По-пацански

      Минхо чувствует себя… странно.       Как бы да, он всегда знал, что достаточно сексуален. Очень даже, по его личному мнению. Но всё же немного странно улавливать в туалете странные звуки хлюпанья от человека в кабинке, судя по которым тот занимается явно не тем, чем нужно заниматься в туалете. А когда ты слышишь своё собственное имя, вырывающееся (Минхо не хочет думать об этом, блять) в самом конце, становится ещё более странно, правда?       Хотя, Минхо не пожелал бы никому этого испытать, если честно.       Он всегда думал, что его сексуальность — это не то, что может возбудить. Да, это странно, но у Минхо всё время было ощущение, что в нём нет того, что заставляло бы фанаток беременеть от взгляда. Вот в Хёнджине есть. И в Чане. Не в нём.       Его сексуальность более… невинна?       В общем, не важно. Главное, что Минхо всегда казалось, что невозможно возбудиться из-за него. Конечно, есть вариант, что этот мужчина (а голос был мужской) дрочил из-за чего-то или кого-то другого, но тогда становится не совсем понятно, почему он стонал имя Минхо.       И теперь Минхо невероятно интересно,       А       кто?       Потому что вариантов нет.       Это может быть кто-то из их стаффа, это может быть кто-то из местного стаффа (ну, из тех, кто отвечал за оборудование на концерте), это может быть кто-то из танцоров, это может быть даже фанат, но, что ещё страшнее, это может быть кто-то из группы.       Из       Группы.       Минхо не хочет об этом думать.       Всю следующую после этого случая неделю Ли чувствует себя шпиёнам, потому что (ну конечно) следит за всеми. За их поведением, за отношением к нему, за взглядами, буквально за всем. Но виду старается не подавать и вести себя как обычно, будто ничего не происходит. Ему, господи боже, и так хватило Чана с его вечным «У тебя всё хорошо? Если что-то будет не так, я всегда рядом». Это, конечно, мило, но не когда ты слышишь это каждый раз, когда просто решаешь крепко задуматься о хуйне, глядя в одну точку.       У Минхо, кажется даже получается.       Получается вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил. А вот выявить человека, который занимался непотребствами в туалете, не получается.       Не то чтобы он сильно хотел (потому что, ну, а как потом ему в глаза смотреть), но любопытство брало своё.       Меньше всего Минхо ожидал узнать об этом вот так.       Это был обычный день. Минхо просто шёл на кухню, чтобы пожрать (приготовить рамён, если точнее), и, конечно, проходил мимо ванной комнаты. Всё было как всегда, ничего нового, те же стены, тот же потолок, то же настроение на уровне плинтуса. Всё было как всегда, кроме внезапно долетевшего из-за закрытой двери ванной стона, слегка приглушённого звуком воды.       Минхо непроизвольно остановился. С одной стороны, ему бы уйти побыстрее, потому что неловко, да и человеку мешать не хочется. С другой же стороны, а откуда тот такой смелый, что дрочит прямо в общаге?       Первый вариант по итогу всё же побеждает и Минхо как раз собирается уходить, как вдруг слышит это снова.       — Минхо-хён~       «Блять».       Минхо буквально застывает на месте с приподнятой в попытке уйти ногой.       «Это мембер».       Мембер?       Серьёзно?       Если бы Минхо нужно было бы себя описать в тот момент, он бы сказал «Error 404 not found».       Нет, погодите.       Это правда участник группы?       Но… Почему? Как?       Что такого могло случиться, чтобы он возбудился? Хотя два года они жили рука об руку, и никаких таких штук не наблюдалось?       Стоп… Так всё-таки кто это?       Минхо буквально только-только успевает задать себе этот вопрос, как слышится звук замка на двери.       «Блять», — всё, о чём успевает подумать Минхо, прежде чем дверь откроется и на него собственной персоной налетит… Джисон.       Нет, это, верно, какая-то шутка.       Пранк? Сейчас Джисон рассмеётся и скажет, что где-то тут скрытая камера?       Лучше бы было так, правда.       Но это не пранк. Минхо смотрит Джисону в глаза и кроме невероятного страха на самом дне видит какие-то отголоски привязанности и восхищения. А ещё…       «Сука, только не это».       Влюбленность. Неосознанную ещё, только созревающую, робкую какую-то даже. Джисон сам ещё даже о ней не подозревает.       Минхо чуть обречённо от этого не стонет.       