать. Беспокойся о своей жизни…       — О ней и беспокоюсь. Очевидно, что я должен благодарить Идгиса за твой больной интерес…       — И ты пытаешься пронять меня сочувствием? Мол, «я такой же, как и ты, поверь мне, сжалься»? — Я передразнил Лэйна, пропустив оскорбление мимо ушей. — Ты заблуждаешься. Даже если твой отец и был несправедлив, ты мне не ровня. Как ты свел счеты? Проглотил обиду, встал на колени, завилял хвостом? Вот уж точно братья с отцом над тобой смеются…       Я не пронял его, Лэйн уже спрятал руку в тепло, затянув куртку на груди.       — Пусть. Мне-то какое до этого дело? Ведь я смирился с тем, что никогда не смогу им угодить: теперь у них нет власти надо мной.       Бывший мечник оплетал меня сетью полунамеков, пытаясь уклониться от гнева. Выпад оказался простым: по мнению Лэйна, отец имел надо мной власть большую, чем…       И тут я вспомнил, чем меня разозлил Лэйн, когда я выбил из него заслуженный обед.       — Лживая ты змея… Мне плевать на тебя и твои страдания! Вот с этим ты все никак смириться не можешь, а стоило бы. Попробуй, поучись сам, прежде чем учить других смирению.       — А может, это ты лжешь? Например, себе. — Бывший мечник усмехнулся.       — Ты не можешь мне ничего дать, Лэйн, завязывай со своими проповедями…       — О, правда? Тогда почему же ты все время пытаешься у меня что-то забрать?       — Ничего полезнее твоей задницы для меня не нашлось, — поспорил я.       — Ах, вот как? Значит, я могу бросить арсенал и заняться чем-нибудь д…       Хитрая скотина.       — Когда я скажу, тогда и бросишь. А сейчас перестань открывать свой рот, пока и я тебе не сломал одну из костей.       Лэйн посмотрел на меня с таким ехидством, что этого уже хватило бы для хорошей порки.       — Всегда забирает лишь тот, кто никогда не сможет насытиться. Тебе явно нужна помощь, — Лэйн щурил глаза. — И за все это время ты ни разу не попросил о ней?       — Мне?.. Помощь?!       Я покачал головой, подивившись глупости бывшего мечника. И напрочь забыл, что нас слышат.       — Ну, рассмешил! В чем же, а? В том, чтобы уничтожать моих врагов, ставить их на колени? Или, может, получать по десять сотен золотых за…       — Да тебя трясет от ужаса. На руки свои посмотри, — перебил меня Лэйн.       Я покосился на ладонь, что прилипла к бедру. И правда…       — Это ярость, идиот. — Слова оправдания вырвались из меня до того, как я успел их остановить.       Будто мне нужно было выслуживаться перед мечником! Я прибился к нему, чтобы развлечь себя беседой, поиздеваться, наконец…       Лэйн насмешливо облокотился на ящик одной рукой:       — Ярость ты сдерживать не умеешь, Хорхе.       И я снова не понял, чем меня зацепил этот ублюдок. Пелена застелила глаза, а когда я прозрел, то уже прижимал Лэйна к борту, и обломанные кости его ног упёрлись мне в брюхо. Никогда так быстро не слезал с коня.       — Сам напросился, — прошипел я ему в лицо.       И вытолкал прочь.       Лэйн и удивиться не успел, плюхнувшись в лужу. Грязь брызнула даже на мое лицо — настолько обильно прошел ливень.       Вокруг недоуменно столпились солдаты, и я прикрикнул на них:       — Идите дальше, это не ваше дело!       — Но…       Упертые скоты упивались сочувствием, хоть часть из них и зашевелила ногами, признав меня.       Я сохранил достоинство, вальяжно вернувшись в стремена. И снова прогнал Хаса. Благо, хоть второй охранник не остановил телегу: Боуну хватило ума не задерживать марш. А вот мое терпение иссякло, помутив рассудок.       — Пусть подохнет от голода! — Меня трясло еще сильнее, и я обратился к мечнику. — Тебя растащат волки, и ни одна из жен не найдет твоих костей! Закончишь, как порченый скот… не вздумайте поднимать его! — Я рявкнул на замешкавшихся новобранцев, что тащились в охвостье армии.       