Потому что мы вместе (перевод новеллы 2gether)

      Думаю, эта девушка — именно тот человек, который нужен Саравату. Она хорошо учится, отлично выглядит, она заботливая и милая. И несмотря на то, что сейчас они не вместе, она ведь была той, в кого он влюбился в первый раз в жизни. А это не что-то, на что можно не обращать внимания.       На самом деле, когда отношения заканчиваются, ты начинаешь испытывать некоторые сомнения в любви как в феномене. Когда я расстался со своей первой девушкой, моё сердце было разбито до такой степени, что все последующие расставания были не такими уж и болезненными по сравнению с тем, что было в самом начале. Я также всегда старался в последующих отношениях сохранять холодную голову и быть готовым к тому, что они могут закончиться в любой момент. Уж лучше быть вынужденным постоянно напоминать себе о том, что отношения с кем-то — это временно, чем отдавать всего себя и собирать свое сердце из кусочков после очередного расставания. Но сейчас... Сейчас всё иначе.       Я больше не тот Тайн, который превыше всего в мире ставит свои собственные чувства. То, что я испытываю к Саравату... Думаю, никто и никогда ещё не вызывал во мне такой бури эмоций. Я люблю его так сильно, что мне самому тяжело в это поверить.       В моей голове буквально не укладывалось то, что Сарават мог сделать что-то ужасное за моей спиной. Вероятно, всё это — одно большое недопонимание. Он ведь сейчас здесь, со мной, обнимает меня так крепко, что я с трудом дышу. Я веду себя, как самый настоящий идиот, спрашивая его о таких глупых вещах.       Словно прочитав мои мысли, Сарават произнёс:       — Тайн... Что с тобой? Что заставило тебя думать, что я бы с тобой так поступил?       Я закусил губу. Что я должен ему ответить? Что просто хотел узнать поподробнее о человеке, который был его первой любовью? Или мне стоит рассказать ему всё, что я выяснил о нём и Пэм?       Так и не решившись на это, я покачал головой:       — Я не знаю. Думаю, я просто устал.       Признаться честно, я не особенно готов услышать то, что может сказать Сарават по этому поводу. Вдруг правда окажется такой ужасной, что уничтожит меня?       Голос Саравата потеплел:       — Ну, Тайн, что за странные мысли?       Он протянул руку и мягко погладил мой подбородок. Моё сердце тотчас сжалось от болезненной нежности, а глаза опасно зажгло. Я сильно зажмурился: не хватало ещё расплакаться прямо перед ним.       — Ничего серьезного. Просто говорю не подумав, извини.       Услышав свои собственные слова, я поморщился. Уверен, если бы что-то такое выдала одна из моих бывших девушек, я бы точно решил, что она не в себе. Надеюсь, Сарават не подумает такого обо мне.              — Я никогда не видел в тебе замену кого бы то ни было, Тайн. Как это могло прийти тебе в голову?              Я снова тряхнул головой, не желая отвечать. Должно быть, я в самом деле просто надумываю.              — Сарават, — я прижался ещё ближе к его торсу и потёрся щекой о плечо. — Я тебя люблю.              — Я знаю, милый.              — Я так сильно тебя люблю.              — Я знаю…              Руки Вата обхватили меня ещё крепче, и я повернулся, обнимая его за шею. Подумав с мгновение, я перебросил колено через его бёдра и опустился сверху.              — Сарават, поцелуй меня.              Я видел, как опасно сверкнули его глаза, когда я двинулся на его бёдрах, прижимаясь теснее.              — Ты... — Ват шумно выдохнул. — Не провоцируй меня, Тайн.              Противореча самому себе, он обнял меня за талию, притягивая ближе. Его губы накрыли мой рот, и спустя мгновение я почувствовал, как его язык сталкивается с моим собственным. Я чувствовал, как Сарават целует уголки моих губ, мягко прикусывает тонкую кожу и тут же зализывает, извиняясь. Он оставлял голодные влажные поцелуи на моих скулах, шее, ключицах, и я практически терял связь с реальностью. Что ж, почему бы и нет? Он ведь мой парень, я люблю его сильнее всего на свете, и он только что опроверг все мои подозрения на счёт того, что я был всего лишь заменой его первой любви.              — Сарават...              Наши поцелуи становились всё глубже и жарче. Внутри меня постепенно разгорался пожар; внизу живота тянуло всё сильнее, и я безотчетно вжимался в его бедра своими, пытаясь сократить расстояние между нами.       Ладони Саравата скользнули под мою футболку. Прикосновение к голой коже буквально обожгло меня, а болезненное возбуждение, которое я испытывал, усилилось в разы. Сквозь красную пелену желания в моей голове пробилась мысль о том, что я бы оторвал ему руки, если бы он вздумал вытворить со мной что-то подобное пару месяцев назад. Но теперь... Теперь все совсем иначе. Сейчас я жажду его прикосновений, его поцелуев, его любви. Я хочу быть тем человеком, которого Сарават называет своим.       Я немного отстранился, чтобы стащить с него пиджак, и принялся расстёгивать пуговицы на форменной рубашке. В моей голове словно бы находился какой-то туман, так что я не сразу услышал голос Саравата и лишь удивлённо посмотрел на его ладони, которые вдруг накрыли мои руки:              — Тайн. Тайн, постой, это ведь обязательно затянется... У нас завтра пары с самого утра.              