Ведьмак нашего времени

С высоты семнадцатого этажа открывалась неплохая панорама. Если бы не небоскрёбы, весь Новиград лежал бы перед ними словно на ладони. С наступлением вечера город удивительно преобразился: загорелся вереницами светодиодов, россыпью сапфиров и топазов в оправе из витрин и рекламных вывесок, разразился мириадами шумов. Громкий смех кутящей молодёжи, ворчанье возвращающихся с работы краснолюдских клерков, проникновенный голос проповедников храма Вечного Огня и оглушительная музыка из клубов сплетались, сращиваясь в плотный неделимый ком. Лютик босиком топтался по просторной крытой лоджии — нагретый за день кафель до сих пор хранил приятное тепло. Поэт комично фыркал и сопел, отхлёбывая из внушительной бутыли и иногда прикладывая её к глазу. — А у твоей невесты тяжёлая рука, — мрачно усмехнулся Геральт. — Невеста? Ты о Веспуле? — пьяно протянул поэт, отнимая бутылёк от глаза и демонстрируя огромный фиолетовый фингал: — Я тебя умоляю, Геральт. Просто ещё одна фанатка, которая навоображала чёрт-те что. Вот только эти планы о женитьбе не имеют ничего общего с действительностью. Ведьмак вздохнул и, покачав головой, подошёл к поэту, забирая из его руки бутылку. — Хватит с тебя, а то такими темпами свалишься с балкона. — А что прикажешь прикладывать к этой сраной ссадине? — Я схожу за льдом, — устало произнёс ведьмак. Этот день буквально вытянул все жилы. Изначально он приехал в Новиград на техосмотр, обновить скудный гардероб, пополнить свой боезапас и просто отдохнуть после череды непростых заказов. Однако всё пошло совершенно не по плану, стоило ему столкнуться с Лютиком. Момент для встречи, к слову, выдался не самый подходящий — тот бурно ссорился с кем-то из любовниц. Отметить встречу компаньоны тоже не смогли: едва они завалились в ресторан, музыкант встретил старого знакомого — низушка по имени Даинти Бибервельт. Низушек оказался уважаемым предпринимателем и, что важней для ведьмака, тут же предложил ему работу. На первый взгляд, она была абсолютно тривиальной: выйти на след допплера, который, переняв личину Бибервельта, совершил солидный перевод в банке Вивальди и провёл ряд крупных денежных операций. Даинти опасался, что из-за мошенника к нему не сегодня-завтра нагрянут кредиторы. Вскоре Геральт осознал, что недооценил заказ: им пришлось помотаться по всему Новиграду, наведаться за информацией в краснолюдский банк и слегка повздорить с высшим духовенством Вечного Огня. В конечном счёте Бибервельт уберёг свой капитал, да и допплер оказался умным малым и, решив все разногласия с низушком, сделался его деловым партнёром. Геральт же разжился крупной суммой денег, а Лютик — бланшем на лице. Настроения не подняли ни зерриканский массаж, ни попойка в баре, поэтому они, махнув на всё рукой, завалились в летние апартаменты музыканта. Геральт вновь вздохнул и отправился за льдом. Холостяцкая квартира Лютика напоминала осаждённый бастион — ведьмак буквально продирался к кухне, откидывая мысками коробки из-под пиццы и лапши, бутыли и помеченные яркими следами коралловой помады рубашки музыканта. В девственно-пустой морозилке валялась только формочка для льда. Геральт вытряхнул её содержимое в пакет и направился обратно к другу. Когда он показался на пороге лоджии, тот стоял всё в той же позе у окна и хмурил брови, сокрушаясь над своей подпорченной мордашкой. Музыкант на неделю отложил запись свежего клипа и пару интервью, отменил десяток выступлений и теперь буквально утопал в хандре. — Иди сюда, — сочувственно позвал ведьмак, после мягко притянул его к себе и приложил пакетик к глазу. Лютик что-то промычал и прошипел, невзначай схватил его за кисть. Вздрогнул от случайного прикосновения, но, вопреки всему, задержался пальцами на чужой руке, а затем притих и покосился на друга незакрытым глазом. Ведьмак напрягся. Последние полгода музыкант вёл себя немного странно: иногда внезапно замолкал, уставившись ему в глаза, временами соблюдал непонятную дистанцию, а затем мог ни с того, ни с сего подойти вплотную, да и творения поэта с недавних пор переполняла мрачная любовная лирика. Геральт ощущал, что тот утаивает нечто важное, но предпочитал не лезть с расспросами. Как-никак и ведьмаку было что умалчивать. — Спасибо, — наконец-то сухо отозвался Лютик, забирая у него пакет, и крепче приложил к лицу. Геральт не ответил, только подошёл к окну и вынул из кармана пачку сигарет. Повторил давно привычный ритуал — щёлкнул зажигалкой, крепко затянулся и с тоской вдохнул аромат сирени и крыжовника, вглядываясь в тёмно-синий горизонт. Меланхолию прервал сухой надрывный кашель. Ведьмак откинул тлеющий бычок и согнулся в спазме. — Тебе, мой драгоценный друг, пора завязывать с курением. Не строй дурные рожи. Это не какое-то невинное баловство, а крепкая, чтоб её, никотиновая зависимость. — Зависимость? — протянул ведьмак с таким лицом, будто речь шла вовсе не о табаке. — Пожалуй. — Послушай, — поджимая губы, начал Лютик. — Почему ты носишься с этими вонючими сигарками? Каждый раз, когда ты куришь, честное слово, напоминаешь мне помешанного. Геральт отвернулся, не ответил. — Я твой друг! — сверкая глазами, бросил Лютик. — Я имею право знать! Геральт промолчал. — Ладно, чёрт с тобой. Продолжай стоять с этой кислой миной и страдать в одиночестве, как ты это любишь. Он раздражённо швырнул пакетик на пол и пошлёпал к порогу. Однако замер, ощутив сомкнувшиеся вокруг запястья пальцы. — Погоди! — буркнул ведьмак, поймав его за руку. — Есть одна история. — Я не сомневался, что за этим скрыто нечто большее! — прихлопнул ладонями поэт, расплываясь в удовлетворённой ухмылке. — Ну, мой дорогой, вещай. Я весь во внимании! — Только никому об этом, хорошо? — шепнул Геральт и поджёг очередную сигарету. Прикрыл глаза, и перед ним тотчас материализовалась она. Такая же, как в первую их встречу. Каскад крутых, как