Медвежья карамель

Если бы Мага спросили, чего он не желает больше всего, то он бы ответил: «Привести кого-то в свою комнату». С недавних пор комната Мага стала его личным убежищем, куда допускался только Финик и, по необходимости, родители. За несколько лет комната претерпела множество изменений. На стене теперь были развешаны плакаты с персонажами комиксов, чего Маг не стеснялся, и мультяшными героями, чего мальчик показывать уже никому не хотел. Все-таки, мультики считались развлечением для детей. Тут же на стенах были развешаны собранные пазлы, опять же с мультяшными мотивами, и алмазные мозаика, которая считалась увлечением девочек. Книжные полки были заполнены комиксами и приключенческими детективами. На кровати лежало с десяток мягких игрушек, а на прикроватной тумбочке копилась коллекция маленьких собачек и динозавриков, выращенных из яиц. Еще тут повсюду были различные самодельные вещицы, которые Маг собирал вместе с отцом: деревянный самолет (он больше не висел над кроватью, потому что однажды был случайно сбит подушкой), собранный автомобиль из коллекционных журналов, картонная модель «Сапсана» и фрукты из папье-маше. Маленькая кроватка, сооруженная для домовенка, давно была убрана на чердак, так как Финик ее явно перерос, да и ни разу на ней не спал. И все это, все свои увлечения, Маг никому показывать не хотел. Он отчего-то считал, что Егор, на данный момент его лучший друг среди людей, все это превратит в шутку. Этого мальчик тоже стал не любить, хотя раньше воспринимал подшучивания спокойно. И уже тем более он не хотел, чтобы в комнату попал кто-то еще более посторонний. Если к Магу приходили друзья, то они всегда сидели на кухне или в гостиной. Поэтому Маг испытал настоящий шок, когда к нему утром ввалился Егор с огромным пакетом. Финик просто не мог ничего предпринять, потому что в этот самый момент гонял в подполе крыс, решивших перезимовать там. — Ты чего так долго спишь?! — с криком Егор прыгнул на кровать и на самого Мага. — Кто тебя впустил? — мальчик попытался вытолкать друга из комнаты, но тот проворно отскочил. — Твоя мама. Сказала, что ты спишь, но я, если хочу, могу тебя разбудить. — Зачем? Каникулы же начались, — сонный Маг пытался понять, что происходит, но пока понимал только то, что в его комнате посторонний. — Именно! Послезавтра Новый Год, нельзя спать. О, это у тебя феи какие-то на плакате? Уши Мага покраснели. Он вдруг понял, что на виду не только плакат с феями, но и мягкий розовый единорог. — Это… это просто так. — Классный пони кстати, — заметил Егор, и дал единорогу щелбан. — Родственички небось подарили? Мне тоже постоянно всякую ерунду дарят. Лучше б денег дали. — Эм, ага, — Маг облегченно выдохнул. — Так ты чего хотел-то? — А, точно. Пошли гулять. Слепим Снеговика-почтальона. Люда хочет вручить ему письмо с желаниями. — И ради этого ты приперся ко мне так рано? — Рано? Десять утра, сонная ты копуша. А это у тебя что? Ты динозавров что ли выращиваешь из яиц? — Это интересно… — Стразики небось, ты тоже клеил? Ха, может ты мне не друг, а подружка? Маг стал толкать Егора в спину к выходу. С каждой секундой мальчик становился все краснее. — Не начинай. Какая тебе разница, чем я тут занимаюсь. — Большая, между прочим. Вдруг ты вообще платья мамкины в тихушку примеряешь? Да