Когда до меня дошел смысл его слов, я ощутил, как буквально вся кровь из моего тела приливает к щекам. Я тотчас спрыгнул с его коленей, а из моего горла вырвался неловкий смешок:              — Ох, и в самом деле, ха! Тогда я приму душ первым.              Я быстрыми шагами направился в сторону ванной комнаты, вцепившись побелевшими пальцами в волосы. Он отказал мне из-за той девушки? А вдруг встреча с ней пробудила в Саравате старые чувства, и теперь мои прикосновения ему противны? Зачем она вообще приехала?!       Я просто хочу, чтобы все стало, как прежде. Хочу, чтобы Сарават любил меня.              — Тайн?              Услышав стук в дверь ванной, я опомнился. Я стоял перед зеркалом над умывальником уже несколько минут и просто смотрел на свое отражение, совсем забыв о том, что я собирался принять душ.              — Да?              — Ты ещё не начал мыться?              — Сейчас буду. Я искал шампунь.              Сарават помолчал пару секунд, а потом я снова услышал его голос за дверью:              — Если ты хочешь...              — Нет, что ты. У нас ведь завтра пары прямо с утра. Я приму душ и пойду спать.              — Может, мне присоединиться?              — Нет, Ват, не нужно.              Я включил воду и встал под горячие струи. Обычно душ расслаблял меня и улучшал моё состояние, как бы плохо я себя ни чувствовал, но сегодня и это мне ничуть не помогло. Глаза жгло от слёз, но вместе с этим моё сердце разрывала глухая болезненная злость. Я буквально никогда не испытывал ничего хуже этого чувства.       Приняв душ, я прошел мимо Саравата, даже не взглянув в его сторону, и сразу забрался в кровать. Он пришел в спальню пятнадцать минут спустя, однако тоже не попытался заговорить со мной, отчего мне стало ещё более паршиво.       Минуты текли, но я не чувствовал сна ни в одном глазу. Я слышал, как Сарават ворочается рядом, слышал, как он вздыхает и как тикают его часы. Прошло не меньше получаса, прежде чем его дыхание выровнялось, и он уснул. Я же всё продолжал просто лежать и смотреть в потолок, даже когда часы показали половину второго ночи.       Вздохнув, я смирился с тем, что вряд ли усну сегодня. Я потянулся за телефоном, вставил наушники в уши и включил первую попавшуюся песню.              — Вчера, в моих воспоминаниях, в прошлом —       Эти слова всё ещё звучат в моей голове, потому что тогда ты был со мной.       У меня не выходит различить день и ночь,       Все, на чем сосредоточены мои мысли, —       Это вещи, которые ты говорил мне, чтобы завоевать моё сердце.       Я днями напролет слушаю песни, которые мы слушали вместе,       Ведь так мне кажется, что ты всё ещё где-то рядом со мной.       Но в то же время рядом с собой я словно слышу твой голос. Ты говоришь мне       «Забудь обо всём, что между нами было,       Ты ведь прекрасно знал, что однажды я уйду».              Вот же черт. Выбрать песню наугад и попасть на нечто настолько печальное — это ещё постараться надо. Теперь даже судьба издевается надо мной? Что ж, пусть так.              Я просто хочу раствориться в пространстве, пропасть насовсем,       Потому что слышать правду — это слишком тяжело.       Потому что когда я смотрю на тебя, я словно бы слышу, как ты говоришь:       «Закрой глаза и отпусти меня,       Ты ведь прекрасно знал, что однажды я уйду»              Ненавижу это ощущение, когда слезы буквально жгут глаза.       Что я буду делать, если Сарават всё же предпочтет мне свою первую любовь? Как мне вести себя дальше? Удастся ли мне в принципе построить новые отношения, учитывая, что я люблю его сильнее всего на свете?       Черт, если однажды мы с ним всё же расстанемся, надеюсь, у него хотя бы сохранятся хорошие воспоминания обо мне.              Я ворочался примерно до трёх часов ночи, а потом почувствовал, что мой живот начинает болеть. Я снова проклял Пыака и его чертов блог, из-за которого мы вынуждены были съесть этим вечером целую гору несочетаемой еды. Прошло ещё некоторое время, и к боли в животе добавилось ощущение тошноты, так что я поднялся и направился в ванную так быстро, как мог. Меня, однако, так и не вырвало, так что я просто промучился несколько минут, практически задыхаясь от болезненных сухих спазмов.       Я умылся ледяной водой. Из зеркала над раковиной на меня смотрело бледное осунувшееся лицо. Под глазами у меня залегли синяки, а челюсть мелко дрожала, так что зрелище я производил откровенно жалкое.       Когда я вернулся в спальню, то обнаружил, что Сарават не спит, а включил ночник и с беспокойством вглядывается в коридор. Тени превращали его красивое лицо в застывшую маску, и только глаза блестели в полумраке, фиксируя каждое мое движение.              — Что с тобой? Тебе плохо? — спросил он, когда тяжело опустился на постель рядом.              — Вроде того. Мне казалось, меня вот-вот стошнит, но ничего не произошло.              — У нас вроде бы оставался омепразол. Мне поискать?              Я покачал головой и подтянул одеяло повыше, внезапно почувствовав, что замерзаю. Сарават лег рядом и, наконец, обнял меня, сразу же улучшив мое состояние этим простым действием. Ощущение того, как его горячая грудь прижимается к моей спине, подействовало на меня быстрее любого лекарства.       