Да мне всё равно

      Как же тяжело было открыть глаза, даже несмотря на свет, проникающий через окно в палату. Андреа не чувствовала запахов, прикосновений, голова жутко болела, а всё тело ломило. Девушка совершенно не помнила, как оказалась здесь: память упорно блокировала воспоминания. До недавнего времени разуму удавалось это делать, и Вуд редко вспоминала свою жизнь до того, как приехала в Готэм — город несчастий. Но этот… Этот маньяк, из-за которого она оказалась здесь, он проделал брешь и позволил воспоминаниям нахлынуть с новой силой. Кто же этот мальчишка?       В глаза беспощадно слепил свет от флуоресцентных ламп и из окна. Игнорировать его больше не представлялось возможным, потому девушка открыла глаза. В ушах зазвенело, и Энди поморщилась. Не только от звона, но и ударившего в глаза света.       Палата была пуста, но совсем недолго. Молодая женщина в медицинском халате молча вошла в комнату и, видимо, не сразу заметила, что пациентка очнулась. Увидев, что Андреа пришла в себя, медсестра быстро подошла к её больничной койке и осмотрела её лицо.       — Как Вы себя чувствуете? — немного взволнованный голос женщины больно ударил по ушам, от чего Вуд поморщилась. Это смутило сестру, но та не подала виду, быстро глянув на экран монитора, показывающий жизненные показатели пациентки.       — Голова раскалывается и в ушах звенит, — с хрипотцой в голосе отозвалась девушка, тоже осматриваясь, но понимая, что взгляд не может ни на чём сфокусироваться.       Двинуть руками было невозможно: в одной была игла от капельницы, стоящей здесь же, к пальцу другой руки была прикреплена прищепка. Видимо, с помощью неё измеряли пульс. Честно говоря, Андреа вовсе не хотелось двигаться, это доставляло одни неудобства.       — Тошнит? — набирая в стакан воды, спросила медсестра.       — Есть немного, — с трудом отозвалась Энди и прикрыла глаза: от яркого света становилось хуже.       Видимо, женщина поняла это, потому искусственный свет в комнате погас, а жалюзи на окнах прикрыли. Почти бесшумно медсестра подошла к койке и чуть наклонилась со стаканом воды в руках.       — Мисс Вуд, Вам нужно попить, — раздался тихий голос женщины где-то рядом. Это воспринималось легче: сестра говорила негромко.       Нехотя Андреа открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд, но эти попытки отразились новой волной головной боли. Уже не морщась, Вуд приоткрыла рот, более ничем не двигая. Её пересохших губ коснулась трубочка, с усилием девушка сделала небольшой глоток, отчего глаза прикрылись от удовольствия, а разум чуть прояснился от живительной влаги.       Тот рыжеволосый маньяк, как же его… Они ехали в машине, а дальше всё как в тумане. К счастью, Энди не вспомнила, что произошло в фургоне, сознание снова блокировало неприятные воспоминания, но легче от этого не становилось, Вуд не помнила, как оказалась в больнице и почему.       — Отдыхайте, Мисс Вуд. Когда Вам станет полегче, нужно будет встретиться с детективами. Набирайтесь сил, — так же тихо произнесла женщина и убрала стакан.       «Детективы?» — пронеслось смутно в голове.       Андреа хотела спросить, в чём дело и зачем ей встречаться с копами, но сил на это уже не хватило, глаза закрылись и всё тело начало расслабляться — Вуд забывалась сладким и долгим сном.       Очнулась она уже на следующий день и, даже если и просыпалась, не помнила этого. Девушке стало легче, свет не так сильно бил в глаза, а звуки не резали уши, но воспоминания о том, как она оказалась здесь, так и не появились: этот момент просто выпал из её памяти, образуя дыру в веренице воспоминаний. Открыть глаза удалось легче, голова болела меньше, а в нос мягко ударил запах лекарств, хлорки и чего-то ещё. Как и в прошлый раз, в начале Вуд была одна в палате, но чуть позже прежнего пришёл медбрат. Он с сочувствием посмотрел на Энди, спросил то же самое, что и женщина до этого, а когда услышал, что пациентке уже лучше, просиял, лихо улыбнувшись.       — Это хорошо, что Вам стало легче. Уж не знаю, как Вы попали в такой переплёт, но Вам повезло отделаться сотрясением и ссадинами, — подойдя к девушке, произнёс парень.       Он был достаточно симпатичным, высоким брюнетом с точёными чертами лица. В его карих глазах всякий раз проскакивала смешинка, когда он улыбался, а на одной щеке появлялась ямочка. Такие парни не нравились Вуд: они были слишком смазливыми, по её мнению.       — Переплёт? Что произошло? — чуть хмурясь, насколько позволяли мышцы лица, спросила девушка, глядя на медбрата. Теперь фокусировать взгляд было легче, а мимика не доставляла столько дискомфорта, как днём раньше.       — Не помните? Это нормально при сотрясении, — аккуратно сняв пластырь, держащий иглу в неподвижном состоянии, парень вытащил её и снял с капельницы почти закончившийся пакет лекарства. Новый лежал на передвижном хромированном столике, откуда брюнет взял его. — Вы попали в аварию. Говорят, Вы были в одном фургоне с теми маньяками. В машину врезался грузовик и протаранил вас по улице. Вы чудом спаслись, — затягивая жгут выше локтя, ответил парень. С детства не любя уколы, Вуд отвернулась, поджав губы. Дождавшись, когда капельница будет установлена, морщась от неприятных ощущений, девушка снова посмотрела на медбрата.       — Как себя чувствуете?       — Пока нормально.       — Славно, отдыхайте. Если всё будет в порядке, завтра или послезавтра Вас выпишут, — всё так же мило улыбаясь, произнёс парень и, собрав все принадлежности, вышел из палаты, катя перед собой тележку.       «Авария… Вот оно что,» — с болезненной улыбкой подумала Вуд.       За прожитие девятнадцать лет она часто попадала в «переплёты». Самый крупный до сих пор имеет свои отголоски и ставит определённый штамп. Никто не любил подростков, отсидевших в колонии для несовершеннолетних. А принимать таких на работу решались далеко не все. Но в Готэме всё было иначе. Уехав из родного штата Иллинойс, Андреа уже ни на что не надеялась, но всё обернулось лучше, чем она могла себе представить. По итогу, девушка жила не бедно, но и не на широкую ногу, баловала она себя не часто. И жизнь вроде бы протекала мирно и спокойно, именно так, как ей хотелось всё это время, но тут на горизонте появился этот рыжий… Ублюдок. И всё пошло наперекосяк. Почему именно ей досталась эта участь? Видимо, судьба до конца дней будет загонять её в капканы и ждать, когда ловушка захлопнется, и Энди уже не сможет противостоять. Судьба хотела выжить её, однозначно.       Как и обещали, девушку выписали через пару дней. Назначив курс лечения на дому, доктора отпустили её. В суть этого лечения Вуд не вникала, да и список препаратов был небольшим. Сменную одежду и необходимые вещи принесла Мардж, которую Андреа так и не увидела, проводя во сне большую часть времени. В основном девушка спала спокойно, без кошмаров, её тело и мозг отдыхали. Как ей и советовали, она набиралась сил перед встречей с детективами. Это нагнетало: полицию Вуд не любила. Но Энди понимала, что она в любом случае окажется на допросе, потому что Валеска выбрал именно её, увезя из верфи.       В коридоре девушку уже ждали двое мужчин: один был полноват и явно старше своего напарника, а второй выглядел уставшим и постоянно хмурился.       — Андреа Вуд? — спросил старший коп, поправив шляпу, а второй рукой зацепившись за ремень, на котором была размещена кобура. Значок полицейского крепился к нагрудному карману старой кожаной куртки.       — Да, это я, — быстро глянув сначала на одного мужчину, а потом на другого, ответила девушка.       — Я детектив Буллок, а это мой напарник, — коп указал на стоящего рядом с ним коллегу. — Детектив Гордон. Нам нужно задать Вам пару вопросов. Не могли бы Вы проехать с нами в участок?       Вуд едва сдержала себя от того, чтобы снова поддаться панике. Так говорили её матери.       Двое полицейских вывели Энди из их маленького дома в жаркий летний день. Девочка не понимала, что происходит, плача и озираясь по сторонам в поисках матери. Руки липли от крови на них, волосы лезли в лицо, прилипая к мокрым щекам. Долорес Вуд нервно сжимала свои худощавые предплечья руками, разговаривая с ещё одним копом. Не глядя на дочь, она что-то быстро тараторила, иногда прерываясь на рыдания.       — Мама! Мамочка! Что происходит? Помоги мне! — кричала Андреа, заливаясь слезами и пытаясь вырваться из рук полицейских. Наручников на ней не было, все были велики, но её руки крепко сжимали двое мужчин в форме. Словно обезумев и совсем потеряв связь с реальностью, девочка предприняла ещё одну отчаянную попытку вырваться, но сделать этого не удалось, она едва удержала равновесие и её буквально несли на руках. Вуд совсем обессилила, когда поняла, что мать не станет помогать ей, не встанет на её защиту.       Женщина смотрела на Энди безжалостным, презрительным взглядом, прижимая платок к губам. Долорес не делала ничего, чтобы помочь дочери, а просто смотрела на то, как девочку уводят из их дома, судорожно сжимая предплечье свободной рукой. Позже овдовевшая Миссис Вуд скажет в суде, что отказывается от дочери и признаёт её вину. Это было самым ужасным предательством в жизни Андреа.       — А у меня есть выбор? — невольно улыбнувшись, ответила Энди. Только позже девушка поняла, что всё это время точно так же, как и её мать когда-то, обнимала себя руками, нервно сжимая пальцы.       — Вы правы, его у Вас нет, — ответил Гордон и поджал губы.       — Тогда не стоит медлить. Мне нельзя перенапрягаться, и я хочу скорее вернуться домой, — произнесла Вуд и посмотрела на детектива. Тот ей не нравился: достаточно молодой, он уже вёл себя как брюзга.       — Вы правы, Мисс Вуд, пройдёмте, — указав в сторону выхода, более добродушно сказал Буллок. И Энди ничего не оставалось делать, кроме того, как пойти за ними.       Втроём они вышли из здания больницы и сели в машину. Девушке было не по себе, но это легко скрывалось под маской недовольства.       «Чёртов Валеска,» — подумала Вуд, хмуро глядя в окно автомобиля.       Андреа ненавидела всё, что было связано с полицией. Во многом этому способствовало прошлое, навсегда изменившее отношение ко многим вещам в жизни девушки. Появилось множество фобий, страхов и неприязней. Теперь Вуд старалась не привлекать внимание, не связываться с копами, не появляться на улице поздним вечером и изредка позволяла себе заводить новые знакомства. Везде, во всех коллективах Энди стала серой мышкой, которую все старались не замечать и у них это получалось. Андреа со стойкостью переносила пережитое на психологическом уровне, но иногда нервы сдавали, а некоторые вещи изредка напоминали ей о прошлом. Но сейчас всё началось снова с появлением в её жизни этого рыжеволосого маньяка. Она снова начала больше нервничать и каждый раз воспоминания становились чётче и появлялись чаще. И это чертовски раздражало и пугало одновременно. Оставалось лишь надеяться, что Валеска наигрался и не вспомнит про неё.       