змеи, локонов цвета воронова крыла, рассыпавшихся по плечам. Соблазнительные талия и бёдра, обрисованные изгибом чёрной с вырезом почти на грани допустимого юбки. Небольшие грудки, обозначенные тканью шёлковой рубашки. Прекрасная лебяжья шея, на шее — чёрная бархотка с усеянной бриллиантами обсидиановой звездой. Узковатые подведённые карминовой помадой губы, слегка неправильные брови и горящие на бледном треугольнике лица пронзительные фиолетовые глаза. Он помнил низкий, чуть прокуренный голос. Помнил аромат сирени и крыжовника. Помнил сигарету, зажатую в её наманикюренных изящных пальцах. Помнил всё, как будто это было день назад. — Разгул погоды вынудил меня остановиться в Ринде, — вырываясь из объятий призрака, медленно проговорил ведьмак. — Грохотало так, будто небеса вот-вот разверзнутся и начнётся светопреставление. А затем со мной связался человек с довольно необычным предложением…

***

— Я правильно вас понимаю? — Геральт поднял бровь, пристальнее вглядываясь в резкое лицо с крючковатым носом и подслеповатыми выступающими из-под мохнатых бровей глазами. Тёмный плащ и фетровая с узкими полями шляпа собеседника до сих пор блестели от воды. — Ты не ослышался, ведьмак, у меня есть для тебя работа, — визитёр кивнул, разметав вокруг себя дождевые брызги. Голос у него был изрядно простуженным: — Но может, для начала пропустишь меня внутрь? Деловые разговоры, знаешь ли, на пороге не ведутся. — Для начала, — повторил за ним ведьмак, не двинувшись с места, — я бы с удовольствием послушал, как вы меня нашли. — Ринда — город небольшой, здесь слухи о приезжих разносятся практически мгновенно. Особенно о таких, как ты. Ведьмак кивнул. Не сбавил настороженности, но топтавшегося на пороге человека пропустил. Тот торопливо прошёл в тесную клетушку гостиничного номера, на ходу стянул с себя верхнюю одежду, открывая короткостриженую тёмную макушку с благородной проседью в висках и щуплую фигуру в дорогом костюме. За окном протяжно громыхнуло, и, несмотря на вечер, сделалось светло, как днём. — Сучья погода, — страдальчески прогундосил визитёр. — Третий день уже льёт как из ведра. Хорошее начало сентября, ничего не скажешь. Обычно здесь тепло вплоть до осеннего Эквинокция… Геральт, хоть и был единодушен с визитёром, сухо напомнил: — Давайте ближе к сути. Для начала с кем имею честь? — Невилл Кеттлер — глава администрации и мэр Ринды по совместительству. — Геральт из Ривии, ведьмак, — не выдавая своего удивления, ответил последний. — А теперь давайте, наконец, обсудим ваше предложение. — Да-да, конечно, — опускаясь в кресло, начал Невилл. — Не так давно я выкупил на цидариском аукционе один невероятно ценный артефакт — древнюю латунную печать. Некоторые говорят, что это часть магической амфоры, то бишь сосуда, в какие обычно заключали неких джиннов — гениев стихий. Вроде бы их существовало аж четыре рода: д'йины, существа воздушные, мариды, связанные со стихией Воды, ифриты — гении Огня, и д'ао – гении Земли… — Знаем, проходили, — буркнул Геральт, пока что слабо понимавший, как легенды связаны с работой. — Если знаешь, то наверняка наслышан, что эти гении исполняют три желания, а потом становятся свободны и смываются в свои измерения. Эту печать нашли среди обломков Хольков и Коггов на дне Великого Моря. Существует занимательная небылица, что хозяин амфоры не успел загадать последнее желание, потому что по пути его настиг ужасный шторм. Но всё это не более, чем сказочки. Говоривший оглушительно чихнул и шумно высморкался, а затем, втягивая ноздрями, вернулся к разговору. — Наверное, ты озадачен, как эти мифы связаны с контрактом? — Теряюсь в догадках, — криво усмехнулся ведьмак. — Всё очень просто: я хочу передать печать в дар нашему чудесному городу. В местном музее уже есть ряд довольно любопытных магических вещиц. — Это какие, например? — не сдержал любопытства ведьмак. — Если не принимать во внимание всякую магическую мелочь, среди экспонатов есть драгоценный камень из святилища богини Фрейи, зеркало Нехалены и коготь золотого дракона. — Солидная коллекция. — Теперь ты понимаешь, что печать — прекрасное приобретение. В честь передачи артефакта мэрия устраивает небольшое торжество. И ты, ведьмак, должен присутствовать на нём. — Понимаю, ведьмаки — та ещё диковинка, но поверьте, я не самое удачное украшение для вашего банкета. — Суть не в этом. Вспомни, что я говорил о небылице про последнее желание. Есть и те, кто верит в эту чушь, — он откашлялся и потянулся к карману пиджака. — Ты не против, если я закурю? — Пожалуйста, — пожал плечами Геральт. — А ты, ведьмак,— мэр протянул ему пачку с дорогими зангвебарскими сигариллами, — не хочешь угоститься? — Откажусь. Не имею ни малейшего желания впадать в зависимость, хотя бы и от табака. — Как знаешь, — Невилл сделал крепкую затяжку и продолжил. — Так вот, есть те, кто верит в эту ересь. На торжество приглашена вся элита города. Среди прочих будет Бо Берран — крупный предприниматель, общественный советник. У меня есть опасения, что он придёт в компании одной, скажем так, эксцентричной особы. — Надо полагать, особы, верящей в подобные небылицы, — Геральт начал понимать, к чему клонит мэр. — Совершенно верно. Мне необходимо, чтобы за печатью проследил профессионал. По крайней мере, до тех пор, пока её не поместят под антимагический заслон. — А эта особа… — Таких проще один раз увидеть, чем что-то говорить. Будем на банкете, всё узнаешь. Ну, так что, берёшься за заказ? Плачу восемьсот новиградских крон. — Недурно, — Геральт с трудом удержался от того, чтобы присвистнуть. По правде говоря, его финансы оставляли желать лучшего. С середины августа для ведьмака не подыскалось никакой приличной работёнки, потому бумажник с каждым днём стремительно пустел. — Думаю, на этом и сойдёмся. — Вот и славно, — жуя кончик сигариллы, отозвался Невилл. — Рассчитываю на тебя.