Я потёрся макушкой о его подбородок и негромко произнес:              — Я не могу уснуть.              — Разумеется, не можешь. Как же ты уснешь, если лежишь и слушаешь музыку всю ночь?              — Как ты узнал? — Я попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на него, но смог увидеть только голое плечо. — Ну, вообще-то, я всегда слушаю музыку, когда не могу уснуть.              — Тебя что-то волну...              Сарават, очевидно, набрался смелости поговорить со мной о моём состоянии, но я был всё ещё не готов поднимать эту тему, так что просто прервал его:              — Хватит болтать, Ват. Если мы оба не поспим хотя бы немного, то можем проспать будильник.              — Ну и что. Мне все равно.              — Сарават, не веди себя, как ребенок. Это безответственно.              Какими бы грубыми ни были мои слова, то, с какой силой я сжимал его ладонь в своей, выдало меня с потрохами. И пускай я не мог найти в себе сил поговорить с Ватом о том, как ужасно я боюсь того, что он может предпочесть ту девушку мне, внутри себя я буквально сходил с ума от беспокойства.              Что бы я ни говорил Саравату по поводу того, что мы оба должны поспать хоть немного, самому мне не удалось сомкнуть глаз до самого утра.              — Почему у тебя такие красные глаза? — спросил меня Ват, когда мы оба умылись и сидели за кухонным столом, дожидаясь, когда закипит чайник.              — Так и не смог уснуть.              — Ты не заболел? — его глаза зажглись беспокойством, и он тут же потянулся через стол, чтобы приложить ладонь к моему лбу. — Вроде бы не горячий.              — Просто переел вчера всякой дряни. Ничего серьезного.              — Ты уверен, что сможешь пойти в университет?              — Да, только приму душ. Все правда в порядке, не переживай.              Я оставил Саравата пить утренний кофе в одиночестве, потому что сама мысль о нем вызывала у меня рвотные позывы, и вместо этого направился в ванную.       Веки были такими тяжёлыми, словно были сделаны из свинца. Даже открывать и закрывать глаза мне было довольно трудно. Казалось, я вот-вот отключусь из-за недостатка энергии, но в то же время боль в животе не давала мне полностью расслабиться и отдохнуть. Моё зрение было каким-то смазанным, а мозг словно работал не полностью, и это заставляло меня чувствовать себя погруженным в странный полутранс. Что ж, если так пройдет весь мой день, зря я в принципе встал сегодня с постели.       Я закончил принимать душ и уже вытирался, когда услышал голос Саравата за дверью:              — Тайн, ты хотел бы позавтракать дома или в каком-нибудь кафе?              — Неважно, Ват, реши сам.              — Сходим куда-то?              — Окей.              На самом деле я совершенно не хотел есть. Сомневаюсь, что мне удастся проглотить хоть кусочек, но завтраки с Сараватом вошли у меня в привычку и стали частью рутины для нас обоих, так что отказаться от одного из них было бы для меня довольно странно.       Мы оба собрались и сели в его машину. С того момента, как мы стали встречаться, моя собственная машина практически все время просто стоит в гараже, кроме тех моментов, когда наше расписание очень сильно различается. В кафе рядом с университетом был свободный столик у окна, так что мы заняли место за ним. Сарават быстро просмотрел меню, определился с заказом и продиктовал официанту список из нескольких блюд, а потом обернулся ко мне:              — Что ты будешь, Тайн?              — Просто кашу со свининой.              Его взгляд в который раз за сегодня стал взволнованным.              — Ты правда в порядке?              Я пожал плечами и даже попытался улыбнуться, не желая волновать его:              — Ну да, а что такое?              — Ты очень бледный.              — Просто не выспался.              — Ты уверен, что тебе не лучше было бы вернуться домой и отдохнуть?              — Сарават, не надумывай. Давай просто поедим скорее, а то ещё опоздаем на пары.              Он медленно кивнул, впрочем, не сводя с меня внимательного взгляда. Пару минут спустя наш заказ принесли, и мы оба принялись за еду. Я правда пытался поесть, но, казалось, моё тело отвергало каждую ложку каши, которую я старался в себя запихнуть. В итоге я осилил всего половину тарелки, и то чувствовал себя при этом так плохо, словно меня вот-вот вывернет наизнанку.              — Ты что, уже наелся?              Сарават нахмурился, переводя взгляд с практически полной тарелки каши на мое лицо, так что я попытался как можно более убедительно закивать:              — Ага. Вчера я так много съел, что сегодня особенно и не хочется. Давай, поторопись и заканчивай со своим завтраком.              Я откинулся на кресло, глядя то по сторонам, то на своего парня, который методично опустошал тарелки. Сарават целыми днями занимается подготовкой к музыкальному фестивалю и то репетирует, то перетаскивает инструменты, то бегает к старшим из музыкального клуба, чтобы посоветоваться по поводу аккордов к песне, так что ему нужно много энергии и много еды.       

