Wildfire and Rain

Странно осознавать, что он когда-то верил, что по-настоящему понял Бомгю, с этим его тяжёлым прошлым и железными стенами, обрушившимися на Тэхёна в виде мягкого взгляда и непреднамеренно грубых слов. Но ещё страннее полагать, что ему когда-нибудь удастся выкинуть его из головы, как пытаться забыть буйство красок, прожив всю жизнь в чёрно-белом мире. Унылом и пустом. Но всё же у Тэхёна есть способность несмотря ни на что двигаться дальше, и он с некой решимостью думает, что должно сработать и в этот раз. К этому он приходит после долгих мучительных недель, проведённых в попытках держать дистанцию. Мучительных, потому что всё в Бомгю прекрасно — сурово, но прекрасно, подобно красоте мраморной статуи, чьи края смягчают появившиеся со временем мох и цветы. Тэхён не может в нём не тонуть, не может отвести взгляда от мягких линий его лица, гордого склона переносицы и от глаз, которые словно способны затмить весь мир. Но это ещё не всё — ох, как бы ему хотелось, чтобы на этом всё заканчивалось! Тэхён ненавидит тот факт, что не может найти в себе сил хоть в чём-то упрекнуть Бомгю: в его дерзости, в грубой манере разговора, в уверенности и прямоте, с которой он высказывает свои мысли — всё это Тэхён находит до невозможности милым и не представляет, как с этим бороться. Следующие несколько недель он проводит в непонятном, водянистом состоянии, ломая голову над тем, как похоронить чувства, когда приходится постоянно находиться рядом с объектом своей симпатии. В один день ответ наконец-то приходит вместе с Хюнинкаем, ворвавшимся в класс с перевозбуждённой улыбкой на лице. Бомгю отстаёт всего на несколько шагов, а рядом с ним — девушка. Сердце Тэхёна падает. Джиён. Её имя прочно впечаталось в мысли. Она красавица, как Тэхён и запомнил, с длинными каштановыми волосами и большими карими глазами. Её улыбка ужасно заразительна, хотя за ней и прячется затаившееся озорство — несомненно, тот тип характера, который привлёк бы Бомгю. Тэхён чувствует, как сжимается сердце от этих мыслей. Так это правда? Печально известный свободолюбивый Бомгю в самом деле принял её признание? Тэхён не упускает ни малейшей детали — даже того, как старший хмурится, пока Джиён что-то ему говорит, даже его подрагивающих от волнения пальцев. Но когда она подмигивает и слабо треплет Бомгю по волосам, тот кладёт свою руку поверх её и краснеет, прямо как в тот день, когда они с Тэхёном встретились. Тэхён не знает, как реагировать. Он только и может, что отвести взгляд, пока старший пересекает классную комнату и с едва слышным вздохом усаживается за парту. Бомгю ничего не говорит о девушке, как и Тэхён. Его несчастное сердце бешено колотится, но разум ясен, как никогда. С тех пор это повторяется каждый день: Бомгю подходит к классу вместе с Джиён, на её лице неизменно играет хитрая улыбка, а его щёки всё так же украшает румянец. Однако старший никогда не упоминает о ней, заставляя Тэхёна теряться в догадках. В том ли причина, что это просто не его дело, и их прежняя связь давно оказалась где-то за пределами класса, словно насмешка над его чувствами? Эти мысли вонзают боль в самую глубь сердца. Проглотив гордость, Тэхён понимает, что может только смотреть, как солнечный свет отражается в глазах Бомгю и скользит по плавному изгибу его губ, наблюдать, как его тонкие пальцы зарываются в мягкие волосы, вспоминая о тех беззаботных временах, когда эти пшеничные пряди принадлежали только ему. Тот факт, что теперь чужие руки нашли в них свой дом, сжигает все воспоминания подобно открытому пламени. Но Тэхёну так проще — притворяться, что его лишь опередили, что Бомгю теперь недосягаем. Это куда легче, чем признать, что в реальности у него всё равно не было и шанса.

