Ловец Снов

Призрак проснулся. Рядом ещё посапывал Мрак, обнимая его во сне. На часах уже почти девять, но Призраку совсем не хотелось вставать. Может, он сегодня чуть-чуть позже откроет магазин. А пока что… пока что он не хотел. Вместо этого Призрак тоже обнял Мрака лапкой и вновь прикрыл глаза. Какой же тёплый, даже горячий был его хитин. Наверное, пойти в поход с ночёвкой в Край королевства вместе с Мраком не страшно: с ним точно не замёрзнешь. Смутно Призрак подумал вдруг о том, что, наверное, это как-то неправильно, что он лежит в кровати и обнимается с жуком… с голым жуком, раз уж на то пошло. Но его это почему-то совсем не волновало. По крайней мере сейчас. В конце концов, ничего постыдного они не делают, правильно? И ещё, впервые за последние дни Призрак почувствовал, что выспался. Интересно, думал он, почему ему не снились кошмары, когда рядом появился Мрак? Может, он настолько хорошо контролирует сон, что не позволяет кошмарам появляться? Вот бы Призрак так умел. Как-то долго спит Мрак, думал мастер. Ему почему-то казалось, что, если сон общий, то просыпаются все… участники этого сна одновременно. Но Мрак всё ещё спит, обняв Призрака и уткнувшись мордочкой ему в шею. Тихо сопит. Но вдруг Призрака привлекло какое-то движение, и он, слегка подняв голову, увидел, что хвост Мрака тихонько постукивает по простыням. Он вздохнул. – Я ведь знаю, что ты не спишь, – сказал Призрак, вглядываясь в мордочку Мрака. Тот на секунду распахнул глаза, и тут же закрыл их, но Призрак заметил это. Он фыркнул, скинул с себя лапку Мрака и потянулся на кровати, разминая хитин. – Если хочешь, можешь ещё полежать, а я пойду кушать, – сказал мастер. – Нет, я тоже хочу кушать! – Мрак тут же вскочил. – Просто с тобой было очень уютно лежать. Призрак смущённо отвернулся. Ничего не отвечая, он застегнул на себе накидку и пошёл на кухню, готовить чай. Может быть, Мрак так просто шутит, или… или Призрак не знал. Не излишняя ли эта близость? С другой стороны… Призраку это даже нравилось. Ему нравилось обнимать этого жучка, да, ему, наверное, очень нравился Мрак, но… ох, о чём он вообще думает. Призрак вздохнул, прогоняя эти мысли, и поставил на стол чашки с чаем. Мрак уже сидел на кухне, ожидая завтрака, и его, кажется, совсем не волновали подобные мысли. Он просто внимательно наблюдал, как Призрак готовит чай, а потом, как только мастер поставил на стол печенье, принялся за него. Призраку бы такую беззаботность. – На следующую ночь я вряд ли смогу остаться, – сообщил Мрак. – Папа требует, чтобы я чаще появлялся дома. Почему-то волнуется за меня. – Может, боится, что ты останешься у меня жить, – фыркнул Призрак. – Может быть. – Мрак сказал это очень серьёзным тоном и задумался. – Интересно, чего он за меня переживает, мне ведь уже восемнадцать, я официально взрослый жук, и он знает, что я могу постоять за себя. А всё равно ворчит, когда я у тебя на два дня задерживаюсь. – Он же твой родитель, он любит тебя и хочет, чтобы у тебя всё было хорошо, – сказал Призрак. – Может быть, – вздохнул Мрак. – На самом деле это прекрасно, когда есть те, кто тебя любит, и мне бы не стоило жаловаться на это. Кстати, давай поговорим о сне. Спасибо, что помог мне. Наверное, без тебя я бы не скоро смог бы станцевать это. Может быть, нам с тобой стоит чаще танцевать, можно даже на папиной арене попробовать. А он нас, к слову, может научить, я думаю. Он хорошо разбирается в танцах, а я только жалкий вальс умею танцевать. – Мне нравится вальс, – сказал Призрак. Хотя в действительности он абсолютно не разбирался в танцах, и единственным, о котором он хоть что-то слышал – был именно вальс. – Мне тоже, но хочу чего-то более подвижного, но не менее чувственного. Танец – это не так уж и просто, причём для нас обоих. Я почти не умею танцевать. Хотя, думаю, папа нас, может, и сможет научить, если захочет. Ну, и если ты, конечно, захочешь. Мрак поднял взгляд на Призрака, ожидая его ответ. Тот подумал, что скорее всего работу и обучение будет очень непросто совмещать, а ему придётся многим жертвовать, и сказал: – Конечно, я не против. Глаза Мрака засияли. – Ты удивительный «светлый», – сказал он. – Хотя я даже не знаю, можно ли тебя таким назвать после этой ночи. Ты, чёрт подери, управлял моим кошмаром. Моим. Управлять чужим сном довольно непросто. По крайней мере, мне так показалось, когда я учился. А тем более невозможно управлять кошмаром «светлому». Призрак пожал плечами. – Предыдущие три дня мне снились одни кошмары, Мрак, – сказал он. – Может… хотя нет, я, если честно, уже не знаю, какие теории мне строить. Я не понимаю, что происходит со мной. – Давай посмотрим, что будет следующей ночью, – сказал Мрак. – Если опять кошмар, то спросим у моего папы, он наверняка что-то подскажет. И интересно, за что тебя могут так пытать во снах… – Я не знаю, – вздохнул Призрак и взглянут на часы. – А ещё я должен был открыть магазин ещё полчаса назад. Но вместо этого я просто лежал в постели. На самом деле его это одновременно и беспокоило, и ему было наплевать. Ну откроет он на час позже, чем обычно, и ничего страшного, но с другой стороны, вдруг кто-то планировал зайти к нему сейчас, в половине десятого утра, а у него до сих пор закрыто. И его беспокоило, что он просто сидит и ничем не занимается, зря тратит время. Он редко так делал, предпочитая в любую свободную минуту хотя бы плести ловец. Призрак переживал, что он, поленившись один разок, будет лениться и дальше. Допив чай, он сразу взял материалов, открыл магазин и принялся плести, сидя за прилавком. Мрак пришёл из кухни, держа в лапках чашку, полную дымящегося чая. – Знаешь, о чём я подумал сейчас? – Мрак устроился рядом с Призраком за прилавком. – Ты мог не видеть сегодня кошмаров именно потому что с тобой был я. Он спокойно отпил из чашки горячий чай, и Призрак, глядя на это, внутренне сжался. Он бы обжог себе таким горло, а Мраку почему-то нормально пить что-то столь горячее. – Я тоже думал об этом, – кивнул Призрак. – Ты, наверное, очень хорошо можешь управлять снами. – Что? Нет, нет, я не про это, – помотал головой жучок. – Если Гримм решил, что мне стоит показать кошмар – он покажет, и все мои навыки не играют никакой роли в этом. Боги куда сильнее нас. Я просто подумал, что, может, если Лучезарность и правда хочет тебя за что-то покарать, то она будет карать именно тебя, а не меня. То есть, если я в твоём сне, она автоматически не может что-то плохое сделать с твоим сном, потому что… ну, наверное, потому что это общий сон. Не уверен, но мне кажется, что это происходит именно так. Призрак моргнул. А ведь он прав, возможно. И скорее всего это значит, что грядущей ночью Лучезарность не прекратит портить ему время отдыха. – Жаль, на следующую ночь я не могу с тобой остаться, – вздохнул Мрак. – Помнится, ты сам говорил мне, что если богиня захочет – она накажет меня. Так что тебе либо всегда придётся сидеть у меня во снах, либо… либо мне придётся всё-таки перетерпеть наказание Лучезарности. Только за что это наказание... Призрак тяжело вздохнул. – Ну, не расстраивайся. – Мрак положил лапку на предплечье Призрака. – Это рано или поздно закончится. Плохие сны никак не повлияют на мир яви. – Если не считать постоянной усталости, – проворчал Призрак. Этот день был не очень интересным – несколько покупателей, плетение ловцов, рассказы Мрака, за который Призрак ему был безмерно благодарен. Оказывается, работа у Призрака на самом