еще и без меня? — Иди ты... Жди на кухне. Маг вытолкал Егора и захлопнул дверь. Чутье подсказывало, что друг эти шуточки просто так не оставит. — Неприятно получилось. Маг вздрогнул и ударился бедром о дверную ручку. — Финик, блин, зачем подкрадываешься? — шипя от боли спросил он. Домовой сидел на подоконнике. Он был больше похож на призрака, чем на духа домашнего очага. Волосы у него были то ли рыжие, то ли красные, то ли розовые, в каждом освещении выглядело по-разному. Черты лица все также расплывались. — Чтобы посмотреть, как ты дергаешься, конечно же. Как и Маг, как и обстановка в комнате, Финик тоже изменился. После того, как домовой позволил себя принять мысль о том, что Маг его не забудет и не оставит, он стал позволять себе и другое. Например, подшучивать и практиковаться в сарказме. А так как слышал и видел его только Маг, доставалось все это ему же. — Ты почему Егора в комнату пустил? Я же просил, никого не пускать. Теперь он видел фей на стене, блин. — Я был занят. А феи хорошенькие, ничего страшного, что их кто-то видел. Кстати, штаны, которые ты так старательно ищешь под кроватью, висят позади тебя на спинке стула. Маг поднялся с колен. Визит Егора выбил его из колеи. — Кажется, я сегодня встал не стой ноги. А все из-за того, что родители не разрешают запирать комнату. Почему ты им не нашепчешь разрешить мне это? — И зачем я тебе только рассказал? — Финик слез с подоконника и обнял Мага сзади. — Я не могу, ты должен это понимать. Ну, хочешь, я как-нибудь подшучу над Егором? — Нет, — Маг встал, стряхивая с себя домового. В последнее время он стал часто прикасаться к мальчику, и это Мага тоже периодически смущало. Он вообще стал многого стесняться и смущаться. Когда он обрисовал эту проблему отцу, тот назвал это переходным возрастом и в красках расписал, что дальше будет только веселее. Маг ответил, что ему всего тринадцать, и он слишком мал для прыщей и пускания слюней по девочкам. С домовенком об этом Маг тоже не хотел разговаривать. Наверное, это была единственная тема, которую он не поднимал при нем. Финик, ничуть не обидевшийся на то, что на объятия ему не ответили, залез обратно на подоконник. — Твой друг во дворе, — оповестил он. — О чем-то болтает с твоим папой. — О нет, — простонал Маг и вышел из комнаты. У Егора была одна отличительная черта — он поразительно быстро выводил людей из себя. А Магу не хотелось бы, чтобы друг был в ссоре с его родителями. Финик остался на своем месте. Он пытался воспроизвести в своей памяти недавние касания. Для домового Маг был единственным, кого можно было по-настоящему трогать, и в последнее время он хотел касаться его все больше, ему до одури хотелось простого человеческого тепла. Размышления Финика были прерваны тихим шорохом. Незапертая дверь слегка приоткрылась и в нее прошла Груша, весьма потолстевшая после стерилизации. — О, ленивая, — поприветствовал Финик кошку. Та в нерешительности застыла, потому что домовой уже изрядно ей надоел. — Ты хоть знаешь, сколько у нас крыс в подполе? Груша презрительно сощурила глаза. — Хорошо, не хочешь ловить крыс, не лови, — Финик спрыгнул с подоконника. — Но гонять чужаков я тебя все равно заставлю. Груша тяжело вздохнула. Если бы она могла говорить, то наверняка бы сказала домовому, как он ей надоел.

