Гордость и предубеждение по-тайски или Ты моя Земля, Кит

На следующее утро Кит проснулся с теми же мыслями и чувствами, с которыми лишь поздней ночью заснул. По-прежнему он не мог оправиться от изумления. Думать о чем-то другом было совсем невозможно. Неспособный находиться без дела, он, не позавтракав, ушел на работу. Зайдя во вращающиеся двери отеля, Кит заметил стоявшего около стойки Минга. Он не хотел его видеть. Кит, не заходя в холл, прошагал круг в дверях и вышел на улицу, решив зайти внутрь со стороны запасного входа. Однако Минг заметил его и устремился к нему, назвав по имени. Услышав оклик у себя за спиной, Кит, ускорил шаг по направлению к другому входу в отель. Минг подошёл туда одновременно с ним, протянув ему письмо, которое Кит машинально взял, произнес надменно - спокойным тоном: - Я не знаю ни номера твоего телефона, ни Line, ни почты, поэтому, не сочти за труд, прочти это письмо. Сказав это Минг ушел. До работы оставалось ещё двадцать минут. Сгораемый от любопытства, хотя, не ожидая от письма ничего хорошего, Кит поднялся на крышу пятнадцатиэтажного отеля. Взяв кофе, он сел за столик, и открыл конверт. - Кит, получив это письмо, ты можешь не тревожиться, я не выражаю здесь свои чувства и не делаю предложений, которые вызывают у тебя негатив. Я бы не написал этого письма, если бы не особенности моей натуры. Быть откровенным и правдивым. Ты предъявил мне вчера несколько обвинений. Первое, что я разлучил двух влюбленных, второе - что, вопреки отцовскому желанию, я подорвал благосостояние Парка и уничтожил его надежды на будущее, стать кардиологом. А третье, мои предрассудки. Надеюсь, что, прочитав объяснения моих действий и мотивов, ты в будущем не станешь осуждать меня так сурово, как ты это сделал вчера. Вскоре после нашего приезда из Англии и вступления в ваш клуб я, как и многие другие, стал замечать, что Фа предпочитает твоего брата всем молодым девушкам и парням в университете. Однако до самого банкета мне не приходило в голову, что между ними могла возникнуть любовь. Мой друг и прежде влюблялся у меня на глазах. И только на этом банкете, я впервые понял, что он настроен серьёзно. Спектакль шёл своим чередом. Начался бал в Незерфилде. Мы танцевали. В середине танца сэр Лукас обратился к Фа - Дарси со словами о свадьбе, и это заинтересовало меня, я впервые увидел, с какой любовью мой друг смотрит на Вайо. И это не было связано с ролью. В тот момент в моей голове всплыли фрагменты разговоров Фаны о твоем брате. Ситуация, когда друг заботился о Йо, когда тот болел. Их встречи, переглядывания, и многое другое. Я понял, что мой друг глубоко влюблён. Чего не могу сказать о твоем брате. Из моих двухмесячных наблюдений за ним, я сделал вывод, что, он был приветливым, весёлым и непосредственным, но холодным. Он охотно принимал заботу и ухаживания Фа, но сам не питал к нему ответного глубокого чувства. Но теперь, коль твои сведения говорят об обратном, по-видимому, я ошибся. Ты знаешь своего брата лучше. Из-за моего ошибочного вывода, я нанёс твоему брату душевную рану, и твой гнев оправдан. В свое оправдание, хочу заметить, что твой брат, несмотря на мягкость характера, обладает большим контролем над истинными эмоциями, что даже самый проницательный наблюдатель не смог распознать правду. Поэтому, не думай, что такие выводы я сделал, руководствуясь своими желаниями и опасениями. Я решил, что сердце Йо свободно, не потому, что меня это больше устраивало, а потому что хотел, чтобы и Фа любили также сильно. Одно время я даже думал, что это ты подбиваешь его на это. Но теперь, когда я ближе узнал тебя, я понял, что ты на это не способен. В этой истории я вспоминаю с неудовольствием лишь о двух моих поступках. Первый, что