деле очень скучная. А по началу ему казалась, что быть мастером и продавать свои изделия – это очень интересно. Но теперь день без Мрака казался Призраку бесконечно скучным, а монотонное плетение паутинок на кольцах даже утомляло. Мрак ушёл в шесть вечера. Он очень сильно волновался, что его отец будет ругаться, если он придёт поздно. Призрака даже умиляло, что Мрач так опекал своё чадо. Призрак закончил очередной ловец. Забавно, раньше ему казалось, будто он и так максимально быстро умеет плести, но он вот уже неделю работает в своей лавке, каждый день что-то плетёт, и у него уже начинает получаться делать паутинку, даже не глядя на неё. Для него это внезапно стало чем-то вроде собственного испытания: он привязывал нить к кольцу, проплетал первый ряд, а дальше старался не смотреть на свою плетёнку, и сделать её как можно качественнее. Сегодня Мрак даже обратил внимание на то, что Призрак плетёт, и не смотрит на своё изделие. И даже загорелся желанием отточить и свои навыки плетения, чтобы соревноваться с Призраком. Что ж… это добавляло в «испытание» больше азарта. Он дождался девяти вечера, и, наконец, закрыл лавку. В сон его не клонило, но было скучно сидеть за прилавком. Он вернулся в жилую комнату, и там продолжил плести. Тут немного удобнее и уютнее, нежели в зале, а из слегка приоткрытого окна задувал свежий влажный воздух. Тем не менее скучно, даже почитать во время плетения нечего – у него, конечно, было несколько старых книжек, но он их столько раз уже перечитал… Призрак смотрел в окно. На секунду у него вдруг проскочила мысль: а вдруг Мрак вернётся? Но нет, этого просто быть не могло. В последнее время Призрак всегда оставлял приоткрытым окошко, специально для Мрака. На заднем дворе, очень узком и пустынном, никто не ходил, так что Призрак даже не переживал о том, кто кто-то незваный захочет залезть в его дом. К тому же, вряд ли кто-то обратит внимание на совсем немножко приоткрытое окно. Слишком уж темно было на заднем дворе. Странно, думал Призрак, от чего появилась у него такая… привязанность, должно быть. К Мраку. Ему очень хотелось проводить дни, разговаривая с ним, а ночью познавать мир кошмаров. Теперь без Мрака ему было скучно. Как же он раньше, интересно, жил? Всего-то неделю назад, или сколько там? Призрак лишь вздохнул. Он не мог вспомнить. Сегодня Призрак решил плести допоздна. Чего зря время терять, думал он. Раз спать не хочется, можно сделать товар. А ещё он думал о Старейшине из храма Лучезарности. Тот самый старый жук, учащий детишек основам религии. Как он там сказал… кажется, «остановитесь однажды, когда будете совершать свой выбор». Призрак принадлежит к «светлым» только потому, что его опекуны таковыми были. Это же… правильно? Он ничего сам не выбирал. «Одумайтесь, правильно ли вы поступаете?» Голос Старейшины зазвенел в его голове. Правильно ли ты поступаешь, Призрак, правильно ли? Это не ты выбрал быть «светлым», Призрак, не ты. Хочешь ли ты себе, Призрак, такой жизни, путь которой ты избираешь? Хочешь? Призрак зажмурился и потёр мордочку. Наверное, хватит уже плести ловцы, надо бы спать… Что ж это за мысли такие, постоянно на ночь глядя… Религии ведь почти ничем не отличаются, подумал Призрак. Просто разные сны… Совсем не имеет значения, к какой из них, из этих религий, он будет принадлежать. Да? Призрак тяжело вздохнул. Как же всё это на самом деле глупо: религии, сны, боги… почему все, каждый жучок в этом королевстве зависит от них? Почему такое королевство вообще существует? Призрак вспомнил, как Мрач сказал, что такого весёлого королевства он ещё не видел. «Весёлого»… хах. Интересно, подумал Призрак, как живётся жукам в других королевствах, где нет грёз и кошмаров? Коготки