Красивый, плохой, злой Малфой

Остаток дня прошел спокойно — внимания к персоне Гарри поубавилось, но только лишь потому, что все уже знали — Малфой выбрал его своей жертвой, следовательно, остальные должны держаться в стороне, пока тот не получит своё. Очевидно, что здесь действовал какой-то свой кодекс дозволенного, в котором Гарри еще только предстояло разобраться. Но, помимо очевидных проблем, Гарри беспокоили еще многие вещи, например, пробирающий до мурашек холод в аудиториях, суровые учителя, бесконечная отупляющая зубрежка греческих глаголов, а также крайне скудное питание в полуподвальной столовой — в таких нелегких условиях и полагалось закаляться британской элите. После лекций наступала пора изнурительных тренировок, но Гарри даже обрадовался возможности отвлечься и размять мышцы — и пускай утреннее падение с лестницы не прошло зря, он всё-таки чувствовал в себе силы, а главное, желание проявить себя. Драко внимательно наблюдал за тем, как Гарри выполняет комплекс упражнений на растяжку, разогревая мышцы, чтобы быть готовым к игре. — Что, учишься балету, Поттер? — усмехнулся он и толкнул локтем Гойла. — Посмотрите-ка, какой гибкий. Сильно сомневаюсь, что тебе это поможет на поле, дружок, зато я точно знаю, где тебе эти навыки понадобятся. И, как будто, всем и так было не очевидно, то, на что Драко намекал, он громко провозгласил: — Когда будешь меня ублажать! Другие члены команды подобострастно захихикали, а Гарри отвернулся, стараясь никак не реагировать на провокации и сосредоточиться на предстоящей игре. Про Драко говорили, что он лучший в команде нападающий, но по сегодняшней игре этого сказать было нельзя. Он был несобран, рассеян, и странно терялся каждый раз, когда добирался уже к самым воротам противника. Наконец, тренеру это надоело, и он посадил его на скамью: — Присядь, — сказал он, — выдохни, ты сегодня сам не свой. Драко ожесточенно вытер пот со лба и уставился прямо перед собой, отдергивая плечо от пытающегося его подбодрить тренера. Ребра у Поттера почти уже не болели — он выпил обезболивающего, а злость придавала ему сил — он вышел на замену Малфою и уже через восемь минут с легкостью забил. Члены его команды кинулись к нему в радостной порыве, но особое удовольствие Гарри получил, когда увидел обескураженное лицо Драко — впрочем, очень скоро на смену его растерянности пришла злость. За ужином, который проходил при тусклом свете свечей, Гарри снова сделалось не по себе — он видел, как Малфоевская шайка перешептывается, глядя на него, да он и сам понимал — впереди ночь, которая сулила новые опасности. — Ты круто забил сегодня, — похвалил его Рон — он с аппетитом поглощал скудный ужин. — Как ты можешь есть эти помои? — поморщился Гарри, брезгливо ковыряясь в тарелке. — Поживешь здесь с моё — сможешь съесть и вареный сапог, — заявил Рон и потянулся к его порции, — ты не будешь, я правильно понимаю? Гарри кивнул и пододвинул к нему тарелку — под мрачными взглядами, которые бросал на него Малфой, есть совсем не хотелось, а действие обезболивающих начало отпускать. — Кто-нибудь пытался давать отпор? — тихо произнес он. — Ты о…? Об этом? Как сказать, может, кто и пытался, конечно, но в одиночку с толпой не очень-то повоюешь. А они всегда группой накидываются. — А ты…? — Меня только били, к счастью, — Рон радостно улыбнулся, довольный тем фактом, что его мордашка никому не приглянулась — кто бы мог подумать, что человек будет так радоваться тому, что был всего лишь избит. — Отбирали еду, деньги, наказывали, лишали сна, — продолжил перечислять Рон, загибая пальцы, — регулярно избивали первые пару недель, это да, но зато потом оставили в покое — главное было не нарываться. Но, по мере того, как они с Гарри приближались к их комнате, лицо у него становилось всё более озабоченным — его, как и Поттера волновало то, как они проведут грядущую ночь. Озираясь и замирая от каждого шороха, они добрались до спальни, торопливо переоделись в пижамы и залезли под одеяла. Кровать была до ужаса неудобная — Гарри казалось, что он лежит на голых досках — с тоской ему вспомнилась мягкая перина и светлая, уютная его комната. Сон не шел — Поттер чутко прислушивался к малейшим шорохам, доносящимся из коридора. — Ты спишь? — окликнул друга Гарри. — Куда там! — рыжая голова высунулась из-под одеяла. — От холода зубы сводит. Да и гости… должны пожаловать. — А что, если мы передвинем шкаф к двери и закроем вход, а? — Гарри привстал