***

      Пары до полудня у меня и Вата проходили в разных аудиториях. Хотя у нас и были одинаковые предметы в этом семестре, большую часть времени наши группы все равно учились отдельно друг от друга. По этой причине я не видел его всё утро и первую половину дня. Конечно, мы могли бы провести вместе несколько перерывов, если бы... Если бы Сарават хотя бы один раз ответил на мой звонок. Серьезно, я звонил ему, кажется, сотню раз за сегодня, но он просто игнорировал меня.       Из-за этого я начал волноваться уже ко второй перемене. Вдруг есть какая-то серьезная причина, по которой он не отвечает на мои звонки? Чтобы выяснить, так ли это, я решил позвонить Мэну. К моему счастью, он сразу же поднял трубку и сказал, что Сарават и ещё несколько парней из группы вышли из класса в середине третьей пары и с тех пор не появлялись.       Мне ничего не оставалось, кроме как пойти на обед вместе с моими парнями.              — Эй, вы, — я увидел, что все из моих друзей подняли головы от тарелок и обратили внимание на меня, и продолжил: — Ни у кого из вас нет такого ощущения, будто его вот-вот стошнит?              Ом нахмурился и потряс головой:              — Нет. С чего бы это?              — Мы ведь вчера съели целую гору всего.              Лицо Пыака приобрело жалостливое выражение. Он спросил взволнованным тоном:              — Тебе до сих пор плохо?              — Ага.              — Отстойно, мужик. Попытайся сесть поудобнее, скоро должно стать легче.              Я резко мотнул подбородком.              — Да ни черта мне не легче, хотя прошла целая ночь.              — Может, всё серьёзнее, чем обычное несварение? Ты очень бледный. Ты не думал, что стоит сходить к врачу?              Я пожал плечами и ощупал собственное лицо, пытаясь определить, горячее ли оно. Вроде бы небольшой жар у меня всё же был, но точно узнать это можно было бы только с помощью градусника, так что я снова неопределенно вздохнул.              — Может быть, это из-за того, что я не спал этой ночью. Я выпил лекарство, но лучше мне не стало. Возможно, стоит принять ещё немного позже?              — Звучит как хороший план. Я схожу и куплю его для тебя, Тайн.              На первый взгляд казалось, что Ом чертовски заботливый и внимательный друг, но я подозревал, что ему просто хочется поболтать с милыми девушками, которые работают в аптеке рядом с кампусом. И все равно я благодарно кивнул ему. Лучшего варианта у меня, в любом случае, нет.              — Парни, я... Я должен кое-что у вас спросить.              Несмотря на то, что мне правда было неловко поднимать эту тему, моя голова уже в самом деле болела от мыслей обо мне и Саравате. Мне жизненно необходимо услышать мнение кого-то ещё. К тому же, эти парни здорово помогли мне разобраться в себе, когда у меня только появились чувства к Вату. Возможно, они и сейчас помогут мне понять, как я должен поступить со всем этим.              — Ну?              Я сжал ткань своих брюк. Черт, у меня ладони вспотели так сильно, будто мне предстоит сдавать экзамен по гражданскому праву. Ладно, была ни была...              — Дело вот в чём. У одного моего друга из Бангкока...м-м-м некоторые трудности в отношениях с его парнем.              — Ага, бывает. И что же случилось с твоим другом, Ай'Тайн?              Мне едва удалось выдавить из себя следующую фразу:              — Мой друг подозревает своего парня в том, что он встречается кое с кем на стороне. С девушкой. И теперь он переживает о том, что его парень в конце концов предпочтет ему эту девушку.              — Ты уверен, что ему есть, о чём переживать?              — Ну... На самом деле я пытался это выяснить, чтобы помочь ему. Когда я был в Бангкоке, то пару раз видел её с его парнем, но я так и не рассказал ему об этом. А ещё эта девушка постит их совместные фото у себя в инстаграме. И, знаете, когда я видел их, я заметил, что этой девушке не составляет проблем заставить парня моего друга смеяться, хотя обычно он холодный, как скала. Сами видите, тут есть, о чём переживать. Поэтому мой друг и спросил у меня, что бы я делал, если бы был на его месте.              Я закончил свою путанную отповедь и уставился на свои пальцы, всё так же сжимающие брюки. Я чувствовал, что мои щёки такие красные, что их, вероятно, и из космоса было бы видно. Мне остаётся только надеяться на то, что мои друзья окажутся настолько слепыми, что не заметят это и не сложат два и два.              — Знаешь, Тайн, — начал Пыак, — мне кажется, твоему другу следует открыто поговорить с его парнем. Может быть, он просто надумывает себе то, чего на самом деле нет? Я думаю, откровенный разговор может решить все их проблемы.              Мой друг казался на сто процентов уверенным в своих словах, а я едва сдержался от того, чтобы не хмыкнуть. Каков умник. Да если бы все было так просто, я бы давным-давно уже решил все наши с Ватом проблемы и не выворачивал бы тут перед ними душу.              — Мой друг говорил, что не хочет слишком сильно расспрашивать своего парня. Что, если он решит ему соврать? Или вопросы моего друга сделают все только хуже, и они расстанутся?              Стоило этим словам слететь с моих губ, как за столом повисла тишина. С десяток секунд Горячая Четверка просто сверлили меня взглядами, а потом Ом спросил:              — Тайн, ты уверен, что речь в самом деле идёт о каком-то твоём друге?              