начинали уже путаться, и Призрак решительно отложил плетение и свои мысли насчёт религии. Пора бы спать, а то, кто знает, до чего он додумается… Но даже когда он лёг, путанные мысли его не покинули. Выбор, выбор. Выбор-выбор-выбор. Между чем тут делать выбор? Между Лучезарностью, которая за что-то возненавидела Призрака, и Гриммом, который… который, по сути, ничего плохого для Призрака не сделал. Наоборот, единственный друг Призрака – «мрачный». Мрак ещё в начале их знакомства сказал, что не терпят таких, как Призрак, среди «светлых». Но это глупость, как казалось тогда Призраку. Мало ли, уродился некрасивым, с кем не бывает, но это же не значит, что к нему все принципиально плохо будут относиться. А «мрачные» в свою очередь наоборот. Честно, ему тогда это показалось глупостью. Но потом Мрач сказал, что Лучезарность любит «чистоту крови». Как минимум, кровь у Призрака была не как у всех жуков. И он сам был не как все жуки. Что ж… от Мрача это звучало куда убедительнее, чем от Мрака, и… волей-неволей Призрак верил Мрачу. Он не знал, почему. Мрач наговорил столько всего непонятного, но так убедительно. Призрак перевернулся на другой бок, потом лёг на спину. Почему его вообще тревожат эти мысли? Ему же… и так неплохо живётся, да? Не считая кары Лучезарности. Призрак снова повернулся набок, сжав в коготках краешек одеяла. Почему его волнуют эти мысли именно тогда, когда ему надо попытаться заснуть? Это даже раздражало. Что ему надо делать, чтобы засыпать сразу, как он ложится в кровать? Мастер ещё какое-то время ворочился, и, наконец, уснул.

***

Призрак морально готовился к очередному кошмару, но нет, такового не было. Он сидел среди пёрышек и грелся в золотистых лучах, зажмурив глазки. Это… это не кошмар, думал он, это всего лишь сон. Лучезарность не злится больше на него? Что ж, призрак был счастлив. – Спасибо, – прошептал Призрак. – Пожалуйста. Жучок подскочил от неожиданности и едва не свалился с летающего островка. Он оглянулся. Позади него стоял странный жук: на вид как Мрач, только рожки у этого были алые и, кажется, немного подлиннее, чем у Мрача и Мрака. Его плащ был тоже немного похож на те, в которых ходили Мрак и Мрач, только алый, и, кажется, сделанный из перьев. В остальном этот жук ничем не отличался от Мрача. Призрак изумлённо моргнул. – Король Кошмаров Гримм? – хрипло произнёс он. – Да, это я, – кивнул тот и сел рядом с Призраком. – Прелестные цвета этого сна, верно? Мне всегда нравился вкус Лучезарности, есть у неё что-то такое своё, оригинальное. Сколько я богов в жизни видел, но ни у кого не было таких красивых облачных бездн. Знаешь, когда я впервые увидел эти облака, мне захотелось спрыгнуть с платформы и купаться в них. Только вот я спрыгнул, а облака были вовсе не такие мягкие, как я ожидал. Я просто вывалился из мира грёз. Призрак кивнул. Он был… ошарашен. Очень. К нему в сон пришёл сам бог кошмаров. И этот бог просто сидит сейчас рядом и болтает с ним, как со старым другом, на равных. Даже ростом он был чуть мельче Призрака. Это всё вводило мастера в ступор. – Несмотря на прекрасный вкус Лучезарности, я никогда не был согласен с её мировоззрением, – продолжил Гримм. – Едва она со мной заговорила – я почувствовал в ней соперника. Она, видимо, тоже. Ты, возможно, мог заметить последствия этого: жучки в мире яви постоянно спорят из-за религий. Ах… как жаль, что вот это маленькое несогласие между нами раскололо это королевство. Прискорбно. А ты, выходит, именно Лучезарности придерживаешься, верно? Слышал, она за что-то на тебя сильно обозлилась, Призрак. Призрак несколько секунд молчал, не зная, что ответить, а потом выдавил первое, что пришло на ум: – Откуда вы знаете моё имя? Гримм