я поверил сплетням про твоего брата. Это случилось после нашего танца, расстроенным, я ушёл, чтобы переодеться. Когда проходил мимо одного из кабинетов, то услышал разговор нескольких человек. Они обсуждали пару Вайо и Фа. Я прислушался, так как речь шла о моем друге. Говорили, какой же Фа тюфяк, что попал под влияния такого алчного и жадного подонка, как Йо. Хвалили Йо, назвав его молодцом, что вовремя подставил свою маленькую красивенькую попку, и отхватил себе такого богатенького дурачка. Это стало ещё одним плюсом к моему отрицательному отношению к их связи. Я не рассказал Фа об услышанном, но стал гораздо сильнее предостерегать его от этих отношений. Муан была встревожена так же сильно, как и я. О совпадении наших взглядов ты и так знаешь. Убеждённые, что необходимо повлиять на Фа безотлагательно, мы уехали на День Матери в Чиангмай к моей тётке, у которой гостили родители Фа. Там я постарался открыть своему другу правду на все отрицательные стороны его выбора. Я убедил Фа в безразличии к нему твоего брата. Но увидел, что Фа и не сопротивляется моему влиянию. Вскоре он поведал мне, что видел Йо с другим парней, который подарил ему букет цветов, обнял. Он сильно страдал, хотел вернуться к Йо, и всё выяснить, но я без труда смог доказать ему, как он обманывается в хорошем исходе. А как только он с этим согласился, убедить его не возвращаться в Бангкок стало делом одной минуты. Вторым же моим поступком было то, что я скрыл от Фа приезд Вайо в Чиангмай. О его приезде знали только Муан и я. Фа до сих пор об этом не знает. Возможно, они могли встретиться без последствий. Однако я боялся, что Фа ещё не преодолел своё чувство и что оно вспыхнет в нём с новой силой, если он снова его увидит. Быть может, мне не стоило участвовать в этом обмане, когда Муан рассказала мне о встрече с Йо. Но дело сделано. Может быть, мои мотивы не покажутся тебе убедительными, но для меня они тогда были значимыми. Я жалею о своих скоропалительных выводах, тем более теперь, когда узнал правду. К тому же у Фа оказались очень демократичные родители. Для них личное счастье их детей играет важную роль, чем статус и пол. По поводу второго обвинения, - в нанесении ущерба Парку, - я могу оправдаться, лишь рассказав тебе о его связи с нашей семьёй. В чём именно он меня обвиняет мне неизвестно. Но достоверность того, что я тебе сообщу, может быть подтверждена не одним свидетелем. Парк - сын уважаемого человека, который в течение долгих лет служил моему отцу верой и правдой. Что и побудило моего отца позаботиться о вознаграждении. Свою доброту он обратил на Парка. Мой отец оплачивал его обучение в школе. Помощь это была существенной, так как отец Парка, прозябавший в нужде из-за расточительности и распутства своей жены, был не в состоянии вырастить сына образованным и порядочным человеком. Спустя несколько лет отец Парка развелся с женой и забрал сына. Мой отец предложил ему жить в особняке. Сейчас я вынужден причинить тебе боль - не знаю насколько сильную. Я не знаю, какие чувства ты к нему питаешь, но это не помешает мне раскрыть его облик - наоборот, меня это побуждает. Когда моя мать умерла вторыми родами, отец сильно переживал и у него случился инфаркт. Врачи не давали никаких шансов на долгую жизнь, и после нескольких сердечных приступов мой отец скончался. Его привязанность к отцу Парка и его сыну была отражена в завещании, где он уполномочил тётку позаботиться о старом водителе и его сыне до окончания университета, создав ему самые благоприятные условия. Кроме того, его отцу были завещаны десять процентов акций компании. Наши пути разошлись, когда тётка увезла меня в Англию. Как складывалась его судьба все эти годы, я не знаю. Я редко приезжал