***

Трёхэтажная постройка мэрии — детище эльфских зодчих, в постэльфий период истории перешедшее в собственность монарха, а через множество столетий забранное под муниципальные нужды — была обращена на городскую площадь. Здание имело ярко выраженную анфиладную планировку: поднявшись по парадной лестнице, украшенной медными балясинами, гости попадали в Алебастровый зал. Стены были отделаны мрамором и фигурными барельефами, пол выстелен наборным паркетом с инкрустацией из тёмного дуба. Через Лазурный зал, названный так из-за лёгшего в основу отделки голубого мрамора, гости попадали в Рубиновый, резко отличающийся от строго оформленных предыдущих помещений. Комната была выдержана в белых, золотых и алых оттенках, а также декорирована множеством зеркал, лепниной и цветным орнаментом. Под потолком находились специальные хоры для музыкантов, которые снизу поддерживали спаренные колонны. Мэрия не поскупилась ни на живую музыку, ни на угощения и выпивку, однако собравшиеся пышному фуршету предпочитали светские беседы. Невилл Кеттлер деловито приветствовал всё прибывающих гостей, попутно представляя местную элиту Геральту. — Хиреадан аэп Шверин, — он подвёл ведьмака к худощавому высокому мужчине с угловатым лицом. В простуженном голосе мэра угадывались лёгкая насмешка и пренебрежение: названный был оседлым эльфом, на что указывал костюм, сочетавший элементы человеческой и эльфьей моды. — Наш министр по коммуникациям и урегулированию эльфо-людских отношений. Геральт коротко кивнул и пожал Хиреадану руку. — А это господин Лавроносик, — мэр подвёл его к плешивому дылде с истинно кабаньей щетиной. — Министр здравоохранения Ринды. Тот с нескрываемой брезгливостью пожал руку ведьмаку, да и Невилл не горел желанием задерживаться возле Лавроносика. Как один, так и второй не скрывали обоюдной неприязни. — Этот боров с забулдыжной рожей метит в моё кресло, — едва они отошли, прошептал мэр. — Не дождётся, сучье рыло. Следующим оказался лысый, как колено, человек с большими оттопыренными ушами и мелкими, живыми, выглядывающими из-под седых бровей глазами. Он был в парадном церковном одеянии, украшенном вычурной тесьмой и золотым шитьём. — Крепп, верховный жрец Ринды, — на этот раз гораздо дружелюбнее произнёс Невилл. — Проклятый нечестивец, — богослужитель искоса взглянул на Геральта, а затем обратился к мэру. — Зачем вы привели его сюда? Не хватало только, чтоб он снюхался с этой ведьмой. — Прекрати своё кряхтение, Крепп. Сколько можно поносить каждого встреченного магика? К тому же этот человек работает на меня. — Ничего не скажешь, хорошенький приём, — пробрюзжал богослужитель. — Ведьмаки, чародейки. — Оставим его, пока совсем не вскипел, — рассмеялся мэр, отводя Геральта от старика. Они прошлись по залу, продолжая останавливаться возле городских деятелей, советников, чиновников. Многие фланировали под руку с разряженными, словно пёстрые пташки, источающими облако цветочных ароматов дамами. От обилия шифоновых, жоржетовых, гипюровых нарядов, бриллиантов, ониксов, сапфиров, фианитов у ведьмака мгновенно зарябило в глазах. Несмотря на то, что Геральт сохранял непроницаемое выражение лица, чувствовал себя он, мягко говоря, не в своей тарелке. Слишком уж не вписывался в это элитное сборище. Однако очень быстро осознал, что не единственный, кто выделяется из общей массы. Он как раз обменялся вымученными любезностями с министром финансов, когда в Рубиновую залу впорхнуло бело-чёрно-бриллиантовое видение с волосами цвета воронова крыла и фиалковыми глазами. Видение шло об руку с широкоплечим коренастым кавалером с набриолиненной огненно-рыжей шевелюрой и густой бородкой. Внимание присутствующих тут же обратилось к прибывшей парочке. Дамы перешёптывались — в шепотках угадывались ненависть и зависть, мужчины поглядывали с откровенными желанием и страстью. Геральту почудилось, что на выразительном лице Хиреадана заиграл лёгкий румянец. Но это мог быть и отблеск освещения Рубинового зала. — Видишь эту женщину? — шепнул Невилл, пихая локтем ведьмака. — Йеннифэр из Венгерберга — та самая особа, о которой я упоминал. Ведьмак совсем не удивился: он понял, как только она вошла. — Ты ведь знаешь, что по всему Континенту введено квотирование на магию? — продолжил мэр. Геральт отстранённо кивнул, продолжая глядеть на неё. — У нас в Редании ужесточение куда серьёзнее, особенно с учётом введённого недавно налога на чары. Так вот, пока все остальные колдуны устраивают митинги и одиночные пикеты, эта ведьма чихала на налоги. И, как видишь, чувствует себя она прекрасно: гостит у Бо Беррана, каждый день устраивает вечеринки и светские рауты, демонстративно пользуется магией и предоставляет ведьминские, чтоб её, услуги по бешеному прайсу. Пользуется связями, шельма, и знает, что её и пальцем здесь не тронут. — Впечатляюще, — хмыкнул ведьмак, но тут же замолчал: она смотрела прямо на него. Медальон на шее задрожал. А затем темноволосая чародейка, крепче стиснув руку кавалера, через всю залу демонстративно направилась к нему и мэру. Двигалась она с естественной, непринуждённой грацией. Была не слишком высока, даже на каблуках. От модной шитой на заказ одежды и упругих чёрных локонов, лежащих на плечах в красочно-взвихрённом беспорядке, исходил запах табака с нотками сирени и крыжовника. С каждым её шагом аромат лишь усиливался. Не то чтобы ведьмак любил курящих женщин, но её образу подобное абсолютно не вредило. Даже придавало дополнительного шарма. Невилл, до того шептавший