A.D.I.D.A.S.

Феликс хочет умереть. И желательно прямо сейчас. Он стоит в ванной с расстёгнутыми вчера джинсами и, кажется, понимает всю сущность этого бытия. А вы тоже после нормального такого бухич-пати просыпаетесь очень хмурые и растрёпанные, с ужасно ноющей головой, и хотите просто человеческого «поссать», расстегиваете ширинку, но не вспоминаете, где ваши трусы сейчас находятся? Нет? Повезло. Потому что Феликс душу продал бы, чтобы больше никогда никому дрочить в таком состоянии. Как теперь ему смотреть в глаза Хёнджину? Как теперь с ним здороваться после того, как собственные боксеры побывали в его ебучем дворце? Это конец! Феликсу, наверное, стоит уволиться и найти другую работу, это несложно в наше время для молодых людей, вот только во всей профессиональной сфере он в любом случае будет видеть эту наглую морду. Пока Ли ищет новые трусы, обещая им судьбу посчастливее, на телефон приходит оповещение, а именно — сообщение от неизвестного номера. XXX–XXXX (8:06): Кажется, ты кое-что забыл у меня XXX–XXXX (8:07): *Вложение* XXX–XXXX (8:07): Смотри, я их постирал и высушил XXX–XXXX (8:07): Можешь забирать в любое время :) Феликс плачет, не понимая, почему именно: то ли от счастья, что его ребёнок, потерянный в супермаркете, нашёлся и смотрит на него через фотографию, то ли это пиздец. Окончательный и бесповоротный.

You (8:08): Неслыханная доброта

Ли не готов сейчас размышлять о том, когда он поедет забирать своё, потому что тогда он точно сгорит со стыда. А ему тогда придётся возрождаться из пепла, как феникс Дамблдора, и хуярить в офис, поэтому стадию с попаданцами в Хогвартсе можно пропустить, если ты не хочешь опоздать и получить штраф. XXX–XXXX (8:08): :))

***

За своим столом Феликс чувствует себя намного комфортнее и уютнее; монитор компьютера, полки с образцами, факсовый принтер — всё это успешно загораживает его от мира сего, как грёбанная крепость замка. На секунду Ли задумывается, получается, замок — это сам Феликс, тогда какая часть его тела будет принцессой? Предлагаю на этом остановиться. Можно было удивиться тому, что все живы-здоровы и сейчас активно начинают свой рабочий день, если бы Феликс пил неебически много вчера не один. Правда только он один сидит, скрючившись на мягком кресле, и закидывается аспиринчиком, по пути отлынивая от перезаполнения ведомостей. Все до сих пор спокойно ждут, когда Чан им объяснит ситуацию более подробно в связи с большими обновлениями. Конечно, после такого события должно ходить много слухов о Хёнджине и Хаи в целом, не зря же вчера было такое представление? Феликс изначально не хочет вклиниваться в пиздёж коллег, для него это слишком больная тема и психологическая травма. — Хёнджин такой… солидный, — начинает сплетню Сынмин, попивая свой горький кофе. — Да это минимум. Я не знаю, какими жидкостями фей он брызгается, но Хёнджин произвел на всех там ошеломляющее впечатление, — Феликс, в принципе, согласен с Чанбином, ему даже хочется повыёбываться и сказать, что дом у Хвана намного лучше внутри, чем снаружи, но, во-первых, это секрет, во-вторых, не очень-то у него получилось разглядеть что-то. Это, знаете ли, сложно сделать, когда вас держит за член самый красивый человек Кореи. — Почему он до сих пор не женат? Его девушке очень повезло бы: и дом, и машина, и такой мужчина перед носом… — Может, он гей? Примерно на этом моменте вся выпитая Феликсом пять минут назад вода поспешила выйти обратно,но благо, что всё обошлось. Ох уж это похмелье. А действительно, почему такой человек, как Хёнджин, вообще может существовать в одиночестве? Определённо, это не так. Но тогда почему он так смело обращается с Ли в сообщениях? Феликса абсолютно не ебёт, что ему вчера дрочил сам Хван Хёнджин, он выше этого и помнит только сегодняшний день. — Да ну. Говорят, он с Ли Хай что-то мутит. — Я думаю, у них только рабочие моменты. Хотя она тоже довольно неплоха, но у нее, вроде, есть сын. Может, и кто-то ещё на стороне, — спасибо, Чанбин, ваше мнение очень важно для нас. — Она старше. Я думаю, Хёнджину нужен кто-то помоложе. Да, блять, с чего вы это взяли? Феликс максимально пытается не рычать и держать в себе это «А вас ебёт?», агрессивно исписывая одну бумажку под заказ. — Да чтобы как в дорамах было: промокшая девочка, которую пригрел самый успешный, красивый и молодой человек страны — я бы посмотрел такое. Ли бы не посмотрел. Вроде как сплетники успокоились, задумавшись над сюжетом дорамы. Феликс никогда не сомневался в том, что все здесь сидящие всегда хотели быть писателями, художниками или режиссёрами, но только не теми, кеми они являются по существу своему (это и не удивительно), поэтому осуждает их только за слишком сильно подвешенный язык. Мечты святы, как попка младенца. Всё было относительно спокойно, пока Сынмина не осенило: — Ему даже необязательно ходить на работу. Он может делать это дома, имея достаточно средств. — Тогда почему он так усирается? Я слышал, Хёнджин часто допоздна засиживается. — Феликс, а ты что думаешь? А Феликс только и думает о том, как он сможет разнообразить ночные смены Хвана и побыть в роли его потерявшейся девочки. — Что? Простите, я не вслушивался. На пацана разочарованно махнули рукой, так и не приняв его в свою секту «Знаем всё про всех», но и не то, чтобы Ли очень расстроился.