***

Бах. Где-то на фоне раздаётся звон бьющихся бутылок, а Бомгю лежит на узкой кровати, вытянув руку вверх, и наблюдает, как рукав худи медленно сползает по ней. Это завораживает — то, как ткань скользит вниз, невесомо касаясь кожи. Бомгю размыкает губы, теряясь в этом зрелище, прежде чем вздрогнуть от глухих ругательств, разразившихся на первом этаже. Он хмурится и стискивает зубы. Нет, это не из-за него. Бомгю прекрасно знает, что этот человек мгновенно выходит из себя, но так же мгновенно и отвлекается. Он не станет докучать Бомгю, если тот не в поле его зрения. Как же всё изменилось с тех пор, как они остались только вдвоём. Бомгю не может отыскать в своём прошлом ни грусти, ни сомнений — конечно, он всегда был трудным ребёнком, но всё, что он помнит — это счастье. На день рождения отец всегда покупал ему игрушечные машинки, а мама сажала к себе на колени и осыпала лицо поцелуями, но затем он вырос, его матери становилось всё хуже, и единственное, что осталось в памяти — это тепло её руки и эхо данного ей дрожащими губами обещания. Быть хорошим. Любить и быть любимым. Быть достойным этого. Годы, последовавшие за её смертью, казались непреодолимыми. Бомгю приносил всё больше проблем, его отец всё больше пил. Их конфликты были безнадёжными, споры не утихали день и ночь, пока отец не перешёл черту, из-за чего Бомгю не мог посещать школу первые несколько дней, несмотря на весь свой опыт в драках и провокациях. Эти воспоминания, словно кислота, жгут голову и оставляют горечь на языке. Он переворачивается на бок и сворачивается калачиком, вдыхая успокаивающий запах стирального порошка и кедра — тот самый аромат, к которому привык уже давно, когда проваливался в сон на чужих коленях, чувствуя под своими пальцами целый мир. Бомгю не сдерживает смеха и закрывает глаза рукой. Это утешение казалось ничтожным в сравнении со всем грузом проблем. Но зато каким было это утешение! «Можешь оставить себе», — всплывает в памяти голос Тэхёна и по-детски вызывающий огонёк в его глазах. Какой же загадкой был этот парень. С самой их встречи Бомгю не мог разглядеть его сути. Его доброта и такт, его обезоруживающая улыбка вкупе с расчётливостью и осторожностью действий — Бомгю с самого начала знал, что Тэхён не тот, кем кажется. Ещё до их встречи Бомгю заметил его силуэт в лабиринтах школьных коридоров, пусть скромный, но всё равно зацепивший внимание; однажды Тэхён опустился на одно колено перед какой-то девушкой, чтобы помочь ей собрать разлетевшиеся бумаги. В этот момент он был похож на принца. Бомгю смотрел, в одно мгновение захваченный столь идеальной сценой, но быстро смахнул это чувство. Во всяком случае, это зрелище никак не вязалось с уродством его собственного мира. А затем они встретились по-настоящему, когда Тэхён неуверенно подошёл к Бомгю, насквозь промокшему от дождя. В тот день безжалостно разбушевалась гроза, а Бомгю, к несчастью, забыл взять зонтик — несчастье заключалось в том, что у него никогда не было зонтика, но тогда его это не волновало. Для него тот день был лишь очередным днём, проведённым где угодно, только не дома. Но Бомгю помнит, как оглянулся и вздрогнул, увидев незнакомого парня вблизи — большие, широко распахнутые глаза, мягкие волосы и мягкие губы; он был больше похож на картинку, чем на реального человека, чему Бомгю поразился. Но ещё больше его удивило то, что его игнорировали абсолютно все, кроме этого парня. Но он не хотел этого — даже презирал, потому что не мог найти ни одной разумной причины, по которой незнакомец стал бы подходить к нему. Зачем ему заботиться о Бомгю, когда, казалось бы, никто не делал этого уже так давно? Ему хотелось быть грубым. Оттолкнуть Тэхёна прочь. Но тот почему-то был пугающе спокоен, словно чувствовал, что жалость — это не то, в чём нуждался Бомгю. То, как он делился своим блейзером, аккуратные прикосновения пальцев к плечам и упрямство в глазах — всё это казалось удивительно искренним. Тэхён был таким собранным, но в то же время острым на язык, что у Бомгю не осталось путей к отступлению. Он принял его, не задумываясь. А потом они столкнулись на школьной крыше. Тогда Бомгю подумал, что за этим стоит какой-нибудь дурацкий заговор, словно добрый незнакомец мог оказаться приманкой для выявления его слабостей. Просто Бомгю давно уже уяснил, что в его жизни нет места ничему хорошему, даже самому маленькому. Но парень, очевидно, тоже был удивлён их неожиданной встрече, и Бомгю моргнуть не успел, как уже делил обед со своим новым, похожим на принца другом, который, впрочем, оказался самым обычным человеком. Не сдержав хриплого смешка, он вспоминает вкус еды, который оказался довольно посредственным — совершенно ничего особенного. Но было видно, что Тэхён вложил в это душу и сердце, что заставляло Бомгю тосковать по