что-то Геральту, — ведьмак его уже не слушал, поглощённый наблюдением за чародейкой — выдавил натужную улыбочку и, раскинув руки, поприветствовал приблизившуюся пару: — Бо Берран, госпожа Йеннифэр, приветствую на нашем скромном банкете! — Приветствую, Невилл, — ответила она, едва заметно скривив губы. Геральт ощутил очередное дрожание медальона и слабый укол чародейского импульса. Без ошибки распознал магическое зондирование. Ни мэр, ни кавалер чародейки, само собой, его не уловили, однако Крепп искоса посматривал на женщину: он, без сомнения, заметил её выходки. Ведьмак решил, что и ему стоит быть сосредоточенным, но вместо этого обвёл взглядом силуэт, поднимаясь от прекрасных ножек до выглядывающего из-под разреза чёрной юбки бедра. Очень соблазнительного бедра. Затем, пройдясь по тонкой талии, нырнул в вырез светлой шёлковой рубашки. Больше допустимого любовался её формами, а затем нехотя поднял глаза. Она не походила на красавиц с глянцевых обложек, пожалуй, эта красота в какой-то мере шла вразрез с навязанными идеалами. Нос, немного длинноватый. Губы, немного узковатые. Подбородок, скошенный чуть больше, чем следовало бы. Брови, не очень правильные. Её глаза… Она смотрела прямо на него. Как почудилось Геральту, со странной улыбкой. — Представишь меня своему приятелю, Невилл? — прокуренный голос отдавал интимной хрипотцой. — Пока он не протёр во мне дыру глазами. Геральт выругался про себя. Заметила. — Конечно, конечно, — засуетился мэр, сделал вид, будто бы до этого не перетирал ей косточки в беседе с ведьмаком. — Геральт, это Йеннифэр из Венгерберга, очаровательная советница президента Демавенда, Йеннифэр, это Геральт из Ривии, ведьмак. — Ну и ну, ведьмак, — она придвинулась опасно близко, заглядывая в золотистые кошачьи глаза. Его обдало целым облаком сирени и крыжовника. — Мало того, что ты первый ведьмак, которого я вижу в натуре, так ещё ведьмак небезызвестный. Наслышана, а как же. Гости бурно зашептались. Где-то из угла сверкал глазами Хиреадан. В этот раз освещение было ни при чём, эльф поглядывал на Геральта с необъяснимым раздражением. — Прошу прощения, — переминаясь с ноги на ногу, прогнусавил Невилл, — я вынужден оставить вас. Мэр раскланялся с гостями и отправился на трибуну, на ходу прокашливаясь перед длинной речью. На возвышении под стеклянным колпаком лежала та печать — несомненно, магическая, о чём свидетельствовали вибрации медальона, — которая и стала поводом к банкету. Йеннифэр даже не обернулась, вглядываясь в Геральта с любопытством исследователя. — Зрачки автоматически приспосабливаются к освещению или ты сужаешь их по желанию? Мне всегда было интересно проследить, как испытания травами отражаются на вашем организме. Он не ответил. Чародейка продолжала разглядывать его, кокетливо наклонив головку. Скользнула пальцами по груди. — Как странно бьётся твоё сердце! Очень медленный ритм. Ты можешь регулировать выделение адреналина? Ах, прости, профессиональное любопытство. Похоже, тебя раздражают разговоры о свойствах твоего организма. Ладно, оставим это. Йеннифэр обернулась к кавалеру, который до сих пор стоял под боком со скучающим видом. — Бо, принести мне выпить. Яблочного сока из того графина. Здесь ужасно душно, — она откинула взвихрившиеся пряди, открывая горевшие в аккуратных ушках бриллиантовые серьги и алебастровую шейку, украшенную лентой бархотки; на бархотке висело звездообразное, искрящееся драгоценными камнями украшение. Сощурила глаза и снова глянула на ведьмака. — Эта духота к грозе. Никак будет буря. Берран беспрекословно помчался за напитком. Услав кавалера, Йеннифэр обвела рукой проём фигурной арки, ведущей на открытый балкон. — Я подумываю сделать перекур. Не составишь мне компанию? — Мне казалось, у тебя есть ухажёр, — скорее для проформы уточнил ведьмак. Не было ни смысла, ни желания отказываться от такого приглашения. — Бо не мой ухажёр. Сопровождающий, не более. Геральт кивнул — он услышал, что хотел. Взял её под руку и нарочито неторопливо двинулся к балкону. С каким-то потаённым удовольствием поймал на себе завистливые взгляды тех, кто ещё недавно разглядывал его с насмешкой и пренебрежением. Уловил острый, как кинжал, взгляд Хиреадана — сейчас в нём без труда угадывалась ревность. Выбравшись из Рубинового зала, она вздохнула полной грудью и опёрлась о перила балюстрады. Из помещения доносились обрывки длинной, наверняка усыпившей остальных гостей речи мэра. На вечернем небосклоне висели тёмные тяжёлые тучи. Чародейка потянулась к элегантной сумочке-конверту. Сумочка была сделана из кожи василиска — дороже материала на земле не существовало. Вытянула оттуда пачку сигарет, вставила одну из них в мундштук — серебряную кобру с бирюзой, затем вальяжно протянула пачку Геральту. — Не курю, — тот сделал возражающий жест. — Очень зря, — она жеманно пожала плечами. — Ну тогда хотя бы будь любезен, угости даму огоньком. Повторения были излишни. Геральт куртуазно щёлкнул пальцами, высекая между ними искру. Йеннифэр благодарно приподняла краешек губ и поднесла ко рту трубочку мундштука. Ведьмак, не отрываясь, наблюдал, как чародейка выпускает изо рта тонкую струйку дыма. До этого дня он не подозревал, что курить можно так сексуально. — Мне казалось, — наконец, сказала Йеннифэр, — что банкет не то место, где можно встретить ведьмака. — Мне казалось, чародеев в Ринде тоже не особо жалуют, — не поддавшись на её уловку, уклончиво ответил Геральт. Чародейка повернула голову, странно блеснув фиалковыми