A.D.I.D.A.S.

Феликс никогда не подумал бы, что это «увидимся» настанет так скоро. Он привык жить в размеренном темпе, а не подпрыгивать с каждого нового сообщения, которые, к слову, участились в последние десять минут. Ли сидит на табуретке в своей кухне антикингсайз, держит в одной руке ложку, а в другой телефон, пытаясь разобраться, что за движ происходит в чате коллег. Суп из брокколи подозрительно шипит, поэтому Фел оставляет это дело ещё на несколько минут, ведь кулинарные шедевры не ждут, в отличии от босса. Босс (19:36): Ребята! Наши новые спонсоры предложили отметить союз и пригласили нас за город! Чего, блять. Чан, тебе уже тридцать семь, но ты все равно страдаешь хуйней с этими тусами. Вот, что бывает, когда в подростковом возрасте воздерживаешься от всяких развлекух и безудержно учишься, чтобы отхватить себе покруче местечко в жизни. Грустно. В любом случае, Феликсу это всё не нравится. Стеклянная крышка громко плюхается на кастрюлю, даже не удосужившись приоткрыться, а ложка летит куда-то на рядом стоящую тарелку, явно взгрустнув. Да, любая бы ложка расстроилась из-за того, что ею так и не помешали, даже, по сути, и не воспользовались. Из подробностей переписки Ли узнаёт, что пати будет проходить завтра вечером, в загородном доме Хёнджина. Действительно, больше-то негде. Ну, а если пораскинуть мозгами, то реально, где ещё? Либо в доме Ли Хаи, либо у Хёнджина, потому что они, должно быть, самые впечатляющие. Машина Хвана точно не пиздит. Феликс вредничает и препирается сам с собой, ему некомфортно от слова совсем, ведь он даже не знает, стоит ли этот ебучий кадиллак в гараже, потому что Хёнджин отъехал от него только часа полтора назад: до ночи еще слишком много времени, чтобы ехать домой. Слишком много хуйни происходит в последнее время, но в глубине души своей овновской Ли определённо балдеет. *** Крис отпускает всех сразу после обеда, и Феликс прётся на грёбанный автобус. Отлично. Ну, это всё же получше того, что было утром в этом душном параллелепипеде на колесиках. В его возрасте уже позорно кататься на такси в трезвом состоянии, поэтому приходится просить Чанбина-хёна, чтобы подвёз туда и обратно; а что, он не пьёт, так что это можно использовать в своих целях. Не забесплатно, разумеется. За выходной. Значит, один вопрос решён, теперь осталось решить остальные: что надеть? Как вести себя на этом празднике жизни? А, главное, зачем вообще туда идти? Ли может, как обычно, проигнорировать такого типа вечеринки и не набирать проблем больше, чем есть сейчас, но тогда это будет значить, что его зря отпустили пораньше с работы, а это неблагодарно и неэтично. Ну тогда и хуй с ним, обычные чёрные джинсы вполне сойдут с такой же чёрной рубашкой, только эту цепь для тик-токеров нужно снять, Феликс же не в шестом классе. Вторая проблема решена. Третью он решать не собирается, потому что не должно ничего произойти, если явиться туда без чёткого плана. Ли просто будет вести себя мило и со всеми одинаково, совсем без посторонних мыслей. *** Феликсу с Чанбином вполне комфортно, но он не может сказать, что они похожи. Они, скорее, не диаметрально разные, типа, просто не сходибельны, поэтому за рамки коллег не выходят, да и никогда не выйдут. Охуенная львиная щедрость, конечно, но с коллегой намного лучше прокатиться, чем с доёбчивым таксистом. Ли не жалуется, ему ещё и обратно ехать, и было бы неплохо не наебениться в хламину и не облевать весь чужой салон, как это обычно бывает. Да и вообще, не нужно сегодня налегать на алкоголь, компания немного не та. И совсем не то место, где можно было бы вести себя раскованнее. Запомните эти слова. Домик у Хёнджина, конечно, пиздец: Фел ссыт заходить куда-то дальше предложенного сада. Очень круто, на самом деле, что сама туса вне стен обители, так намного