Лэйн выкарабкался из лужи, тряхнув головой. Он успел выставить руки, и потому промок лишь наполовину. Грязным помятым псом, бывший мечник сел на краю дороги, пропустив следующую телегу.       — Идите дальше, чего уставились?! — Я зарычал на расчувствовавшихся солдат, что не застали моей проповеди до того. Наверняка перепутали Лэйна с одним из Долов.       И так было с каждым. Я дождался, пока последний ряд отошел до следующей полоски леса. Мы остались одни.       — А вот это была ярость, — Лэйн выжал намокшие волосы и едва сдерживал наглую улыбку.       — Расскажешь об этом своим богам, — я сплюнул в грязь возле него и отправился вслед за Долами. ***       Я сжимал повод, и перчатки натерли мне ладонь. Желудок окаменел и давил на ребра, воздух казался слишком сырым, и будто затекал через нос.       — Проклятье, — прошептал я.       Солнце упало на макушки елей и нанизалось на самую острую из них. Будто проколотый желток, оно забрызгало своим цветом горизонт.       С каждым шагом скакуна я тяжелел, сводя плечи. Нет, так не пойдет.       Скоро стемнеет, и Лэйн…       Я резко выдохнул и развернул коня, чуть не задавив чьего-то оруженосца. Пятки сами вошли в гнедые бока, и я ринулся назад. Казалось, что слишком поздно.       Месяц осады. Еще две недели ожидания, и столько же — в пути. И все это я просто решил выбросить на дорогу, поддавшись порыву? Мой отец недостоин такого подарка.       Лэйн остался у колеи, лишь немного сместившись к обочине. За это время он мог бы доползти до первой зеленой полосы, и мне бы пришлось потрудиться, высматривая его среди низких ветвей.       Я резко притянул поводья, остановившись возле своей пропажи.       — Так быстро? — Бывший мечник брезгливо стирал грязь с куртки, стряхивая ее перчаткой. Получалось неважно, но Лэйн не сдавался.       Я закатил глаза к небу. Не подумал дважды, теперь изгваздаюсь и сам.       — И кто теперь свинья, — я огрызнулся, спешившись. Мои сапоги чавкнули в размытой колее.       Надо было отправить за ним Грыма, или еще кого. Только пока я метнусь обратно, мечник может и передумать. Ищи его потом в высокой траве впотьмах…       Эти горы лишили меня последнего ума.       — Сам будешь отмывать седло! Давай руку, — не хватало мне еще за ним наклоняться.       Лэйн откровенно веселился, хоть и был перемазан дорожной жижей.       — Похоже, это моя судьба — исправлять чужие ошибки.       — Нет мне никакого дела до твоей судьбы, замолкни.       С моей помощью Лэйн на удивление ловко забрался в седло. По тиснению кожи стекала струйка серого месива, которым пропитался бывший мечник. Я вздохнул и повел коня вслед нашему войску: вдали уже разжигали первые костры.       — Чудное зрелище, — ехидничал Лэйн то ли про мое унижение, то ли про зарево Долов.       Я успокоился. Бывший мечник не смотрел на меня, но я и в наступающей тьме видел, как напряглись уголки его рта.       — Кончай притворяться, мы здесь одни.       — Только после вас, — издевательски, он протянул вежливое обращение, окончательно меня запутав.       Размытая глина хлюпала под моими ногами, и я ушел в себя, силясь понять: хотел ли бывший мечник помочь мне, спасти себя, или сподобить на драку? Нет, похоже, к стене я приложил его слишком сильно…       Ведет себя, как обезумевший. И я, кажется, теряю рассудок вместе с ним. ***

В десяти днях от Оксола

      Я заметил его среди толпы таких же чумазых, покрытых грязью новобранцев. Паренек шел, опасливо озираясь по сторонам. И я сразу же почуял: вот оно. Сейчас начнется.       Будет ли это попытка отвлечь меня, пока другой солдат достанет арбалет? Или же парень задумал спихнуть меня с коня, вцепившись в шею?       «А может быть… Точно! Стилет!»       — Милорд, ваша э-эмх, светлость, — повторился паренек, не оправдав моих опасений.       И моя бровь уползла вверх от неслыханной наглости: собеседник докладывал о том, как бывший мечник пытался купить его, и задумал побег. Причем, закупался Лэйн масштабно: другие два солдата явиться побоялись, и отправили это щербатое недоразумение. Краснеть и мямлить передо мной.       — Сегодня, милорд. Ночью, то бишь, как стемнеет, и огонёк появится к западу, в поле…       Ухмылка сама расползлась на моем лице. Видимо, слишком алчная и несдержанная — доносчик сжался, робко сложив руки.       Я отблагодарил его, пообещав награду. То, что троице солдат грезилось несметным богатством, для меня оставалось недельным доходом с земель…       Кажется, удача снова повернулась ко мне лицом, одумавшись. Касс остерегался соваться в наше крыло, и спас меня от назойливых бредней и лишней тревоги. Его отребье ждало команды, выполняя роль пугал. А Лэйн сделал страшную глупость, понадеявшись на жадность моих людей, и тут же недооценил ее.       Я не подал ни одного повода для подозрений, и даже притворился спящим, как только настал черед отходить ко сну. В кои-то веки моя бессонница окупилась с лихвой.       Только я устал ждать развязки, и Лэйн шепотом отпросился наружу. И в этом бы не было никакой проблемы — я не зверствовал и разрешил отлучаться по зову природы с тех пор, как мы еще сильнее подмерзали ночью…       Проблемы бы не было, если бы Лэйн не отправился в поле с надеждой на побег.       Я последовал за ними с разницей в минуту, прихватив кинжал и Боуна. Очень легко преследовать двух человек, взявших с собой горящий фонарь.       Хас склонил голову, как только увидел меня, хоть и дернулся, испугавшись черной тени, которой я вынырнул у него за спиной.       — Твои дружки не придут, Лэйн.       Первый мечник обернулся из-за плеча и непонятливо моргнул, уставившись на меня. Разве же нужно так далеко уходить в поле, чтобы просто отлить?       — М?       — Я знаю о твоем плане побега. Тебя сдали.       — Что, милорд? — Озадачился Хас, и повисла неловкая пауза.       Лэйн засмеялся, и затянул шнурок на штанах.       — О, как интересно! А ты не думал, что это постановка, чтобы выманить тебя…       — Или ты лжешь, гадюка паршивая…       Бывший мечник пожал плечами, всмотревшись в неспокойную гладь полей:       — Тебе решать, — шепотом сказал он.       Я оглянулся. В высокой траве что-то шевельнулось, и оба охранника пригнулись. Липкий ком заледенел в моей груди, и я вытащил кинжал. До лагеря не менее трехсот шагов…       — Затушите лампу, — посоветовал Лэйн, так же тихо.       Паршивец был прав. С ней мы стояли лучшей мишенью среди ночи.       Я не стал возражать и охранники последовали чужому приказу. Мы все еще были немного различимы под блеклой луной. Я кивнул им.       — Уходим отсюда.       Мы крались в лагерь, словно мыши в амбар. Наощупь, спотыкаясь. Я грешным делом подумал, что наступил на труп, когда мы увидели первые слабые огни: оказалось, один из моих солдат перебрал и ждал простуды, развалившись на земле. Друзей у него явно не было.       А наши враги опоздали на засаду. Если Лэйн не солгал.       Вернувшись к шатру, я с опаской изучил высокую траву у леса. Никого. Тишина.       «Все, закончились его ночные прогулки. Пусть терпит до утра, собака…»       Я мстительно обернулся на Лэйна. Мечник и бровью не повел, безмятежно расположившись на своей походной постели.       — Принесите мне свет, — попросил я у дозорных, — и оставьте нас для разговора.       Лучшего места для убийства и придумать нельзя: выманив меня в поле посреди ночи с одним защитником. Я точно одурел с этим походом, теряя осторожность. Если бы я подбирал охрану не так тщательно, одного из них можно было бы перекупить, и…       — У тебя минута на объяснения.       Лэйн подложил руку под голову, явно сражаясь со сном.       — Что ты хочешь услышать?       И я скривился: нужно ли мне от него оправдание? Жду ли я, что мечник передо мной отчитается по доброй воле? От недосыпа голова моя соображала крайне плохо.       — Ты прав, нечего мне слушать твою ложь, лучше сломаю тебе руку сразу…       — Что?..       