рассмеялся. – О, наивный жучок, я же бог, – улыбнулся он. Его улыбка немного напомнила Призраку Мрака, отчего тот ещё более неуверенно себя почувствовал. – Я многое знаю. Не бойся меня, я обещаю, что не причиню тебе зла. Я знаю, что тебя тревожат какие-то вопросы. Задай их мне, может быть, я отвечу на них. – Что вы здесь делаете? – выпалил Призрак. – Пришёл взглянуть на тебя, – коротко ответил Гримм. – Лучезарность что-то бесилась из-за тебя, надо же мне было взглянуть на виновника столь прелестного события. Он коротко рассмеялся. – Почему? – тут же спросил мастер. – Что я такого сделал? Из-за чего Лучезарность так сильно меня возненавидела? Гримм сорвал пёрышко с земли. Оно, будучи светло-серым, внезапно вспыхнуло, а, когда язычки пламени растворились, перо стало алым, как то, что было у Призрака на шее. Тот невольно перевёл взгляд вниз, глядя на своё пёрышко. – Не знаю, могу лишь догадываться, – сказал Гримм. – Дело в твоей природе и в дружбе с одним из моих родичей. – Вы про Мрака? – Призрак наклонил голову. – Он… ваш родственник? – В каком-то смысле да. Сейчас из моего рода в живых остались лишь двое. Мрак, это прелестное дитя, и Мрач, его отец. Неужто ты не заметил сходство? – Я… заметил. Призрак перевёл взгляд на облачную бездну внизу. Выходит, Мрак и Мрач не зря так похожи на Гримма. Так странно… Так необычно. Призрак не знал, как ему стоит на это реагировать. Он даже начинал терять нить контроля над сном. Мысли начинали путаться, Призрак плохо понимал, что происходит. – Стало быть, что от дружбы с моим родичем, от твоих визитов в мой мир кошмаров, от того, что ты вдруг взял и научился контролировать себя во снах, и даже немножко сами сны, Лучезарность начала негодовать, – продолжил Гримм. – Какой ужас, думала она, наверное. Этот недожук бегает по снам и остаётся безнаказанным, думала она. И обрекала тебя на эти ужасные кошмары. И сегодня ты должен был гореть в ярком пламени, но я решил избавить тебя от этого. Всё же… ты меня заинтересовал, Призрак. Жучок обдумывал сказанное. Выходит, Лучезарность и правда разгневалась его дружбой с Мраком. Что ж… Призрак в таком случае не знал, что ему делать. – Получается, что, чтобы вернуть мне нормальные сны, мне нужно перестать общаться с Мраком, да? – убитым голосом спросил Призрак. – Мне кажется, я не смогу на это пойти. – Знаю. – Гримм положил лапку на плечо мастеру. – Поэтому я хочу предложить тебе другое: ты можешь отвергнуть Лучезарность и быть среди нас. Вместе с Мраком. Я могу пообещать тебе своё покровительство. Больше никаких грёз. – И вы туда же, – вздохнул Призрак. – Почему каждый «мрачный», которого я встречаю, говорит мне оставить Лучезарность? – Я не настаиваю, Призрак. – Король Кошмаров, до этого крутивший пёрышко в изящно-тонких коготках, бросил его, и коснулся лапками камня. Тут же каждое перо на летающем островке вспыхнуло, меняя цвет на алый, бардовый или чёрный. – Только ты можешь решить это для себя. Мне казалось, что Мрач правильно подметил, когда сказал, что Мрак вряд ли сможет повлиять на твоё решение, но, знаешь… я наблюдаю за тобой, и вижу, что Мрач, кажется, ошибается. Как интересно, да? – Вам интересно, а мне тяжело, – пробормотал Призрак. – Всё же подумай над моим предложением, – сказал Гримм. – Лучезарность не даст тебе покоя, пока ты не перестанешь контактировать с Мраком или Мрачем. Она просто погубит тебя. Так что подумай, Призрак, подумай, кто тебе важнее: Мрак или Лучезарность. Я приду к тебе следующей ночью, чтобы услышать твой ответ. Король Кошмаров поднялся и пошёл прочь. Призрак не смотрел на него. Он смотрел на перья, на алые перья, которые росли из крохотных разломов в камне. Перья… светлые перья, тёмные перья. Какая разница?