***

Чан сегодня в конце рабочего дня наконец показался на глаза своим бесстыжим (и безязыкастым) сотрудникам и объявил, что теперь они с Хаи и её подчинённые будут видеться почаще. Феликс не понимает, куда уже чаще, он не хочет проёбывать свои трусы каждый день — так у него и приличных не останется, а ещё нужно коварный план кое-какой организовать. За несколько дней группе нужно подготовить подробную презентацию о выгоде спонсорства именно в их дело специально для утверждения более влиятельных лиц за спиной; Феликс хочет немного поиграть. Сам себе удивляясь, как так, ещё утром он даже не хотел признавать существование Хёнджина, а сейчас уже готовит кровать для идеальных фотографий, Феликс предвкушает свою победу и снова теряет совсем недавно вернувшееся достоинство, голым изгибаясь на камеру.

***

Феликс не знает, что с ним происходит после захода солнца; но самое страшное то, что ему это очень нравится. Проблема в том, что сегодняшняя конференция проходит ещё в дневное время, и ему слишком стыдно даже думать о своей задумке. Его коллеги так старались, выводили графики и диаграммы, занимались подсчётами, Феликс сам видел, как Чанбин сидел, запыхавшись, за столом и стонал от того, как же ему тяжело, и, почему-то, говорил, что именно феликсовы глаза должны были отдохнуть. Ли не сильно расслышал тогда; ему нужно было срочно уточнить период у Чана, поэтому он ни в чём не уверен. Впрочем, Феликс не может сказать, что он прям так и отлынивал, придумывая подписи попошлее, нет; просто половина его умственной деятельности уходило на что-то, что связано с работой только через Хёнджина. Но когда наступил тот час, в который конференцзал стал подготавливаться, а спонсоры приезжать, у Феликса внезапно задрожали руки. Может, он не будет ни с кем здороваться, просто поприсутствует — и всё? Больше поводов для волнения нет: презентацию представляет Крис, ему же и задают вопросы, весь их офис там ради приличия собрался. Вообще, как-то странно. Сначала Чан договаривается на сотрудничество с Ли Хаи, кратко объясняя суть, потом закатывается туса, и только затем они соизволили объяснить всё максимально подробно? У Ли что-то не очень сходится, но он и не собирается сейчас ломать голову этим. Потому что гости уже приехали. Чан такой милый: он встречает их с такой широкой улыбкой и с низкими поклонами, не забывая какую-нибудь шутейку да вставить, как он это любит; все остальные кланяются в ответ. Сынмин бежит, были бы тапки — потерял бы, как самый главный подлиза этого здания здороваться с Хёнджином, и нет, Феликсу похуй. Настолько похуй, что пока все вежливо взаимодействуют, он сидит и чаёк попивает. Даже не давится, когда этот хранитель чужих трусов заигрывающее ему подмигивает. Становится веселее; Ли уже даже не думает о проигрыше, облизывает сладкие губы после чая, устанавливая зрительный контакт с Хёнджином. Теперь руки дрожат от нетерпения, а не от нервов: так сказать, когда видишь сочную курочку, хочешь её намного больше, чем когда только думаешь.