спокойнее жить, да и свежий воздух улицы намного лучше затхлого домашнего. Не то, чтобы кто-то сомневается в наличии кондиционеров, но оформление двора ни разу не подкачало. Все такие красивые в неформальной обстановке: ничем не ограничены и слишком эмоциональны; для Феликса это в новинку, но всё равно нравится. Девушкам делают комплименты, кто-то даже танцует легко, без обязательств. Единственное, что может расстроить, так это то, что до конца расслабиться можно только после нескольких шотов. Для смелости Ли всё же выпивает всего лишь один бокал и идёт налаживать общение с новыми коллегами. У него нет такого природного обаяния, как у того же Хёнджина, который, кстати, сегодня слишком хорошо выглядит, Феликсу нужно настроить себя на приятное общение, к сожалению, не без помощи алкашки. Вообще, этот вишневый пунш в саду — самое то, что нужно в этот вечер. Чувствуя себя пятнадцатилетним подростком, Ликс изредка посматривал на Хёнджина совершенно бесстыдно, даже можно сказать, завлекающе. Что-то в роде «у тебя, конечно, большой член, но и у меня большое достоинство». Эти слова тоже нужно запомнить. Феликс покорно ждёт, когда Хван попиздит с ним, в конце-концов; со всеми, значит, он подружки, а с ним — нет? Звучит несправедливо. Вернувшись из ссальника (на этот раз всё обошлось без приключений), Ли почти обрадовался, когда заметил черную макушку рядом с Чаном и Сынмином. Беззвучно шагая, он добрался до крепкой спины. Две вещи, о которых стоит сказать: во-первых, как же охуенно пахнет от Хёнджина; Феликсу нравится его парфюм, а чтобы ему понравился чей-то парфюм, нужно обосраться и смириться с тем, что люди не умеют пользоваться им, то есть, это — почти невозможное занятие. Либо отвратительный запах, который вообще не подходит под человека и его личность, либо он просто обливается им с ног до головы. Ну, или вообще не пользуется. Тоже самое касается этих дезодорантов, которыми активно брызгаются ауешники на городские праздники в надежде зацепить цыпу. Хуита ебаная. Но от Хвана действительно приятно пахло, даже феликсов чуткий нос не отвалился, а захотел прижаться ближе к коже. Во-вторых, Сынмин — это пиздец. Ли бы никогда не подумал, что именно этот человек будет хлебать сорокапятиградусный соджу, даже не скривив лицо. Тем не менее, возвращаясь в реальность, Феликс совсем чуть-чуть флиртует, когда лезет за телефоном, лежащим на столешнице в довольно опасном соседстве с фонтаном из яблочного сока, нагибаясь прямо перед Хёнджином и касаясь плечом его живота. Нет, чтобы просто взять и подойти без выебонов, ему надо строить из себя ёбанную фею-соблазнительницу, которая очень хочет быть ёбанной во всех смыслах этого слова. Ликс поднимает глаза на лицо Хвана и делает вид, будто совсем и не заметил его. — О, здравствуйте, Хёнджин-щи. Феликс не может сказать, почему его щёки такие красные: из-за соджу или из-за своего поведения? Хёнджин разворачивает корпус и так приятно улыбается, будто доволен первым нормальным разговором между ними; Ли тоже доволен и не пытается скрыть, а надо бы, пока не стало поздно. — Здравствуй. Как там твоя машина? Оправилась после… большой палки? Хван после тесного контакта делать шаг назад не собирается, Феликс — тем более; у Ли учащается сердцебиение из-за этого, ну, а еще чуть-чуть из-за двух расстёгнутых пуговиц на чужой рубашке. — Всё в порядке, она в ремонте. Никто не понимает, о чём говорят эти двое, поэтому Сынмин поспешил вернуть нужную тему для разговора. Феликс почти уверен, что он гомофоб. — Ты обещал рассказать нам, что нужно сделать, чтобы иметь такой дом, — обращается Ким к Хёнджину, слегка облокачиваясь на стойку сзади. Ну, или он просто хочет захапать себе мужика Феликса. Хван смеется от такой очевидной лести и абсолютно каждый присутствующий здесь находит это