на кровати. — Как думаешь? Объединив усилия, они сумели одолеть громоздкий старый шкаф и снова легли в свои постели. И как, оказалось, забаррикадировались они как нельзя вовремя, потому что уже через пару минут после того, как парни накрылись одеялами, леденящий душу звук поворачивающейся дверной ручки разрезал тишину. Она звякнула один раз, второй, потом в дверь настойчиво толкнулись, удар, еще удар — и что есть силы забарабанили руками. Шкаф затрясся под градом ударов, сдвинулся буквально на сантиметр — и застыл. — Живо открой дверь, Поттер, будет только хуже — это я тебе обещаю! — раздался голос Драко за дверью — в нём звенела бешеная ярость. — Открывай! Оцепенев от страха — даже если бы Гарри захотел, он не смог бы сейчас сдвинуться с места, а Рон и подавно — он залез с головой под одеяло и не подавал никаких признаков жизни. Когда удары прекратились, а шаги в коридоре стихли, он выбрался — показался сначала один его блестящий испуганный глаз, потом другой. — Пронесло? — прошептал он. — Наверное, — ответил Гарри и повернулся на бок — он прекрасно понимал, что это лишь временная отсрочка, которая еще больше раззадорила его преследователя. В шесть утра раздался удар в дверь — префект по утрам обычно совершал обход комнат и будил подопечных. Пережившие первую ночь друзья невольно улыбнулись друг другу, когда отодвигали шкаф, но праздновать победу было рано — вместо завтрака они вынуждены были отправиться к декану на ковер — Драко встретил их у выхода из комнаты (он словно поджидал их там) и лично сопроводил. — Мистер Поттер, мистер Уизли — я и представить себе не мог, что вы столкнетесь с такой проблемой, — сокрушенно качая головой, произнес декан, когда друзья сели на стулья перед его блестящим столом из дорогого дерева. Гарри вздохнул было с облегчением, полагая, что декану стало известно о домогательствах, но тут мужчина продолжил: — Я всё прекрасно понимаю, поверьте, я возглавляю эту школу не первый год, и то, с чем вы столкнулись, мне хорошо знакомо, — сказал декан с отеческой улыбкой, — да, мы смотрим с известной долей снисхождения на нежную дружбу между учениками, но только если она не выходит за определенные рамки! Никому из учащихся, поверьте, не может быть разрешено подобное уединение — запирать двери спален нельзя, не зря же в дверях нет замков! Сегодняшней ночью ваш префект совершал обычный обход — жертвуя своим собственным сном, замечу — потому что ваши наставники обязаны следить, в том числе и за соблюдением нравственных законов, но столкнулся с непреодолимым препятствием — задвинутым шкафом! Друзья сидели, опустив головы — директор счел, что оба и так до крайности смущены случившимся, и решил, что больше их не стоит мучить. — Вы новичок, Поттер, поэтому на первый раз вас прощаю — прочтите тридцать шесть раз покаянную молитву, а вам Уизли полагается все шестьдесят. Ступайте. На пороге кабинета декана возник Малфой — он издевательски ухмылялся, но, когда директор перевел взгляд на него, сразу же состроил умильное выражение лица. — Вы уж проследите за заблудшими овцами, — попросил его декан. Драко приложил ладонь к груди, закрыл глаза, слегка поклонился. — Это мой долг, сэр. Друзья нехотя поднялись, двинулись к выходу. — Поттер, а что с вашим лицом? Гарри застыл, чувствуя на себе ледяной взгляд Малфоя, и заколебался — а что, если сказать всё, как есть? — Это произошло на тренировке, сэр, — опередил его Драко. — Гарри у нас первоклассный нападающий, как оказывается. — Спать теперь будете с открытой дверью, — крикнул им в след декан. Пока все наслаждались завтраком, Рон и Гарри остались в церкви после утренний литургии, и, встав на колени перед алтарем, сложили руки и принялись бубнить заученные слова молитвы. — Мы можем спать по очереди, — шепнул ему Гарри, — можем посменно дежурить. Рон согласно кивнул — выбора уже у них не оставалось, кроме как идти дальше по выбранному пути сопротивления. — Извини, что так вышло, — произнес Гарри, — что тебе в это втянул, тебя одного бы не трогали. — Ерунда, — ответил парень, — этот ублюдок… — Рон осекся, вспомнив о том, где они находятся. — Этот Малфой уже достал и, кстати, не только меня одного! Гарри честно отдежурил свое время до двух часов ночи — как им казалось, самое опасное время, но их никто так и не потревожил. Тогда парень со спокойно душой позволил себе забыться сном, предварительно разбудив Рона. Тот сел на кровати, вяло потирая глаза, так, чтобы видеть темный