домой. Мы встретились на похоронах его отца три года назад. Живя в одном доме, я наблюдал за ним, в те минуты, когда он становился самим собой, проявлялись его порочные наклонности, которые он всячески скрывал от лучших друзей и домочадцев. Если бы я тогда знал, чем обернутся мои наблюдения. Прошло несколько дней после похорон, когда он бесцеремонно зашёл к тётке в кабинет, когда мы разговаривали, и потребовал отцовское наследство. Он грозил, что продаст акции конкурирующей фирме, если она не выполнит его условия. Парк хотел учиться в престижном вузе на востребованной специальности. Он хотел стать врачом и завести полезные знакомства, вращаясь в кругах богатых студентов. Тётка выгнала его из кабинета. Обговорив с адвокатом все детали, она удовлетворила его просьбу. Я смотрел на Парка, в его горящие глаза и понимал, что он принесёт нашей семье немало проблем. Так и вышло. В двадцать лет я вступил в права трастовым фондом, и он позвонил мне. В это раз он пришёл со своей матерью, и изъявил желание отказаться от ежемесячной дивидендной выплаты, и продать свои акции и получить компенсацию. По его словам, он хотел поехать заграницу, чтобы изучать международный бизнес вместо медицины, а я, конечно, не мог не понять, что ежемесячной выплаты дивидендов недостаточно. Мне очень хотелось поверить в искренность его намерений, хотя мне это не удалось. Тем не менее, переговорив с тёткой, я согласился с его предложением. Он получил взамен миллион бат. На этом, казалось бы, наша связь прервалась. Я был о нём слишком плохого мнения, чтобы продолжать водить с ним дружбу. Насколько я могу предполагать он жил где-то в Бангкоке, однако изучение бизнеса так и осталось для него только предлогом. Он кое-как учился на медицинском. Ничем более не сдерживаемые, они с матерью повели жизнь праздную и разгульную. Я год о нём ничего не слышал. Но когда его мамаша, прихватив оставшиеся деньги, скрылась в неизвестном направлении, он позвонил мне. Как он сообщал, - и этому нетрудно поверить, - он находился в стеснённых обстоятельствах. Напоминая, что я не мог забыть отцовский наказ о создании благополучных условий на избранном им жизненном пути, он попросил ещё денег. Едва ли ты осудишь меня за то, что я не выполнил его просьбы, так же как пресёк дальнейшие его притязания. С этого времени знакомство между нами было прекращено. Как он жил, чем занимался - мне неизвестно. Но прошлым летом он снова объявился. Сейчас, я расскажу тебе то, что хотел бы забыть, стереть из памяти. И я не сомневаюсь, что ты сохранишь это в тайне. Мой брат моложе меня на пять лет. И если я одиннадцатилетним мальчиком был отправлен учиться заграницу, то Чена тетя оставила учиться в Чиангмае. Каждое лето, начиная со второго курса, я приезжал, чтобы проходить практику в нашей компании. В очередной раз, когда я приехал из Бангкока домой, я получил ммс. Открыв файл, я оторопел. Это была фотография с моим братом, который лежал связанный на кровати в номере отеля. Не успел я осознать всю ситуацию, как мне позвонили. Это был Парк. Он говорил, что брат не сможет убежать, так как он обездвижил Чена, опоив каким-то наркотиком. И если я не привезу ему 10.000.000 бат, то он отомстит мне ... с моим братом. Мой шок не описать никакими словами. Я кинулся искать деньги, такую большую сумму быстро не соберёшь. Тётке сообщать не стал, боясь, что она сделает что-нибудь, что сильнее разозлит Парка. Пришло очередное смс, в котором он давал мне на сборы три часа, и угрожал убить брата, если я заявляю в полицию. Через несколько минут я получил подстегивающее фото, где на Чене не было штанов. Как я искал деньги и где, я описывать не буду. Хочу лишь сказать, что нашёл их по прошествии трёх часов, за которые я