глазами. — Ты ведь здесь не просто так. — Как и ты, — в тон ей отозвался Геральт, устав ходить вокруг да около. — Джинн, верно? Чародейка промолчала, продолжая бороздить его колючим взглядом. — Зачем тебе это? Рассчитываешь на последнее, неиспользованное желание. Такая мудрая женщина, как ты, должна понимать, что это просто сказка. Очевидная нелепица. — Очевидная нелепица, — усмехнувшись, повторила Йеннифэр. – Конечно. Вымысел, глупая, бессмысленная сказка, как и все легенды, в которых добрые духи и ворожейки исполняют желания. Такие сказки придумывают несчастные простачки, которые даже и не помышляют о том, чтобы свои многочисленные желания и мечты исполнять собственными силами. — Тогда чего ты добиваешься? — Я добиваюсь всего, чего захочу, Геральт из Ривии, — с вызовом бросила она. — Любым из известных мне способов. — Если речь касается печати. Прости, я не позволю тебе ей завладеть… Он осёкся. Собрал в кулак всю свою волю, до боли стиснув зубы. Не помогло. Его словно парализовало, он вдруг превратился в каменную статую, во вкопанный в землю столб. Не мог шевельнуть даже пальцем. — Меня интересовало, когда же ты, наконец, почувствуешь, — хихикнула чародейка. — Я знала, ты сумеешь отразить чары, брошенные открыто. Поняла, как только увидела тебя. Поэтому, пока ты пялился на мою грудь, наивно думая, что я не замечу, действовал мой заговор и потихоньку подтачивал тебя. Теперь он осознал: тот импульс не был простым магическим зондированием. Впрочем, слишком поздно. — Не дергайся, ведьмак, — ехидно усмехнулась она, поигрывая пришпиленной к бархотке обсидиановой звездой. — Впустую. У тебя сильная воля и хорошая сопротивляемость магии, но со мной и моими заклинаниями ты померяться не в состоянии. И не ломай комедию. Эта демонстрация несгибаемой и гордой мужественности не производит на меня никакого впечатления. — Не знаю, что ты замышляешь, — через силу проговаривая слова, прорычал ведьмак. — Но мэрия оцеплена полицией. Невиллу достаточно подать сигнал… Ты не пойдёшь против них в открытую. — Верно, — чародейка изогнула бровь дугой. — За меня это сделаешь ты. Фиолетовые глаза замерцали странным блеском. Она затянулась и подошла вплотную, выпустила ему в лицо клубы сиренево-крыжовникового дымка. А затем, откинув мундштук, обхватила за плечи и впилась губами. Геральт ощутил, как приторный табачный смог заполняет рот и оседает в лёгких. Над сознанием сомкнулась плотная, непроницаемая дымка. В голове сверкнуло, в ушах дико зашумело. Фиалковые глаза чародейки исчезли, и он погрузился во тьму… Вдалеке раздался громовой раскат. Небо осветилось ярким электрическим разрядом. “Будет буря”, — подумал ведьмак, цепляясь за последний проблеск затуманенного разума.

***

Тьма начала рассеиваться, но прежде чем ведьмак успел прийти в себя, щёку обожгла звонкая пощёчина. Вторая, третья. Он промычал и приоткрыл глаза. Над ним, пытаясь привести в чувство, с перекошенными физиономиями нависали Невилл и Хиреадан. На заднем плане маячил Крепп. Геральт ухнул, поднимаясь на локте. Он разом ощутил, как ноют мышцы и саднят кулаки, во рту стоял навязчивый привкус железа. Ведьмак рывком принял сидячее положение, сплюнул на пол. В глазах опять потемнело, и он едва не завалился на спину. Хиреадан своевременно придержал его за плечи. Отряхнувшись от противной слабости, Геральт огляделся. Он до сих пор находился в Рубиновом зале, однако же теперь в помещении царила непонятная разруха: на полу валялись битые бутылки и фужеры, испачканные соусом и винами скатерти, перевёрнутая и разломанная мебель, обвалившийся карниз с тяжёлыми портьерами. Местами мрамор испещряли капли крови. В зале было пусто: оркестр и гостей как ветром сдуло. — Что здесь произошло? — Ты что, совсем ничего не помнишь? — мэр выпучил глаза так, что они едва не повыскакивали из орбит. — Ты позволил этой суке околдовать себя! Вот что произошло! — Я так понимаю, это всё, — он обвёл рукой труху, оставшуюся от меблировки, — моих рук дело? — Рад, что ты обрёл способность логически мыслить и делать выводы, — Невилл пнул лежащий на полу салатник и отошёл к богослужителю. — Хиреадан, будь другом, хоть ты расскажи, что я накуролесил, пока был не в себе. — О, это надо было видеть, — кисло улыбнулся эльф. — Ты вошёл в залу. Ворвался на трибуну, отобрал у Невилла микрофон и проорал, что не позволишь злословить о прекрасных дамах, что чародейство — уважаемая профессия. А когда министр финансов попытался стащить тебя со сцены, вмазал ему по челюсти. Удар был так силён, что бедолага пролетел ползала, прежде чем удариться головой о стену. Среди гостей поднялась паника. Первыми из мэрии выбежали дамы. Мужчины попытались усмирить тебя, но когда ты положил на лопатки ещё троих, бросились следом за женщинами. — А полиция? — А как же без неё. Невилл вызвал целый отряд, ты бы видел их — с дубинками, электрошокерами, в бронежилетах. А у тебя была только ножка от стола… Геральт грязно выругался, понимая, что случилось дальше. — Стрельбу они не открывали, боялись попасть по тем, кто остался в помещении. Это их и подвело. В итоге тебя смог урезонить только Крепп. Ты обещал прочитать старику лекцию, касающуюся уважения к прекрасному полу, и как раз направился к нему, опуская его сан и покрывая богохульствами и очень нелестными эпитетами, но Крепп кинул тебе в лицо жреческое заклинание. Ты зашатался, схватился обеими руками за голову и потерял сознание. — Безбожник, — буркнул из своего угла верховный жрец. — Безбожник и