Потому что мы вместе (перевод новеллы 2gether)

      Что ж, ладно, звание самого большого мудака во вселенной переходит от Саравата к его брату.       Неуместные слова Пхуконга не могли не привлечь к нам внимание: я прекрасно слышал, как захихикали девушки за соседним столиком. Чёрт, а я ведь только-только избавился от сплетен…       — Чего ты так смотришь? У меня что-то на лице? — спросил Пхуконг.       Ага, конечно, притворяйся дальше, будто не понял, в чём дело.       — У тебя серьёзно есть какие-то странные намерения на мой счёт? Или просто такое ужасное чувство юмора?       — Боже, Тайн, я просто хотел немного развлечься и смутить тебя. Не принимай это так близко к сердцу.       Никогда не видел, чтобы кто-то шутил с настолько серьёзным лицом.       Честно говоря, даже эти неуместные высказывания Саравата о желании потрогать мою грудь звучали куда лучше, чем предложение его брата вылизать меня. Но, если так подумать, что вообще творится в головах у этих двоих?       — С таким выражением лица обычно не шутят, — недовольно протянул я.       — Серьёзно?       — Так и есть.       Пхуконг ухмыльнулся, а потом вдруг придвинулся ко мне и сложил руки в замок под подбородком:       — Вообще-то, Пи'Сарават разрешил мне побыть твоим парнем на сегодня.       — Что? Когда это?       — Он мой брат. Ему не нужно мне ничего говорить: мы понимаем друг друга без слов.       Что ж, думаю, я наконец-то определился с подходящим ему прозвищем. Отныне я буду называть его не иначе как Пхуконг 4D, раз уж этот парень так любит выдумывать то, чего нет, и превращать плоды своего воображения в реальность.       — Знаешь что, Нонг? Позволь спросить: тебе кто-нибудь когда-нибудь нравился на самом деле или ты предпочитаешь обходиться идиотскими шутками большую часть времени?       Пхуконг, в это время расслабленно потягивающий кофе через соломинку, в один момент остановился и поднял на меня взгляд. Он легко улыбнулся:       — А почему мне непременно кто-то должен нравиться?       Он произнёс это таким тоном, словно спрашивал что-то вроде «Почему людям нужна еда?» или другую подобную вещь. Что-то, что людям жизненно необходимо, хотя без чего они иногда с удовольствием обошлись бы.       Я потупился и неуверенно повёл плечами:       — Ну, это вовсе не обязательно. Но неужели никогда не было кого-то, кому бы нравился ты или кто бы нравился тебе?       Пхуконг махнул ладонью, глядя в противоположную сторону:       — Я не трачу много времени на общение с кем-то или вроде того. Не думаю, что мне хотелось бы быть ближе к кому бы-то ни было. Вообще, пытаться произвести на кого-то впечатление — это довольно утомительно. И с чего бы мне желать иметь в своей жизни человека, который делает её утомительной?       Чёрт, как этому парню удаётся быть настолько похожим на брата? Уверен, в этой ситуации Сарават сказал бы то же самое.       Я легко улыбнулся, глядя на сложенные на коленях руки:       — Но когда ты влюблён в кого-то, жизнь играет совсем другими красками.       — Какими ещё красками? По мне так и сейчас всё неплохо. К тому же у меня есть мой брат, который прямо сейчас занят тем, что мучается головной болью.       Я неопределённо хмыкнул. «Головная боль» — это ведь про меня, верно? Да уж, какой милый парень.       — А ещё ты выглядишь как кто-то, кто часто плачет по пустякам, уж извини. Наверное, в такие моменты на тебя и взглянуть страшно.       — Всё, хватит меня оскорблять, — поморщился я. — Вообще-то это довольно обидно!       — Ну да. Слышать неприятную правду всегда тяжело. Но с чего бы мне раздавать тебе комплименты? Это мой брат влюблён в тебя, а не я.       — Если бы я был таким уродливым, как ты говоришь, я бы ему не понравился.       — Смотри, мой брат никогда бы не повёлся на одно только лицо. В этом случае он уже давным-давно бы нашёл кого-нибудь смазливого поблизости. Уверен, в тебе есть что-то, чего нет в других и что так сильно его заинтересовало.       Эти слова заставили моё сердце забиться в несколько раз быстрее. Что-то, что есть только во мне одном… Ват считает меня настолько особенным?       Я весь подобрался и неосознанно потянулся к нему, чтобы получше услышать:       — И как ты думаешь, что именно ему во мне нравится?       — Какое мне дело? — Пхуконг закатил глаза. — Спроси у него сам.       — Ну почему? Ты ведь точно знаешь, это же твой брат!       — С чего ты взял? Мы с ним не сплетничаем по ночам, как лучшие подружки, если ты не знал.       Ещё несколько секунд я смотрел на него с надеждой, но Пхуконг так ничего и не рассказал. Я правда был уверен в том, что он знает всё о своём брате, судя по его поведению и словам, однако это оказалось совсем не так.       