Нефритовое сердце

От края до края. Годы ничего не меняют, это Ванцзи понял лучше всего. Боль в груди не становится слабее, камень на душе лишь тяжелеет, укрепляется мысль, что душу Вэй Ина не найти. Она не отзывается на «Расспрос», ответили тысячи душ, но не одна единственная, ответа которой Ванцзи ждёт каждую ночь. «Сколько лет нужно, чтобы разбить вдребезги мою надежду? А-Ин… Я держусь за слишком тонкую нить, которая скоро оборвётся» Лань Юань всё меньше похож на того ребенка, которого забрал Ванцзи с горы Луанцзан. Юный адепт Ордена Гусу Лань подаёт великие надежды, он верен правилам и традициям. При взгляде на него гордость заполняет пустоту в груди, но пустоты слишком много. Его сын, которого все учителя признали надеждой поколения, не являясь кровным потомком клана Лань, подаёт пример поведения тем, в чьих жилах эта кровь. «А-Ин, Сычжуй наше с тобой наследие миру. Гордишься ли ты им также, как и я? У меня столько вопросов к тебе, столько несказанного…» Иногда, на преподаваемых занятиях, Ванцзи замечает сходство А-Юаня с собой, а его товарища Лань Цзинъи с Вэй Ином. От этого в груди ноют болью воспоминания о пребывании Вэй Ина в Гусу. Лань Цзинъи - активный адепт, всегда ходящий на грани нарушения правил, но не переступить грань ему всегда помогает сдержанный Сычжуй. За наблюдениями этих двоих возникает вопрос. «А-Ин, если бы тогда я не был таким грубым с тобой, сколько нарушений удалось бы избежать? Если бы я был рядом с тобой, сколько всего удалось бы нам вместе. Если бы я был рядом, закончилось бы всё так? Удалось бы избежать самого страшного?» Вопросы без ответов, сожаления о том, что не был рядом, и пустота - бездонная, безмолвная пустота. «А-Ин, почему ты не отвечаешь? Где ты прячешься от всего мира? Почему из тысячи душ, я не могу найти только твою одну? Сычжуй уже дорос до первой ночной охоты, но мне одному его сопровождать. Я хочу, чтобы ты был рядом с нами. Ты ведь ему тоже отец, ты его обучал первый, обучал самому главному – жить… Ты подарил ему её. Почему же сам…» Первая ночная охота Лань Юаня, как же хотел бы Ванцзи, чтобы Вэй Ин был рядом. Вместе наблюдать за юным Сычжуем, который возглавляет отряд своего поколения. Эта и все следующие охоты, Ванцзи не оставит А-Юаня одного, он всегда рядом, но никогда не вмешивается просто так, позволяя самостоятельно решать трудности, справляться с разными ситуациями. Непривычный для Гусу склад ума Сычжуя радовал Ванцзи, Вэй Ин оставил в этом ребёнке свой отпечаток. «Он вырос, А-Ин, мои наставления ему уже не нужны. Я не могу сидеть больше в Гусу. Ты не отвечаешь на «Расспрос», неужели ты вернулся в мир живых и не дал о себе знать? Я буду искать тебя, А-Ин. Столько, на сколько хватит сил моих ходить одному по этим дорогам. И прости меня, если я с них однажды сойду» После удачной первой охоты Лань Юаня, Ванцзи всё реже стал бывать в Облачных Глубинах, и всё чаще сам уходил на ночные охоты, отвечая на многочисленные просьбы и жалобы от жителей. Временами, месяцами не возвращаясь в обитель туманов и, заходя так далеко, что обратный путь занимал не одну неделю. Зачем сидеть в цзинши, если он может помочь хотя бы тому, кому вряд ли откликнутся на помощь другие, посчитав добычу недостойной внимания. «Найду ли я среди тысяч просьб на помощь искупление своей вины за то, что посмел тебя оставить одного?» «Всегда там, где творится хаос» всё чаще эти слова доносились до него, но сам он среди всего хаоса мира искал лишь одного, которого нет уже много лет, который молчалив на «Расспрос». Его личный хаос, который встряхнул всю сущность второго Нефрита и навсегда нарушил покой. Прислушиваясь к любой флейте в любом поселении, играя «Расспрос» во всех частях страны, Ванцзи искал покой для своей измученной души. Зная, что покоя никогда не будет, никогда. «А-Ин! Я не могу больше так. Можешь шутить, можешь делать, что захочешь, только вернись, пусть не ко мне, но вернись в этот мир» «Всё не имеет смысла, если в конце пути я тебя не увижу. Я столько слышал