получил от Парка ещё три фотографии, на последней мой брат был полностью раздет. Парк скинул мне адрес отеля. Но я опоздал. Когда я приехал туда, меня уже ждали несколько наёмников. Завязалась драка. Ударом по голове меня обездвижили. Очнулся я привязанным к стулу. На кровати лежал мой бедный брат. Моя голова кружилась, хотелось пить. С трудом, но я огляделся. Комната была пуста ни Парка, ни молодчиков не было. Я попытался выбраться, но верёвки сильно сдавливали руки и ноги. Я попытался встать и пройти до кровати, но потерял координацию и упал. На грохот явился молодчик с Парком. Подойдя ко мне, он пинком, наотмашь, ударил меня в живот. Я потерял сознание. Ударами по щекам, Парк привел меня в чувство, и сказал: - Ты опоздал. Условия договора не выполнены, поэтому не обессудь... Убедившись, что я всё понимаю, он подошёл к кровати. Скинув халат, и оставаясь полностью обнажённым, он стал целовать не реагирующее тело Чена. Я пытался отвлечь его от брата, крича, умоляя не трогать. На что он мне ответил, что это месть за наше пренебрежительное отношение к нему. Я вскочил, но Второй ударил меня по голове. Придя в себя, я увидел, как Парк водил рукой по груди и животу Чена. Я опять завопил, вскочил, но меня сбили с ног и стали пинать. Что было, потом я не знаю. Очнулся я через несколько дней в больнице. Когда я открыл глаза, то первым делом увидел брата. Он был здоров. Парк не успел нанести ему непоправимого вреда. Взглянув на тётку, я первый раз видел её в таком плачевном состоянии. Она рассказала мне всё, что случилось после того как я потерял сознание. Её телохранители ворвались в номер отеля, отогнали пинавшего меня ублюдка, и схватили Парка. Оказывается, часть денег, которую я взял из сейфа тётки, была фальшивкой для какой-то проверки. Парк рассчитался с наёмниками моими деньгами, и один из них засветил деньги в банке. Его арестовали. Он во всем признался и назвал место нашего заключения. Оказалось, что Парк на протяжении нескольких недель приходил к нам в дом, и встречался с братом, а потом под предлогом прогулки выманил его из дома. Так как Чен ничего не помнит и не пострадал серьезно, тётка, посоветовавшись с адвокатом, не предала произошедшее огласке, и дело заводить не стали. Наш адвокат взял с Парка подписку о неразглашении случившегося, заставил подписать документ о не приближении к Чену, а также свидетельство о невозвращение и незамедлительном отъезде из Чиангмая. Он отомстил бы мне, в самом деле, с лихвой. Такова, правда. Если ты немного ей поверил, надеюсь, с этих пор ты не будешь меня обвинять в жестокости к Парку. Мне неизвестно, с помощью какого обмана он приобрёл твоё расположение, но быть может, не имея никаких сведений о каждом из нас, ты не мог уличить его во лжи, так как ты не подозрителен. Я не рассказал тебе об этом вчера, но в ту минуту я не настолько владел собой, чтобы трезво мыслить. Достоверность моих слов может подтвердить Дарси и его мама, которая является нашим семейным адвокатом. Если неприязнь ко мне обесценивает мои слова, то подобная причина не помешает тебе поверить адвокату, который с моего согласия поведает тебе всю историю. Что касается моих предрассудков... Может отчасти случившееся с Ченом повлияло на мои взгляды и суждения. *** Когда Кит взял письмо, он не мог предположить, о чём Минг мог ему сообщить таким устарелым способом. С жадностью прочтя письмо, Кит испытал противоречивые чувства. Торопливость, с которой он прочитывал строку за строкой, не позволяла ему вникнуть в смысл того, что он уже успел прочесть, и от нетерпения узнать, что содержится в следующей фразе, он был неспособен, как следует понять предыдущую. Прежде всего, ему показалось враньём, что он не заметил в Йо серьезного ответного