Winter lake

Начало любовных историй странно и парадоксально. Оба испытывают страх, боятся признаться в том, что думают только друг о друге. Они готовы отдать себя целиком, но при этом берегут силы, экономят счастье, не желая его расходовать. Новорожденная любовь безрассудна и ранима ©.

⛸ ⛸

 — Доброе утро, — тренер стучится в дверь номера и после короткого Тэхенова «войдите», — заходит внутрь, — Как ты себя чувствуешь? Как нога?       Прошло два дня с того неприятного случая на льду, когда Ким упал и ушиб ногу. Теперь он целыми днями сидит в номере, исправно мажет ноющее место мазью, назначенной доктором в травмпункте и, между делом, зависает в интернете на своём телефоне. Заняться больше нечем. День назад в страну прибыл их командный врач, он тоже осмотрел Тэхена, утвердив уже существующее лечение. Тренер заглядывает к нему несколько раз в день, как и обещал, он приносит ему еду, чтобы Ким лишний раз не напрягал ногу, проверяет выполняет ли Тэхен указания врача и интересуется самочувствием.  — Доброе утро, — Тэхен только проснулся и сладко тянется в своей постели, — Уже лучше, эта мазь, кажется, волшебная, очень хорошо помогает.  — Я рад, — кивает Чонгук и ставит на тумбочку у кровати поднос с едой, — Умывайся и завтракай, через 30 минут у нас сбор команды на первом этаже, я помогу тебе спуститься, необходимо послушать информацию.       Тэхен благодарит и потихоньку идёт в ванную, едва касаясь больной ногой пола. Чонгук провожает его взглядом, вздыхает горестно и выходит из номера. Закончив с утренними, водными процедурами, Ким возвращается к своей кровати и с интересом пробует завтрак. Сегодня это рисовая каша с миндалём, а на десерт Паннукакку — финские национальные блины, запечённые в духовке, они поданы в виде нарезанного рулета, а начинка у них всегда самая разнообразная, на этот раз блинчики с малиной и творожным сыром. Помимо вкусных блюд, на подносе стоит стаканчик, в котором любимый кофе Тэхена — арахисовый раф. Ким облизывается, с энтузиазмом хватается за приборы и с аппетитом поглощает ещё горячую кашу, перемешивая в ней сливочное масло. Блинчики отправляются следом, живот Тэхена благодарно урчит, он допивает кофе и спешит переодеться. Только и успевает Тэхен сменить пижаму на джинсы и футболку, как возвращается тренер.  — Готов? — спрашивает Чонгук, — Обхвати рукой мою шею, я помогу.       Тэхен послушно обвивает шею, а Чон придерживает его за талию. Тэхен, конечно, и сам ходить в состоянии, но Чонгук категорически против, он строго настрого приказывает Киму беречь ногу и не напрягать её лишний раз. Парни выходят из номера и на лифте спускаются на первый этаж, где все уже в сборе.  — Конёк мне в задницу! — присвистывает Хёнджин, обращаясь к Чимину, — Секи, как мракобес нашу барби тащит.  — Во дела! — таращится Чимин, — Ну видать, и правда за него переживает.       Чонгук доводит Тэхена до диванчика и усаживает, а сам рядом встаёт, собирая всю команду вокруг себя и пересчитывая. Все в сборе.  — Что ж, ребята, — обращается к фигуристам тренер, — Мы с вами хорошо потренировались в эти дни, сегодняшний день тоже будет богат на репетиции, а впереди, как известно, выходные. Я обещал вам, что в субботу и воскресенье у нас не будет никаких тренировок, вы будете полностью свободны и сможете провести время в своё удовольствие.       Команда довольно гудит, а Чонгук указывает ладонью, чтобы все помолчали и продолжает свой монолог.  — На выбор есть два варианта проведения выходных. Первый — это остаться в Хельсинки под надзором Юнги и нашего командного врача. Вы сможете посмотреть главные достопримечательности города, посетить ярмарку, различные кафе, купить для себя и своих семей сувениры. Но есть и второй вариант, лично я сегодня вечером уезжаю из города, потому что направляюсь в Лапландию — регион на севере страны. Все, наверняка, наслышаны об этой названной родине Санта-Клауса, я, правда, еду туда не для знакомства со сказочным дедом, а просто на экскурсию в северный край, поэтому кто хочет — может остаться в Хельсинки, а кто хочет — может поехать со мной.       В холле повисает тишина, все размышляют над предложением Чонгука и каждый думает, что выходные в столице Финляндии, да ещё и без тренера — лучшее, что можно придумать. Даже не смотря на то, что с ними останется дизайнер и врач, они люди более лояльные и всегда можно договориться, а в крайнем случае ускользнуть вечерком в бар. При тренере же это невозможно и уж тем более тащиться в какую-то провинцию, где -50 градусов термометр показывает — такая себе перспектива.  — Можно мне с вами? — раздаётся голос позади Чонгука, — Я хочу в Лапландию.  — Хорошо, Тэхен, — кивает тренер и Ким ловит его краткую улыбку, — Ещё желающие будут?       Команда молчит. Кто-то смотрит в сторону, кто-то с интересом изучает потолок, Чимин вдруг решает поближе разглядеть свои пальцы, а Хёнджин стоит в своей привычной позе, сложив руки на груди.  — Что ж, так значит так! — говорит Чонгук, — В таком случае, сейчас отправляемся на запланированную тренировку, а после у вас начнётся время отдыха в отеле. Завтра днём, вместе с нашим дизайнером и врачом, отправитесь на экскурсию по городу, а потом сами сможете свободно погулять по округе. Единственное условие — ваши телефоны всегда должны быть включены, чтобы мы могли дозвониться до каждого из вас в любой момент! Понятно?  — Всё, понятно, сабом-ним, — хором отвечает команда.  — Отлично. Тогда вперёд — быстренько одеваемся и выезжаем! — сообщает тренер, — А тебя, Тэхен, я сейчас отведу в номер. Собери необходимые вещи, не бери ничего лишнего, лишь самую тёплую одежду, что у тебя имеется. Выезжаем вечером на автобусе, дорога займёт всю ночь и уже утром мы будем на месте.  — Сабом-ним, — окликают Чона из-за спины.  — Да, Чимин, ты что-то хотел?  — Сабом-ним, — Чимин переминается с ноги на ногу и не знает, как начать разговор, о котором он уже размышлял два дня, — Я вот тут подумал. Может быть нашему дизайнеру нужна помощь? Всё-таки, времени до соревнований остаётся всё меньше и меньше, а я уже научился шить брюки!  — Похвально, Чимин! — радуется тренер, — Всегда знал, что ты добрый парень! Что ж, после тренировки можешь отправляться в мастерскую. Думаю, Юнги будет рад помощнику, лишние руки не помешают.  — Хорошо, сабом-ним, — Пак чуть не подпрыгивает на месте, — Спасибо!       Чимин светится от счастья, подмигивает Тэхену и уносится наверх, чтобы одеться. Ким провожает друга удивлённым взглядом, какая такая пчела эту пчелу укусила, что он решил швеёй заделаться.  — Идём, Тэхен, — тренер подставляет своё плечо, за которое Ким цепляется и они идут в номер.  — Я уже могу потихоньку сам передвигаться, — говорит Тэхен, — Нога болит всё меньше и меньше, не нужно так со мной носиться.  — Я сам решу, что нужно, а что нет, — строго отвечает Чонгук и пальцами сильнее в талию Тэхена впивается, а у Кима отчего-то сердце ускоренно колотиться начинает, он не понимает, что это с ним такое происходит, но это случается каждый раз, когда тренер так близко, когда он касается его талии, обнимает, когда Тэхен чувствует его дыхание рядом, когда замечает редкие улыбки, обращённые к нему… Ким не замечал за собой такого раньше, но раньше они с тренером не были так близки.       Чонгук доводит Тэхена до номера, ещё раз говорит о необходимости тёплых вещей, напоминает о мази, чтобы парень не забыл её с собой взять, обещает вернуться вечером и удаляется.       Тэхен ложится на постель и тупо смотрит в потолок, перед глазами улыбка тренера стоит, такая редкая, но зато она лично для него, персональная. Правый бок талии ещё помнит прикосновения Чонгука, как он сжимал его, поддерживая. Тэхен рукой проходится по своей талии, но тут же себя одёргивает.  — Боже, Ким Тэхен, ты умом тронулся? — говорит парень сам себе, — О чём это ты таком думаешь?!       В итоге, Ким решает, что всё это банальный недотрах, ведь со своей девушкой он расстался несколько месяцев назад и после не вступал ни с кем в интимные отношения. Организм молодой, он требует разрядки, Тэхен понимает, что в предстоящей поездке не до этого, поэтому потихоньку встаёт и направляется в душ, чтобы снять напряжение.       Тэхен включает тёплую воду и стоит под струями душа, он пальцами проходится по своему органу, вспоминая свою бывшую, которая была очень горяча для своих лет, но ничего не происходит.  — Ясно, я просто перегорел к ней, — делает вывод Тэхен, — Нужно подумать о ком-то ещё.       Ким начинает вспоминать всех своих знакомых девушек, перебирая в памяти самых красивых и сексуальных, но снова ничего не происходит. Тэхен рисует в воображении образы девушек айдолов и опять ничего. Ким идёт на крайние меры и воспроизводит образы порноактрис, которых он немало на своём веку повидал, среди них были разнообразные. Худощавые, подтянутые, стройные, пышные, девушки с большой грудью и с маленькой, блондинки, брюнетки, азиатки, девушки европейской внешности… Ни-че-го. Тэхен психует, решает, что нужно засесть за просмотр какого-нибудь видео на телефоне и тогда всё получится, всё обязательно получится, не смотря на то, что ему и простого воображения в душе обычно хватало. Ким решает ополоснуться, одеться и пойти обратно в комнату, чтобы засесть за своими чёрными делишками, но в этот момент перед глазами снова образ тренера всплывает, он вспоминает, как они столкнулись носами, когда Чонгук усаживал его в машину, как его лицо, красивое лицо, между прочим, на непозволительное расстояние приближается. Вспоминает его крепкую спину, мышцы, кубики пресса. Член реагирует на образ тренера и Тэхен с удивлением на него смотрит сверху вниз.  — Ебать, — только и может вымолвить Ким, — Да ну нахуй?       Тэхен примерно с минуту стоит в ступоре, глядя на приподнявшийся орган и потом решает, что разрядка всё-таки лучше, чем её отсутствие, пальцами проходит по возбуждённому члену и губы в предвкушении облизывает. Тёплые струи бьют в спину, Ким прислоняется спиной к уже прогретой стене и активнее начинает работать рукой, в этот миг он один во всём мире, здесь есть только он, распаляющий душ и мысли о тренере. Тэхен детально вспоминает тело Чонгука, выдыхает тяжело, активнее рукой работать начинает, скользит по твёрдому стволу, бёдрами двигает, помогая себе.  — Сабом-ним, — глухо шепчет Тэхен, закрывая глаза, — Чонгук…       Разрядка уже близко, Тэхен пальцами ног впивается в мозаичную плитку пола, закусывает губу и со скоростью надрачивает член, чтобы поскорее получить удовольствие. Оргазм пронзает насквозь, затрагивает каждый миллиметр тела, Тэхен кончает, прижимая член к животу, с его губ вырывается стон, смешанный с именем тренера, тёплая белёсая субстанция пачкает руку, пах всё ещё напряжён. Ким даёт себе время отдышаться и восстановить дыхание, он всё ещё поглаживает орган, а затем распахивает глаза и замечает в зеркале напротив своё отражение. Его тело ещё слегка подрагивает, от полученного разряда наслаждения, а мозг потихоньку возвращается к жизни, Тэхен понимает, что только что произошло, он заливается краской и смотрит на себя в зеркало во все глаза. Волосы его сбились, мокрые пепельные пряди мягкими волнами обрамляют овал лица, а несколько локонов ко лбу прилипли, его карамельное тело стало чуть розоватым от жарких струй воды и сорванного удовольствия.  — Это пиздец, Ким Тэхен, — говорит сам себе Тэ, осознавая произошедшее, — То есть, ты серьёзно только что подрочил на мужика? На своего тренера? Ещё и так охуенно подрочил?       Ким разворачивается лицом к стене и лбом к ней прижимается, а кулаком в кафель удар отдаёт, затем ещё один и ещё. Рука ноет от болезненного соприкосновения с твёрдой поверхностью, а по виску пот стекает, вперемешку со струями воды. У Тэхена в голове все мысли спутались и заметались в каком-то непонятном, хаотичном порядке, колени ослабли, а ноги ватными стали. Тэхену стыдно, очень. Это совсем ненормальное явление, он же по девушкам, он натуральный натурал!       Тэхен, совершенно обессиленный, выползает из душа, разрядку он, конечно, получил, а вместе с ней и тысячу вопросов. Тэхену страшно, его пугает перспектива предстоящей поездки, её последствия, он сам себе признаваться не хочет, что Чонгук ему нравится, что всегда, видимо, на подсознательном уровне нравился, а стоило им немного сблизиться, как у Кима чердак сорвало. Тэхен сушит волосы феном, а мысли из головы так и не уходят.  — Если даже я бисексуал, ну или гей на крайний случай, — размышляет Ким, — И даже если я с этим смирюсь, смогу когда-то это принять, то тренер то точно нет. Ему нельзя об этом знать, нельзя ни в коем случае!       Тэхен представляет себе других парней, перебирает каждого из их команды, даже Чимина и Хёнджина, потом рассматривает всех остальных своих знакомых, даже об известных звёздах шоубизнеса мужского пола задумывается. Никто не вызывает и капли подобной реакции, вообще пустота, а от некоторых даже отвращение. Ким собирает вещи в чемодан и в какой-то момент даже думает отказаться от поездки.  — Да нет, некрасиво будет, тренер не поймёт, — отдёргивает себя от навязчивых мыслей Тэ, — Нужно просто как-то абстрагироваться и больше не думать о тренере в этом ключе. Никогда.