Джисон всё ещё смотрит испуганным котёнком, но в то же время выглядит так, будто доверяет человеку перед ним на все двести процентов. Будто знает, что тот может сделать больно, что тот может обидеть или что-то подобное, но всё равно смотрит с такой преданностью, что Минхо всего как-то передёргивает.       Ли лыбится неловко, пытаясь исправить ситуацию, но делает всё только хуже, чуть сам себе в лицо не даёт и убегает быстро, не оглядываясь на маленького котёнка.       Минхо честно пытается об этом не думать, но неизменно возвращается к этой теме. Ходит сам не свой, хотя и пытается делать вид, что всё как обычно. Знаете, сложно пытаться сделать вид, что всё просто прекрасно, когда знаешь, что твой одногруппник на тебя подрачивает так, иногда. По-пацански.       На Джисона становится даже не столько неловко, сколько страшно смотреть. Минхо действительно боится снова увидеть эти глаза, переполненные одновременно испугом и обожанием. Боится смотреть, потому что это же Джисон. Хан. Джей ван. Хани. Сони. Его друг.       Видимо, бывший друг.       Минхо, сам того не замечая, отдаляется как от Джисона, так и от всех мемберов, закрываясь в себе. С одной стороны, ему приятно такое внимание, но с другой… Это же Джисон. В группе будет много проблем, если он не прекратит со всем этим.       Чану же кажется, что в группе будет много проблем, если Минхо продолжит свой челлендж «не контактируй с мемберами без острой необходимости, а на Джисона даже не смотри». Поэтому он уже второй раз за месяц устраивает парням «промывку мозгов», что Минхо действительно помогает.       Он решает забить. Ну, а что? В каком-то смысле, всё знать и наблюдать за мучающимся Ханом тоже очень даже прикольно. Ну и что, что объектом стал ты? У мальчика гормоны, переходный возраст, все дела. И не важно, что ему двадцать скоро.       Минхо даже немного веселится. И начинает замечать некоторые вещи, которые делает Хан. Например, как долго смотрит на его бёдра, закусив губу. Или как залипает на его шею, сглатывая слюну несколько раз. А как на каждой тренировке он смотрит на Минхо через зеркало, дыша громче, чем нужно, после танцев? А то, как он дрочит в ванной по ночам, неизменно выстанывая имя Минхо? А то, как он судорожно сводит коленки каждый раз, когда Ли садится, широко расставляя бёдра?       Очаровательно.       Минхо действительно весело. Джисон чувствителен к самым малейшим вещам, напряжённо вытягивается, когда Минхо хотя бы чуть-чуть смещается в поведении в сторону сексуальности.       И Минхо решает поиграть с ним, добавляя в каждый танец и не только столько секса, что даже Феликс странно косится. Джисон бледнеет, но виду, что ему очень плохо, старательно не подаёт, и от этого Минхо ещё больше веселится. Но после того прогона «Wow», на котором Ли особенно радуется, томно посматривая на Джисона, Минхо внезапно понимает, что не весело это как-то нихуя. Ибо две с половиной недели проходит, а у Джисона не только никаких намёков на улучшение ситуации нет, так ещё и есть огромные намёки на ухудшение.       Джисон теперь смотрит на Минхо так голодно, что того немного потряхивает. Окей, Ли должен признать, что это и правда горячо.       А ещё Ли, кажется, должен признать, что Джисон красивый. Типа, очень. Это странное осознание для человека, на которого этот самый Джисон дрочит, но Минхо ничего не может поделать. Джи правда красивый. Такой маленький весь, миниатюрный, вроде по росту недалеко от Минхо, но кажется намного ниже. Ножки у него худенькие такие, а на лице безумно милые щёчки. Такого мальчика обнять бы и никуда не отпускать. Но Минхо каждый раз вспоминает раздевающие взгляды, стоны по ночам, и ему хочется одного — раздвинуть Джисону ноги. И от этого становится очень страшно.       Потому что понять, как это вообще случилось, у Минхо не получается. Вроде ещё вчера смеялся над ним, думая, как же его так угораздило в Ли вкрашнуться, а сейчас, походу, и сам краш ловит. Ночью просыпается по несколько раз, слыша стоны за стенкой. Джисоновы. Но при этом отлично понимает, что стонов никаких там нет. Для достоверности даже встаёт, прогуливается по общежитию. Правда нет ничего.       Интересные сны, слава богу, пока не снятся, но слуховые галлюцинации до добра явно не доведут. Минхо почему-то уверен, что доведут они как раз до мокрых снов. И не радует это вообще нихуя.