чувства по отношению к Фа. Из этого Кит сделал вывод, что Минг не жалел о случившемся так, как ему бы хотелось. "Кто эти парни? Да как они смеют наговаривать на моего брата! "Что ещё за парень? Почему Йо не рассказал мне об этом?! "Почему, Минг, ты не отпустил его к Йо? Они бы все выяснили, и были бы сейчас счастливы". Кит смахнул навернувшиеся слезы. Читая письмо дальше, его чувства пришли в ещё большее расстройство и стали более мучительными, когда от это объяснения он перешёл к истории Парка. Прочтя о событиях, которые, если только они были правдивы, совершенно меняли доброе суждение об этом молодом человеке. Первая часть так удивительно напоминала историю, изложенную Парком. Прочтя вторую, Кит пришел в ужас. Беспрестанно повторяя: "Это неправда! Не может быть! Гнусная ложь! Он не мог!". От описания сцен, перенесённого насилия, у Кита потемнело в глазах, во рту пересохло. В горле образовался тугой комок. Возросло напряжение в районе грудины, и ключиц. Стало невыносимо трудно дышать. Кит почувствовал, что задыхается, поэтому стал широко открывать рот, пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода. Почувствовав у себя, все признаки начинающейся панической атаки, он опустил письмо, и вздохнул глубоко ещё несколько раз, пытаясь успокоиться. Он попытался провести небольшую дыхательную гимнастику, не помогло. Он вскочил с кресла, и подошёл к парапету на крыше. Ветер обдувал его пылающее лицо, и трясущиеся руки. Голова кружилась. Легче не становилось. Он вернулся к столу, залпом выпил горячий кофе, и когда почувствовал, как жар прожигает все его внутренности, он стал понемногу приходить в себя. В голове стало проясняться. Он вернулся в таунхаус и попросил Бима прикрыть его перед менеджерами за отсутствие, сославшись на отравление, тошноту и рвоту. Видя побелевшее лицо друга, Бим выложил на стол нужные порошки и суспензии, ушёл. Оставшись один, и стараясь взять себя в руки, Кит развернул письмо, перечитав ту часть, в которой Минг рассказывал о поведении Парка, ему удалось настолько овладеть собой, что он смог вникнуть в смысл каждой фразы. Сведения об отношениях с семьёй Минга полностью соответствовали словам Парка. В обеих версиях совпадали упоминания о щедрости покойного отца Минга, хотя раньше Кит не знал, в чем она проявлялась. До сих пор один рассказ дополнялся другим. Но когда он прочёл про завещание, различие между ними стало разительным. Он хорошо помнил слова Парка, что завещание не было написано, всё было голословно. Значит одна из двух версий полный обман. Перечитав несколько раз самым внимательным образом то место, где подробно рассказывалось о безоговорочном отказе Парка от медицины, и продаже акций, и полученном им значительном возмещение в сумме миллиона бат, он начал колебаться. Кит снова начал читать. И с каждой строчкой ему становилось всё яснее, что бесчестное поведение Минга и его тётки на самом деле оказалось безупречным. Обвинение Парка в расточительности и распутстве поразило его сильнее всего. И следовавшее дальше описание его попытки шантажа Минга и насилие над Ченом как - то перекликалось с происшедшим разговором между Китом и Дарси. В добавок ему предлагалось обратиться за подтверждением к Дарси и его матери, порядочность которых не вызывала сомнений. В какой-то момент он и вправду вознамерился расспросить его, но Кита остановила щекотливость темы, и окончательно от этого отказался, сообразив, что Минг едва ли рискнул бы сослаться на друга, не будучи вполне уверен в его поддержке. Он прекрасно помнил все подробности своего разговора с Парком во время их встречи в библиотеке. И Кит внезапно осознал, насколько неуместно было со стороны Парка рассказывать о подобных вещах ему - едва знакомому