Глупая сказочка

День начинается среди пыльных библиотечных полок, сквозь которые Саша, неудобно пригнувшись, наблюдает за Кирком. Тот ковыряется в секции с книгами на английском, переставляя их в одному ему понятном порядке — Сашу даже не дёргает этим, книги с некоторых пор не ассоциируются ни с чем, кроме неприятностей, и особой жалости к ним нет. Два стеллажа Кирк проходит со скоростью и решимостью атомной подлодки. Саша для конспирации передвигает что-то из своих книг, закономерно влезая в самую пыль, и оглушительно чихает. Его удостаивают короткого удивленного взгляда, а потом работа продолжается в том же темпе. Саша знает, что в третьем стеллаже начинается французский, а потом бесконечные полки латыни, но позволяет Кирку самому открыть для себя этот удивительный факт. С французским тот, впрочем, справляется, и к обеду успевает переворошить еще с сотню книг. Саша тащится вслед за ним, но параллельным курсом — по соседнему ряду. В латинское отделение Кирк заходит на пару минут, а потом снова появляется в проходе между шкафами, выговаривая сквозь зубы что-то злое и потенциально нецензурное. По крайней мере, «фак» это единственное, что Саша отчетливо понимает. Чужая неудача ничуть не поднимает настроение. — Пойдем поесть? Гоу диннер, полиглот? Хотя бы подринькаешь чаю, заодно посмотрим, не съела ли твоя кошка кого-нибудь вроде Антона... Для внушительности Саша отнимает у него книгу, но все же предусмотрительно закладывает пальцем открытую страницу. — Okay, — Кирк отбирает у него книгу обратно и решительно захлопывает, пояснив, — stupid shit. — Даже не представляешь, насколько я с тобой согласен, — ворчит себе под нос Саша. Расположиться приходится на библиотечной конторке, за которой когда-то в незапамятные времена, наверное, и правда выдавали книги. Тени приносят им какие-то бутерброды и толсто нарезанный пирог. — The Hogwarts School, — внезапно шутит Кирк, обводя пальцем импровизированный стол. Это настолько странно и связано с воспоминаниями из нормального человеческого мира, что Саша теряется. — Точно, пиздец примерно такого же уровня. Последние два фильма. Уже несколько дней он замечает, что Кирк с любопытством смотрит на теней, но не пытается расмотреть их ближе. По какому-то неловкому наитию Саша берет на руки одну из них и протягивает Кирку: — Fucking Hogwarts mistery. Тень издает еле слышный писк, но потом с интересом оглядывается, смешно перекатываясь в ладонях. Не обнаружив колец или чего-то еще интересного, разочарованно вздыхает. Кирк гладит ее костяшкой пальца по клюву и осторожно опускает на конторку. — Murdock, — вздыхает Кирк, и так и не начав есть сам, вытряхивает на тарелку две котлеты. После этой печальной инсталляции Саше тоже уже не лезет в горло кусок, но он стоически берет уцелевший бутерброд и тащится следом. Мёрдоку очевидно хреново, и кормить его с рук сегодня не лезет даже отмороженный на всю голову Кирк. Он вытряхивает тарелку внутрь клетки и садится на пол. Оборотень оценивает подношения равнодушным взглядом, но не пытается встать. Не то чтоб эта «кормежка» вообще была всерьез. Нормальную еду ему приносят всё те же тени. Нормальную для хищника еду. Не человеческую. Но, кажется, Кирку нужен этот хлипкий повод для общения — разворошенные бесполезные бутерброды. Они двое, человек и существо, смотрят друг на друга сквозь прутья клетки. Достаточно долго, чтобы спровоцировать животное. Достаточно пристально, чтобы смутить человека. Но им все равно, они сцепились взглядами и сидят в неподвижности. Потом Мёрдок отворачивается и укладывает голову на лапы. Саша с усилием втягивает воздух сквозь зубы. Почему-то сам едва дышал. — Is he your friend? Кирк оборачивается к нему с недоумением, словно вообще забыл, что он в комнате не один. Затем возвращается взглядом к тяжело вздымающемуся боку. — No. Тяжелый хвост со свалявшейся кисточкой звучно и зло ударяет по полу, словно плавник хищной рыбины. — Тогда я совершенно нихрена уже не понимаю, — заключает Саша. Так и не надкушенный бутерброд он протягивает Кирку. Настоящий Хогвартс, мать его. ** На пятый день он понимает, что как-то успел мысленно обнулить отсчёт: раньше это были дни после исчезновения Артура, теперь — после появления Кирка с его проблемой. Это совсем не предательство. Вовсе нет. Просто куда-то сместился фокус, и вчера весь день Саша провел, листая книгу про оборотней. Вообще-то его просили просто отпереть зал и отвалить, никто не