очень милым, кроме Ли. Вот сейчас ему вообще не до смеха. Он действительно не переживёт, если «большая палка» достанется не его жопе, а чьей-то суперзанудной. — Тяжёлая работа и щепотка магии. А может, и не нужна ему эта «большая палка», если его обладатель строит из себя диснеевского принца? В любом случае, Феликс хмурится на такое высказывание, но решает не отступать. — И сколько тебе лет? — ну а что, если тяжёлая работа, то, наверное, мужик солидный. Ли даже не задумался о том, что наконец перешёл на «ты», хотя раньше клялся этого не делать, но вот уже именно его изучающий взгляд скользит сейчас по стройной фигуре Хёнджина. — Тридцать один. Феликс приподнимает бровь: он дал бы ему максимум двадцать восемь, но этот грёбанный бог (или дьявол) выглядит чертовски хорошо. И чертовски сексуально. — О, мне тоже, — жмёт руку Чанбин, который, наверное, умер от скуки раз триста сегодня. А всё ради чего? Ради лишнего выходного, который он проведёт вместе с семьёй в очередном торговом центре. Феликс искренне не понимает, чем его не устраивает спокойная стабильная работа. Хёнджин удаляется, когда раздаётся медленная музыка; все остальные тоже куда-то съёбывают, а Чанбин-дамский-угодник приглашает кого-то из противоположного пола на медляк как истинный джентельмен с обручальным кольцом. Феликс находит рядом ещё неоткрытую бутылку розового шампанского и чистые бокалы, пока Чан тупит, стоя на месте. — Ты мог бы потанцевать с Ли Хаи, мне казалось, вы хорошо ладите, — звук бьющихся о стекло пузырьков очень расслабляет, словно шум волн о скалы. Ну почти. — Она уже танцует с Хёнджином. Феликс оборачивается, придерживая бокал в руке, и встречается взглядом с Хваном. Тот смотрит на него так, будто что-то припоминает, но отвернуться — значит сдаться, поэтому он стойко держит контакт и попивает знакомое на вкус пойло. — В следующий раз не пропусти. Ли действительно хочет помочь человеку, который один растит дочь; да будь он девушкой, наверное, его бы покорила безграничная доброта сердца Криса, потому что ему слишком нравятся их милые отношения с дочкой. До слёз. *** Было принято решение расходиться, большинство гостей уже заказали себе такси, но Феликсу не найтись совершенно, частичная дезориентация от алкоголя и невесть куда пропавший Чанбин заставляют его нервничать в незнакомом доме. Если сейчас он не найдет Со, то определённо потеряет своё дерьмо*. Идея, что он может быть в ссальнике, возникает внезапно, и Ли уже спешит внутрь дома, абсолютно уверенный в своей правоте. Он просто придёт в один из толчков, найдёт Чанбина и выведет его к машине. Таков план. Но планы иногда могут говорить тебе «иди нахуй», кто-то может заставлять их говорить тебе «иди нахуй», кто-то может внезапно в них вписываться. Феликс просто шёл вдоль по коридору и заметил голубоватое свечение из соседней приоткрытой комнаты. «Нет, это не твоё дело»       «Нет, тебе туда не надо»             «Просто найти бы Чанбина, и спокойненько уехать к себе отсыпаться…» Бассейн, серьёзно? Феликс никогда не видел, чтобы в комнате с диваном и телевизором неплохо смотрелся бассейн, огороженный стеклом, и ебучее джакузи. Пиздец, а самое-то главное вообще не в этом! Стоять возле двери в пролете и смотреть на эту роскошь — одно, а вот стоять возле двери в пролете и смотреть на расслабленно сидящего там Хёнджина — совершенно другое. Свет так красиво падал на его острые скулы, мощную шею и, наверняка, вкусные ключицы, что Ликсу захотелось провести по ним языком; ему страшно смотреть на накачанные руки, а уж тем более ниже к торсу, по лицу он мазнул взглядом всего раз, когда только заходил, больше не осмеливался. Прерывистый вздох слишком громко раздался по помещению, и тут Феликс понял, что если бежать, то до самой Индии. Даже, наверное, Австралии. — Иди сюда. По