человеку, и удивился, что эта простая мысль прежде не приходила ему в голову. Он ясно увидел, как неприлично вёл себя Парк, стараясь всюду обратить на себя внимание. Его утверждения не согласовались с его поступками. Ему припомнилось, как Парк хвастался, что ему нечего бояться встречи с Мингом и что пусть-де Минг сам покинет эти места, а он и не подумает уезжать. И, вместе с тем, он не посмел явиться на банкет всего через несколько дней после этого разговора! Он вспомнил, что до отъезда Минга и его друзей Парк не рассказывал своей истории никому, кроме него. Зато после отъезда эту историю узнали решительно все. Стремясь опорочить Минга, он не брезговал ничем. И в тоже время, говорил Киту о своей преданности памяти отцу Минга, утверждал, что эта преданность не позволяет ему плохо говорить о сыне своего наставника. Как изменился теперь в его глазах каждый поступок Парка! Ухаживания за сыном директора объяснялось не чем иным, как низкой расчетливостью. А его отношение к Киту, не казалось теперь достойным. "Скорее всего, он тешил своё самолюбие. Или я был настолько очевиден, что Парк видел мою заинтересованность, и просто играл со мной". Попытки оправдать Парка становились слабее и слабее. А по мере оправдания Минга он не мог не припомнить, что Фа ещё давно, в ответ на заданный вопрос Йо, выразил уверенность в безукоризненном поведении своего друга в отношении Парка. Киту стало бесконечно стыдно за свое поведение. Он не мог думать о Минге или о Парке, не отдавая себе отчёта в своей слепоте, предубежденности, несправедливости, глупости. "Я был слеп! Пренебрежение Минга оскорбило меня, и всё дальнейшее наше общение строилось на этом чувстве. Я всякий раз, когда судьба нас сталкивала, искал в его словах и поведении то, что поможет мне его ещё больше ненавидеть. Второй же обласкал меня своим вниманием, и я слепо поверил его историям, находя в его словах, такое близкое нам двоим чувство неприязни к Мингу. Я руководствовался предрассудками и невежеством и гнал от себя разумные доводы, как только дело касалось одного из них! И вот когда мне удалось в себе разобраться!" Перечитывая первую часть, где он счёл мотивы Минга неубедительными. Он прочёл их опять. Теперь они показались ему совсем не такими, как после первого чтения. Он и вправду сознавал, что чувство Вайо, каким бы оно ни было глубоким на самом деле, внешне было мало заметно, и что свойственные брату самообладание и уравновешенность не часто сочетаются с сильными душевными порывами. Когда он дошёл до того места, где описывается история "соблазнения" Чена, Киту стало ещё стыднее. Какого человека он защищал?! Какие слова сказал Мингу? Он пролежал в кровати несколько часов, вновь и вновь возвращаясь к волновавшим его мыслям, перебирая события, оценивая их значение и стараясь привыкнуть к столь резкой и неожиданной перемене собственных взглядов. "Надо позвонить Йо и все разузнать..." Кит схватил телефон. "Нет! Он сразу спросит, как я об этом узнал. А я не могу ему сказать, что встретил здесь Минга, или, рассказать, что от него услышал". В пустом желудке заурчало. Это отвлекло Кита от его тягостных мыслей. Он вышел из комнаты, и спустился на кухню. Решив приготовить обед, Кит два часа провозился с готовкой. Услышав, что открылась входная дверь, Кит обернулся. На пороге стоял Бим. Он волновался о самочувствии друга, поэтому решил в обеденный перерыв прийти в таунхаус и попроведовать Кита. Удостоверившись, что волноваться не о чем, парни сели обедать. Бим рассказал, что все сотрудники беспокоятся о его здоровье, переживают, что перегружали его тяжёлой работой, и передали в знак поддержки корзину с фруктами. А также обмолвился, что приходили Минг и Дарси, которые хотели попрощаться.