требовал помощи. Но Кирк и Мёрдок такие ощутимо живые, явно в помощи нуждающиеся, а Артур... Артур всегда был чем-то незаконно присвоенным, явно чужим. И теперь ушел. Если бы не Ангелина с ее совершено убитым взглядом — Ангелина, которая уж точно обладала всеми правами на Артура — то Саша опустил бы руки, уверенный, что все сложилось абсолютно закономерно — сперва ему выдали чей-то чужой кусок счастья, потом отобрали обратно, восстанавливая вселенскую справедливость. — Какая-то совсем истерическая чушь, просто забей и продолжай искать книгу, — сосредоточенно выговаривает он вслух. Звук собственного голоса неприятен и вызывает короткий озноб, хотя должен бы отрезвить. Одному тошно и неуютно. Промучившись до середины дня, он тащится к Кирку. Буквально закладывает вокруг круги, словно выслеживая, и собирает по дороге книги, едва глядя, что вообще вытянул с полки. Эту стопку роняет на пол рядом с сидящим Кирком. Чужое присутствие успокаивает. Они даже не разговаривают, просто листают книги, каждый свою. Пока Саше не кажется, что он что-то нашел. Какой-то чертовски сомнительный обряд принудительного превращения. Он тыкает в страницы пальцем, Кирк хмурится и забивает текст в переводчик. Чтобы двадцать минут спустя заявить «No» и уже без интереса отбросить книгу в сторону. Туда же отправляется вторая, показавшаяся Саше полезной. — Ты же нихера там не понял на самом деле, — заключает он, пытаясь перебороть заново подкатившее то гадкое почти паническое утреннее ощущение. Он тратит время, которое необходимо, чтобы помочь Артуру. Кирк смотрит на него с ответным скепсисом. Он тоже измотан, и явно не библиотекой, а чем-то задолго до нее, черт его знает, как он вообще жил, пока не явился сюда. — Давай посмотрим ещё раз. Это то, что нужно твоему поехавшему. Обратим его, и я выставлю вас отсюда... — книга, уже однажды отвергнутая, упирается краем Кирку в грудь. — No I said, — раздельно произносит тот, сводя брови. Увесистый том, резко выдернутый у Саши из рук, отправляется в дальний угол, словно вышвырнутый в мусорку. Хреновая была идея поработать вместе. — Да пошел ты. Он успевает даже сделать несколько шагов прежде, чем его дёргают назад за плечо. Достаточно сильно, чтобы его практически развернуло на месте. До конца он оборачивается уже сам. С явной готовностью выкинуть что-то несоразмерное ситуации. Но первым срывает почему-то Кирка. Черт его знает, что он там говорит, теперь уже на совсем невнятном английском, но, видимо, сегодня все звёзды сошлись, чтоб денёк не задался ни у кого. — Ты, блядь, я не понимаю, какого хера тебе ещё... — Саша успевает назидательно ткнуть пальцем в грудь Кирка и даже заметить, какие у него бесцветные ресницы и светлая кожа. В самый раз под рыжие волосы, только веснушек нет ни одной. Впрочем, он ведь не настоящий рыжий. ...А в следующий момент Саша уже утыкается носом в очередной книжный стеллаж. Боль в заломленной за спину руке не ощущается — пару секунд спустя он наконец понимает, почему — рука по локоть закаменела, ответно цапнув в капкан самого обидчика. — Я не специально. Это типа такая суперспособность, — оправдывается он перед книжными корешками, лезущими в лицо. Кирк снова выдает какую-то замысловатую тираду, из которой Саша понимает, что вокруг творится долбаное дерьмо, и Кирк, в свою очередь, тоже нагнул его этим захватом совершенно машинально. Типа тоже суперспособность. — Погоди, сейчас само пройдет, — окончательно забыв все слова, Саша продолжает объяснять на русском. Проходит и правда быстро. Он разжимает пальцы, Кирк отпускает его тоже, напоследок горячо и судорожно выдохнув в загривок. Саша вздрагивает, но это уже не тот омерзительный озноб, что утром. Просто было неожиданно. Ерунда. — «Автоматически» — я понял, — обрывает он объяснения, потирая запястье. Кирк выглядит не то чтоб раскаивающимся, но уже гораздо более спокойным. — I worked for the police for a long time, — Кирк показательно поднимает вверх раскрытые ладони. А потом и вовсе садится обратно на пол, глядя на Сашу снизу вверх. Что-то вроде демонстрации доверия — занять позицию максимально невыгодную для защиты от нападения. — Британский коп, отлично, что же мы сразу не пошли в отдел детективных романов... — Irish police, — придирчиво исправляет Кирк, видимо, усвоивший из его речи только слово «британский». Саша выразительно закатывает глаза и тоже стекает на пол по книжному стеллажу. Ещё восемнадцать книг в его стопке.