Лэйн и правда удивился, когда я схватил его, и заломил левую.       — Стой… Да погоди же ты! Меня подставили, а ты только и рад им подыграть…       — Кому им? Что ты мне заливаешь, — я злился больше на себя, чем на него: от того, что вообще ввязался в эту беседу.       — Подумай хоть минуту! Не видишь закономерности, а?       — Вижу, — я прошипел, — от тебя одна беда за другой!       — От меня, значит?! — Лэйн возмутился. — А если бы я не сказал сразу, что это может быть засадой, и мы остались там для…       Я так рассвирепел, что почти вывихнул ему руку.       — Ау! — Взвыл бывший мечник, а я оседлал его, вцепившись во вторую.       — Сознавайся, пока я тебе…       Лэйн заговорил очень быстро, роняя слова в подушку:       — Хорошо-хорошо, моя вина! Я пытался их купить, и…ни черта не вышло…ау!       Лживая скотина.       — Я тебе руку сломаю, брехливая ты тварь!       — Да за что, боги! Ты же это хотел услышать?! Чем ты опять недоволен…       Я растерялся и замер.       У меня не было никаких доказательств, кроме лепета новобранца, запросившего круглую сумму за свое откровение. Ведь его и правда могли нанять с третьей стороны…       Что еще может заверещать человек, которому выкручивают кости? Горькую, взвешенную правду, или любую историю, что остановит боль?       Я разжал хватку.       — Пожалуйста, обдумывай все, прежде чем… бросаться на меня в очередной раз, — бывший мечник тяжело дышал, растирая и лелея потянутую руку.       — Без тебя разберусь. Не думай, что легко отделался.       Я наклонился к нему и прошипел:       — Ты ни за что не выберешься отсюда, Лэйн. Не сбежишь и не спрячешься…       Бывший мечник повернулся на бок и снова принялся дерзить.       — Даже если помогу тебе?       — Ты… мне? Что, прости? Поможешь?! — Я заржал, чуть не поперхнувшись. История повторялась.       — Да, — Лэйн и не моргнул.       — Ну, давай, удиви меня, или хотя бы рассмеши. Какой от тебя толк? И какое тебе дело до моей беды?       — Меня уже хотели сделать виновником твоей смерти. Как думаешь, если тебя прирежут твои друзья, что произойдет со мной? — Лэйн не скрывал раздражения, будто учил малого ребенка подвязывать рукава.       Судьба, не спрашивая ни одного из нас, затолкала Лэйна в одну лодку со мной. Я бы рассмеялся, да только никто и не шутил.       — Отпусти меня. И я вытащу тебя из этой передряги.       — Поразительная самоуверенность! Ты о себе сначала позаботься, а уж я подумаю, нужен ли мне такой помощник…       — Ты даже не заметил, как я вытащил себя дважды. А во второй раз и тебя прихватил. Честно сказать, понятия не имею, как ты продержался в Долах… говоришь, есть у тебя четыре сотника?       Я не злился только по одной причине — Лэйн озвучил ту же самую мысль, что терзала меня последние дни. Впервые за свою жизнь я не знал, что будет дальше: когда Касс, штаб, или другие Долы подставят меня. И что с этим делать, кроме того, что уже сделано.       «Ну и удружил ты мне, папаша…»       — Ты ведь помнишь, что я не могу тебя отпустить ни до Красных гор, ни после войны?       — Помню, и это не меньшая глупость. После того, как вы разделите Поланки, не найдется ни одного идиота, что решит выступить против Шестого Дола. Золото не решает всех вопросов, — Лэйн указал пальцем на штаб, хоть его и не было видно за пологом, — ты и сам в этом убедился…       Да уж, оказывается даже купить голоса не так-то и просто. Я думал, что получил их, а меня обвели вокруг пальца.       В отличие от штабных, замысел Лэйна очевиден: выжить. Только выторговав у меня свободу, он сможет задуматься о возмездии. Бывший мечник примирился со своим положением, и пытался урвать самое важное — свою жизнь.       — Пожалуйста, хотя бы просто подумай над этим, — Лэйн очень давно не упрашивал меня о чем-либо. И я забыл, как соскучился по этому тону.       Я и правда погряз в плотной трясине из врагов. Куда ни плюнь — кругом предатели и алчные воснийцы. А еще один испорченный и в край обнаглевший трофей.       С последним я хотя бы представляю, как можно договориться. У меня есть то, что ему нужно. Другой вопрос, есть ли у Лэйна хоть что-то, что пригодится мне.       — И что ты предлагаешь?       Лэйн выдохнул с явным облегчением, и устроился поудобнее.       — Для начала, расскажи мне все, что знаешь о тех, кому понадобилась твоя жизнь… ***