⛸ ⛸

      Закончив с командной тренировкой, Чимин в хорошем настроении отправляется в мастерскую дизайнера, он договорился с тренером и тот вызвал ему такси, велев обязательно отзвониться по приезде. Пак усаживается в белый Hyundai Finance с жёлтой шашечкой на крыше и мчит по вечернему городу навстречу Юнги.       Дизайнер два дня не выходил из головы Чимина, он никак понять не мог почему к нему так тянет, так хочется общаться, проводить время вместе, быть рядом. Пак ходил, как в воду опущенный и даже Хёнджин своими вечными шуточками теперь не веселил, ещё и Тэхена из номера не выпускают, а после тренировок время остаётся только на сон. С Кимом бы он мог поделиться, мог бы рассказать о своих ощущениях. Друг сперва, конечно же, постебал, но потом бы понял обязательно, в этом Чимин уверен.       Пак подъезжает к знакомому трёхэтажному зданию, высчитывает окошко мастерской, в ней горит свет, Чимин улыбается, расплачивается с водителем, выходит из машины и набирает тренеру на мобильный.  — Сабом-ним, я добрался, — сообщает Чим, — Всё в порядке, иду помогать нашему дизайнеру.       Чимин получает одобрение от тренера и шустро поднимается по деревянной лестнице, скромно стучит в коричневую, обшарпанную дверь.  — Да, войдите, — слышится голос Юнги.  — Привет, — заглядывает внутрь Чимин, — Ты меня, наверное, не ожидал увидеть.  — Честно, не ожидал, — признаётся Мин, — Тебя снова наказали и отправили в ссылку в моё логово?  — Нет, я сам, — буднично бросает Пак, будто это вполне штатная ситуация, — Подумал, что тебе нужна помощь, а я уже умею шить брюки.       Юнги с удивлением смотрит на Чимина, он даже роняет из рук ножницы, а Пак, тем временем, уже вовсю раздевается, стягивая с себя шапку с шарфом, запихивает их в рукав куртки и цепляет её за петельку на крючок, висящий на двери.  — Я готов! — Чимин потирает руки, — Командуй! С чего начинать?       Юнги всё ещё с недоверием посматривает на Чимина, размышляя о том, что у этого розоволосого в голове. Мин лезет в коробку и достаёт оттуда рулон чёрной, бархатной ткани, молча освобождает поверхность второго стола от лишних предметов, открывает крышку запасной швейной машинки и жестом указывает Чимину на его рабочее место.  — Бумажная выкройка сохранилась? — спрашивает Чимин, роясь в жестяной коробочке с мелками и выуживая оттуда небольшой кусочек.  — Да, держи, — Юнги протягивает лекало, — Я рад, что ты решил мне помочь. Я уж думал, что ночевать здесь придётся оставаться, но вдвоём работа быстрее пойдёт.  — Какие планы на выходные? — интересуется Пак, приступая к работе, — Чем думаешь заняться после завтрашней поездки по главным достопримечательностям города? Или всё работать хочешь?  — В воскресенье точно работать, вас под надзор врача посадим, — отвечает Юнги, выхватывая ловкими пальцами бусину из шкатулки, — Завтра тоже думал шитьём заниматься, но раз у меня появился помощник, могу себе позволить отдохнуть.  — Прекрасно, я рад! — улыбается Чимин, — Так чем займёшься? После экскурсии.  — Говорят, в Финляндии очень любят сауны, — рассказывает Мин, продолжая пришивать бусины к уже готовой рубашке, — Здесь это не просто традиция, а чуть ли не национальная религия. Хочу посетить одну из самых известных, косточки после морозной прогулки прогреть.  — Можно с тобой? — ляпает Чимин и сам себя за это материт знатно, как можно было такое спрашивать у человека, которого всего один раз в жизни видел.       Юнги застывает с иголкой в руке и смотрит на бусину тупым взглядом. Он решил для себя, что не стоит продолжать общение с этим парнем, чтобы не влипнуть и не увязнуть в нём по самые уши, однако розоволосый сам нарывается, сам общения жаждет и кто такой этот Мин Юнги, чтобы ему отказывать?  — Ну если не боишься, что тебя отжарят, то пожалуйста, — отвечает наконец Мин.  — Чч… Чего?  — Финны — любители горячей баньки, очень горячей, — поясняет Юнги, — Градус там зашкаливает, так что приготовься расплавиться и потечь.       Чимин сглатывает слюну и краснеет от своих мыслей, он понимает, что имел в виду Юнги и что в его словах нет никакого пошлого подтекста, однако Чимов мозг воспринимает информацию совсем иначе.  — Хорошо, — кивает Пак, — Расплавиться и потечь… Хорошо.  — Чудненько, — высказывает свою радость Юнги, — А то я думал, если и попаду туда, то один. Скучно. Вместе веселее, выпьем сидра безалкогольного местного, попаримся.  — Не употребляешь алкоголь? — переводит скользкую жаркую тему Чимин.  — Употребляю, — отвечает Мин и отрывает взгляд от своего занятия, переводя его на Чима, — Но не с детишками.  — Это кто тут детишка? — возмущается Пак, — Не ты ли сам в прошлый раз говорил, что у нас разница то всего два года, подумаешь!  — Да, но я уже совершеннолетний молодой мужчина, а ты нет, — безапелляционно режет Юнги.  — Ох, ну и пожалуйста, — дуется Чимин, — Молодой мужчина…  — Не обижайся, мелкий, — Юнги встаёт, чтобы взять коробочку с перьями для костюма, проходит мимо Чимина и задорно треплет его по розовой макушке, — Но алкоголь ваш тренер запретил строго настрого!       Пак не отвечает, он усердно трудится, выкраивая из ткани детали для будущих брюк и часть времени парни проводят молча.  — Может по классике пройдемся и купим по кофе и хотдогу? — спрашивает Юнги, закончив с рубашкой, — А потом продолжим.  — Иди, — Чимин не отрывается от своей швейной машинки, — Я не хочу.  — Святые помидоры! Чимин, ты что, обиделся? — таращится Мин.  — А что ты мне кофе предлагаешь, — поворачивается Пак, — Я ж ребёнок, детям кофе не рекомендован!  — Боже, блять, какой дурак, — Юнги закатывает глаза и тянет Чимина за рукав, — Пошли давай, поднимай свой зад и на выход! Я тебе какао куплю!       