Тем временем они добрались до участка — величественного каменного здания с высокими сводами, ведущими ко входу. Андреа снова поёжилась, выходя из машины и оглядываясь. Девушка ощущала себя очень маленькой и беззащитной… Совсем как несколько лет назад. Но сейчас обстоятельства были совершенно иные и это не было утешением. Вместе с детективами Вуд прошла в здание участка, всё ещё озираясь по сторонам. За год проживания в Готэме ей не разу не доводилось побывать здесь, да и, честно говоря, не очень-то хотелось.       В участке было шумно, людно и совсем не так, как в полиции округа Кук. Там редко происходило что-то из ряда вон, потому народу было меньше, все спокойно занимались своими делами — конечно, не в тот день, когда её арестовали, — и никуда не спешили, нужды в этом не было. Участок Готэма бурлил и кипел в работе, каждый раз кто-то срывался на очередной вызов, стремясь к служебным автомобилям и на ходу проверяя заряд пистолета. Это будоражило, захватывало дух, но каждый раз мысли девушки возвращались к тому, зачем они здесь.       Комната допросов находилась дальше от основного зала. В ней было более темно и мрачно, окон в ней не было, а единственная лампочка одиноко горела над железным столом. Допросить Андреа вызвался детектив Гордон. Вуд уже представляла этот скверный разговор, садясь на дальний стул и поглядывая в окно в другую комнату, в котором она отражалась. Второй детектив был там, за стеклом. Возможно, с ним был кто-то ещё, но Энди не смогла бы увидеть при всём желании.       Дверь в допросную закрылась, и мужчина тяжело опустился на стул напротив, положив руки на стол. Он внимательно смотрел на девушку, изучал её, старался понять, что она чувствует в данный момент. Этот мрачный взгляд напрягал Вуд, отчего та откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Чего ждал детектив, девушка поняла не сразу. Только когда дверь открылась, и женщина с рыжими волосами и в очках торопливо положила папку на стол перед Гордоном, Андреа поняла, что допрос будет долгим. Конечно, перед ним лежало её личное дело, а значит и о её сроке он узнает сейчас же, и это его заинтересует. Страха и паники не было, преобладало раздражение и желание пойти домой и отдохнуть. Голова начинала побаливать, а воздух будто становился плотнее.       — Итак, передо мной Андреа Вуд. Девушке девятнадцать лет, родилась в городе Гленвью, штат Иллинойс. В четырнадцать осуждена за убийство собственного отца, отбывала срок в колонии для несовершеннолетних на протяжении четырёх лет. Всё верно? — пытливо глянув на Энди, произнёс детектив.       — Да, верно, — бесстрастно ответила Вуд, стараясь не выдавать напряжения. Делать это становилось труднее, голова продолжала болеть и не собиралась останавливаться на достигнутом.       — В данный момент Вы проживаете в Готэме, работаете в судостроительной компании «Элен», в бухгалтерии…       — Да, всё так, — не дожидаясь вопроса, тут же произнесла в ответ Энди. Детектив быстро глянул на девушку, а затем отложил папку. Настойчивый взгляд мужчины начинал раздражать, но опасения о том, что её прошлое не останется без внимания, так и остались опасениями.       — Хорошо. Давайте начнём с самого начала. Четыре дня назад Вы находились на работе…       Превозмогая нарастающую боль, Вуд продолжила рассказ, попутно отвечая на задаваемые по ходу повествования вопросы. На моменте аварии девушка замялась, так как действительно не помнила, как именно всё произошло.       — А дальше… Извините, я не помню. Врачи говорят, это из-за сотрясения, которое я получила в следствие всего этого, — немного путанно закончила Андреа, потирая одной рукой висок. Головная боль разыгралась не на шутку и не заметил бы это только слепой.       — Может Вам воды?       — Да, было бы неплохо, — отозвалась Вуд, прикрыв глаза.       Сидя в полной тишине, они дождались, когда в допросную принесут стакан воды, а затем продолжили. Энди сидела, держа в руках стакан и отпивая понемногу. Гордон тем временем продолжил допрос.       — Как Вы думаете, почему Джером похитил с верфи именно Вас, Мисс Вуд?       Андреа пожала плечами. Её этот вопрос не смутил, но показался ей немного странным. Девушка не успела бы изучить маньяка, даже если бы захотела. Да и как можно понять человека, выжившего из ума. Хотя Валеска чётко дал понять, что она была с ними только ради его забавы. Но он же чёртов псих!       — Вы серьёзно думаете, детектив, что у него могли быть хоть какие-то весомые причины забрать меня? — чуть сощурившись, спросила девушка и выпрямилась на стуле. От воды стало легче, и головная боль немного отступила, но она по-прежнему пульсировала в висках, не давая расслабиться.       — Я не знаю. Мы говорим о человеке с явными психическими проблемами. Может он сам говорил Вам что-то о своих планах касательно Вас или в целом. Недавно они напали на школьный автобус, в котором ехали девушки из группы поддержки одной из средних школ Готэма, он ни о чём таком не упоминал? Насколько я знаю, бензозаправщик они украли в тот же день, когда похитили Вас и ещё семерых рабочих «Элен».       — Да, в тот же, но зачем он им, Джером так и не сказал и, по ходу, не собирался посвящать меня в их планы.       Детектив помолчал немного, казалось, размышляя над тем, не соврала ли девушка. Мужчина не хмурился, но всё равно выглядел напряженным, сцепив руки на столе в замок. Энди молчала, не нарушая тишину и не отвлекая Гордона, но сидеть долго она тоже не собиралась. Она боялась копов и не любила полицейские участки, но сейчас девушку донимала головная боль и ей совсем не хотелось оставаться здесь гораздо дольше, чем она рассчитывала.       — Хорошо. Поговорим об аварии. Грузовик на полной скорости врезался в фургон, в котором вы ехали и вам действительно повезло остаться в живых и отделаться так легко. Вы были одни в фургоне? Или Джером был с Вами, Андреа?       Чёртов белый фургон, теперь не выходящий из головы. Вуд действительно не помнила всех деталей произошедшей аварии, но память начала возвращаться, открывая всё новые воспоминания. Да, они ехали в автомобиле вдвоем, не считая громилы за рулём, но Джером действительно был с ней в этот момент. Удар произошёл в ту самую минуту, когда…       — Мисс Вуд? Всё в порядке?       Девушка заметно побледнела, пальцы сжались, она едва дышала. Казалось, что Энди вот-вот потеряет сознание. Детектив заметно напрягся, замолчав и внимательно наблюдая за реакцией девушки, готовый сорваться с места и подхватить её, если та будет падать. Так прошло несколько минут, прежде чем Вуд глубоко вдохнула и подняла более оживлённый взгляд на детектива. Щёки тут же порозовели, а дыхание пришло в норму, лишь слегка участившись.       — Энди, мы можем продолжить? — обеспокоенно поинтересовался Гордон, аккуратно забирая стакан с водой из её рук.       — Да. И лучше побыстрее закончить, — отдав стакан, девушка судорожно обхватила себя руками и откинулась на спинку стула.       — Ответьте на вопрос, Андреа, Джером был с Вами? — не теряя бдительности и не отводя взгляда от Вуд, спросил мужчина.       — Да, он был со мной в фургоне. Кажется, он тоже сильно ушибся, когда машину опрокинуло на бок, я уже тогда не видела половины, — не вдаваясь в подробности, рассуждения и собственные мысли, ответила девушка. Теперь она выглядела менее сговорчивой и вела себя сдержанно, даже немного холодно.       — Когда машина остановилась, Вы были в сознании?       