треугольник коридора. Он пялился туда так напряженно, что в глазах у него начали расплываться цветные круги, а мысли улетели далеко от школы — он вспомнил свою дружную семью — целый выводок насмешливых братьев и младшую сестричку, теплую тесную кухню, на которой всегда пахло мамиными пирогами. Отяжелевшие веки его то и дело прикрывались, но Рон отчаянно боролся с набегающей волнами дремотой. Он наблюдал пустоту, но уже не видел её — вместо этого он видел запекшуюся корочку маминого пирога с вишней, да что там — он буквально чувствовал его аромат. Они зашли все разом, быстро, бесшумно, действовали слаженно — один держал ноги, второй руки, а Драко зажал ладонью рот и залез сверху. Гарри очнулся сразу же — но сделать уже не мог ничего — конечности его сковали стальной хваткой. Пробовал закричать, но тщетно — тогда он отчаянно затрепыхался, забился, как зажатая в кулаке испуганная птица — но громилы действительно крепко его держали. Он бросил полный отчаянья взгляд на Рона, но тот мирно спал, обхватив руками подушку, как любимую девушку. Помощи ждать было неоткуда — и в тот момент, когда Гарри это понял, внутри у него обнаружились скрытые резервы — он решил, что будет биться до последней капли крови. Он сдвинул челюсти, ухватившись за зажимающую ему рот ладонь, и прикусил ее так сильно, что практически сразу почувствовал соленый привкус крови. Укушенный Драко с трудом вырвал ладонь и заорал так, будто его кипятком ошпарили. — Сука, — крикнул он, и в этот момент, воспользовавшись всеобщей растерянностью, Гарри резко двинул коленом, силясь попасть точно между ног. Драко вскочил, громилы ослабили хватку на одну только долю секунды, но этого хватило, чтобы Гарри успел соскользнуть с кровати и бросился в коридор со всех ног. Шайка хотела бы кинуться за ним в погоню, да только в игру теперь вступил разбуженный переполохом Рон — недолго думая, он кинулся им под ноги, они попадали, Крэбб придавил несчастного своей тушей. Вывернувшись ужом из-под их тел, Рон пулей вылетел вслед за Гарри в коридор. — Куда мы бежим? — крикнул он Поттеру. — Не знаю, — отозвался он, — в туалет? Спасаясь от настигающих их парней, друзья свернули в ближайший, запрыгнули в кабинку и заперлись там — к счастью, здесь на дверях замки не были запрещены. Следом за ними тут же ворвались и шавки Малфоя — они принялись ломиться, и едва не снесли дверь с петель, но подоспевший Драко их остановил: — Придурки, хватит портить имущество! Один подлезает снизу, а второй сверху — и так пытаетесь достать! Никому из них совсем не улыбалась перспектива отирать одеждой туалетные полы, но приказ есть приказ, и после небольшой заминки, Гойл попытался протиснуться в нижнее отверстие, а Крэбб зашел в соседнюю кабинку. Но Гарри и Рон, которые тряслись, стоя на опущенной крышке унитажа, вцепившись друг в друга, тоже были не так просты. Отломав держатель для бумаги, Гарри принялся его острым концом тыкать в мельтешащие жирные руки внизу, а Рон отбивался от Крэбба, размахивая кулаками, как заведенный. — Живее, что вы там возитесь! Достаньте мне их! — орал Драко, сложив руки на груди, наблюдал за этой нелепой возней. Наконец, Гойл первым выдохся — он едва не застрял там внизу, вытер своей формой весь пол и получил несколько ранений в руку. Он заявил, что с него хватит и, отдуваясь, поплелся к раковине — пот с него лился градом. — Какого хрена, Гойл? — возмутился Драко. — Если хочешь, можешь сам к ним залезть, ты — тщедушный, как раз вместишься, — заявил он, плеская себе в лицо ледяной водой. Крэбб, тем временем, продолжал вялые попытки, ему даже удалось схватить Рона за волосы, но вдвоем друзья уже легко отбивались. — Тщедушный? — Драко даже задохнулся от возмущения — неужели Гойлу не очевидно, что он не может позволить себе опуститься до такого, чтобы елозить по туалетному полу. Он немного подумал, сделал несколько нервных шагов и решительно махнул рукой: — А, к черту всё — выносите дверь! С глумливой улыбочкой Гойл подошёл к двери, примериваясь — вот такая работенка была ему по душе, и, разбежавшись, со всей дури врезался в неё. Хрупкая конструкция задрожала, готовая поддаться, если не со второго, то уж с третьего удара точно. Друзья на секунду замерли, вжавшись друг в друга, переглянулись и одновременно заголосили во всю мощь: — Помогите! Кто-нибудь! — а Гарри еще и подтянулся к небольшому окну у самого потолка и принялся колошматить по нему своим импровизированным орудием — после