Чимин нехотя встаёт и одевается, всем своим видом показывая недовольство и презрение. Юнги косится на парня и качает головой. Оказавшись на улице, они идут молча, Чимин пинает какую-то льдину, играя ей в футбол, а Юнги смотрит на всё это со стороны. В голову Мина приходит отличная, по его мнению, мысль. Погода сегодня тёплая для января и снег липкий, самое то для лепки снежков. Юнги загребает голой рукой кучку снега, пока этого не видит Чимин, увлечённый футбольной игрой, и со спины бросает снежок в Пака.  — Ай! — вскрикивает Чимин, поворачивается и глаза выпучивает, но его реакция мгновенно меняется, когда он понимает, что Юнги решил с ним поиграть. Мужчины — вечные дети, а уж молодые парни подавно.       Чимин со смехом подбегает к ближайшему сугробу у тротуара, наспех загребает снег и лепит белый комок, который тут же отправляется в Юнги, снежок попадает точно в цель и оставляет след на ярко-жёлтой куртке дизайнера. Мин не отстаёт и заряжает новый снежный снаряд, а Чимин с хохотом убегает. Парни кружат вокруг дома, на дворе вечер и в этом районе практически нет людей, все случайные прохожие давно разбрелись по домам, оставив улицу пустовать в одиноком свете фонарей.  — А воооот так! — кричит Чимин, бросая очередной снежный ком, — Получай!       Снежок прилетает Юнги по голове, он трёт ушибленное место и с криком «Попадись мне только!» несётся за Паком, нагоняет его в несколько секунд и валит в сугроб. Чимин заливается смехом, его шапка сбилась набекрень, розовая челка стала мокрой от пота и снега, а щёки пылают алым цветом. Юнги, повалив Чимина, хватает его за руки, чтобы не удрал, заламывает их вверх, а сам над Паком нависает. Улыбка Чимина стирается с лица и он становится совершенно серьёзным, Пак во все глаза смотрит на Юнги, а затем, сам не ведая, что творит, вырывает одну руку из захвата, притягивает Мина за шею к себе, с точностью попадая его губами на свои. Юнги не шевелится, у него сейчас сердце выскочит из груди от ощущения нежных, горячих губ Чимина. Пак языком проходит по нижней губе Юнги, лижет верхнюю, почему-то именно сейчас задумываясь о последствиях в виде обветренных губ, затем проникает внутрь, раздвигая губы своим языком, и Мин сдаётся. Пухлые губы Чимина сладкие и влажные, Юнги мурашками покрывается от этих ощущений тактильных, он целует жарко, никто из них уже не чувствует холода, никого не смущает, что они сейчас в сугробе лежат и, хоть прохожие здесь явление редкое, но всё-же, периодически возникающее. Юнги смело исследует чужой рот, будто они не без году неделю знакомы, а уже очень давно и близко, он слегка покусывает губы Чимина, переплетает горячие языки, проходит по нёбу, вынуждая Пака приоткрыть рот, из которого тихий стон вырывается.  — Чёрт, ты же замёрзнешь, — Юнги отрывается первым, осознавая их местоположение, — Вставай, вставай скорее!       Юнги поднимается и протягивает Чимину руку, тот цепляется за неё и в одну секунду принимает вертикальное положение.  — Извини, — Пак прячет глаза, его только что накрыло чувство стыда за содеянное, — Прости меня, не понимаю, что нашло.  — Всё в порядке, — Юнги глядит ласковым взглядом, — Тебе не за что извиняться, мне всё понравилось.       Чимин в трёхсоттысячный раз заливается краской и не знает куда себя деть от смущения.  — Ты такой милый, когда смущаешься, — отмечает Юнги, — Похож на вишенку! Розовые волосы и щёчки румяные.  — Пойдём уже за кофе! Или за какао, что там выберем… — проговаривает Чимин, стремясь съехать с темы.       Парни добираются до знакомой кофейни, покупают по два стаканчика кофе и хотдоги, с собой на вынос берут по стаканчику какао на десерт. Они неловко поглядывают друг на друга на кассе, будто это не они пять минут назад страстно целовались в сугробе, топчутся на выходе, каждый хочет пропустить другого вперёд и мокрые от снега, но довольные и согретые от напитков отправляются обратно в мастерскую.       Потрудившись до глубокой ночи и сшив ещё по два комплекта костюмов, парни вызывают такси, которое довозит их до отеля.  — Хороший был вечер, — Юнги топчется в коридоре, перед тем как разойтись.  — Особенно когда я тебе снежком в лицо угодил! — хихикает Чимин.  — Да уж, особенно это, — смеётся Мин, — Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, Юнги, встретимся завтра.       Парни расходятся в разные стороны, Чимин входит в свой номер, закрывает дверь за собой и сползает по стенке, расплываясь в улыбке.  — Вот это меня жмыхнуло, конечно, — бурчит себе под нос Чимин, — Но очень приятно жмыхнуло…

⛸ ⛸

      Раздаётся стук в дверь, и Тэхен пробуждается ото сна, его вырубило какие-то 30 минут назад, когда он, уже полностью собрав вещи, решил прилечь на кровать и залипнуть в телефоне.  — Готов? — Чонгук заглядывает в номер, — Всё собрал, не забыл ничего?  — Да, — Тэхен хочет подскочить с кровати, но вспоминает про ногу и осекается. Ему в голову приходит одна идея и он, не долго думая, просит тренера о помощи, — Сабом-ним, нога болит, что-то разнылась к вечеру. Поможете?  — Конечно! — Чонгук мигом оказывается возле кровати Тэхена с его верхними вещами, Ким надевает шапку, шарф и куртку, смотрит на тренера жалобными глазками, и Чон помогает ему встать, обнимая за талию, подхватывает второй рукой чемодан Тэхена и они вместе выходят из номера.  — А где ваши вещи, сабом-ним? — задаёт вопрос Ким, попутно отмечая, как крепко в него Чонгук вцепился, и раздумывая о том, что его план под названием «никогда не думать о тренере» успешно и с треском провалился в тот самый момент, когда Чон зашёл в его номер.  — Уже отданы в багаж, — отвечает Чонгук, — Мы едем туристическим маршрутом, который отъезжает как-раз от нашего отеля, в автобусе есть кипяток, я прихватил с собой рамён и бутерброды для нас.  — Я и не подумал о еде, — признаётся Тэхен, — Вы находчивый, сабом-ним!  — Тэхен, ты что, опять надел линзы? — замечает тренер, когда они спускаются в лифте, — В дорогу? Серьёзно?  — Вы же сами сказали, что они мне очень идут! — Тэхен делает невинное лицо.       Чонгук хмыкает и внимательно на Тэхена смотрит, изучает, взглядом скользит, от чего Киму становится немного не по себе, от этого взгляда, чернее ночи, хочется провалиться в шахту лифта, но не из-за страха, а от того, что внизу живота ноет всё и напрягается.  — Где связь? — кратко спрашивает Чонгук, когда лифт показывает цифру «1», — Если я скажу, что тебе идёт без одежды, ты выйдешь без неё на улицу посреди зимы?  — Без… что? — Тэхен опешил и буквы в слова с трудом складывает, а тренер его уже вновь подхватывает за талию и тащит к выходу.       Парни выходят на парковку, где уже столпилась кучка туристов, они сдают чемодан Тэхена в багажный отсек и проходят в салон автобуса, где занимают свои места. Тэхен усаживается к окну, а тренер справа от него.  — Во сколько мы будем на месте? А что мы там будем делать? А какие там будут развлечения? — сыпет вопросами Тэхен, когда автобус начинает свой маршрут.  — Мы приедем в 8 утра в деревню, которая называется Кильписъярви, — начинает свой рассказ Чонгук, — Это место известно тем, что там самый чистый воздух во всей Европе, а также это самая северная точка Западной Суоми*. Деревня расположена на границе Финляндии, Норвегии и Швеции. Изначально, я думал заглянуть в Норвегию, но потом решил предложить поездку и своей команде, поэтому план на уикенд поменялся.  — Так чем мы там займёмся? — не унимается Тэхен, его безумно заинтересовало их маленькое путешествие с тренером.  — Первый день мы проведём в Кильписъярви, — продолжает рассказывать Чон, — Там же и заночуем, я забронировал гостиничный домик. Мы ознакомимся с местностью, посетим музей и покатаемся на повозке с оленями.       У Тэхена на словах про повозку с оленями глаза загораются, он и мечтать о таком не мог, это гораздо, гораздо лучше проведения досуга в Хельсинках.  — Следующим утром мы отправимся в соседнюю деревушку, под сложным названием Саариселькя, — сообщает о планах тренер, — Пробудем там день и ночь, а ранним утром в воскресенье выедем обратно. В Хельсинки мы прибудем только днём в понедельник, я бы хотел раньше, но туристический автобус под себя не подправить, поэтому утренние тренировки команды пройдут под надзором нашего доктора, а вечерние я проведу сам.  — Чем займёмся в Саар… в Сарсиль… в Сааркельси… — пытается выговорить Тэ, — На второй день, в общем!  — Слишком много вопросов, Тэхен, — отрезает Чонгук, — Всему своё время, всё увидишь!       Тэхен вздыхает, но предпочитает больше тренера не доставать, чтобы не показаться навязчивым. Часть времени они едут в тишине, разбавленной тихим шорохом чьих-то пакетов и приглушёнными разговорами людей на непонятных им языках.  — Ты не проголодался? — спрашивает Чонгук примерно через два часа пути, — Заварить для тебя рамён?  — Я сам могу, — хочет ответить Тэхен, но вовремя вспоминает о своём плане и поэтому кивает тренеру, изъявляя желание поужинать.       Чонгук заливает кипятком из чайника, находящегося в автобусе, две пачки рамёна в специальных термостаканах, размешивает ароматную лапшу одноразовыми вилками и несёт на своё место.  — С говядиной или с курицей? — предлагает выбрать Чонгук.  — С курицей! — утвердительно отвечает Тэхен и облизывается, — Мой любимый вкус!  — И мой, — улыбается тренер и отдаёт Тэхену стаканчик с куриным вкусом.       Парни уплетают лапшу, после запивают всё это дело чаем и поедают бутерброды с сыром.  — Утром позавтракаем уже на месте, — Чонгук собирает мусор в пакет и оставляет его в специально выделенном контейнере, — А теперь спать!       Тренер опускает своё сидение в полугоризонтальное положение, укрывается флисовым пледом, которые здесь выдают каждому пассажиру и быстро засыпает. Тэхен же ещё долго заснуть не может, он то залипает в телефоне за просмотром видео в социальных сетях, благо в автобусе есть вайфай, то смотрит в окно, наблюдая за небольшими населёнными пунктами, которые они проезжают. На дворе ночь стоит и небольшие деревушки спят, лишь в редких домиках светятся огни. Тэхен бросает взгляд на спящего Чонгука и задерживается, разглядывая аккуратные черты лица тренера, а потом снова переводит взгляд в окно. Он смотрит в темноту ночи, смотрит на белоснежную дорогу, освещённую фарами автобуса и думает, что хотел бы ехать так целую вечность. Ехать и не думать ни о чём плохом, слушать любимую музыку в наушниках, любоваться видом за окном, пусть и монотонным, и изредка заглядываться на мирно спящего Чонгука.       Тэхен сам не замечает, как засыпает. Ему снятся большие, белые, пушистые олени, они такие огромные, что даже выше домов, а Тэхен совсем-совсем крошечный, он хочет забраться на одного из оленей, но никак не может. И тогда ему на помощь приходит Чонгук, он откуда-то приносит тоненькую, но длииииинную лестницу, по которой они по очереди взбираются на спину оленю, хватаются за загривок и мчат по заснеженному лесу. Лес этот волшебный, кругом растут ели, а каждая из них светится белыми огоньками. Они так мчат и мчат на своём большом, добром друге, хохочут и нарадоваться не могут своему счастью. Тэхен смотрит на Чонгука, а тот ему улыбается своей улыбкой очаровательной и Тэхену ничего больше в этой жизни не надо, лишь бы только тренер всегда ему вот так улыбался.