И тут Вуд крепко задумалась, нахмурившись, производя впечатление вспоминающего человека. На это действительно можно было сослаться. Но на самом деле Андреа в спешке пыталась сообразить, что ей ответить. Положительный ответ мог оставить её в стороне и заставить не привлекать больше к этому делу, но это была бы откровенная ложь. Хотя Энди могла назвать это ложью во благо, выиграв от этого и забыв всё как страшный сон. И так было бы легче ей, груз обмана почти бы не ощущался, а давно задушенная ненавистью совесть и вовсе бы не донимала…       — Да. Держалась из последних сил. Едва удалось вылезти из машины. Тогда то я и отключилась.       — Джерома уже не было, когда Вы вылезли из горящего фургона?       Глупые вопросы раздражали всё больше, а головная боль снова начинала усиливаться.       — Я не знаю. Мне было совершенно не до него и вылез он там или нет, я Вам не скажу, сама не видела.       Гордон слегка нахмурился от такой резкости, немного помедлив. Было видно, что девушке не терпелось убраться отсюда.       — Хорошо. Заднюю дверь Вы открыли сами?       — Это было довольно легко, учитывая, в каком состоянии был фургон после удара.       Мужчина замолчал. Даже если она врала, то делала это очень убедительно, и предъявить ей было нечего. Допрос заходил в тупик, и получалось, что Энди действительно была там лишь ради забавы и планами с ней не делились. Тогда девушка оказывалась бесполезным свидетелем, и этого хватало.       — Спасибо за предоставленную Вами информацию, Андреа. Вы можете быть свободны, — обречённо произнёс детектив, но затем опомнился. — Прошу, будьте на связи и постарайтесь не покидать город в ближайшее время.       Это слегка удивило Вуд, но та не подала виду. Впервые после того инцидента она попала в полицейский участок и всё обошлось. Выдохнув с облегчением, девушка поднялась с места и прошла к выходу.       — Если что, вы знаете мой адрес и мобильный телефон. Удачи Вам, детектив. Улыбнувшись лишь краешком губ, произнесла Андреа и вышла из допросной в полной уверенности, что больше никакие беды её не тронут, и этот эпизод с Джеромом можно так же легко забыть, как и все остальные неприятные моменты в жизни.       Так Вуд думала до момента прибытия домой. Добираясь до дома на транспорте, она планировала позвонить Мардж, спросить, как она и пригласить куда-нибудь выпить — в Готэме всем было плевать, сколько тебе лет, главное, чтобы платили хорошо. Казалось, жизнь быстро начинала налаживаться, возвращаясь в прежнее русло: Энди ехала домой, где обычно чувствовала себя в безопасности, размышляла о том, что будет делать дальше, но переступив порог квартиры, она отчётливо почувствовала запах мужского одеколона, и сердце ушло в пятки. На радостях девушка и не заметила, что замок вскрывали, и это стало роковой ошибкой.       — Энди?       До боли знакомый голос прозвучал как гром среди ясного неба. Вуд забыла, как дышать, осторожно ступая в полутьме коридора и пытаясь сообразить, что ей делать. Вариантов было немного, она могла выбежать из квартиры и вернуться в участок; могла тут же позвонить в полицию, но пальцы рук немели, а ноги становились ватными от внезапно накатившего ужаса. Этот кошмар всё ещё не закончился.       — Андреа, птичка моя, не заставляй меня самому подходить к тебе, — раздался голос маньяка предположительно из кухни. — И не вздумай делать глупости вроде звонков в полицию. Это может плохо кончиться для нас обоих.       Девушка вышла в коридор и тихо прошла к гостиной, совмещённой с кухней. Было невероятно страшно, во рту пересохло, а голова просто разрывалась от боли. Страх о том, что это уже никогда не закончится, парализовал и не давал нормально думать.       — Я знаю, что это ты: видел в окно, как ты зашла в подъезд. Что ты там копошишься? Или забыла, где в твоей квартире кухня?       