ведьминский подкаблучник! — А это что такое? — ведьмак свёл брови, указывая на министра здравоохранения, уткнувшегося мордой в блюдо с тарталетками. — Он тоже пытался меня успокоить? — Нет, что ты, — не сдержал смешка Хиреадан. — Лавроносик прятался за шторами, но ты нашёл его и выволок на середину зала вместе занавесом и карнизом. Прочитал ему нотацию о том, что нельзя злословить о женщинах, а затем швырнул в банкетный стол. — Хоть что-то полезное сделал, — вклинился в беседу мэр. — Этот олух грохнулся как куль с говном. Превосходное было зрелище. — А что с Йеннифэр? — опомнился ведьмак, подскакивая на ноги. — Ведьма воспользовалась суматохой и скрылась, прихватив с собой печать, — скрежетнул зубами Невилл. — Плохо дело. Если артефакт у неё, могут быть серьёзные проблемы. — Что с тобой, Геральт? Ты ведь сам мне говорил, что это сказочки! — Говорил. Но теперь уже ни в чём не уверен. Более того, мой медальон засекал сигналы, исходящие от печати. Это магический артефакт, а Йеннифэр не похожа на коллекционера безделушек. Если она провернула такое, у неё был на то резон. Знать бы, куда она сбежала. — Она смоталась через портал, — скривился мэр. — Поди разбери, где она теперь. Геральт снова чертыхнулся, вызывая недовольство Креппа. Однако, как только решил, что всё потеряно, в голову закралась странная догадка. Ведьмак дёрнулся от неожиданно проснувшегося в нём осознания и поднял глаза на эльфа. — Скажи мне, Хиреадан, почему ты не ушёл вместе с остальными? Желание помочь я отметаю сразу. Не отнекивайся, я же видел, как ты косился на меня весь вечер. Ты здесь из-за неё, я прав? — Поразительная проницательность, — отделавшись от лёгкого смущения, откровенно ответил эльф. — Я опасался, что, когда спадут навеянные ею чары, ты вернёшься и… причинишь ей зло. Потому решил, что нужно проследить, убедиться, что ты не бросишься за ней. В крайнем случае, рассчитывал остановить тебя. — Остановить меня не вышло бы даже при особом рвении. Вспомни хоть отряд полиции. А что до Йеннифэр, — в его голосе промелькнуло восхищение, — то она и без тебя прекрасно может дать отпор. Ты и понятия не имеешь, какая сила была в её заклинании. Я, дорогой эльф, обычный наговор перебиваю за несколько минут и при этом не теряю сознания. А теперь скажи мне, где она скрывается? Хиреадан передёрнулся всем телом и поджал тонкие губы. — Вижу же, тебе известно, куда она телепортировалась. Не переживай, я не собираюсь мстить за этот инцидент, но боюсь, то, что она замышляет, навредит ей куда сильнее, чем какой-нибудь ведьмак. — Откуда в тебе столько участия? — Оттуда же, откуда и в тебе, — признался Геральт. Эльф улыбнулся. Улыбка получилась не очень радостной. — Коттедж моего брата, — наконец, шепнул он и подвёл его к окну, указывая на покатую крышу двухэтажного здания. — Недавно он с женой уехал в Третогор, и теперь это место пустует. Я позволил Йеннифэр использовать его для личных нужд. Вроде как для встреч с особо важными посетителями, я не вникал. Скорее всего, она телепортировалась именно туда. Словно в подтверждение этих слов, прямо над коттеджем громыхнула молния и сгустилась плотная пурпурная мгла. Мгла быстро разрасталась, обретая очертания огромной головы. — Это ещё что за дьявольщина?! — позади раздался вопль мэра. — Боги! Взгляните! Вы только взгляните на это! Крепп! Что это? — Д'йини — гений Воздуха, — на удивление ровно ответил старик. — Существо из легенд! Как такое возможно?! — Видимо, ведьмак был прав. У ведьмы есть свои планы на гения. В этот момент город облетел новый громовой раскат, и по стеклу забарабанил ливень. Пурпурный дым оглушительно взревел и подался в сторону, снося какой-то баннер на верху высотки. Однако далеко уйти ему не удалось. Из крыши особняка вырвался десяток мерцающих лент света, сковывая существо. Джинн издал новый крик, лавиною расползшийся по Ринде. Волна оказалась так сильна, что с корнем вырвала деревья, разворотила киоски и ларьки. По всей округе полопались стёкла, завыли сирены автомобилей, а в здании мэрии содрогнулись стены. — Сдаётся мне, нашла коса на камень! — засмеялся богослужитель. — Это исключительно сильный д'йини! Не знаю, кто кого поймал, ведьма его или он ведьму, но чую, кончится тем, что д'йини сотрет её в порошок, и очень хорошо сделает! Справедливость восторжествует! — Клал я на такую справедливость, — рявкнул мэр, чихая и оплёвывая стекло. — Они уничтожают город! Мой город! Если затянуть ещё немного, мне не хватит никаких дотаций, чтобы устранить ущерб. — И что мы можем? Это, повторяю, невероятно сильный д'йини, иначе б чародейка уже заарканила его магической ловушкой. Я вам говорю, её заклятия сейчас ослабнут, и тогда д'йини раздавит её и сбежит. И наступит покой. — Я слышал, против гениев есть действенный экзорцизм, — вдруг встрепенулся Геральт, обращая на себя внимание остальных. — По крайней мере, так сказала жрица из храма Гулдры. Вроде тайный храмовый язык… — Какой экзорцизм? — недоверчиво буркнул Крепп. — А ну расскажи. Геральт напряг память, слово в слово воспроизводя заклятие. — Что?! — Богослужитель побледнел, потом покраснел и, наконец, посинел. — Да как ты смеешь! Охальник! — Простите, — пролепетал Геральт. — Честно-то говоря, я не знаю… значения этих слов. Эльф у него под боком смущённо прокашлялся и, дёрнув за рукав, зашептал ему на ухо. Ведьмак сконфуженно поморщился. — Чего это вы шепчитесь с такими лицами? — недовольно буркнул Невилл. — Что не так с этим экзорцизмом? Ну же, Крепп, не молчи: я чувствую