⛸ ⛸

 — Тэхен, просыпайся, Тэхен. Доброе утро! — Чонгук будит Кима в 7 утра, за час до приезда в назначенное место, — Сейчас попьём чай, немного взбодримся и будем готовиться к выходу.  — Доброе утро, сабом-ним, — Тэхен непроизвольно улыбается, наблюдая за Чонгуком, копающимся в своём чёрном, кожаном саквояже и достающим оттуда чайные пакетики, — Как вам спалось?  — На удивление, отлично, — делится тренер, — Обычно я очень тревожно чувствую себя в дороге, но на этот раз спал сном младенца. А тебе?  — Тоже очень хорошо, — отвечает Ким, — Мне снились олени и как мы… как я на них катался.  — Сон в руку! — краткая улыбка Чонгука не ускользает от глаз Тэхена, — Сегодня покатаешься.       Парни пьют горячий чай, Тэхен несколько раз чуть не обжигает язык и агрессивно дует на дымящийся напиток, а Чонгук за ним наблюдает, ведь у Тэхена очень интересная мимика, он забавно корчит мордашку, когда пытается отпить из стакана, обжигается и морщится, чертыхаясь себе под нос.       Экскурсовод объявляет о завершении поездки, просит всех пассажиров основательно утеплиться, ведь за окном -45 градусов, это вам не шутки, и рекомендует цивилизованно вести себя при выходе из автобуса и на предстоящей экскурсии.  — А мы тоже поедем на экскурсию, вместе со всеми? — спрашивает Тэхен, когда они с Чонгуком стоят в проходе, пропуская пассажиров, сидевших впереди.  — Нет, мы только прибыли сюда с экскурсионной группой, — отвечает тренер, — Другими путями добраться сюда проблематично, но теперь мы предоставлены сами себе. Точнее я — себе, а ты — мне.       У Тэхена брови наверх ползут и он смотрит на тренера взглядом, требующим пояснений, ведь его больная фантазия, как обычно вошла в чат.  — Я за тебя в ответе, — добавляет Чон, — Перед твоими родителями. Мы же в другой стране, не забывай, а ты несовершеннолетний.  — Ааа, — тянет Ким и выдыхает с какой-то… грустью?       Парни наконец пробираются к выходу, на улице холод дичайший, мороз щипает за нос и Тэхен радуется, что на нём термобельё надето. Водитель автобуса раздаёт всем багаж, Чонгук забрасывает на плечо свою спортивную чёрную сумку, до кучи к саквояжу, одной рукой берёт Кимов чемодан, а второй подхватывает Тэхена за талию.  — Как сегодня нога? — интересуется тренер, — Совсем забыл спросить с утра.  — Болит, — вздыхает Тэхен, немного приврав, ведь на самом деле его нога уже почти в порядке, однако от плана своего он решил не отступать.  — Держись рядом со мной, хорошо? — просит Чонгук. — Надумаешь слиться — не знаю, что с тобой сделаю! Ты должен всегда быть в поле моего зрения.  — Что сделаете? — ухмыляется нагло Тэхен и смотрит своим испытующим взглядом, через пушистые ресницы, которые на морозе вмиг белыми стали.  — Придушу! — кряхтит Чонгук, волоча на себе весь багаж и Кима впридачу. — Найду и придушу!  — Какие-то двусмысленные у вас шуточки, сабом-ним, не находите? — Тэхен наглеет в края, похоже ему местная стужа мозг заморозила сразу по приезде.       Чонгук останавливается и разворачивает Тэхена лицом к себе, смотрит так, что у Кима всё нутро бушует.  — А это не шуточки, Тэхен, — заключает непонятный разговор тренер и следует дальше, к их гостиничному домику, который расположен в нескольких метрах от места высадки экскурсионной группы.       Тэхен сглатывает подступивший к горлу ком и плетётся за тренером, специально едва переставляя ноги и стараясь не касаться «больной» ногой земли. Парни видят на горизонте несколько небольших домиков, стоящих в ряд, все они чуть больше гаража, совсем махонькие, но очень симпатичные на вид, три стены у них обшиты чем-то вроде металла, а четвёртая из прозрачного пластика выполнена, таким образом прямо с улицы виднеется всё, что внутри дома располагается. Навстречу им уже идёт местный житель, который представляется, как Иизакки, он говорит на ломанном английском, но понять друг друга можно. Господин Иизакки указывает парням на их домик, отдаёт ключи, сообщает, что вернётся за ними следующим утром и желает приятного отдыха.       Чонгук отворяет ключом дверь, затаскивает внутрь багаж и помогает зайти Тэхену. Интерьер здесь выполнен просто, но со вкусом, и Тэхен отмечает, что ожидал худшего. В доме полы, стены и потолок светло-бежевые, как и находящаяся здесь мебель. Комната разделена перегородкой небольшой на две части, в дальнем углу, за маленькой стеночкой на половину ширины комнаты, расположен туалет, умывальник и душевая кабинка. Основную часть помещения занимают стол с двумя стульями, тумбочка с электрическим чайником и чашками, а в центре большая кровать. Одна.  — Эээммм, — не находит слов Ким, — Это всё весьма миленько, конечно, но… Одна кровать?  — Тебя что-то смущает? — Чонгук смотрит вполоборота, — Ты парень, я тоже. Какие-то проблемы?  — Нет! Никаких! — чуть не выкрикивает Тэхен, а у самого поджилки трясутся, он ещё вчера самозабвенно дрочил в душе на своего тренера, а теперь спать с ним в одной постели придётся, поворот так поворот.  — Вот и отлично, — кивает Чонгук, — Предлагаю отправиться первым делом в местную столовую, чтобы позавтракать, она в нескольких метрах отсюда, я изучил карту местности.  — Очень кстати, — отвечает Ким, у которого уже живот разговаривает, подавая всевозможные сигналы, — Я проголодался.  — Надень дополнительно что-то из тёплой одежды, — командует Чонгук, — На улице знатный дубак.       Парни достают из своих сумок по ещё одному свитеру и поддевают их под куртки. Тэхен для себя отмечает, что тренеру, каким-то чудесным образом, одинаково идёт и зимнее пальто, в котором он щеголял в Хельсинках, и красная куртка, предназначенная для занятий горнолыжным спортом и оттого очень тёплая, хотя на внешний вид и не скажешь, она легкая, не толстая и выгодно подчёркивает фигуру Чона, или это уже Киму просто мерещится… Переодевшись, Чонгук вновь подхватывает Тэхена за талию и они направляются в столовую, чтобы плотно поесть и приступить к осмотру местности.       