Вуд бесшумно вошла в комнату и замерла на месте. Валеска сидел за столом с кружкой чая в руках. По-хозяйски отодвинув стул и закинув ногу на ногу, он улыбался своей не самой безумной улыбкой, до того, как увидел девушку. Та произвела на него невероятное впечатление: глаза сверкнули от возбуждения, улыбка стала шире и во всём его облике читалась хищность и безумие. Точно так же он выглядел, когда Андреа язвила или отзывалась довольно нелестно.       — О-о-о, а на тебе ни царапинки       Сам Джером выглядел более потрепанным: множество ссадин было на руках, несколько виднелось на лице. Ему досталось явно больше. Но, по всей видимости, головная боль его не донимала. Вуд становилось тошно, страх отступал, уступая место разочарованию и раздражению.       — Зачем ты пришёл сюда? У меня из-за тебя теперь проблемы.       — Ох, Андре, ты думаешь, я безнаказанным из-за тебя остался? Мало того, что нас чуть не убило, так ещё и мне прилетело за то, что я взял тебя с собой в наше маленькое путешествие, — поднявшись с места и поставив чашку, маньяк двинулся в сторону девушки.       — Я не просила меня туда брать, — едва не срываясь на крик, резко ответила Вуд, инстинктивно сделав шаг назад. Это позабавило юношу, отчего тот не смог сдержать смешок.       — Верно, не просила, но и выбора у тебя особо не было. Начала бы активно сопротивляться, я бы убил тебя на месте.       — Зачем ты здесь? — сделав ещё шаг в противовес наступлению рыжеволосого, серьёзно спросила Энди, хмурясь и слабо сжимая кулаки.       — Да что ты заладила! — уже без присущего Джерому веселья, отозвался маньяк и остановился, раскинув руки. Он хмурился и явно был разочарован поведением брюнетки. Стараясь не терять своей театральности, он сделал ещё шаг, но уже больше. — Раз я здесь, на то есть причины, глупышка.       Одной рукой Вуд ощупывала стену, вдоль которой передвигалась, чтобы сразу понять, где будет выход, в случае, если придётся бежать. Хотя отступать так легко и быстро она не собиралась, но прекрасно понимала, что это только раззадорит Валеску.       — Мне плевать. Проваливай отсюда. Из-за тебя я оказалась в участке, только что вернулась оттуда, а ты имеешь наглость вломиться в чужой дом и думать, что тебе здесь будут рады. Ошибаешься, урод, — дав волю агрессии, ответила Андреа. Сильнее сжав кулаки, она уже не стала делать шаг назад, позволив сократить расстояние между ними.       Джером быстро менялся в лице: прикрытая за театральностью и весёлостью злоба начала прорываться наружу, девчонка конкретно его взбесила. Уже не стараясь скрыть свой гнев, маньяк быстро приблизился к девушке и, притянув к себе, уложил на пол. Одним лёгким движением он ухватился за её запястье и за шею, чуть сжав её, а затем быстро и тихо свалил на старый паркет гостиной. Глаза Вуд округлились, а рот раскрылся в немом вопросе. Дышать пока было достаточно легко, но тяжесть сидящего на ней парня ощущалась. Он по-прежнему сжимал её руку и шею, но старался не делать больно.       — Я начинаю думать, что зря не прикончил тебя раньше. Ты слишком много болтаешь, и это раздражает. И запомни, милая, ещё раз ты назовёшь меня уродом, я размажу твои мозги по стенке с помощью пушки без предупреждения, идёт? — с желчью произнёс рыжеволосый, глядя в лицо Андреа. Его пальцы слегка подрагивали, иногда сжимая сильнее, а сам он немного наклонился к ней. Прядь волос выбилась из его укладки, придавая юноше ещё более безумный вид. Источая злобу и агрессию, он совершенно забывал о своей театральности и наигранности, желании всё превратить в шоу. В такие моменты раскрывалась полностью его натура. И это… Немного развеселило Вуд. Девушка не удержалась от быстрой улыбки, расслабив руки, до этого по-прежнему сжатые в кулаки. Дрогнувшие кончики губ не ускользнули от глаз маньяка, отчего тот сильнее сжал руку, которой держал её за шею, перекрывая тем самым дыхательные пути.       