за годы трелей флейты и ни одной твоей, мне становится невыносимо их слушать. У меня уже нет сил, я не знаю зачем живу. Надежда, что найду тебя, как песок сквозь пальцы ускользает» Даже если Вэй Ин мог бы захватить чужое тело, все эти годы он не смог бы не выдать себя. Цзян Ваньинь отлавливал всех последователей тёмного пути, и ни один не был даже знаком с Вэй Ином. «Я знаю, почему Цзян Ваньинь отлавливает твоих последователей, но из-за этого слава о нём страшная. А-Ин, почему он так тебя ненавидит? Почему готов разорвать и уничтожить всё, что с тобой связано?» Цзян Чэна Ванцзи недолюбливал, отчасти за слишком грубые методы поисков, но больше всего за то, что тот посмел пойти на осаду горы Луанцзан. Винил ли его Ванцзи в смерти Вэй Ина? Да, винил. Нужно было дать укрыться, спасти его от всего мира, но не осаждать гору, не идти на поводу у всех и защищать того, кого называл братом. Цзян Ваньинь больше всех виновен в смерти Вэй Ина только потому, что называя того братом, не единожды поднимал на него меч. «И я виновен не меньше, я не должен был уходить. Тысячу раз готов нарушить те правила, которые не дали мне тогда остаться с тобой. Ни одно правило на Стене Послушания не достойно, чтобы из-за них ты лишился жизни. Больнее всего то, что я знаю, что ты не виноват в том, за что умер» Ванцзи винил себя, сильно винил, нужно было заставить клан укрыть Вэй Ина в Гусу. Сделать всё возможное для спасения, лишь потом принимать наказание. Винил себя за недальновидность, не мог предугадать, что осада горы будет успешной, не мог даже подумать, что Вэй Ин сможет проиграть. «А-Ин, где ты? Мог ли ты бесследно исчезнуть из этого мира? Мира, который бессовестно забрал тебя у меня, не дав мне шанса на покой. А-Ин, почему? Почему не дождался меня? Почему ушёл не оставив даже следа, где тебя искать? Тысячи опрошенных мною душ не видели и следа твоей души. Где же ты можешь быть? Мог ли вернуться в мир живых и не дать о себе знать?» «Всегда там, где творится хаос» не смог удержать один единственный хаос, который дорог сердцу. «А-Ин, вернись ко мне, прошу, вернись. Я не оставлю тебя ни на миг, обещаю. Я буду тем, кем ты мне скажешь, никогда не откажу ни в чём. Только вернись… ко мне» Он ненавидел жизнь, за отнятое счастье смотреть в грозовые глаза. Второй Нефрит, в котором взрывался океан чувств от одного присутствия Вэй Ина, сам себя ощущал льдом к жизни вокруг себя. Только яркий лучик по имени Сычжуй согревал крохи желания жить. «Не хочу ступать по этим тропам без тебя, А-Ин. Не хочу дышать этим воздухом. Я устал, А-Ин, я очень устал от мира, в котором нет тебя. Я не могу смотреть в лица людей, мне кажется, они все виновны в том, что тебя нет со мной» Не приносящее успокоения вино копилось в тайнике. Сделанные собственноручно флейты не давали нужного звучания. Извечная тишина на «Расспрос». Всё начало валиться из рук и не приносить ни малейшей радости, ни удовольствия. Сычжуй, за которым нужно было внимание, с каждым годом становился самостоятельнее. Оставались только жители, которым нужна помощь, нужен Ванцзи. «А-Ин, я не могу найти тебя. Даже осколка души… Вино, ранее, туманило разум, сейчас, лишь оставляло горечь. Звуки флейт раздражают, я хочу слушать твою игру, всё остальное лишь жалкое подобие. Сычжуй растёт, становится благородным мужем, скоро я не нужен буду ему ни как наставник, ни как отец. Лишь простые люди, которым я помогаю, дают понять мне, что в этом мире хоть что-то держит. Они и надежда, которая умирает вместе со мной. Вернись, А-Ин, пока у меня есть силы ждать. Прошу, вернись» Регулярные письма брата направляли Ванцзи от одного поселения к другому. Сичэнь часто просил помочь с ночной охотой молодому отряду Гусу, присмотреть за ними. Сегодня нужно присмотреть за отрядом в деревне Мо, а позже сопровождать их на совместной с другими Орденами охоте. Ванцзи занял комнату на постоялом дворе в деревне Мо и уже собирался начинать играть «Расспрос», когда ночное небо осветил сигнальный огонь Ордена Гусу Лань.