В небольшой столовой, которая больше похожа на избушку, парни садятся за стол и к ним спешит молоденькая, шустрая официантка, которая озвучивает парням меню, рассказывая о необходимости попробовать рыбные блюда, которым так славится их деревушка. Между разговорами, девушка откровенно стреляет глазками в сторону Чонгука, а тот улыбается ей и мило воркует, это не проходит мимо Тэхена, он отчего-то злобно смотрит на официантку и даже позволяет себе в разговоре небольшую грубость.  — Тэхен, будь повежливее! — делает замечание Чонгук, когда девушка принимает заказ и идёт за ним на кухню.  — Что, как вы с ней сюсюкать? — фыркает Тэхен, — Больно надо!       Чонгук с удивлением смотрит на Кима, а потом улыбается краешками губ.  — Я с ней не сюсюкал, это элементарные манеры, — поясняет тренер.  — Ну да, ну да, — бурчит под нос Тэхен, на что Чонгук усмехается, но тему не разводит, лишь поглядывает на этого смешного, надувшегося пирожка.  — Хорошо, что ты снял наконец свои линзы, — отмечает Чонгук, — Да, они тебе идут, идут. Но сегодня точно будет не до них.       Официантка возвращается совсем скоро и приносит на подносе четыре блюда, по два каждому. Это оказывается радужная форель в собственном соку, очень популярная в Финляндии и овощи на гриле к ней. Помимо блюд, на подносе графин с апельсиновым соком стоит, два стакана, приборы и пачка салфеток.  — По-моему, что здесь и относится к завтраку, так это лишь апельсиновый сок, — хмыкает Тэхен, специально заговаривая на английском, чтобы официантка услышала.  — Что поделать, Тэхен, — разводит руками Чонгук, — Вот такое меню, выбирать особо не из чего, одни рыбные супы да вторые блюда.       Пища оказывается, к слову, очень вкусной, Тэхен оттаивает и с удовольствием поглощает форель с овощами. Закончив с едой, Чонгук расплачивается и они отправляются на выход.  — Я мог сам расплатиться за свой завтрак, — говорит Тэхен, когда Чонгук по привычке подхватывает его за талию.  — Не думай об этом, — отвечает тренер, — Я сам тебя сюда привёз, сам в состоянии и прокормить.       Парни подходят к самому сердцу деревни — к месту, откуда начинается сказочное путешествие на северных оленях. Возле небольшого, деревянного домика стоят несколько упряжек и Тэхен тычет пальцем в белого оленя, он выделяется из всех остальных и очень похож на оленя из сна Кима. Чонгук договаривается с оленеводом, платит ему деньги и вот, упряжка с тем самым оленем — их! Опытный инструктор подробно рассказывает парням о тонкостях катаний, Чонгук помогает Тэхену забраться в нарты, выстеленные шкурами, и сам рядышком располагается.       От предвкушения даже уже не так сильно ощущается морозец, да и в целом погода стоит прекрасная: свежий воздух, хрустящий снег, потрясающие природные пейзажи… Белоснежный друг переминается с лапы на лапу, в ожидании начала поездки и вот, наконец, сани трогаются с места. У Тэхена дух захватывает от восторга, он не обращает внимание на снег, летящий в лицо от скорости, не обращает внимания на встречный ветер, он на полную катушку проживает момент. Дыхание перехватывает, когда он поворачивает голову в сторону Чонгука и видит, как тот хохочет, он сейчас будто маленький ребёнок, у которого только что в жизнь воплотилась самая заветная мечта. Зрелище вокруг просто невероятное, упряжка мчит по специальному маршруту через лес, мимо пролетают заснеженные белые деревья, а сугробы здесь очень высокие, с каждой секундой душа всё больше и больше в пятки уходит и Тэхен понимает, что этот момент он запомнит на всю свою жизнь и именно это будет когда-то рассказывать своим потомкам. Взору открывается сказочная поляна, украшенная огоньками, которые при свете дня едва заметны, но от этого не менее прекрасны, такой красоты парни никогда раньше не видывали, нарты делают круг, разворачиваются и несутся в обратном направлении.       И Тэхена, и Чонгука переполняет чувство восторга, они во все глаза смотрят по сторонам, ощущения неповторимые. Вернувшись обратно и соскочив из упряжки, парни наперебой делятся эмоциями, рассказывая обо всём, что хотели сказать в пути, но не могли из-за обжигающего ветра и скорости.  — Я так рад, сабом-ним! — восторженно отзывается о их поездке Тэхен, — Я так рад, что поехал с вами, а не остался в Хельсинки со своими друзьями! Это в тысячу, нет, в миллион раз круче!  — А я рад, что ты доволен, — отвечает Чонгук и глядит на Кима взором, полным теплоты, — Сказать честно, прокатиться на оленьей упряжке — было моей давней мечтой, я когда-то в детстве прочитал об этом в книге и, с тех самых пор, всегда лелеял в своей душе эту идею. Я счастлив, что оказался в этом месте не один, а с таким приятным спутником, как ты, Тэхен.       Ким краснеет от слов тренера, но это совершенно незаметно, ведь морозец щипает за щёки и они и так румяные. Парни, наговорившись и отдышавшись, направляются в музей, о котором говорил Чонгук. Там они проводят достаточно много времени, внимательно изучая экспонаты, которые посвящены местным национальным достопримечательностям и рыбалке, которая здесь очень развита. После экскурсии по музею Тэхен с тренером идут в столовую, где их снова обслуживает неприятная, по мнению Кима, официантка. Она наглеет ещё больше и уже откровенно флиртует с Чонгуком, а Тэхен сидит и раздувает ноздри от злости.  — Предлагаю уху на первое и рыбные котлетки на второе, а к ним можете взять картошечку по-деревенски, — советует девушка.  — Я, блять, сам тут в рыбу превращусь и в прорубь нырну такими темпами, — вырывается на корейском у Тэхена, но он спохватывается вовремя и извиняется, — Простите, сабом-ним, не удержался от мата. Больше не повторится.       