Некоторое время спустя Пхуконг всё же сжалился надо мной:       — Ладно, вот, смотри: у тебя есть возможность вырастить у себя в саду любой цветок. Каким бы ты хотел, чтобы он был?       — Ну, в первую очередь я бы обратил внимание на цвет и форму.       — Почему?       — Именно это позволяет оценить красоту цветка.       — То есть для тебя важно, чтобы он был как можно более красивым?       — Да, так и есть.       — Ну, как и для большинства. Но моему брату всё это неважно. Он бы выбрал цветок с прочным стеблем и сильными корнями, не глядя на внешний вид. Это всё потому, что однажды обязательно настанет день, когда поднимется ветер и пойдёт дождь, и только надёжность позволит ему удержаться на месте. Другие цветы, красивые и нежные, не смогли бы пережить непогоду, но только не он. Понимаешь?       Я медленно кивнул:       — Ты о том, что моё дело — быть сильным и надёжным?       — Именно так. Ну и медленно же ты соображаешь.       — Да понял я, — я закатил глаза.       — Придурок.       — Сам ты придурок!       Пхуконг расслабленно зевнул и откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляда. До чего же он похож на брата. Даже раздражает как-то.       — Ты здесь! Я так долго искал тебя, Та-а-айн!       Голос, раздавшийся за моей спиной, заставил моё лицо вытянуться от удивления. Сколько я уже не видел этого парня? Я уже и забыл, что он когда-то портил мне жизнь.       Обернувшись на звук, я увидел Ай'Грина, который практически бежал ко мне с восторженным выражением в глазах.       — Что ты здесь делаешь? — спросил я, не размениваясь на приветствия.       Что ж, когда это Грин играл по моим правилам?       Этот невозможный человек оказался рядом во мгновение ока и обхватил мои ладони своими, как будто мы с ним снимались в сопливой мелодраме.       Я не видел его уже лет сто. После того их с Пи'Димом громкого разговора посреди коридора, когда Пи дал мне понять, что они с Грином встречались, Грин просто пропал из моей жизни. Значит ли это, что они снова вместе? Но тогда почему он здесь прямо сейчас?       — Увидел последний пост Саравата, и мне стало любопытно.       Стоит ли мне упоминать, что он абсолютно никак не отреагировал на мои попытки оттолкнуть его или хотя бы выдернуть свои руки из его мёртвой хватки?       Я стиснул зубы, пытаясь дышать спокойнее: этот ублюдок снова испачкал мою футболку тональным кремом. Чёрт, а я уже было думал, что избавился от этого.       — Грин, — злобно начал я, — можешь не прикасаться лицом к моей одежде?       — Не-а.       Я втянул носом воздух. Хватит ли у меня сил сохранять спокойствие?       — Если ты не заметил, ты нам мешаешь. Отсядь.       Грин, наконец, оторвался от меня и медленно отодвинулся в сторону. Его губы из растянутых в восторженную улыбку медленно превратились в тонкую линию. Он поднял взгляд вверх и, кажется, только в этот момент заметил Пхуконга, сидящего с противоположной стороны стола. И тут он (что за чёрт?) буквально отскочил от меня, не сводя с Пхуконга широко раскрытых глаз:       — Ого! Боже мой, он такой милый!       Стоп, что происходит?       — Кто ты? Как тебя зовут?       Грин словно бы забыл о моём присутствии, но я, как Пи Пхуконга, сам представил его:       — Это брат моего парня. А что такое?       Грин кивнул, даже не глядя мне в лицо, сел поближе к Пхуконгу и принял одну из самых выгодных своих поз. Он опёрся на плечо Нонга, принявшись водить пальцами вдоль пуговиц на его поло.       — Ты друг Тайна?       — Да, что-то вроде этого, — с этими словами Пхуконг мне подмигнул, всё ещё продолжая играть в этот идиотский флирт. — Тебе что-нибудь нужно? Если что, можем связаться позже, сейчас я немного занят.       — Что ты, — Грин едва ли не с открытым ртом на него смотрел, — я сам тебе позвоню, не утруждайся. Я Грин, кстати.       — Мг.              — А тебя как зовут?       — Пхуконг.       — Вау, неплохо. И как же серьёзно я буду наказан, если вторгнусь в королевский дворец? (Прим. Пер.: напоминаю: «Пхуконг» с тайского переводится как «капитан»)       Пхуконг совершенно никак не отреагировал на эти слова, наверняка заставив Грина чувствовать себя неловко. Ну, теперь он знает, что Пхуконг — полная копия его брата. И всё же этот парень до сих пор пытался шутить:       — А если я всё же буду арестован, то могу рассчитывать на хорошие условия в тюрьме?       И снова Пхуконг не сказал ни слова. Мне начало казаться, что он просто-напросто пытается заставить Грина чувствовать себя как можно более неловко.       Грин продолжал ожидающе смотреть на него, но, так и не получив ответа, снова растянул губы в широкой улыбке:       — В любом случае, если у тебя здесь будут какие-нибудь проблемы, сразу ищи меня. Я брошу все свои дела и через секунду окажусь рядом с тобой!       