себя каким-то идиотом. — Ну раз вы так настаиваете. Эта фраза переводится как… Хм… Хм… “Топай отсюда и… оттрахай себя сам”. — Нашли время для шуток! Пока вы забавляетесь, эта зверюга не оставит здесь и камня на камне. Неужели нет никаких способов добраться до этой стервы? — Как вы себе это представляете? — развёл руками Крепп. — Через портал! — внезапно крикнул Геральт. — От портала Йеннифэр должен был остаться магический след. Любой портал, даже невидимый, оставляет след. Заклинанием можно этот след стабилизировать. Если господин верховный жрец произнесёт такое заклинание, мне удастся перебраться к ней. — Заклинание? — Богослужитель надменно поднял голову. — Я не безбожный колдун! Я не произношу заклинаний! Моё могущество проистекает из веры и молитв! — Можете или нет? — Могу. — Так за дело! — рявкнул мэр, глядя на то, как рушится очередное здание. — Время не ждёт! Богослужитель выплюнул что-то не совсем пристойное, но опустился на колени и затянул молитву. На стене начал проступать светящий контур. Едва заметный, он постепенно разверзся, принимая форму ослепительного квадрата, обрамляющего фосфоресцирующее молочно-белое ничто. — Принимайте работу, — отряхивая полы одеяния, гордо сообщил старик. Затем поглядел на Геральта, как показалось ведьмаку, без прежней неприязни. — Но учтите, портал неустойчив и долго не протянет. Если он взорвётся… Геральт понял до того, как он договорил. Посмотрел на эльфа и мэра. — Выйдите отсюда. Если что-то пойдёт не по плану, вас всех искалечит, — после перевёл глаза на Креппа. — Вам бы тоже уйти… — Ещё чего. Я остаюсь, — он пошевелил в воздухе руками, создавая вокруг себя пульсирующую ауру. — На всякий случай небольшая защита. А если портал взорвётся… Попробую вытащить, господин ведьмак. Я недооценивал вас. Хотите спасти её, верно? — По крайней мере, попытаться должен, — без сомнений бросил Геральт. Ведьмак почувствовал, как Хиреадан тронул его рукой. Повернулся. Эльф посмотрел ему прямо в глаза, потом потупился и направился на выход, вслед за мэром. Геральт глубоко вздохнул и подошёл к пульсирующему потоку света. Тихо выругался. Он на дух не переносил порталы и перемещение с их помощью. Его вполне устраивали путешествия по автострадам. Однако в этот раз выбирать не приходилось. Шагнул вперёд. Ему почудилось, что он улавливает аромат сирени и крыжовника. Закрыл глаза, воскрешая в голове образ чародейки, а затем вступил в центр магической воронки. Медальон завибрировал, что-то сверкнуло, и Геральт погрузился в чёрное ничто, в пронизывающий холод. Он ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Холод был тем единственным, что улавливали органы чувств.

***

Будоражащий полёт завершился так же резко, как и начался. Его швырнуло на спину, прокатило по полу волчком. В конце концов, он ударился макушкой о комод, да так, что перед глазами поплыло. Времени рассиживаться не было, он через силу подскочил на ноги, осмотрелся в тусклой комнате. Просторная гостиная, сейчас почти пустая: вся мебель была передвинута к стене, остался лишь треногий круглый столик с магическими атрибутами. В самом центре на полу, поблёскивая синим, горела пентаграмма, из которой к потолку уходили ленты света — те самые, которые удерживали джинна. В середине пентаграммы обнаружилась печать — круглый латунный артефакт, украшенный знаком изломанного креста и девятиконечной звезды. Перед символами на полу он увидел её. Растрёпанную, помятую и невероятно сосредоточенную. Она неторопливо потянулась к столику, где лежал небольшой ножичек, но увидела его и подняла руку. Из пальцев вылетела золотистая, искрящаяся молния. Геральт отреагировал рефлекторно, сложив ладони Знаком Гелиотропа, выхватил чары уже перед самым лицом, но разряд оказался настолько сильным, что его отбросило назад, на стену. Он сполз на пол. — Проваливай, — прошипела чародейка, поднимая руку для нового заклинания. — Если не хочешь добавки! — Погоди, — стоически поднимаясь на ноги, отозвался ведьмак. В голове до сих пор шумело, слова подбирались с трудом. — Ты не так всё поняла! — Правда? А по-моему, всё очевидно. Ты пришёл сюда из-за оскорблённой гордости, из-за того, что я якобы воспользовалась тобой. Ну и, может быть, ещё из-за честолюбия профессионала, — она сделала раздражённый жест. — Послушай. Время дорого. Я не желаю тратить его на возню с тобой. Сколько бы тебе не пообещал Невилл, я заплачу больше, если ты сейчас же уберёшься. — Я здесь не ради мести и не ради денег, — покачал головой ведьмак. — Этот джинн невероятно силён, тебе не удастся его подчинить. Я хочу помочь тебе! — Ты? После того, что я сделала? Он кивнул, не отрываясь от горящих в темноте фиолетовых радужек. — А тебя недурно приложило головой, — скривила губы чародейка. — Впрочем, мне не нужна твоя помощь. Уходи! Он не шелохнулся. В следующий момент одна из нитей света лопнула, разлетелась на ворох ярких искр. Над крышей снова громыхнуло, и кровля в одном месте дала трещину. Пурпурный туман начал тонкой струйкой просачиваться в помещение. — Уходи немедленно! Он пробивается через мой заслон! Не понимаю, я должна была измотать его ловушкой и занять место его прошлого владельца, но этот мерзавец не слабеет! Вообще не ослабевает. Похоже, становится ещё сильнее! Но всё равно я его… осилю, сломаю… Она осеклась и громко взвизгнула, кровля снова треснула, и пробоина стала только шире. Пурпурный дым продолжал просачиваться в комнату, теперь окутывая весь потолок. — Беги, Геральт! Он нащупал