Я похолодел. Будет непросто соврать сейчас, когда они внимательно следят за каждым моим движением и уже начали меня подозревать.              — Это... Хм, я... Ну конечно, о друге, а о ком ещё? Уж точно не обо мне, придурок.              Когда я произнес это, Пыак и Фон переглянулись. Их лица выражали крайнюю степень скепсиса, но, к счастью, никто из них не стал спорить и прилюдно уличать меня во лжи. Вместо этого Пыак потянулся ко мне и положил руку на плечо, выражая поддержку.              — Тайн, и всё же передай своему другу вот это: ничего не решится само-собой. Если у них с его парнем появилась какая-то проблема, ее нужно обсудить и найти выход. Если же этого не сделать, все станет только хуже, а твой друг, в конце концов, изведет себя из-за переживаний. Что, если парень твоего друга ни в чем таком не виноват и в самом деле любит его, но из-за подозрений почувствует себя несчастным?              Я опустил голову, не зная, что и сказать. Казалось, если я сейчас издам хоть звук, меня сразу раскроют, так что я просто неопределенно повел плечами.       Пыак продолжил:              — Но если случится такое, что тот парень предпочтет твоему другу девушку... Что ж, тут ничего не поделаешь. Насильно мил не будешь.              — Но что, если он не сможет это принять? Что, если его чувства к тому человеку настолько сильны, что их расставание уничтожит его? Как ему поступить в этом случае?              — Принять решение его парня, Тайн, и наслаждаться прелестями одиночества влоть до того момента, пока ему не встретится кто-нибудь получше. Что ещё можно сделать в этой ситуации?              Я замолчал. Как и сказали мои друзья, единственный способ узнать правду — это спросить Саравата напрямую. Но что, если эта правда разобьёт мне сердце? Я не выдержу этого, я слишком сильно люблю его и слишком дорожу нашими отношениями, чтобы все потерять.              — Тайн, — я почувствовал, как рука Фона снова касается моего плеча. — Не переживай так сильно, все обязательно образуется.              — Я и не переживаю. С чего бы мне? Это ведь не мой парень, возможно, мне изменяет.              — Ну да, и то верно. Тогда скажи своему другу не переживать. Если ему и его парню суждено быть вместе, ничего на свете не способно их разлучить. Если же нет... Ну, чему быть, того не миновать.              — Но что, если та девушка — первая любовь того человека. Разве вы сами не говорили мне, что такие чувства навсегда остаются в сердце?              Пыак махнул рукой, словно предмет нашего разговора был абсолютно неважен, и снисходительно улыбнулся:              — Первая любовь? Ну и что с того? Первая, вторая, десятая... Чувства — это не что-то, чему можно присвоить порядковый номер. Они либо есть, либо нет.              Я задумчиво кивнул. Возможно, это в самом деле так.       Вдруг я услышал голос Ома, раздавшийся из-за спины:              — Тайн, твои лекарства! Я всё купил.              — Сколько времени прошло, мужик? Тебя только за смертью посылать.              Я закатил глаза, принимая из его рук несколько упаковок растворимых порошков. Уверен, Ом не упустил возможности пофлиртовать с работницами аптеки. Однако он не казался хоть сколько-нибудь пристыженным, наоборот, его глаза сверкали возбуждённым блеском, как будто ему не терпелось поделиться с нами какой-то невероятной сплетней. И секунду спустя именно это и произошло:              — Ай'Тайн, поверь, у меня была веская причина для задержки. Я наткнулся на твоего парня возле кампуса и решил немного понаблюдать за ним.              Мои друзья скептически смотрели на Ома, абсолютно не понимая причин такого его поведения. Однако я точно знал, что заставило его действовать таким образом.              — Ты знал, что у него есть какая-то симпатичная подружка? Она из вашей общей компании? Я ее раньше не видел.              Смех Пыака, раздавшийся вслед за этим, был каким-то скрипучим и неестественным:              — Да разве это серьезная причина для слежки? Уверен, это кто-то из его однокурсниц. Университет слишком большой, чтобы знать каждого студента в лицо, разве не так? Поэтому нет ничего странного в том, что вы с ней раньше не пересекались.              И все же несмотря на его легкомысленный тон я видел, каким внимательным стал его взгляд. Пыак и Фон оба нахмурили брови и переглянулись, а потом уставились на меня. Думаю, ни у одного из них не осталось сомнений в том, что эта история про «парня моего друга» на самом деле обо мне.       Что до Саравата... Он не отвечает на мои звонки, не обедает со мной, не говорит мне, что у него с кем-то назначена встреча. Ну что, скажите мне, я должен делать?!              Ом снова подал голос:              — Знаете, мне все же кажется, что я её где-то видел. Но я никак не могу вспомнить, где именно.              — Может быть.... Может быть, она — его тот самый «старый друг», — прошептал я практически бесшумно.              Все парни тут же обернулись ко мне, а Ом хлопнул себя по лбу:              — Да, точно, ты прав. Мы ведь все видели её вчера вместе с Сараватом в том кафе. Прости, что развел эту панику, Тайн. Не стоило и говорить о такой мелочи... А я уже было подумал, что этот ублюдок тебе изменяет ха-ха!              Беспечные слова Ома заставили все мое тело покрыться мурашками. Все те полные беспокойства мысли, из-за которых я не мог уснуть прошлой ночью, вернулись с новой силой. Однако в этот раз к страху и подозрениям прибавилось новое чувство: злость. Неужели он так сильно занят этой Пэм, что даже не может ответить на звонок своего парня?       