Тренер ничего не отвечает Тэхену, зато продолжает мило разговаривать с официанткой и вовсю улыбаться ей. Тэхен хочет вскочить из-за стола, но держится из последних сил, понимая, что это будет максимально тупо.  — Прекрасный выбор, — улыбается противная девушка, — Ваш заказ будет выполнен в кратчайшие сроки!  — Вяш зяказь будет виполнен в кратчайшие сроооки, — передразнивает официантку Тэхен, делая акцент на её плохом произношении английского, но Чонгук и на это не реагирует, даже бровью не ведёт, что Кима бесит ещё сильнее.       Принесённую пищу они употребляют практически в полной тишине, Тэхен лишь изредка ворчит, вытаскивая изо рта косточки и облаивает себе под нос повара, который готовил «эти поганые рыбные котлеты». Чонгук молча наблюдает, а после расплачивается, уже совсем привычно подхватывает Тэхена за талию и парни направляются в свой временный домик. На улице смеркается, на севере зимой темнеет очень рано, а это значит, что все возможные на сегодня развлечения уже окончены.  — Если хочешь, можешь принять душ первым, — предлагает Чонгук, когда они заходят в дом и освобождаются от верхней одежды.  — Нет, идите сперва вы, а я потом, — Тэхену дико неудобно идти в душ, который находится за какой-то непонятной перегородкой. Ким рассчитывает на то, что Чонгук после душа сразу ляжет спать и он спокойно сможет провести все водные процедуры, а потом тихонечко лечь с краю и как-нибудь перекантоваться эту ночь.  — Хорошо, как хочешь, — соглашается тренер, быстро сбрасывает с себя одежду, оставаясь лишь в одном нижнем белье, прихватывает белый банный халат, специально приготовленный для гостей, и уходит за перегородку. Тэхен скромно сидит на стуле и слушает, как за этим подобием стены вода льётся. Ему очень волнительно оставаться с тренером один на один на всю ночь, да ещё и в одной постели, но делать нечего, на улице ночевать не останешься.       В скором времени, Чонгук выходит из душа и появляется перед Тэхеном в банном халате, он машет Киму мол топай, душ свободен, и Ким топает. В душе он включает воду погорячее, хочется прогреться после холодного дня и хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. Если согреться вода и помогает, то вот во втором от неё помощи не жди. Тэхен выходит из душевой кабинки, вытирается и облачается в халат, как у Чонгука. Ким выглядывает из-за перегородки, в надежде увидеть уже спящего тренера, однако его мечты рушатся, Чонгук спокойно сидит за столом, пьёт чай и что-то высматривает в своём телефоне.  — С лёгким паром, Тэхен, — тренер поднимает на Кима свой пронзающий взгляд, от которого парню чуть ли не плохо становится.  — Спасибо. И вас.       Чонгук встаёт из-за стола и молча шагает навстречу Тэхену, тот пятится назад, убирает нервно со лба пепельную челку и, упираясь спиной в стену, понимает, что бежать некуда. Чонгук становится вплотную и молчит, лишь разглядывает Тэхена пристально. У Кима мурашки по телу наперегонки носиться начинают, а от близости и взгляда тренера, внизу живота снова тяжесть появляется.  — Почему ты так вёл себя сегодня в столовой? — голос тренера, как обычно, будто гром среди ясного неба раздаётся. Тэхен молчит и всё, на что его хватает, это нагло пялиться на Чонгука.  — Отвечай. Почему ты так сегодня себя вёл? — строго повторяет вопрос Чон, — Ты ревновал меня?       Тэхену пиздец. Как бы он ни желал, чтобы тренер не понял его чувств, с которыми он сам ещё, к слову, до конца не разобрался, но всё пошло не так и тренер всё прочухал и пронюхал и теперь ему, Тэхену, точно крышка придёт. Нет, не крышка, это слабо сказано, теперь его ждёт выгон из сборной, а ещё большой-большой позор на всю жизнь, позор, с гордым названием «педик».  — Я тебя ещё раз спрашиваю, — Чонгук сокращает последние сантиметры между ними, — Ты меня ревновал? К этой девушке-официантке?       Тэхен понимает, что терять ему уже больше нечего, тренер умный, тренер не дурак, это он дурак, Тэхен. И именно поэтому Ким бросает чуть не шёпотом короткое «да».       Тэхен видит, как после его ответа, у тренера в глазах черти плясать начинают и только он успевает это подметить, как Чонгук резко, спонтанно, внезапно впивается в губы Тэхена.       Ким чувствует, будто парит где-то высоко-высоко в небе, у него перед глазами закрытыми миллиарды фейерверков взрываются, целоваться с парнем — совсем другое, ощущения кардинально отличаются от поцелуев с девушками, а особенно, когда этот парень Чон Чонгук, тренер сборной Кореи по фигурному катанию. Чонгук целует с напором, страстно, жадно и Тэхен вливается в этот ритм, отвечает на поцелуй, руки непроизвольно к шее тянутся, а Чонгук лишь сильнее Тэхена в стену вжимает, всем телом наваливается. Тэхен чувствует нарастающее возбуждение и думает о том, что тренер, наверное, сейчас почувствует возбуждённый орган, который уже вовсю через халат выпирает. Чон будто специально трётся пахом о Тэхена и у того, прям через поцелуй, стон протяжный вырывается. Тренер перемещает руки на ягодицы парня, через пушистую ткань халата их сжимает и целовать продолжает. У Тэхена уже дыхание на исходе, ему кажется, что их поцелуй длится целую вечность, но он не хочет останавливаться. Тэхен скользит одной рукой от шеи тренера чуть ниже, перемещая её на крепкую грудь, но Чонгук останавливает руку, хватая за запястье, он же и поцелуй первым разрывает, но не резко, а постепенно сбавляя темп и превращая его в более нежный и чувственный. Тэхен открывает глаза, когда Чонгук отрывается от его губ и замечает тоненькую ниточку слюны, их связывающую. Ким смотрит затуманенным взглядом, его пах огнём горит и продолжения жаждет.  — Сабом-ним, — шепчет Тэхен, в глаза заглядывая.  — На сегодня хватит, Тэхен, — Чонгук отпускает Кимово запястье и делает шаг назад, — Пора спать.