Нефритовое сердце

Гусу. Облачные Глубины После возвращения с горы Луанцзан, А-Юаня отнесли к лекарям, Ванцзи вернулся в цзинши, где ему Лань Сичэнь помог раздеться и лечь. Обработал открывшиеся раны. Всё происходило в тишине, слёзы на щеках Ванцзи высохли, но он не проронил ни единого слова. «Ты не мог умереть, А-Ин, ты не посмел бы. Ты мне обещал дождаться» Лань Сичэнь перед уходом сказал: - Ванцзи, я пойду к Старейшинам просить за А-Юаня. К тебе могут прийти, тебя вызвать я не позволю. «Они не посмеют отказать» ответил: - Мгм. Ванцзи ждал, что к нему придут, он знал, что будут вопросы, и нужно будет отстаивать право А-Юаня здесь жить. Тьма подступалась, но он боролся, тьма звала в свои объятья, обещала покой и избавление от боли. «Нет! Пока не решится судьба ребёнка, я не имею права на покой!» держался из последних сил, чтобы тьма не забрала его у пучины тишины и покоя. Он дождался. С грохотом дверь в цзинши открылась, в неё вошёл дядя, брат и пять старейшин. Лань Цижэнь громко спросил: - Ванцзи! Что это значит? Что это за ребёнок, и почему ты его назвал сыном. «Потому что так вышло, что он наш сын» приподнялся, ответил: - А-Юань мой и Вэй Ина сын, вы не посмеете не признать его. Лань Цижэнь стукнув себя по бедру: - Упрямец, да как мы можем признать внебрачного ребенка? Вы двое - мужчины, ты решил опозорить весь клан? «Как же внебрачного? Позор тому, кто отвернётся от ребёнка» посмотрел прямо в глаза дяди: - Моя лента у Вэй Ина, какого брака ещё дядя желает? Вэй Ин - мой спутник на пути самосовершенствования, я говорил это несколько лет подряд. Лань Цижэнь злился ещё больше: - Брак не считается, он мертв. «Не посмеешь!» ответил: - Орден Гусу Лань приложил немало сил, чтобы лишить меня супруга. Вы не посмеете лишить меня ещё и сына. Лань Цижэнь определённо был зол, бородка тряслась: - Ванцзи! Ты не смеешь обвинять нас в смерти Вэй Усяня! «Ещё как смею» ответил: - Я поднял меч, защищая супруга от своего клана. Если мне придётся ещё раз поднять меч, защищая сына от вас, я оставлю клан. Лань Цижэнь выдохнул и перевёл дух: - Чего ты добиваешься? «Справедливости» ответил: - Признайте А-Юаня моим сыном и дайте ему фамилию Лань. Лань Цижэнь, расталкивая Старейшин у двери, выкрикнул: - Безумие!!! Лань Сичэнь посмотрел вслед дяде: - Думаю, это согласие. Старейшины закивали и покинули цзинши. «Я справился…» в голове загудело, тьма рывком поглотила сознание. Следующий раз тьма отпустила нескоро. Ванцзи, с трудом открыв глаза, обнаружил, что вместо голых деревьев за окном на ветках красовались листья, и щебетали птицы. «Неужели я настолько плох, что был без сознания несколько лун?» оглянулся, рядом с ним находились разных величин чаши и множество сухих тканевых компрессов. «Прости, брат, я заставил тебя вновь ухаживать за моей спиной» пришлось вновь начинать разрабатывать мышцы, после нескольких попыток память клинком прорезала сознание. «А-Ин… Ты ведь не умер, в самом деле? Ты не мог посметь. Ты там на горе до сих пор ждёшь меня. Мне нужно встать» после нескольких попыток вернуть телу подвижность, тьма окутала сознание, спрятав раненую душу от внешнего и внутреннего мира. На этот раз тьма одарила своего носителя черно-белым воспоминанием. Юные адепты собирались в классе на урок. Тьма не дарила звуков, было слишком тихо, но из этой тишины разливисто прозвучал смех, и серые глаза грозовых небес сопроводили смех к двери. Обладатель этих родных сердцу черт посмотрел в медовые влюблённые глаза, а Ванцзи молил тьму не прекращать этот сон. Из сна его вытащила не тьма, а брат: - Ванцзи, А-Чжань, прошу, проснись! «Почему ты кричишь?» открыл глаза. Лань Сичэнь с округлевшими глазами схватил за кисть Ванцзи: - А-Чжань, ты бредишь, что ты говоришь, не смей! «Я не знаю, что я говорил» закрыл глаза, не желая ни отвечать, ни слушать. Лань Сичэнь ещё несколько раз звал по имени. «Прости, брат, мне