И вдруг…       — А ещё лучше найди меня. Я такое с тобой сделаю, что прежние проблемы покажутся сущей мелочью, а с этим и жизнь проще.       Вот же гадство! Откуда он здесь?       Грин в эту же секунду оказался в нескольких метрах от Пхуконга. У него на лице застыло виноватое выражение, а пальцы тут же принялись крутить пуговицы, чтобы дать выход стрессу.       — Пи'Дим, какой сюрприз. Зачем ты пришёл? Я и не знал, что ты меня преследуешь, — произнёс он, нервно улыбаясь.       Дим скрестил руки на груди и ухмыльнулся:       — Ну, если бы я тебя предупредил, то наверняка не застал бы тебя за таким, кхм, любопытным занятием.       — Я просто шутил!       — Ах, так это такая шутка?       Всё это время Грин легкомысленно улыбался, очевидно, надеясь, что до скандала не дойдёт, но разъярённый вид Пи заставил его испуганно распахнуть глаза. Вот чёрт, неужели мы с Пхуконгом стали свидетелями новой ссоры между этими двоими?       — Я пришёл сюда только затем, чтобы поговорить с Тайном по поводу их с Ватом отношений. Знаешь, сейчас все об этом болтают, — оправдывался Грин.       — Точно, а я и забыл, что ты у нас в роли сторожевого пса. Мимо тебя и комар не проскочит, не то, что какие-то там сплетни. Скажи, тебе обязательно постоянно виться вокруг него?       Вот же гадство, Дим в самом деле довольно тяжёл в общении. Если бы мой парень был таким, я предпочёл бы просто сбежать к чертям собачьим, только бы не выслушивать всё это днями напролёт.       — Ну, Сарават немного волнуется из-за того, что его брат, возможно, флиртует с Тайном.       — Разве это не дело Саравата? Почему именно ты должен этим заниматься?       — Но Сарават сам попросил меня проверить, как обстоят дела!              — Он что, под дулом пистолета тебя принудил? Иначе я правда не понимаю, какого чёрта ты здесь делаешь.       Грин опустил голову, приняв ещё более виноватый вид. Казалось, ещё пара секунд, — и он разрыдается под напором своего парня. Но тут он сделал невероятное усилие над собой, растянул губы в неуверенной улыбке и тронул Дима за руку:       — Может, мы с тобой просто пойдём? Я проголодался.       Президент промычал что-то невнятное в ответ, однако уже не казался таким взбешённым, как был в самом начале. Улыбнувшись ему ещё раз, Грин обернулся ко мне:              — Веди себя хорошо, Ай'Тайн. Мы уже уходим.              Я кивнул Пи'Диму на прощание, а Пхуконг солнечно улыбнулся и замахал руками. Казалось, он не совсем понял, что именно сейчас произошло.              — Мой брат перебарщивает, тебе не кажется? — поинтересовался он, когда Грин и президент отошли на некоторое расстояние.              — Почему?              — Ну, послать кого-то специально, чтобы проследить за нами…              Я приподнял брови и неуверенно кивнул, соглашаясь. В самом деле, почему Ват придаёт этому такое большое значение? Это ведь его брат. Ясно, что он не сделал бы ничего, что причинило бы ему боль.              —Ты прав, но всё же лучше бы тебе не слишком сильно его провоцировать.              Я уже видел, каким Сарават может стать в гневе. Мне бы не хотелось, чтобы те же эмоции, которые были у него во время той драки со старшими, выплеснулись на Пхуконга. Всё же этот парень кажется неплохим, несмотря на его иногда странное поведение.              — Но ведь это так весело! Сарават никогда не вёл себя так, ни за кого не волновался и уж точно не следил ни за кем так пристально, как за тобой.              Я закатил глаза:              — Всё, не хочу с тобой больше говорить.              Пхуконг рассмеялся, подхватил свой стакан с кофе и принялся обмениваться взглядами с другими посетителями кафе. Я же открыл инстаграм и погрузился в чтение комментариев под последним постом, опубликованным братом моего парня:              Green_kiki: Ват, Пи'Дим заставил меня уйти. Прости Т_Т       Sarawatlism: @Sarawatlism Пхуконг, ответь сейчас же. Какого чёрта ты там вытворяешь?       Sarawatlism: @Sarawatlism Сфокусируйся на учёбе! Не мешай нам, Ват       Sarawatlism: @Sarawatlism Пхуконг, ты, паршивец… Ты же в курсе, что мы скоро встретимся?              Ох-х, удастся ли избежать скандала? С каждой секундой у меня начинает появляться всё больше сомнений в положительном исходе событий.       В этот момент телефон Пхуконга зазвонил. Мальчишка вытащил его из заднего кармана, взглянул на экран с широкой ухмылкой, а потом перевёл взгляд на меня. Я совсем не удивился, когда он свайпнул в сторону, сбрасывая звонок.              Sarawatlism: @Sarawatlism ответь на чёртов звонок!       Man_maman: Нонг, твой брат уже идёт к тебе. Кажется, он собирается устроить скандал…              Что ж, после этих слов у меня не осталось никаких сомнений в том, что Сарават будет чертовски зол.       