Мои размышления прервал голос Пыака:              — Эй, смотрите, вот же он!              Сарават, как и всегда, шёл, рассекая толпу своих почитателей. Я вывернул шею, чтобы взглянуть ему за спину, где, как я думал, должна была находиться та девушка, но вскоре стало очевидным то, что Ват был один. Он направился прямо к нашему столику и сел рядом со мной как ни в чем не бывало, но я был совсем не в том состоянии, чтобы ответить на его мягкую улыбку.              — Я звонил тебе целую кучу раз. Почему ты не брал трубку?              Мой голос звучал подозрительно и обвиняюще, как если бы я был детективом, подозревающим его в ограблении банка. Сарават же, напротив, казался расслабленным и спокойным.       Он просто пожал плечами:              — Правда? Прости. Я был немного занят и не слышал.              — И чем же ты был так занят?              — Кое-кто из моих друзей приехал сюда.              Как я и думал. Разумеется, имя этого «друга» Пэм.       Я хмыкнул, принимая его ответ. Я попытался не выдать это переменами в выражении моего лица, но, думаю, боль и разочарование, которые я почувствовал в тот момент, когда Сарават сказал, что был с ней, невозможно было скрыть.              — И почему же тогда ты сейчас здесь? Разве тебе не хотелось провести с твоим другом побольше времени?              — Я хотел поесть с тобой.              Сарават снова улыбнулся, и моё сердце болезненно сжалось. Он выглядит и ведёт себя как самый заботливый парень в мире. На первый взгляд нет ничего, что позволило бы подозревать его в чем-то гадком, но, как выяснилось, золотой мальчик Сарават Гунтиганон водит своего парня за нос.              — Я уже поел, — холодно ответил я.              Незачем ему знать, что я всё ещё не могу заставить себя проглотить хотя бы ложку. У него явно есть дела поважнее переживаний обо мне.              — Милый.       От звука его голоса всё внутри меня переворачивалось. Его глаза светились теплотой и нежностью, а сухая горячая ладонь, которой он сжимал мои пальцы, дарила ложное ощущение безопасности. Почему, но почему он так заботлив, хотя встречается с кем-то другим за моей спиной?       Тон Саравата стал взволнованным:       — У тебя совсем нет аппетита. Почему?       Я неопределенно повел плечами:       — Просто не очень хочу есть в последнее время. Ты ведь собирался пообедать, разве нет?       Сарават кивнул, поднимаясь:       — Пойду куплю риса. Подожди меня здесь.       Несмотря на всё, что между нами происходит в последнее время, я наконец-то ощутил что-то похожее на облегчение и спокойствие. Он все ещё здесь, со мной, держит меня за руку, гладит по коленям украдкой и называет этими отвратительными милыми прозвищами прямо перед моими друзьями. Мы все еще вместе.       Вероятно, друзья Саравата установили ему на телефон какую-то программу для слежки, или как объяснить то, что они всегда появляются там, куда он приходит? Белые Львы заняли оставшиеся места за нашим столиком, и я впервые почувствовал некоторую благодарность за то, какими беспечными и болтливыми были эти парни. Их расслабленность и хорошее настроение были чертовски заразительными, так что я даже отчасти избавился от своей подавленности, слушая их глупые шутки и последние сплетни. Единственной проблемой был Мэн, который всеми силами пытался вытянуть из меня номер телефона Пи'Тайпа. Он заявил, что буквально не способен выжить эти три месяца, которые мой брат должен провести на стажировке в Бангкоке, без его голоса, так что мой отказ давать ему номер телефона Пи эквивалентен убийству. Ну-ну, конечно. Такими дешёвыми приемами меня не сломить.       Сарават, который уже вернулся со своим рисом и сидел рядом со мной, вдруг снова заговорил:       — Сегодня после обеда я собирался прогуляться с подругой из Бангкока. Хочу показать ей университет.              На мгновение я замер. Общение с друзьями, совместное времяпровождение и привычная обстановка успокоили меня, заставили забыть о том, что у нас с Сараватом назревают серьезные проблемы, однако он мне быстро об этом напомнил.              — Ты о той девушке, с которой вы виделись вчера?              — Ага. Хочешь пойти вместе со мной?              Моя и так ненатуральная улыбка стала совсем уж кривой. Я помотал головой:              — У меня куча пар, ты ведь знаешь. — Я поспешил сменить тему: — Ты собираешься репетировать сегодня вечером?              — Конечно.       Что ж, что-то в мире никогда не изменится.       — Тогда встретимся в классе. Тебе купить что-нибудь поесть?       — Да, что угодно. Спасибо тебе, Тайн.       Он мягко улыбнулся и поцеловал мою открытую ладонь, заставив остальных парней закричать, словно эти ублюдки были в чертовом цирке. Однако сейчас я не почувствовал даже обычной неловкости: меня волновали совсем другие вещи. Несмотря на наши с Сараватом трудности, у меня в мыслях никогда не было начать контролировать его или, ещё чего, запрещать что-то. Каждый из нас вправе заниматься в свободное время тем, чем хочется, и уж точно не мне решать, с кем он будет общаться. И всё же беспокойство съедало меня изнутри. Если бы этой его «подругой» был кто угодно ещё в целом мире, я бы и слова не сказал. Но это его первая любовь... И что мне с этим делать?       Что ж, иногда, если не знаешь, как отреагировать, лучше в принципе проигнорировать ситуацию. Поэтому я выдавил из себя очередную улыбку и согласно кивнул.