Снова тот же запылённый сухой запах ударил в нос, но ощущался очень слабо. Слабыми детскими руками девочка цеплялась за руки отца, сжимающие её шею. Он выглядел безумным. Настолько безумным и бесчеловечным, что вызывал животный страх и заставлял в ужасе молить о пощаде. Этот взгляд, вид этого человека и не снился рыжеволосому маньяку. Мальчишка прикрывал за агрессией свою давнюю обиду, старался нагнать тот самый ужас, хотя делал это неосознанно, как и отец. Но Роберт Вуд был настоящим кошмаром, дьяволом во плоти. Его безумие было самым настоящим, не имеющим весомых на то причин, возможно, очень хорошо скрываемых. Злость и ненависть всегда были невероятно сильными и вполне реальными. В тот раз он изменился до неузнаваемости, после чего Андреа не могла спать, видя в кошмарах перекошенное злобой лицо отца. Но сейчас перед ней был не он, далеко не он.       Девушка позволяла душить себя, почти не сопротивляясь, лишь слабо сжимая свободной рукой его запястье. На её лице не отражалось боли и страданий, глаза остекленели, а лицо побледнело, но не дрогнула ни одна мышца на нём. Это смутило парня и заставило ослабить хватку. Чуть нахмурившись, сбитый с толку маньяк осторожно убрал руку с её шеи, скользнув ладонью вниз и отняв её на уровне груди.       Глаза девушки быстро переместились в его сторону, что заставило юношу покрыться мурашками. Такая реакция была для него в новинку: прежде все его жертвы умоляли о пощаде, с криками в истерике бились за свою жизнь, а Энди даже не дёрнулась, будто уже пережив самый большой кошмар в её жизни, коим Джером не являлся. Отчаянное безразличие блуждало в её взгляде, давая понять, что она вовсе не боится его. Это… Неприятно удивило Валеску, отчего тот отпустил и её руку, а затем слез с неё, сев рядом. Безмолвно Вуд сделала тоже самое, подняв туловище и упершись руками за спиной в пол. Она чувствовала себя лучше, накатившее воспоминание отрезвило и дало повод не бояться маньяка.       — Ты… Не испугалась. Давай говорить откровенно, ты как бревно, даже не двинулась, — первым нарушил тишину Джером, глядя на девушку. Та выглядела немного потерянной, но в целом спокойной.       — Мне уже нечего бояться. Ты не самый жуткий кошмар в моей жизни, — отозвалась Андре, говоря достаточно тихо, но в относительно пустой квартире всё было слышно отчётливо.       — Даже так. Интересно, что может быть ужаснее самого Джерома Валески, — юноша не удержался от слабой улыбки, пытаясь придать голосу театральности и превосходства.       — Не твоего ума дело, — произнесла в ответ девушка. — А теперь уходи. Я очень устала и мне нет дела до твоих запугиваний.       Рыжеволосый снова смутился, но молча поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь встать ей. Та посмотрела на маньяка и, хмыкнув, приняла руку помощи, удержавшись за неё и встав следом. Стоя рядом с ним она ощущала опасность, но руки сами по себе опускались и сопротивляться Энди не видела смысла и не имела на то сил, если вдруг он предпримет ещё одну попытку вызвать у неё страх. Он был безумен и нёс собой угрозу, но осознание пришло быстро: он просто запуганный мальчик, когда-то столкнувшийся с насилием в свой адрес и переживший это. Даже забавно, они были чем-то похожи. Вуд и не подозревала, что совпадений так много. Но об этом лишь предстояло узнать.       Поняв, что его шоу окончено, Валеска попрощался с Андреа и ушёл, не доставив больше проблем. Он обещал вернуться и всё-таки узнать о её скелетах в шкафу, но девушку это мало заботило. Хотелось сходить в душ, принять лекарство и забыться сладким сном. Яркая свеча безумия Джерома Валески быстро погасла, столкнувшись с полным равнодушием к нему.