Прикусив ноготь на большом пальце, я нажал на его профиль и принялся печатать ответ. Возможно, я смогу как-то сгладить эту ситуацию…              Tine_chic: @Sarawatlism Ват, не злись так сильно, всё в порядке. Сосредоточься на учёбе, правда.              После этого Сарават больше не оставил ни одного комментария.              Прошло ещё два часа, прежде чем в инстаграме вновь началось движение. На этот раз тем, кто опубликовал новый пост, оказался Мэн. Он загрузил видео, в котором Ват шёл под музыку из какого-то боевика мимо университетских зданий. Его друзья следовали за ним и громко смеялись, а подпись внизу гласила:              Man_maman: многие из вас волновались о том, что Ват сильно пострадал на прошлом матче. Да уж, кто не видел, во что превратись его колени после того падения… Но у меня для вас отличная новость: Сарават снова в порядке и готов вернуться в строй! Вы только посмотрите, как быстро он бежит — сразу видно, что он в отличной форме. Кстати, он так торопится потому, что хочет серьёзно поговорить со своей жёнушкой…       P.S: Если кто ещё не в курсе, у Вата теперь есть жёнушка!!       P.S 2: И это кое-кто очень крутой. Я бы даже сказал «шикарный»😉       P.S 3: А вот я всё ещё одинок. Хе-хе-хе!                     Прочитав это, я мог сказать лишь одно: вот дерьмо. Слёзы были готовы покатиться по моим щекам, и всё стало только хуже, когда я зашёл в группу Жён Саравата. Они уже несколько дней подряд перемывали нам кости, а сейчас просто сошли с ума.       Вообще, мы с Ватом правда не собирались выносить свои отношения на публику. Если бы нас спросили прямо, мы, разумеется, не стали бы скрывать, но постить что-то вроде «Мы встречаемся!»… Нет, ничего такого не входило в наши планы. Не то, чтобы я мог отвечать за действия Саравата, но что-то мне подсказывает, что этот человек тоже не стал бы публиковать подобные вещи. И только Белые Львы раз за разом раскрывают все наши секреты на глазах у тысяч подписчиков. Боюсь представить себе, что будет дальше, если уже сейчас дело приняло такой оборот.       Чёрт, мне просто надо немного расслабиться.              До моих ушей в очередной раз донесся звук пришедшего уведомления из инстаграма. Это снова был директ, который буквально разрывался от количества сообщений, которые я получил сегодня утром.       Я заблокировал телефон, чтобы в следующую же секунду вновь открыть приложение. Я знаю, что мне определённо не стоит всего этого читать, потому что я буду думать об этом весь день, но кто вообще удержался бы на моём месте?       Я страшно колебался, не зная, должен ли просмотреть эти сообщения или просто проигнорировать их, когда в конце концов совершенно случайно открыл директ. О боже! Четыре тысячи чёртовых уведомлений от самых разных людей… Я пролистал ниже, быстро читая всё, за что цеплялся взглядом, но сообщения, в целом, были совершенно одинаковыми:       «Тайн, так ты встречаешься с братом Саравата?»       «Боже, Нонг…. Я так и знала Т.Т»       «Можешь рассказать последние новости? Я не совсем понимаю, встречаешься ты Сараватом или всё-таки нет»       «Ты всегда говорил, что вы всего лишь друзья… Какой же глупой я была, раз верила тебе!»       И что я могу им ответить? Разве что истерично рассмеяться.       Меньше, чем через десять минут Мэн вместе с Ватом и остальными оказались рядом с нами.       Сарават сел рядом со мной с ничего не выражающим выражением на лице. Я неуверенно тронул его за руку и произнёс:       — Эй, как твои колени? Тебе не очень больно? Ты довольно быстро бежал.       — Да, они болят.       — Сильно? Дай взглянуть.       Сарават медленно отодвинул мою руку от края своих шортов и покачал головой:       — Давай лучше вернёмся обратно к тебе в комнату.       — Нет, ты и так уже сильно перенапрягся. Думаю, будет лучше, если твой брат поможет тебе добраться до твоего общежития, а я со своими друзьями поеду к себе.       — Знаешь, мне уже совсем не больно.       Сарават отказался от своих слов так быстро, что я невольно прыснул. Остальные посетители фудкорта начали обращать на нас внимание. Думаю, они занимались тем, что сравнивали Вата и Пхуконга. Уверен, они, как и я, считали их лица невероятно похожими. А ещё — чертовски красивыми. Иначе почему ещё люди принялись фотографировать их с такой жадностью?       — Мой парень на сегодня такой милый, — широко улыбнулся Пхуконг.       Спустя пару секунд в полной тишине Сарават обернулся к брату и хмуро отметил:       — Я просил приглядывать за ним, а не вот это всё. Хватит играть в эти идиотские игры, Пхуконг.       — Какие игры? Пи'Тайн… Знаешь, мой брат говорил, что ты чертовски милый, но продолжаешь изображать недотрогу.       Я шумно выдохнул, бросив на Саравата смущённый взгляд. Он правда говорил со своим братом о таком?       — Мой брат хочет сделать это с тобой. Подожди немного, и он заставит тебя увидеть звёзды.       — Заткнись, — буквально прорычал Сарават, схватив Пхуконга за плечо.       — С чего бы? Всё, что я говорю, — это чистая правда.       Я испуганно сглотнул и отодвинулся на некоторое расстояние. Чёрт, он уже начал планировать что-то такое?       — Если бы тебе действительно нравился кто-нибудь, ты бы понял. Это вовсе не главное.       Я сделал ещё пару шагов назад. Не могу поверить, что Сарават уже начал размышлять на тему того, как бы затащить меня в постель. Если чувства ко мне заставляют его вести себя таким образом, не лучше ли мне будет сбежать прямо сейчас?       — Знаешь, Ват, пожалуй, я ничего не хочу понимать. Всё, что я вижу, — это что чувства к кому-нибудь меняют человека до неузнаваемости, — пожал плечами Пхуконг.       — Но я вовсе не изменился. Я такой же, каким и был раньше. Всё, что меня окружает, ничуть не изменилось. Единственная вещь, которая отличается от того, что было у меня в прошлом, — это то, что у меня теперь есть парень.       Пхуконг закатил глаза:       — Это и есть то, что я подразумеваю, когда говорю, что ты стал другим.       Сарават же растянул губы в едва заметной улыбке и посмотрел на него тем самым взглядом старшего брата: немного снисходительным и понимающим:       — Ты просто пока не знаешь, о чём говоришь. Когда-нибудь это изменится, и ты захочешь разделить с этим человеком всё хорошее, что есть в твоей жизни, захочешь говорить с ним часами напролёт. И однажды ты поймёшь, что любовь меняет тебя, делает добрее и чувствительнее. Ты станешь тем человеком, к которому остальные идут за помощью в случае чего, потому что от тебя веет эмпатией и добротой. Эти чувства разбудят в тебе такие качества, о которых ты даже и не подозревал, и ты сам будешь рад тому, что они у тебя появились. Любовь всё меняет.       Пхуконг смотрел на брата с куда более серьёзным выражением на лице. Он больше не пытался шутить и, казалось, правда задумался над словами Саравата. Убедившись, что Нонг больше не пытается поднять всё на смех и извратить его речь, Ват обернулся ко мне:       — Возможность просто любить и быть любимым стоит всего, что придётся перенести из-за этого, не так ли?       Взгляд, которым он одарил меня при этом, заставил меня сильно покраснеть и задышать куда чаще. Я просто не могу перестать думать о том, что говорил его брат до этого…       — Я… Я не знаю. Наверное.       Мой голос прозвучал так тихо, что я и сам едва себя услышал. Боже, все эти сцены в моей голове… Как мне стереть это из своих мыслей? Сарават же тепло улыбнулся, переплёл наши пальцы и произнёс, глядя мне в глаза:       — Я никогда не думал о том, что способен влюбиться так сильно. Но сейчас, имея это в своей жизни, я понимаю, что что угодно отдал бы за это чувство.

***

      Ват рассказал мне, что Пхуконг похож на него не только внешне. Узнав его немного ближе, понимаешь, что этого парня нельзя назвать разговорчивым, но и нелюдимым скромником, пожалуй, тоже. Пхуконг— типичный интроверт, как и его старший брат. И, как и Сарават, он не создаёт впечатление кого-то, кто ныряет во влюблённость с головой и растворяется и в ней. И всё же я совершенно уверен в том, что, когда ему правда кто-нибудь понравится, он изменится так же сильно, как Ват. Несмотря на то, каким неприступным ты кажешься со стороны, однажды в твоей жизни появляется кто-то особенный, и ты никак не можешь противиться этому. Со временем ты поймешь, что весь твой мир, по сути, вращается вокруг этого человека. И тут уж, хочешь не хочешь, придётся подстраиваться под его желания. Кивнув своим мыслям, я отправил в рот очередную ложку горячего супа. Довольно любопытно наблюдать со стороны за этими двоими, особенно с учётом того, что я сам так сильно от них отличаюсь. Ещё с тех времен, когда я учился в школе, я никогда не был одинок. Будучи всегда открытым новым знакомствам и впечатлениям, я довольно легко расставался с одними людьми, чтобы впустить в свою жизнь других. И поэтому для меня тоже довольно странно и ново находиться в отношениях с кем-то вроде…       — Ничего себе, никогда не пробовал тут запеченную свинину. Зря, это в самом деле довольно неплохо, — довольно кивнул Сарават, отрезав ещё один кусок от своего стейка.       — Тебе нужно было сразу сказать, что ты хочешь пообедать со мной. Ты же в курсе, что мне пришлось кинуть друзей?       — В следующий раз так и сделаю. Вот, возьми овощей.       Он подхватил щипцами порцию салата с блюда, стоящего в центре, и положил на мою тарелку.       Я недовольно поморщился:       — Нет, Сарават, я не люблю базилик!       — Попробуй, это правда очень вкусно, так что я хочу поделиться с тобой.       