***

      Я был совсем не в том настроении, чтобы учиться. Возможно, это было связано с тем, что я провел бессонную ночь, размышляя о Саравате, или с тем, что мне так и не удалось прийти в себя после того количества еды, которое мы съели с парнями. Однако всё было не так плохо, пока вдруг мне не стало так паршиво прямо на лекции, что я вынужден был подорваться со своего места и помчаться в уборную, где меня в конце концов стошнило. Боже, какое же жалкое зрелище.       К счастью для меня, эта пара была последней на сегодня. Я видел направленные на меня обеспокоенные взгляды Горячей Четверки, но улыбался через силу, потому что не хотел их волновать. Парни звали меня в кафе после занятий, но я отказался, чтобы успеть зайти за едой для Саравата. Я купил ему несколько снеков, фруктовый салат и клубничное молоко в супермаркете рядом с кампусом и направился в репетиционный зал. До назначенного времени оставалась ещё четверть часа, так что я занялся тем, чем и обычно в минуты ожидания: принялся листать ленту в инстаграме.       Сначала я правда просматривал посты своих друзей, но потом любопытство пересилило здравый смысл, и я снова набрал в строке поиска имя этой Пэм. Из моего рта вырвался грустный смешок: конечно же, первой из опубликованных фотографий был свежий снимок, на котором они с Сараватом оба улыбаются в камеру.       Подпись внизу гласила:       Pam_Pitcha: Scrubb навсегда в моей памяти :)       Мои губы само-собой сжались в одну тонкую ниточку. Разве Пхуконг не говорил мне, что плейлист Саравата заполнен музыкой Scrubb? Так это из-за меня или из-за нее? Думаю, всё же из-за неё, но никакого способа доказать это у меня нет.       Я раздражённо поморщился и с силой нажал на кнопку блокировки. Мое лицо горело, на лбу выступил пот, так что я открыл бутылку воды и выпил сразу половину, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние. Стало только хуже: я тотчас почувствовал адское жжение в горле, закрыл рот рукой и побежал в уборную, где меня снова вырвало. Мой желудок снова и снова сжимали мучительные спазмы, руки тряслись, а из глаз сами-собой текли слезы. Когда все закончилось, я едва не заплакал уже по-настоящему. Мое тело было таким слабым, что, казалось, я мог бы упасть прямо на кафельный пол.       Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но в конце концов я всё же сумел подняться и вернуться в класс. Я уже решил, что, наверное, просто отдам Саравату еду и пойду в комнату, чтобы не отвлекать его своим жалким видом от репетиции. Однако минуты текли, но в класс никто так и не заходил. Я то и дело поглядывал на часы, хотя в этом и не было особого смысла: Сарават и остальные уже опаздывали на целых полчаса. Возможно, их планы по поводу репетиции изменились? Но тогда почему никто не сказал мне об этом?       Вдруг я услышал, как дверь начала открываться. Я обернулся, с надеждой глядя на неё и моля мироздание о том, чтобы это был Ват, который поможет мне добраться до дома. Однако человеком, который вошёл в класс, был совсем не член Ctrl S…              — Пи'Мил?              — Тайн? Что ты здесь делаешь? Ты тут с группой Саравата?              Я пожал плечами:              — Нет, Пи, они ещё не пришли. Слушай, я не ищу проблем. Если ты пришёл, чтобы снова мне врезать, то давай не сегодня, ладно?              — Тайн…              Лицо Пи приобрело виноватое выражение. Он сделал пару шагов ко мне и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я почувствовал новый спазм в горле и поспешил зажать лицо руками.              — Тайн, что-то не так? Ты в порядке?              — Всё нормально. Тебе не следует…              В этот момент моё горло сжалось, и я снова метнулся в уборную, где меня в который раз вырвало. Мои плечи бесконтрольно тряслись, горло жгло, а лицо было покрыто ледяным потом. Перед глазами расплывались нечеткие круги, а Пи'Мила, последовавшего за мной, я слышал словно бы через слой ваты:              — Чёрт! Что с тобой?! Фу, Банк, идите сюда и помогите мне!              Пару мгновений спустя меня подняли с холодного пола и помогли дойти до скамейки. Я слышал, как они переговариваются о том, что меня нужно доставить к врачу, но спустя целый день боли в животе и целую кучу приступов тошноты я уже не мог дойти дотуда самостоятельно. Тогда Пи опустился на колени и похлопал себя по плечу:              — Давай, Тайн, забирайся ко мне на спину.              Его друзья помогли мне сделать это, и я несмотря на то, что в данный момент они делали все, чтобы мне помочь, вспомнил, как эти же самые парни избивали нас с Белыми Львами в тот раз. Возможно, тот, от кого я тогда получил по лицу, прямо сейчас придерживает меня за лопатки или несет мою сумку. Что ж, несмотря на все, что между нами было раньше, прямо сейчас именно эти драчливые ублюдки — те, кто правда мне помогает.              — Пи, — я болезненно поморщился, хотя даже не мог толком приподнять голову с его плеча из-за слабости. — Кажется, меня сейчас снова вырвет.              — Окей. — Он так спокоен. Разве это вообще возможно в подобной ситуации? — Только попытайся не попасть мне на волосы.              Я услышал, как за моей спиной открываются двери лифта. Путь вниз занял буквально несколько десятков секунд — и вот Пи уже выходил из здания со мной, бессильно прислонившимся грудью к его спине. Его однокурсники, один из которых даже не забыл взять мою гитару, следовали за нами.              — Держись, Тайн, — то и дело проговаривал Пи, поворачиваясь ко мне.              — Может, подать ему пакет? — спросил кто-то из парней. — Будет херово, если он на самом деле обблюёт тебе форму, Мил.              Я слабо кивнул и сжал в кулаке протянутый одним из друзей Мила пластиковый мешок. Мне было всё так же ужасно плохо, но понимание того, что я хотя бы не испорчу ему рубашку, делало всю эту кошмарную ситуацию хотя бы немного лучше.       Люди вокруг смотрели на нас круглыми глазами и расступались, давая пройти. В любой другой день я бы уже умер от стыда, ведь такой классный парень, как я, просто не может оказаться настолько слабым, чтобы позволить кому-нибудь нести себя на спине к больнице. Однако сейчас, когда мои внутренности горели огнем и грозились выпрыгнуть наружу в любое мгновение, мне было совсем не до чужих взглядов.       Со всех сторон раздавалось поражённое «Тайн! Это Тайн Типакорн, вы узнали?», но я лишь крепче сжимал в потеющих ладонях воротник рубашки Мила и пытался дышать ровнее, чтобы меня хотя бы не вырвало ему на плечо.       И всё же этот голос я не мог не узнать:              — Тайн!              Я сделал над собой невероятное усилие и приподнял голову, чтобы увидеть его. Сарават стоял прямо напротив Пи, выражение его лица было беспомощным и испуганным, а длинные руки тянулись ко мне, словно бы он ожидал, что Мил тотчас же передаст меня ему и отойдет подальше.       Вместо этого он процедил:              — Отойди, Сарават. Я доставлю его к врачу.              Сарават сделал шаг вперед:              — Я сам о нем позабочусь. Отпусти его, это моё дело.              Пи'Мил лишь хмыкнул и попытался обойти его со стороны, но Ват схватил меня за запястье и потянул. Он что, в самом деле собирается стащить меня со спины Мила, хотя очевидно, что я не способен простоять на ногах и минуты?              — А где ты был раньше, муженёк? Где ты был, когда был ему так нужен? Когда он ждал тебя в этом чертовом репетиционном зале целый час и чуть коньки не отбросил прямо там? Что-то я тебя там не видел.              Голос Пи был тихим, злым, полным ледяного презрения. Таким, что Сарават опустил взгляд, отпустил мою руку и неуверенно проговорил:              — Пи… Позволь мне позаботиться о нем. Пожалуйста.       

***

      Атмосфера в медицинском крыле кампуса была довольно гнетущей. Белый свет отражался от плитки на полу, отчего помещение буквально светилось, и от этого у меня начинала болеть голова. Сарават, которому Мил всё же позволил донести меня до его машины после нескольких минут препирательств и отвезти в больницу, опустил меня на кушетку, и ко мне сразу подошла медсестра с успокаивающей улыбкой на лице. Что ж, кажется, сегодня я всё же не умру.       Всех, кто пришел в медицинское крыло вместе со мной, практически сразу выставили за дверь. На самом деле я был этому только рад, потому что вся эта ситуация, как и их споры, порядком меня утомила. Однако Пи'Мил недостаточно сильно хлопнул дверью, когда выходил из кабинета, и она снова приоткрылась, сделав меня невольным слушателем их с Ватом разговора:              — Не подумай, что я до сих пор не успокоился насчёт Тайна — он твой парень, у меня нет с этим проблем. Ты так сильно меня бесишь в основном из-за того, что являешься моим соперником на музыкальном фестивале. А ещё потому, что даже не можешь толком позаботиться о том, что попало тебе в руки по счастливой случайности.       — Пи'Мил, я...       — Послушай, ты, я скажу тебе один раз: заботься о нём получше. Я оставил идею увести его у тебя только потому, что вижу, как сильно ты ему нравишься. Но если я снова замечу, что ему плохо, а ты ни хрена не делаешь и шляешься непонятно где, когда ему нужна помощь, мы с тобой снова встретимся в туалете возле футбольного поля. И лучше бы тебе хорошо запомнить то, что я сейчас сказал.