дому, несмотря на то, что большую часть времени ему не хотелось туда возвращаться. Это была чудесная еда. Следующие несколько дней прошли на удивление хорошо. Приходя домой, отец в основном игнорировал Бомгю, и его оценки начали улучшаться, появилось желание действительно стараться в учёбе. Главной причиной этого был Тэхён, его понимающий взгляд и лёгкая улыбка. Он находился от Бомгю в милях, но всё равно ощущался совсем рядом. Было непонятно, почему этот мальчик так одинок, ведь он совсем не походил на Бомгю. Но он никогда об этом не спрашивал и держался за надежду, что Тэхён не видит в нём того же монстра, которого, казалось бы, видят абсолютно все: монстра, что будет уничтожать в Бомгю всё человеческое до того самого момента, когда уже будет нечего спасать. Но затем кое-что случилось. Возвращаясь домой после школы, Бомгю наконец поплатился за все те дни, когда подстрекал и подпитывал злобу Джинхёка. Всё закончилось сбитыми в кровь костяшками и раскалённой добела болью. Бомгю убеждал себя, что это самозащита, но ему доставляло какое-то мстительное удовольствие бить в ответ. Хотелось навредить, хотелось сделать Джинхёку ещё больнее, чем он ему, чем это сделала школа и всё, что так долго заставляло Бомгю страдать. Но в какой-то степени все они были правы. Пусть Бомгю никогда не был инициатором драк, он всегда доводил их до конца. В Тэгу их было так много, что он заработал себе железную репутацию, хотя ему здорово доставалось от чужих кулаков. То, конечно, не был бой шестеро на одного, о котором спрашивал Тэхён, но это оказалось не так далеко от истины. Тем не менее, всё это осталось в прошлом, поэтому Бомгю старался держать кулаки при себе — не хотел вновь запятнать своё имя после всего, через что прошёл отец, чтобы добиться его перевода в другую школу. Боялся упасть в глазах Тэхёна, заставить его отвернуться от себя, как и всех остальных. Но Тэхён почему-то не ушёл. Он отвёл Бомгю в медпункт и занялся его ранами с таким блеском в глазах, что старший почувствовал себя виноватым, вспоминая данное матери обещание. Новые побои, которые Бомгю получил тем же вечером, после того, как новость о драке подобралась к порогу дома, заставили его вспомнить об этом. Но чётче всего в памяти отпечатался добрый взгляд Тэхёна, похожий на свет яркой звезды в ночи, и Бомгю подумал, что, наверное, мама была права. Может, кому-то действительно есть до него дело. Может, он достоин любить и быть любимым. Вскоре Бомгю познакомился с Хюнинкаем, который на фоне раздражающе правильного Тэхёна казался ещё ослепительнее, заставляя Бомгю двигаться вперёд так, словно это его призвание. Словно для Бомгю всё это не чуждо. Было странно общаться с новыми людьми, не зная, как себя вести. Но Тэхён был его якорем, смотря понимающе и озорно улыбаясь, будто наперёд зная, что всё обязательно будет в порядке. Ты просто ребёнок, проявляющий таким образом реакцию на сложную ситуацию, и это ни в коем случае не твоя вина, понимаешь? Лёжа на кровати, охваченный бурлящими в голове мыслями, Бомгю вертит в руках маленькую бумажку. Джиён, а? Сначала он лишь скучающе оглядел записку, не желая знать, кто следующий потенциальный охотник за его вниманием, но любопытство взяло верх. Он помнит тот взгляд, которым Тэхён смотрел на него в классе — неподвижный и напряжённый. Тогда Бомгю решил хотя бы ненадолго отбросить свою привычную язвительность и молча сунул бумажку в карман. Но, рассматривая записку тем же вечером, он не может вспомнить лицо этой девушки — вроде, Бомгю никогда не видел её рядом с Тэхёном, чтобы заслужить от него такую реакцию. И он, конечно же, не стал бы обращать внимание на каждую девушку, которая когда-либо с ним разговаривала. Так зачем же Тэхён отдал ему записку? Вертя листок бумаги в руках, Бомгю ломает голову о том, что ему с ней делать. Может, стоит позвонить этой Джиён? Возможно, хотя бы она объяснит ему, что происходит. Нет, а что, если это всё лишь хитрая уловка, чтобы привлечь внимание Тэхёна? Тяжело вздохнув, Бомгю закрывает глаза и думает о гитаре, на которой играл ему перед сном. Той ночью он поделился с ним частичкой своей души, спев песню, которую изначально посвящал своей матери, но позже понял, что она применима и к Тэхёну. Словно он — нечто далёкое, чего невозможно достичь. Только вот сейчас Тэхён, в отличие от мамы, по-настоящему рядом, но Бомгю сложно сказать, что он по этому поводу чувствует — ощущения совершенно незнакомые. Всё, что ему известно — это что он не хочет, чтобы Тэхён бросил его одного. Он не из тех, кем можно делиться. Скомкав листок бумаги и скривив губы, Бомгю, в конце концов, решается выбросить его в мусор, после чего переворачивается на другой бок. Его пальцы обхватывают лежащее рядом худи, словно якорь. Как ни странно, это помогает заглушить звон бутылок внизу.