Чёрт, с того момента, когда мы начали встречаться, я так часто стал слышать это слово — «поделиться». Он так часто уговаривает меня съесть что-нибудь, и это настоящее счастье (и редкость), когда мне правда нравится то, что я вынужден попробовать. Чаще всего вся эта еда, которая нравится Саравату, заставляет меня хмуро жевать и пытаться улыбаться.       — Ты же планировал сегодня пойти в библиотеку и поучиться там? — спросил Ват, и я тут же отложил вилку, обрадованный возможности отсрочить обед.       — Может быть, но уж точно не в твоей комнате. Даже не думай.       Сарават взглянул меня с осуждающим взглядом, как если бы я сказал что-то оскорбительное. Ага, конечно, мы с тобой оба знаем, на что ты рассчитывал.       — Я имел в виду то, что мы могли бы пойти туда вместе, но я не буду тебя отвлекать. Мне тоже надо позаниматься.       — Ладно. Тогда давай так и сделаем.       — Сядем вместе?       Я сузил глаза, пытаясь рассмотреть какой-то подтекст, но мне так и не пришло в голову ничего, в чём я мог бы его обвинить.       Все эти две недели Ват беззастенчиво пользовался тем, что его ноги были не в порядке. Его нетвёрдая походка, повязки на коленях и шуршащий блистер, в который были упакованы прописанные ему таблетки, заставляли моё сердце болеть и не позволяли мне оставить его без внимания больше, чем на пару минут. Но сейчас он уже начинал идти на поправку, хотя и продолжил носить удобные мягкие сандалии, которые ему купила его мама, потому что «они идеально распределяют вес тела и помогают снять нагрузку с позвоночника». Я едва не разрыдался, когда она вынула из сумки ещё одну пару и протянула её мне, аргументируя это тем, что мы двое будем смотреться очень мило в одинаковой обуви. Ну разве она не чудесная женщина?       — Тогда прими душ и будь готов выходить к двум тридцати. Я заберу тебя примерно в это время, —произнёс Сарават.              — Я понял.       — Не забудь взять куртку. В библиотеке сейчас довольно прохладно из-за кондиционера.       — Ага, — я горестно вздохнул, решив всё же попробовать салат с базиликом.       — Не сделаешь нам сэндвичей? Думаю, я обязательно проголодаюсь, а у меня дома ничего нет.       — Тогда купи.       Сарават предпочёл проигнорировать эту мою фразу и задумчиво спросил:       — У тебя есть тунец?       — Да, — ответил я через пару секунд раздумий.       — Тогда сделай, пожалуйста, мне сэндвич с рваной свининой.       Я глупо захлопал глазами. И какого чёрта тогда он спрашивал, есть ли у меня тунец…       Сарават же продолжил, словно никой подобной неловкости не было:       — Хочешь послушать что-нибудь? Я мог бы загрузить пару песен.       — Scrubb.       — Уже сделано, — рассмеялся Сарават. — Знаешь, я мог бы также принести гитару.       — Ват, скажи, ты собираешься учиться или готовиться к музыкальному фестивалю?       Сарават закатил глаза, и мы вернулись к еде.

***

      Я решил надеть простые футболку с шортами и сандалии, подаренные мамой Саравата. Время, проведённое здесь, в Чиан Мае, заставило меня начать обращать на свой внешний вид куда меньше внимания, чем раньше.       Сарават постучал в двери моей комнаты ровно в два часа дня. Он был одет так же неформально, как и я: в голубую футбольную джерси, точно такие же шорты и забавные кроксы. Я было понадеялся, что большая сумка, висящая у него на плече, забита учебниками, но оказалось, что там лежат лишь еда и напитки. Вообще-то, приносить их в библиотеку, разумеется, нельзя, но я и сам постоянно нарушаю это правило. Я даже в какой-то степени рад, что сегодня я не один такой.       Ват опустился на мой диван и уставшим голосом сообщил, что сегодня не хочет ничего учить, а чувствует один лишь только голод. Хотя, зная Саравата, я могу с уверенностью утверждать, что он сейчас говорит совсем не о еде. Один только взгляд даёт понять, что этот его голод направлен на меня. Вот же чёрт.       — Ты собираешься уехать на каникулы после экзамена? — спросил я его уже в машине.       — Да, но всего на неделю. Я должен поскорее вернуться, потому что нам нужно готовиться к музыкальному фестивалю.       Я кивнул:       — Окей, я понял.       — А ты не хотел бы поехать со мной? Мама сказала, что уже скучает по тебе. И Пхуконг тоже.       Одно только звучание имени его брата заставило края моих губ дрогнуть. Эти его идиотские шутки так сильно вымотали меня, что я совершенно не хотел видеть мальчишку снова. Ну уж нет.       Я пожал плечами:       — Мы могли бы доехать вместе до аэропорта, но потом каждый поедет к себе.       — Так ты тоже едешь домой? И когда я смогу познакомиться с твоей семьёй?       — Ха, Ват, я пока и не думал об этом. Не думаю, что я готов к этому.       Сарават молчал довольно долго перед тем, как ответить:       — Ты боишься, что они не примут того, что ты встречаешься с мужчиной?       — Нет, — я нахмурился. —Я просто… Как они могут возненавидеть тебя только из-за того, что ты парень? Так не должно быть.       Я взволнованно обхватил себя руками и опустил взгляд. В последнее время я правда начинал всё чаще об этом задумываться. Что скажет моя семья, когда узнает о нём?       Сарават же мягко улыбнулся в ответ на моё беспокойство:       — Неизбежные вещи случатся так или иначе, мой милый. Им придётся понять тебя и принять твои чувства. Разве не важнее всего то, что ты со мной счастлив?       Совершенно смущённый его нежным тоном, я закрыл лицо руками и глухо произнёс:       — А кто сказал, что я с тобой счастлив? Ты просто одна большая головная боль, Сарават.       — Я тебя понял, маленький засранец, — усмехнулся он.       — Ну, я хотя бы не такой заносчивый придурок, как ты.       — О, конечно, любовь моя, ты куда хуже. Хочешь сразиться, чтобы доказать, что это не так?       — Ты считаешь, что я буду поддаваться тебе из жалости? Ну уж нет! Иди сюда, ты!       Сарават на мгновение отвлёкся от дороги и ухмыльнулся, глядя на меня:       — Ты же в курсе, что я сражаюсь до последней капли крови? Ты потеряешь всё, когда проиграешь мне.       — Очень смешно, Сарават. Приготовься снова ехать в больницу.              Разумеется, я говорил несерьезно, и Ват это прекрасно понимал.       Сарават продолжил шутить на эту тему, но я отвлёкся от его слов и повернулся к окну. Что ж, как это довольно часто бывает, моя мама —человек, который довольно легко принимает самые разные вещи. Не думаю, что она будет слишком сильно переживать о моём выборе. Но вот отец… Я совсем не уверен в том, как всё закончится, если я всё ему расскажу.       Университетская библиотека была открыта круглосуточно и всегда ломилась от студентов.       Множество людей сразу же повернулись к нам с Сараватом, когда мы вошли внутрь. Мы так и не опубликовали никаких официальных заявлений о том, что встречаемся, но всем вокруг и так это было понятно. Что ж, мы с ним и не старались скрыть это. Обедали вместе в людных местах, ходили в кино и гуляли по всему городу, где кто угодно мог нас увидеть. Несмотря на грязные сплетни, которые о нас ходили, наедине мы продолжали вести себя скорее как приятели: играли в игры, смотрели футбол и иногда проводили время то с моими, то с его друзьями. Не так уж и много вещей изменилось с того момента, как мы начали встречаться.       — Твои друзья ещё не пришли? — спросил Ват, когда мы оба приложили свои пропуски к скану и прошли в зал.       — Нет, Ом написал, что только что принял душ и ещё не успел высушить волосы, так что они приедут чуть позже. А твои друзья?       Ват покачал головой:       — Они всё ещё обедают. Пойдём, найдём место, чтобы сесть.       Все отдельные комнаты для учёбы были уже заняты, так что нам пришлось сесть в общем зале. Мы вынуждены были обойти библиотеку несколько раз, прежде чем я увидел достаточное для нас всех количество мест, расположенных рядом. Нам повезло ещё и потому, что прямо над нашими головами оказался кондиционер.       Я выбрал себе место в углу, а Ват — рядом со мной. Воровато оглянувшись по сторонам, он вынул из сумки несколько сэндвичей и бутылку сладкого чая, а вслед за этим и несколько учебников. Что ж, кажется, я был не совсем прав, когда решил, что он собирается отлынивать от занятий. В одну из книг была вложена простая тетрадь без какого-либо принта, в которой были записи, сделанные всего двумя цветами: красным и синим. У Саравата даже не было ни одного маркера, которыми обычно выделяют темы такие отличники, как он. Он такой ленивый, чёрт.       — У тебя ведь экзамен в понедельник? — спросил Ват, раскрыв тетрадь и дождавшись моего кивка. — По какому предмету?       — Английский.       — Понятно. Ты взял куртку, Тайн? Тут прохладно.       — Нет, совсем забыл.       Это ведь он был тем человеком, который всячески отвлекал и торопил меня! Если бы он просто дал мне сосредоточиться, я бы обязательно её взял.       Сарават раздражённо цокнул языком:       — Я ведь столько раз тебе напоминал.       — Вот именно. Ты так много говорил, что я ничего не запомнил.       — Да что ты? Разве ты не сидел в телефоне всё время? Ты даже не слушал, что я говорил.       Я закатил глаза, пробормотал что-то о том, что это вовсе не так, и, противореча самому себе, разблокировал телефон. Пролистав ленту в инстаграме, я повернул экран в его сторону и нахмурился:       — Почему все продолжают отмечать нас на всех фотографиях? У меня есть дела поважнее, чем просматривать все эти уведомления.       — Да ладно, а что такого?       — Но я ведь не разрешал никому из них фотографировать меня! И к тому же взгляни, Ват, — я поднёс телефон ближе к его лицу и пролистал, чтобы он вник в суть проблемы, — я тут такой уродливый! Это совсем не мой ракурс. В жизни я выгляжу в несколько раз лучше!       — Тайн, Тайн, — Сарават пытался выглядеть серьёзным, но я видел, что он пытается скрыть смех. — Лучше сосредоточься на учёбе, а не листай ленту. Как тебе идея провести время у меня после экзамена?       — Ват, ты…       На первый взгляд в его словах не было совсем ничего такого, но вы бы слышали этот тон. В какой-то момент многое из того, что он говорит или делает, приобрело оттенок вульгарности.       — Тайн, я схожу в машину за курткой. Они в самом деле включают кондиционер слишком сильно, —произнёс вдруг Сарават совершенно будничным тоном, словно не было этого взгляда, направленного на меня буквально секунду назад.       —Дашь её мне?       — Ага, без проблем.       Если Сарават и был недоволен моей жадностью, он ничего не сказал.       Когда он ушёл, я, наконец, раскрыл учебник на нужной странице и вынул из сумки конспект по гражданскому праву. Экзамен по английскому, в отличие от этого предмета, меня совсем не волновал.       Я успел прочитать всего пару абзацев, когда услышал шаги справа от себя.       — Ого, так быстро… — произнёс я, поднимая голову, но тут же замер: оказалось, подошедшим человеком был совсем не Сарават.       — Привет, Нонг'Тайн.       — Пи'Мил…       Я буквально остолбенел, не зная, что мне делать. Передо мной стояла целая толпа студентов с архитектурного во главе с Милом. Чёрт, чёрт, я правда не хочу ещё одной драки с ними прямо посреди библиотеки…       — Парни, присядьте пока где-нибудь, — властно улыбнулся Пи, кивнув своим друзьям. — Мне нужно поговорить с Тайном.       Пи'Мил, очевидно, был тем человеком, который диктует друзьям свои правила и не нуждается в том, чтобы повторять одно и то же несколько раз. Его банда, едва дослушав сказанное им, тотчас пропала из виду. Сам же Пи опустился в кресло напротив меня и растянул губы в ещё одной кривоватой улыбке.       — Какие-то проблемы? — сразу спросил я в лоб.       — А что такое?       Я раздражённо закатил глаза и покосился на двери. Если честно, мне совсем не хотелось бы, чтобы Ват зашёл прямо сейчас, так что я смотрел на Пи довольно нервным взглядом.       — Не хочешь сесть вместе? — улыбнулся он.       — Нет, спасибо.       Он помолчал некоторое время, вероятно, не зная, что ещё сказать, в то время как я хмуро сверлил глазами плитку на полу. Наконец, он сосредоточил своё внимание на кондиционере и разорвал тишину:       — Тебе не слишком холодно?       — Нет, — тут моё терпение лопнуло, и я перестал играть роль вежливого Нонга: — Ещё что-нибудь? Вообще-то я тут занимаюсь. И мои друзья придут сюда буквально через пару минут, так что если ты не против…       Я не стал открыто просить его уйти, но сделал всё, чтобы Мил меня понял. Однако этот парень либо предпочёл сделать вид, что до него не дошло, либо решил в который раз повести себя жутко навязчиво:       — Тогда, может, я просто подожду здесь, с тобой, пока они не придут?       Господи блядский боже, это человек или колючка чертополоха? Сколько еще раз я должен сказать ему, чтобы он держался подальше?       — В этом нет никакой необходимости, Пи. Я могу побыть один.       — Ну ладно. Ты прав, тебе нужно сконцентрироваться на занятиях. Я пойду.       Я уже было обрадовался, однако Мил ушёл не особенно далеко. Он сел буквально в паре метров от меня, но уже через мгновение вернулся, чтобы положить рядом свою рубашку с эмблемой архитектурного факультета и бросить отстранённое «Здесь прохладно. Набрось её, а то простудишься». После этого ублюдок отошёл, лишив меня возможности сразу же отдать ему рубашку. Конечно, я мог бы подойти и демонстративно швырнуть её в его наглое лицо или вовсе крикнуть через весь зал, что мне она не нужна, но это было бы слишком. Со старшими себя так не ведут.       И всё же, вероятно, мне стоило бы, потому что буквально тотчас же в библиотеку вернулся Сарават.       Я, чёрт возьми, видел, как его лицо вытягивается, а ноздри раздуваются от гнева, когда ему на глаза попалась белая форма Пи'Мила. Его губы тут же скривились, и лицо приобрело заносчиво-раздражённое выражение, как будто бы он был капризным богатеем, которого не устроил сервис в отеле. Но я видел его в таком состоянии достаточное количество раз, чтобы понимать: Сарават сейчас едва контролирует себя от злости. Другие парни в подобном настроении краснеют, матерятся, выглядят настолько жутко, что и подойти страшно, однако у Вата слишком тонкая красота для того, чтобы быть похожим на разъярённого быка. Но пусть вас это не обманывает… Чёрт, стоит ли мне начинать молиться?       Он пересёк зал всего за пару шагов, опустился в кресло рядом со мной и спросил обманчиво спокойным тоном:       — Это ещё чьё?