***

      Это утро ничем не отличается от предыдущих. Всё та же кровать, всё тот же отсутствующий в комнате Чан, всё те же занавески на окнах, тот же дом, тот же пол. Ничего особенного. Но Минхо кажется, что этот день должен быть каким-то необычным.       И действительно, когда Ли выходит из комнаты, нет никаких привычных осуждающих взглядов со стороны одногруппников, мол, опять, хён, ты встал так поздно. Этих самых одногруппников просто нет, на столе стоит завтрак даже без записки, а Минхо ощущает какую-то панику, думая, что проспал весь день. Но нет, на часах час дня, на улице солнце, у них выходной, но никого в поле зрения не наблюдается.       — Хён! — внезапно слышится откуда-то сзади, и Минхо от неожиданности чуть не скидывает со стола тарелку со своим холодным завтраком. — Наконец-то ты проснулся! — в поле зрения появляется Джисон.       — О, Хани, не пугай меня так, — драматично держится за сердце, сильно испугавшись. — Где все?       — Они ушли, — замолкает на минуту. — Кстати, хён, — неуверенно тянет младший, — я… мне кажется, мне нужно сказать тебе кое о чём.       — Ох, Хани, — удивляется Минхо, немного пугаясь, но улыбается всё так же спокойно, — дай мне сначала покушать.       — Нет, хён, это важно.       — Ладно, что такое?       Джисон хватает за палец и ведёт Минхо к себе в комнату, чему старший сильно удивляется, но виду не подаёт. У Джисона такие тёплые руки, всегда бы держать, было бы замечательно.       — В общем, хён, — нерешительно начинает Хан, перебирая пальцы от волнения, — я… хён, я знаю… что ты в курсе.       Минхо умирает где-то внутри, вытягиваясь, словно струна.       — В курсе чего?       — Что я… отношусь к тебе не так, как к другим. Я знаю.       Оу.       Так, что?       Минхо молчит, не зная, как ответить, на что Джисон подсаживается ближе.       — Я сам не знаю… — говорит парень, аккуратно укладывая руку на бедро Минхо, отчего тот улетает непонятно куда ловить самолёты, — почему это происходит, — молчит неловко, а рука на бедре Ли слегка подрагивает, наверное, от волнения. — Хён… я… могу тебе помочь.       «Помочь? С чем?» — Минхо хочет спросить, но внезапно обнаруживает у себя стояк. Причём крепкий такой, ощутимый.       «Когда я успел?..» — только успевает подумать, как Джисон вдруг опускается на колени. Его тёмные волосы блестят, а ключицы выпирают так красиво, что Минхо немного засматривается. А потом немеет, резко хватаясь за плечо Хана, когда понимает, что тот собрался делать.       — Джисон, не нужно…       — Хён, тебе понравится, — улыбается в ответ уже даже не застенчиво, а как-то похотливо, поглядывая из-под опущенных ресниц.       Минхо и слова не успевает сказать, как шустрый Хан уже стягивает до лодыжек его домашние штаны вместе с бельём и оценивающим взглядом проходится по члену своего хёна.       Минхо прекратил смущаться уже так давно, что теперь не помнит, как это делается. Но каким-то образом краснеет, к своему собственному удивлению. Джисон, видимо, тоже поражается, но прячет это где-то внутри, потому что момент точно не подходящий.       Минхо снова заикается о том, чтобы Джисон не делал этого, но тот так смотрит своими красивыми глазами, что Ли сдаётся.       Хан дует на головку, и Ли несдержанно покачивает вперёд бёдрами, поглядывая на красные ушки Джи. Тот явно смущается, но так уверенно достаёт язык изо рта и начинает лизать, что Минхо хочется скулить. Или хочется скулить всё же от ласки?       