нечего тебе сказать, позволь мне вернуться в мой сон» тьма уже не насильно, она нежно и заботливо укутала разум второго Нефрита и вновь подарила воспоминание. На этот раз из звенящей тишины над ухом ласково прозвучал родной веселый голос: - Лань Чжань! Ванцзи стоял в холодном источнике, а на берегу расположился Вэй Ин, вместо глаз сияло солнце, согревая замерзшую душу Нефрита. Ванцзи смотрел и запоминал черты любимого. «Ты не мог умереть, А-Ин. Я не верю!» Тьма отпустила душу Нефрита, но желания покидать сон не было, он лишь на миг открыл глаза и вновь закрыл. «Тьма, прошу, верни мне сны, я не хочу жить в мире, где его нет» и Тьма послушалась, она вернула Вэй Ина, стоящего с двумя сосудами вина на стене Гусу. Ванцзи вновь любовался им. В тишине, не открывая губ, Вэй Ин спросил: - Лань Чжань, что ты здесь делаешь? «Тьма разговаривает со мной или это ты А-Ин?» спросил: - Могу я узнать, с кем имею честь разговаривать? Голос Вэй Ина вновь ответил, но губы так и не пошевелились: - Благородный муж, разве ты сам не знаешь, с кем имеешь честь разговаривать? «А-Ин так не ответил бы» сказал: - Я не знаю имени, могу лишь догадываться. Вэй Ин стоял без движений, но прозвучал его смех, а за ним голос: - Лань Чжань, Лань Чжань, у меня много имен, ты называешь меня Тьма, пусть так и будет. Не бойся меня, я всего лишь оберегаю твою душу. Я отпущу тебя, когда ты сможешь пережить горечь утраты. Ты должен вернуться в мир живых. «Я не хочу» спросил: - Зачем? Голос ответил: - Ты нужен миру живых, тебе здесь не место. А теперь иди, ты должен поговорить с братом. Голос тьмы перебил голос брата: - А-Чжань! Проснись, прошу, не разговаривай с ней! «С кем мне разговаривать?» открыл глаза: Лань Сичэнь с ужасом, смотря на брата: - Ванцзи, не смей покидать меня, слышишь? «Слышу» он смотрел сквозь брата и ждал, когда Тьма вновь заберёт и будет дарить покой душе. Лань Сичэнь, обтирая влажной тканью лицо: - А-Чжань, брат мой, прошу тебя, не уходи больше в мир грёз. Твои раны затянулись, но мы ничего не можем сделать с твоей душой. Ванцзи, молю, вернись ко мне. «Уходи, я не хочу тебя слушать» Тьма укрыла от голоса брата тишиной, и перед глазами появился трактат Лань Аня. Ванцзи поднял взгляд, и перед ним сидел Вэй Ин, старательно кистью выводил что-то на бумаге. Ванцзи наблюдал, как непослушные пряди волос падали Вэй Ину на лицо, тот поправлял их, и они вновь оказывались на лице. Прикусывая нижнюю губу, он не отрывал свой грозовой взгляд от бумаги. Ванцзи любовался. Тьма вновь заговорила голосом Вэй Ина: - Ханьгуан-цзюнь, тебе следует вернуться в мир живых, если ты будешь прятаться здесь слишком долго, то останешься навсегда. «Я хочу здесь остаться» ответил: - Вы предлагаете мне вернуться туда, где мое сердце разбито? Тьма хихикнула: - Но ведь здесь грёзы, здесь нет вашего сердца. «Его больше нигде нет» ответил: - Здесь хотя бы грёзы, там вовсе ничего нет. Тьма, помолчав некоторое мгновение: - Лань Ванцзи, ты знаешь, сколько ты провёл времени в грёзах? Ты знаешь, сколько мне потребовалось сил, чтобы сохранить твою душу? «Я ничего не знаю» ответил, опустив голову и смотря в пустой трактат: - Простите, я не знаю ответов. Тьма, вновь хихикнув: - Твои раны на теле зажили, остались лишь шрамы, твои меридианы восстановились, твое золотое ядро не пострадало, твою душу я укрывал здесь больше пятнадцати лун. Я не могу больше оберегать тебя здесь, ты должен покинуть это место и вернуться в мир живых. «Я не хочу туда» ответил: - Зачем вы меня оберегали? Я не хочу жить в мире, где нет Вэй Ина. Тьма, громко посмеявшись: - Здесь его тоже нет. «Что ты имеешь в виду?» спросил удивленно: - Вэй Ин не умер? Тьма хихикнула: - Благородный муж, Вэй Усянь умер. Возвращайся и не смей больше звать меня без нужды. Ванцзи открыл веки, свет больно ударил, пришлось немного проморгаться, прежде чем глаза преобразили картинку.