нескольких ударов стекло с жутким звоном раскололось, и посыпалось на друзей — они едва успели прикрыться руками. Производимый шум должен был, по идее, перебудить всех в этом корпусе, но никто из своих комнат не вышел — если кто из учеников и проснулся, то каждый из них решил остаться в своей тепленькой постели, не желая вмешиваться, в общем-то, привычные разборки. Зато жившие при школе сторож и повариха, чьи коморки как раз располагались неподалеку, уже устали от воплей — поэтому решительно направились на звук. — Какого черта здесь происходит! — возмутился старик. — Немедленно разойдитесь по своим постелям, иначе я сейчас же направлюсь к господину ректору! Гарри и Рон застыли, прислушиваясь к сбивчивым объяснениям Драко — это, дескать, новички драку затеяли и все прочее. Но сторож сверлил глазами без зазрения совести лгущего Драко и не верил ни единому его слову — уж он-то видел и понимал, гораздо больше господина ректора — какая уж тут нежная дружба! Этому белобрысому садисту нравилось измываться над новенькими и демонстрировать свое превосходство. Сторож лично проследил, чтобы шайка отправилась по своим постелям. Несмотря на это Гарри и Рон так и не осмелились покинуть своего укрытия — за запертой дверью кабинки всё-таки было спокойнее, к тому же, они понимали, что ничто не помешает Драко предпринять еще одну попытку. Кое-как они устроились там, и им даже удалось немного подремать. Следующий день прошел как в тумане — сказался сильный недосып и усталость, а еще Гарри начинал мучить сильный голод — и на этот раз он съел весь свой завтрак до последней крошки, а его вкус ему показался даже вполне себе сносным. Он то и дело клевал носом на лекциях, и никак не мог сосредоточиться на буквах в книгах, когда они с Роном сели заниматься в комнате отдыха. Поэтому, когда он увидел, что двое парней, сидящих на диване у камина, каждый со своей книгой, сплели свои пальцы, он подумал, что ему почудилось спросонья. Но, когда один из них с тихим вздохом положил свою голову второму на грудь, Гарри понял — ему вовсе не кажется. Он толкнул Рона, склонившегося над тетрадью, локтем: — Эй, ты видишь? — шепнул он ему. — Чего? Гарри зыркнул глазами, но Рон, посмотрев в ту же сторону, не заметил ничего необычного. — Что? — пожал он плечами. — Да тихо ты, — зашептал Поттер, — разве не видишь? — и, выразительно подняв брови, скосил глаза. — И что такого? — Рон посмотрел внимательнее, но по-прежнему не понимал. — Парни держаться за руки! — выпалил Гарри. — Чего орешь, это же вроде не преступление, — удивился Рон, возвращаясь к своим записям. — Пусть держатся. Их же никто не заставляет. Но, увидев озадаченное лицо Гарри, начал снисходительно объяснять: — Ну, многие так развлекаются, что такого? Тут парни годами сидят, девчонок видят только на каникулах. А здесь живешь вместе с другом, спишь, ешь, моешься, учишься, играешь, ну и многие сближаются, начинают ухаживать друг за другом, записочки передавать… Типо того — романы крутят. Гарри уже заметил, что во время скучной лекции записки так и летают по классу, а на улице многие прогуливаются парочками, под руку или обнявшись за плечи, но это можно было расценить и как проявление обычной дружбы. Неожиданно он, прищурившись, с подозрением уставился на Рона. — А ты как справляешься? — Я-то? У меня вообще-то девушка есть, — заявил Рон с гордостью, — она учится в такой же школе для девочек, кстати, она располагается в часе езды отсюда. Она, правда, из простолюдин, зато очень умная и красивая. В этот момент в комнату зашли двое — один сел в кресло, а второй устроился у его ног, прислонившись к нему спиной. Оба юноши раскрыли принесенные с собой учебники, и тот, кто сидел в кресле, запустил руку в волосы товарища и принялся рассеянно и ласково перебирать. — Охренеть, — не выдержал Гарри, — и как к этому относятся их одноклассники? Рон равнодушно пожал плечами: — Никак. Кому какое дело — всё происходит по взаимному согласию, почему нет? Поживи тут столько, сколько живут остальные… — Да, понял, я, понял. Поживу и пойму. Для Гарри этот разговор стал откровением — неужели в этом суровом и безжалостном месте может найтись место и нежной дружбе, и искренней любви, а не только жестокости и насилию? Что-то в его душе откликнулось на эту мысль, словно приоткрылась крохотная дверь, за которой до поры до времени скрывалось нечто огромное, пугающее, слепящее. Гарри поежился — ему отчего-то вдруг стало действительно не по себе.