В двух днях пути до Квинты

      Низенькие стены города и позволили в свое время бездарному роду Касса заполучить эти земли. История не учит дураков, и отец повесы так и не вложил средств в оборонную мощь Квинты. Зато его сопляк уже раззявил пасть на одного из союзников, причем сразу выбрал такого, что ему не по плечу…       Для меня все еще было загадкой, почему Касс так и не рискнул напасть в ночи. А уж сколько их было по пути! Похоже, не так уж и крепко мое терпение — я сильно устал ожидать засады. Да и Грым то и дело пытался смягчить мой нрав, приговаривая, что все обойдется. Прожить столько лет, получить шесть переломов, и до сих пор наивно полагаться на «авось». Что еще взять с простолюдина?       Напряжение достигло пика, и даже солдатня не рисковала лишний раз выпить друг с другом: мои ждали нападения «извне», а отребье Третьего Дола недоуменно держало новый строй. Не удивлюсь, если бойцы правого фланга до сих пор не знают, для чего их поставили в боевую готовность задолго до границы.       Бойцы шептались, но не находили ответа. Ведь выше глупости и не придумать — с чего бы в одной армии завязаться разладу, да еще и до дележа?       Только самый центр марша — штаб и гвардейцы Долов изображали перемирие (хоть и сидели все при оружии). Лицемерие северной Воснии во всей красе. Мы лишь дважды обсудили ближайшее будущее, помимо Квинты и перешейка гор. Я честно отвечал на каверзные вопросы о разделе: распределять новые земли будут делегаты Долов, а не Касс, Мортис, сотники, или наша солдатня. В приватных беседах я намеренно теплел и признавался, что предпочел бы завладеть частью Альмиена и усадьбой отца, на память. В последнем я точно не лгал: не раз мечтал увидеть, как она сгорит дотла.       Мы снова вернулись на бездорожье, что ехидно указывало на бестолковость семейки Касса — это была его земля. Долы приготовились к привалу посреди редкого леса.       Как только я собрался прогреть кости и обмыть уставшие ноги, меня снова дернули:       — Милорд, — Боун говорил еще реже, чем менялся в лице.       Я и не сразу понял, что ничем хорошим наша беседа не кончится. Устал и позабылся в пути. Боун должен был приглядывать за Лэйном. Прямо сейчас.       — Вашего пленника забрали.       — Да оспу вам всем в задницу, какого…! — Я взмахнул руками, вконец изведенный этой армией безумцев.       Боун только и успел сказать ключевые слова, спасшие его от гнева: Касс, увели в штаб, приказ.       Если я и мог подтереться любыми распоряжениями повесы, то Боун, как часть армии Долов, не смел уклониться. Зато теперь я точно знаю, кто ведет эту проклятую игру…       Пока я взобрался на коня и собрал охрану — шатры главного штаба прятали за широким оврагом — я почти извелся от злости.       «Пришли забрать мой трофей. Сломать, воспользоваться, отнять, использовать против…»       Я ворвался под навес штаба, как пламя, побежавшее по маслу. Правда, не все ублюдки в сборе: Касс, советники, три сотника, казначей…       Если Лэйна и хотели повредить, то только дурными вопросами и остывшим вином.       — Что здесь… — Я сдержал ругательства и осекся. Лэйн отвечал на вопрос, который не дождался моих ушей.       — Мне хватило бы и трех сотен, чтобы проредить вас на четверть… и отступить почти без потерь. А если бы вы кинулись в погоню — забрал бы половину.       «Они что, обсуждают наш поход?!»       