меня! Прорывается! — Йенниф… — Помолчи и послушай внимательно! Я раскрою свой портал. Для тебя. Будь внимателен, это случайный портал. На другой у меня нет ни сил, ни времени… Не знаю, где ты опустишься… но ты будешь в безопасности… — Я уйду только с тобой! Она бросила ему в лицо целую гроздь крепких оскорблений и, взмахнув руками, выкрикнула заклинание. Из её ладони вырвалось полотнище света, и под его ногами разверзлась ослепительная пропасть портала. Ведьмак отскочил в последний момент, прежде чем его засосало в небытие портала. Кувыркнулся вбок и по инерции влетел в самый центр пентаграммы. Впечатался лицом в латунную печать. Выругался, ощущая, что из носа побежали струйки крови, неизбежно расплескал её по полу, вымазал печать. Неожиданно девятиконечная звезда на артефакте загорелась алым пульсирующим мерцанием, и джинн над потолком надрывно заревел и начал распухать, словно тесто на дрожжах. — Кретин! — перекрикивая рёв гения, проорала чародейка. — Ты всё испоганил! Испортил мой обряд — мой кровавый ритуал! Теперь всё коту под хвост! — Хрен то там! Твой обряд и так не шибко удавался! — раздражённо отозвался Геральт. — Сматываемся, пока нас не расплющило. Он пружиной подскочил к чародейке, подхватывая её за талию, и поволок в сторону портала. Йеннифэр что-то прошипела, из пальцев посыпали искры. Он схватил её за запястья, не позволяя завершить заклинание, но тут же ощутил удар локтя, пришедшийся под дых. Освободившейся рукой она метила ему в глаза. Ведьмак, не дожидаясь нового удара, схватил её за волосы и талию. — Прекрати, глупая ведьма! Ты погубишь нас обоих! Она окатила его новой порцией брани и, изловчившись, хватила по плечу, отшатнулась вбок, стараясь вырваться. Ведьмак перехватил её за воротник рубашки. Она упрямо дёрнулась назад. От резкого движения пуговки разлетелись в стороны, открывая острые ключицы и обрамлённую бюстгальтером грудь. Потасовку прервал громкий звук, подобный треску разлетевшегося стекла. Это джинн добрался до портала, перекрывая единственный путь к отступлению. — Добился своего! — рыкнула чародейка и дунула на сбившийся локон. — Это место станет нашим кенотафом. А джинн всё разбухал, стремительно разрастался на глазах. Они забились в угол, наблюдая, как под его массой разлетается меблировка. Йеннифэр нервно рассмеялась, а затем крутанула пальцами и протянула ведьмаку материализовавшуюся в руке пачку. — По последней? Или опасаешься зависимости? — Почему нет? — пожал плечами Геральт, зажимая в зубах сигарету. Щёлкнул пальцами, прикуривая от искры Игни. — Какая уж теперь зависимость. Она, бесцеремонно нарушая личное пространство, прикурила от его сигареты. В углу повис сладкий аромат сирени и крыжовника. Йеннифер сидела очень близко. С растрепавшимися спутанными прядями, поджатыми губами и странным блеском в фиолетовых глазах. Огонёк от фильтра отбрасывал на бледное лицо лёгкий оранжевый отблеск, табачная дымка ложилась на него таинственной вуалью. Даже теперь, в преддверии гибели, он был очарован ей. “Быть зависимым не так уж плохо”, — подумал Геральт, ощущая заполняющий лёгкие смог. — “Хотел бы я, чтобы это никогда не прекращалось”.

***

Над их головами раздалось утробное рычание. Джинн сорвался с места и, проламывая потолок, взмыл в воздух, рассыпался ярким салютом и исчез. — Не могу поверить, — отряхиваясь от побелки, закашлялась чародейка. — Последнее желание было у тебя… Ритуал сработал. Ты прогнал его, Геральт! — И правда, поразительно, — словно пришибленный, ответил ведьмак. — Твоё желание… — шепнула она, приложив губы к самому его уху. — Я слышала, о чём ты думал. Почему, Геральт? — Быть зависимым не так уж плохо. В определённых случаях. Иди сюда, Йен… Он накрыл её собой, прикоснулся к гладкой холодной коже. Ощутил, как по спине побежали электризующие пальцы и ладони. Светало. Ливень перестал. Через пробоину в крыше виднелся лоскуток многоцветной арки радуги.

***

Геральт замолчал, вглядываясь в окончательно потемневший горизонт. Пол вокруг него устилал табачный пепел. — Н-да. Твоя Йеннифэр — та ещё штучка, — наконец-то протянул поэт, вымучивая из себя слова. — Так зачем ей понадобился этот джинн? — Мы никогда потом не поднимали эту тему, но я догадываюсь для чего. Такие, как она, наделены невероятной силой, но в то же время лишены самого простого и естественного, присущего природе. — Неужели… — Лютик поражённо поглядел на друга и осёкся. — Всё верно, — горько усмехнулся Геральт. — Она волшебница. Как у большинства магичек, у неё атрофированные, совершенно непроизводительные гонады, и это необратимо. У неё никогда не будет ребёнка. Музыкант вздохнул и пошлёпал обратно в квартиру. На ходу подхватил гитару и завалился на диван. Затянул меланхоличную, печальную мелодийку. Через несколько минут на пороге показался Геральт и грузно опустился рядом с ним. — Прости, — вглядываясь в его мрачное лицо, выдохнул поэт. — Я не должен был расспрашивать. Геральт отмахнулся и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Внезапно струны замолчали. — Скажи, а что случилось после этого? — унимая дрожь, спросил музыкант. — Почему вы не вместе? — Я повёл себя, как мудак. Подвёл её, затем сбежал из нашего дома в Венгерберге. А она не из тех, кто прощает. — До сих пор любишь её? — выдавил поэт, ощущая, как внутри что-то надрывается. — Это больше, чем любовь. Это зависимость. — Вредоносная и разрушительная зависимость, — подытожил Лютик. Голос у него был глухим и пару раз просел. — Это точно, — мрачно усмехнулся Геральт.