***

— …в итоге наш Снеговик-уродец остался сторожить письма, — закончил Маг рассказывать о событиях дня. Финик лежал поперек кровати, а мальчик грелся в коконе из одеяла. Большую часть дня он провозился на улице, сначала с друзьями, а потом с лопатой, потому что родители заставили убирать снег с дорожки. — Уверен, что и Снеговик-уродец сможет сохранить письма. Правда, старик Мороз в последнее время справляется со своими обязанностями все хуже и хуже. — Отчего так? — спросил Маг. — Он большой дух. Ему нужно много веры. Мне вот достаточно, что в меня веришь ты, а ему нужно много верящих. А их все меньше. Вот он и сдает. Таким темпом, из мира чудеса окончательно исчезнут. — Это грустно, — Маг сделал глоток обжигающе горячего какао. — Неужели, с этим ничего не поделать? — Ну, можешь организовать общество «верящих в чудеса», и будешь нести в мир цветочки и сказки. — Ты вот шутишь. А я правда могу так сделать. Финик улыбнулся. Это было плохо различимо на его призрачном лице, но Маг догадывался об этой улыбке. — А если серьезно. Что можно сделать? — допытывался Маг. — Если б я знал... Они посидели молча. Маг, в своем теплом коконе и Финик — в облаке задумчивости. На улице вдруг кто-то протяжно и печально закричал. Маг вздрогнул и прислушался. Кто-то кричал и плакал, похоже, будто какой-то женщине была нужна помощь. Маг скинул одеяло и уже хотел подбежать к окну, но его за руку схватил Финик. — Ты слышишь? — спросил домовой немного удивленно. — Да. Кому-то нужна помощь. — Нет, не нужна, — Финик сел, не отпуская руку Мага. — Это ночница кричит. Выманивает. — Кто кричит? Вместо прямого ответа Финик задумчиво произнес: — Знаешь, а ведь это из-за тебя она здесь. — Не люблю, когда ты говоришь загадками. — Ты ее слышишь. Их уже почти никто не слышит, кроме совсем маленьких детей. Ночницы кличут и мешают детям спать. А тех, кто выбежит на крик, они обычно пугают до смерти. Враждебные духи. Не давай ей понять, что ты слышишь. — Но почему? — Потому что она не отстанет. Пронюхала, должно быть, что где-то здесь живет мальчишка, верящий во все подряд. Ночницы, кстати, очень редкое явление. Ночница продолжала кричать где-то за окнами. И плакать. — Ей грустно, — Маг сжал ладонь Финика. — Быть может, эта ночница не злая. Я бы хотел к ней выйти. — Нельзя, — твердо ответил домовой. — Не бывает добрых ночниц, как и нет добрых шишиг. Духи намного проще людей. У нас есть определенные качества, которые никогда не меняются. Например, русалки-утопленницы всегда будут топить людей, а домовые охранять свои дома. Понимаешь? Крики стихли. Маг смотрел в сторону окна. Глаза у него щипало. Он понимал, что Финик прав, но крик стоял у него в ушах, и Магу представлялся одинокий, брошенный всеми дух. Но Финик почти никогда не ошибался. — Не особо, — между тем ответил мальчик. — Ты ведь мало рассказываешь о духах. — Что еще ты хочешь знать? Маг улыбнулся. И Финик понял, что попался. Потому что Маг обожал слушать про духов, но ему далеко не всегда удавалось разговорить друга. Груша, что до этого тихо лежала на подушке, приоткрыла один глаз и посмотрела на Финика. Во взгляде ее читалось злорадство. Домовой, что-то ворча себе под нос, уселся поудобнее и приготовился к долгому разговору о духах. Сам же напросился.

***

Виса и Лиза сидели на кухне. Им нравилось устраивать там тихие посиделки, когда Маг уже спал. На столе стояла вазочка с сушками и две кружки чая. Родители Мага обсуждали предстоящую новогоднюю поездку к родственникам. Финик сидел тут же, на кухонной тумбе и с интересом слушал. Он не любил, когда Маг куда-то уезжал, но любил быть в курсе происходящего. — Еще нужно придумать, что подарить твоей сестре, — сказала Лиза. — Не думаю, что полотенца подойдут и в этот раз. — Она же их коллекционирует. Но ради разнообразия, можем подарить мыло. Вроде это ее новая страсть. Лиза пометила что-то в телефоне. — Тогда осталось только купить подарок ей, а еще псу твоей матери. Иначе она опять обидится. — Джек член семьи, что тут поделаешь, — добродушно усмехнулся Виса. Он потягивал свой чай и задумчиво смотрел на жену. — Спрашивай уже, а то изжога начнется, — сказала Лиза, чувствуя, что муж хочет что-то сказать еще с самого утра. — Как насчет подарка твоим родителям? — Исключено, — резко ответила Лиза. — Новый Год время чудес. Да и пора бы им уже познакомиться с внуком, тебе так не кажется? — Нет. И тема закрыта, — голос Лизы стал отдавать металлом. Она убрала телефон к себе в карман и отодвинулась от стола. — Но… но неужели, они не увидят и второго внука, если он появится? Лиза устало застонала. Финик слушал напряжено, потому что было две темы, которых Лиза не выносила — это родители и второй ребенок. А когда темы поднимались одновременно, начиналась ссора. — Ни каких «если», Виса. Мы не будем мириться с моими родителями, а Мага нам достаточно. Я не готова снова уходить в декрет, не сейчас, когда так близка к открытию собственной клиники в городе. Мы же уже говорили об этом. — Эх, как было бы удобно, если бы я сам мог себе родить. — Я спать, — Лиза махнула рукой и ушла. Виса остался на кухне. Поседев немного в одиночестве, он встал из-за стола и произнес в пустоту: — Хоть бы ты ее уговорил на примирение. Разве не видишь, как ее это гложет? Финик вздрогнул. Виса с легкой улыбкой вышел из кухни.