Касс заледенел и нахмурился: его взгляд тут же судорожно стал облизывать горный хребет. Грым, поспешивший за мной, прочистил нос и гаркнул:       — Больно много мнят себе Восходы…       — Грым, он дело говорит, — угрюмо добавил какой-то сотник из Третьего Дола, его имени я не помнил.       И тут до меня дошла суть беседы. Изначально мы выбрали ближайшую тропу через горы — заброшенный торговый путь: он процветал, пока рудник по ту сторону давал медь. И штабные усомнились в моем предложении. Видимо, им так нравился наш поход среди комарья, что они пожелали продлить его на пару дней, отправившись южнее! А Лэйн и рад выторговать себе лишнее время жизни…       — Какого черта вы его сюда вообще пустили? — Я зашипел так, что казначей дернулся с места, толкнув стол.       Касс посмотрел на меня вызывающе и скрестил руки на груди:       — Это я позвал.       Ублюдок. Сволочь паршивая. И почему из всех Долов меня отправили именно с этим…       Для чего ему этот калека? Как он может использовать его против меня?       Кажется, уже использовал.       «Боги, почему все просто не может пойти, как задумано, хотя бы один раз?!»       Я смотрел на штабных и убеждался все крепче: против меня идет война, здесь и сейчас. Что, если они подговорят Лэйна расправиться со мной, пока я буду спать? Что, если мечник купится на их лживые обещания о пощаде…       Как уже готов купиться на мои.       Лэйн во многом оказался не прав. Например, в том, что я не умею сдерживать свою ярость.       — А вы не думали, что этот пес захочет нам отомстить, отправив прямо к врагу? — Я воззвал к разуму собрания.       — Чтобы меня добили вместе с остатками вашего войска? Кто там будет разбираться, друг я или… — Лэйн осмелился открыть рот.       — Никуда он не уползет, если мы проиграем…       — Решение за большинством, чего вы так разволновались, Хорхе?       Пока я упивался бездельем, созерцая седые макушки гор, Лэйн совался в каждую щель. Я посмотрел на него так, чтобы и ребенку стало ясно: за свою попытку сговора со штабом он расплатится трижды.       — Хорхе, будьте благоразумны, первый мечник Восходов одолел Залеску возле ущелья…       — Меньшим числом!       — Бывший мечник. Бывших Восходов, — я сказал это всему собранию, но в первый черед смотрел на Касса. Какой же подлец и негодяй!       Теперь, когда Лэйн изобразил подобие пользы, вытащить его отсюда за волосы было бы крайне позорно. Будто бы я испугался его слов, и не смогу совладать с ним в споре.       Я продолжил, не сбавив напор:       — Слушать советы проигравших — не к чести Долов. Разве что, если мы хотим повторить его участь, — я нагло ткнул пальцем в то место, где у Лэйна могли бы остаться ноги. Если бы он не встретился со мной.       Собрание почти стало моим. Но эта лживая змея почуяла, как вывернуться. Он присмирел и показал мне мягкую часть ладоней.       — Я и не смел надеяться, что смогу быть полезен победителям. Признаться, очень заскучал последние дни, и, раз уж меня гонят, только позвав… хотел предложить свою компанию в конкор.       Я разочарованно скрипнул зубами: ленивому собранию только и дай повод расслабиться! Один Грым разделял мои чувства, насупившись. Над сборным столом зашелестело оживление:       — Ого, конкор!       — Слышал я, что вы, Лэйн, в этом крайне интересны, — почесал бородку наш распорядитель, Курт, каким-то образом просочившийся в шатер за моей спиной.       — Чур, я первый.       — А у меня и фишки есть с собой, я мигом…       Я накрепко сжал табурет, что любезно подставили мне в ноги — Грым попытался сгладить мою досаду.       Мрачнее меня была только кромешная тьма, что подбиралась к нашему лагерю. Я не родился самоуверенным дурнем, что полез бы портить всем праздник и светлую надежду на веселье. И потому действовал аккуратно:       — А я слышал, что партия в конкор может затянуться до самого утра…       — Еще бы, — казначей Долов с полным восторгом рассыпал карточки и фишки по столу. Тут же сбоку появились новые доски, расширив поле для бестолковой битвы. Битвы, которая раздевала лучших сыновей знатного рода, обрекая их на страшные долги. В чем-то Восния была схожа с Изломом: мы одинаково любили причудливые способы убивать время.       — Похоже, Хорхе, играли вы всего пару раз, — при штабных Лэйн обретал вежливость, переходя на «вы», — самые лучшие партии длятся и до обеда.       Про меня резко позабыли. Казначей встал прямо перед моим лицом, и перекрыл вид:       — Я, признаться, думал, что конкор — старое название… Кон королей, кажется?       Я ошалел от наглости Мортиса и втиснулся ближе, толкнув его. Лэйн распалился, глаза его загорелись:       — Вы правы. Так игру звали в Изломе, пока последнему королю не отрубили голову, — бывший мечник усмехнулся, и я с досадой отметил, что на него глядели с интересом.       — А как теперь зовут…       — Гавань Финиама, или, еще короче — финка.       Меня изрядно притомили его познания в заморской истории. Лэйн, кажется, и сам был рад перейти к делу, но штабные не отлипали:       — Филиа…нама? Чего?       — Имя какое-то, — подсказывал казначей, нетерпеливо стуча пальцами по столу.       — Верно. Ол Финиам — единственный советник, что умер от старости в нашем краю. Он и придумал конкор…       — И что там у вас: до сих пор без венценосной сидят? Этим торгашам и их сплетням никакой веры…       Это уже пробубнил Касс, поерзав на стуле.       — Когда ступил на борт корабля в Стэкхоле, покидал содружество. Если вернусь, обязательно вам сообщу о переменах, — размечтался Лэйн.       Мужики разговорились о торговле и заморских красотках, пока бывший мечник напоминал правила, и раскладывал поле. Части карт не досчитались, и вместо них принесли вина. Я невольно заслушался, хоть и пытался поначалу выдумать повод сорвать мероприятие. Не хватало еще, чтобы торчали здесь до утра!       «Вот тебе и договор о взаимопомощи, вот тебе и одна лодка»       Конечно, я не собирался отпускать трофей на свободу, но подыграл его надеждам, подвязавшись в наш временный союз. Похоже, зря я уверился, что от него будет толк. Лэйн играл в несколько игр одновременно, и я не мог спустить ему с рук эту выходку. Равно как и пойти за порцией здорового сна, пока этот серпент льет что-то в уши моим соратникам. Или они ему.       Не прошло и десяти конов, как Лэйн уделал первого игрока — советника Третьего Дола, Теона. Тот принял поражение без ругательств, хоть и поник. Со вторым, нашим казначеем, в бой ринулся даже Грым: все советовали без перерыва, больше мешая, чем способствуя победе. Тринадцать конов растянулись так, что мы забыли подкинуть поленьев к костру. И Мортис, удрученный поражением, принялся спасать наше тепло, подкармливая худые угли.       Касс затребовал с Лэйна обещание, что попробует себя в завтрашнем бою, и отправился дрыхнуть.       Я вспомнил, почему мне не нравился конкор. Если первые пять конов шли, как по маслу, к пятнадцатому меня укладывали на обе лопатки.       Правила были не так сложны, как могло показаться на первый взгляд. Куда сложнее было просчитать свои атаки в три-четыре кона. Мортис брехал, как помойный пес, что опытные игроки видели противника на дюжину ходов вперед, а мастера приучились держать в уме от десяти вариантов целой игры. Я смеялся, разбивая упрямую веру в чудеса.       Не бывает таких людей: видеть будущее и учитывать его могли только боги. Все остальное — выдумки пуганого ума.       Как те, что породил во мне отец, почти ослепив перед поединком с Лэйном.       — Не хотите сыграть со мной? — Я и не сразу понял, что Лэйн обращался ко мне.       — Почти весь лагерь спит. Я одолел тебя в двух боях, и третьего мне не надо.       Только я знал, почему у него так обветрились губы — бывший мечник безуспешно боролся с тягой к снадобью Ганса. И, в отличие от конкора, страшно проигрывал.