Джи медленно насаживается ртом на самую головку, но Минхо уже хочется откинуть голову в удовольствии назад. Хан слегка двигается и тут же подключает язык, который начинает выводить какие-то узоры на головке, и Минхо резко вцепляется в волосы своего мальчика. Тот от этого жеста внезапно несдержанно стонет, посылая по члену Минхо неслабую вибрацию, и стонет уже старший.       — Блять, хён, — проговаривает Хан, когда, отстраняясь, набирает воздуха, — твои бёдра сводят меня с ума. Я был бы не против, если бы ты меня ими задушил.       Минхо теряет дар речи, смотря на этого милого бельчонка, который говорит такие вещи, даже не стесняясь. Берёт себя в руки и максимально властным голосом отвечает:       — Правда? Тогда ложись на кровать, я буду трахать твой рот, сидя на шее, чтобы ты задыхался подо мной, малыш.       Хан закатывает глаза на эти слова, довольно стонет и делает так, как сказал Минхо. Тот приземляется ему на шею бёдрами, и Джисону до умопомрачения хочется поставить на них много-много засосов, но Минхо пресекает все попытки, грубо поворачивая к себе за подбородок.       — Что, миленький маленький Хани уже расхотел сосать мой член? — ехидно спрашивает. Джисон со слезами на глазах («Очаровательно», — думает Минхо) отрицательно качает головой. — Тогда соси.       И Джисон заглатывает половину, держась руками за бёдра Минхо. Старательно двигает головой, с каждым разом всё больше вбирая в себя, пытается щёчки втянуть. Минхо так хочется посмотреть, насколько на самом деле большой его рот, сколько всего можно запихнуть младшему за щёку, насколько сильно можно эту щёку оттянуть, что сдерживается парень еле-еле, поглаживая Сона по волосам. Тот ускоряется, и по комнате разносятся громкие хлюпающие звуки, от которых Минхо так плохорошо. Джисон сильно сжимает его бёдра, и Минхо кажется, что он уже на пределе.       — Джисон, я… я сейчас-       У Хана загораются глаза, и он носом утыкается старшему в пах. Минхо закатывает глаза и стонет сладко, почти кончая, но-       Бззз. Бззынь.       Минхо распахивает глаза, видя перед собой потолок.       «Где я?» — первый вопрос, который приходит к нему в голову. Ли поднимается на локтях и оглядывается. Он оказывается в своей комнате, на соседней кровати лежит Чан, спит, вроде как, а на улице только встаёт солнце.       На дворе оказывается пять утра. Минхо в раздражении выключает будильник, который называется «Хён, а это за то, что обидел меня вчера». Ясно, Хёнджин развлекается. Минхо, снова закрывая глаза, обещает себе неплохо так Хёнджина ударить, когда увидит.       «БЛЯТЬ», — осознаёт всё внезапно, почти сваливаясь с постели. — «То есть вы хотите сказать, что только, блять, что мне приснился ебучий сон, где Джисон мне отсасывает?»       Ответа Минхо не получает по понятным причинам, обречённо стонет, чувствуя стояк между ног, и хочет потеряться с этой планеты. По итогу всё-таки сдаётся и сжимает член рукой, чтобы было не так больно.       «Блять, зачем я это делаю, это же, блять, пиздецки неправильно, зачем», — повторяет про себя, но продолжает скользить рукой по члену, закусив уголок одеяла. Перед глазами невольно всплывают картинки из сна, где Джисон весь такой развратный, где Минхо сидит на его шее, вогнав член по самые гланды, а тот очаровательно давится, посматривая на Минхо со слезами на глазах.       Кончает Ли удивительно быстро, хрипло постанывая в одеяло.       «Пиздец, я только что подрочил на Джисона».       И что с этим делать, Минхо не представляет.