телу будто бы прошлась волна тока, дыхание сбилось окончательно из-за какой-то брошенной фразы. Хёнджин действительно хочет, чтобы Феликс присоединился? Ли же обещал себе, что не будет делать глупостей, но факт того, что уже завтра Сынмин может отсосать Хвану, даже не подумав о бедном Феликсе, очень мотивирует. Он должен сделать это первым. Феликс берёт себя в руки и заново учится ходить; по пути снимает с себя всё, кроме нижнего белья, и садится напротив Хёнджина в его сраное джакузи. Вода чуть прохладнее температуры тела — то, что надо после тяжёлого рабочего дня. Феликс начинает немного завидовать, но ему сейчас не до этого. Хван смотрит на него, как на добычу, которую вот-вот беспощадно растерзают и съедят, но Ли не против, скорее «за», потому что мысль о том, как его самого очень грубо вдавливают в кровать и ебут с бешеным темпом, заставляет подняться все волоски на его теле. Хёнджин поднимает бровь, облизывает свою нижнюю губу и тихо спрашивает: — Проверишь под капотом? А Феликс думает, что он не был таким мокрым уже несколько лет. На коленях Хвана очень удобно, почти как на ёбанных американских горках: иногда вы просто разгоняетесь, например, изучая в первый раз губы и тела друг друга, а иногда происходит какой-то пидорий**, и вас уже пахом вжимают в свой, держа за талию. Руки Хёнджина везде, Феликс уже давно не может сконцентрироваться на чём-то одном, поэтому просто наслаждается мягкими губами на своих, стоически терпит, когда его сосок беспощадно оттягивают пальцами. Он хочет потрогать его везде и подольше, но каждый раз, когда его заставляют проехаться тазом по внушительному стояку, сжимая поясницу до синяков, Ли теряет самообладание. Возможно, теряет и достоинство, когда лезет в трусы к Хёнджину и сжимает его член в своей ладони. Феликс никогда бы не подумал, что ему может так понравиться держание чьих-то пенисов в руках, но, блять, этот такой тяжёлый, крупный, твёрдый и горячий, что желание высосать из него всю имеющуюся сперму стремительно нарастает. Хёнджин как-то ласково целует шею и помогает Феликсу справиться с двумя членами одновременно, заменяя небольшую (но среднестатистическую!!!!!!) ладошку Ли на свою, красивую, с длинными пальцами, как у настоящего пианиста. Дыхание обоих слишком далеко от нормы, так же, как и сердцебиение; Феликс не в силах удержать себя, когда чувствует большой палец на своей уретре, и падает на плечо, не забыв оставить поцелуй на нём. Ему так хорошо, что даже кончать не хочется, просто бы вечно сидеть на этих внушительных бёдрах и ощущать рваные выдохи в свою ключицу, но ничего не длится вечно. В такой тишине звонок телефона показался всем оглушающим; Ликс вспоминает, что он, вообще-то, должен съебаться уже как минут десять назад, его ждут и что он тут вообще забыл! Такое ощущение, что он заснул часа два назад, а осознавать себя почти голым в джакузи с кем-то богоподобным, конечно, тот ещё сон, от которого не хочется просыпаться совсем. Феликс выпрыгивает из воды и хватается за рядом лежащее полотенце; трусы мокрые насквозь, поэтому он просто отворачивается от Хёнджина, получая смешок в спину, и заменяет их на свои джинсы. Неудобно, но ехать с мокрой жопой — ещё более неудобно, пачкать чужой салон тоже не хочется: Чанбин убьёт. Кстати, о Чанбине — примерно за один его звонок Ли собирается почти полностью и убегает, забывая взять с собой ебучее нижнее бельё. Феликс не задумывается о том, всё ли при нём, потому что свалить отсюда — просто самый желанный пунктик в записке для Деда Мороза. То ли то, что он был хорошим мальчиком весь год, то ли внезапно выплеснувшаяся закись азота из жопы повлияла на удачный побег, итог один: Феликс не хочет завтра просыпаться, потому что знает, что умрёт со стыда. Умрёт и воскреснет, блять, ведь работу никто не отменял.