***

Конференция подходит к концу; уже у многих в голове сложилась чёткая картинка того, на что они подписались, у Хёнджина в том числе — Феликс может видеть это по тому, как беспалевно он листает что-то в своём телефоне. Ли решает: пора. Он ёрзает на кресле, будучи слишком взволнованным по поводу предстоящего. Пальцы открывают диалог с Хваном и бесстыдно загружают туда такие же бесстыдные фотографии в стиле nudes, над которыми Ликс потел несколько ночей подряд. Первая фотография, где наш коварный соблазнитель пока просто лежит на простынях в приглушённом свете ночника из Икеи, летит в чат. Никакого порно, половых членов или анальных колец, просто легкая эротика. Не сказать, что Хёнджин сильно удивлён, но и не равнодушен: Феликс ловит на себе вопросительный, но довольный взгляд, и продолжает дальше страдать хуйней, пользуясь тем, что сидит почти в самом углу, да и ещё напротив жертвы. Следующую фотографию Феликс выбирает тщательнее, у него слишком много удачных дублей в галерее, чтобы сразу выбрать один, но в итоге выбирает тот, где видны всего лишь его изгибы тела, обнажённые бедра и только половина лица. Изюминка в том, что в руке у Феликса там его любимый стеклянный дилдо, ни разу не похожий на член, а во рту его кончик. Тоже эротика, но уже погорячее. На такое Хёнджин уже начинает контролировать дыхание и облизывать свои пухлые мягкие губы, нервно постукивая ногой; Ли очень хочет предложить ему десятиминутный отпуск и превратить ближайший толчок в океан из оргазмов прямо сейчас, но здесь вообще-то серьёзный бизнес решается. Последнюю на сегодня причину для дрочки Феликс выбирал гораздо быстрее; ему больше нравилось наблюдать за Хваном хитрыми глазищами, прикасаясь к своему лицу; Хёнджин так и ждёт следующего вброса, его взгляд задерживался на теле Ли намного чаще, чем на презентации. Особо долго ждать самому не интересно, поэтому десятисекундное видео, где Феликс трахает себя этим же страпоном отправляется без сильной задержки. Было несложно такое заснять: просто лежать на животе, а камеру поставить сбоку, чтобы видны были все прелести и одновременно ни одной. Член он спрятал в одеяле, нахуй, а то сглазят, дырочки тоже не видно, только плавные очертания талии и ягодиц, ну и рука со стекляшкой. По звуку там ничего такого интересного нет, ни криков, ни стонов блаженства (ну, в конце концов, это же обычная мастурбация), так, выдохи да хмыки; Хёнджин, безусловно, включил это на беззвучном. Видеть, как торопливо Хван растягивает галстук и расстёгивает пару пуговиц на рубашке, наверное, самое сексуальное зрелище этой тусовки. Но единственный, кому это сейчас интересно — это Феликс, потому что он является причиной всего этого возбуждения. Они еле-еле досиживают до конца; Хёнджин вылетает из зала, как ошпаренный, Феликс же для вида съёбывает попозже. Выйдя из комнаты, Ли сразу услышал хлопок дверцы в туалет и приготовился к самому вкусному блюду на сегодняшний вечер. Просто ёбанное божественное меню. Ликс не успевает до конца открыть дверь, как его грубо хватают и прижимают к холодной стене. — И что это было? — Хёнджин стоит очень близко, держит (но не сжимает) парня за горло, обдаёт дыханием чужую щёку и вообще производит сексуальное давление, ведь теперь его очередь. — Мне стало скучно, — пиздит, как дышит; Феликс с мудом шалуньи расстаётся только тогда, когда Хван далеко и не видит, ну, а так как он сейчас максимально близко, то ему ничего не остаётся, как уложить свою руку на хёнджинов пах и ухмыльнуться. А кому-то определённо понравилось. — Скучно твоим трусам, которые одиноко лежат в моём шкафу. Феликс усмехается и продолжает массировать член через брюки: — У меня много дел поднакопилось, обещаю, приеду, как только смогу. В ответ Хёнджин довольно улыбается, сжимая талию Феликса, как грёбанную игрушку-антистресс, и позволяет поменять их местами. Вот оно, Ли мечтал об этом с самого первого дня, первой секунды этого многообещающего знакомства; столько чувств переполняют грудную клетку, когда он присаживается на колени перед уже расстёгнутой ширинкой в большом предвкушении, если вы понимаете, о чём я. Феликс помогает скинуть всё лишнее вниз на кафель, а потом берёт в руку член Хёнджина, осознавая, что визуально он крупнее, чем на ощупь. Один пошлый взгляд снизу вверх, и Хван не сдерживается: — Ну, давай, поработай язычком, детка. Где он тут во взрослом подкачанном мужике нашёл детку, не могу сказать даже я, но Ликсу определённо нравится. Только никаких папочек. Язычком, говоришь? Ну, Феликс не разочаровывает и проводит влажным горячим языком по всей длине от основания до головки, заскакивая в уретру. Он любит вредничать, поэтому идея не брать в рот, пока не скажут, кажется довольно хорошей; слюны во рту скапливается слишком много, так как Хёнджин очень вкусный, солоноватый, его хочется заглотнуть как можно глубже, но ни одна глотка мира не сможет это сделать с первого (да даже с третьего) раза. Не сглатывая всю слюну до конца, Феликс ласкает уздечку, на которой очень много нервных окончаний, и не спешит открывать рот, пока за идеальную, мать её, укладку не хватает огромная лапища, направляя как раз по курсу. Ли сдаётся, ведь самому хочется, и обсасывает головку; рука, массирующая затылок, заставляет взять глубже. Половину-то он точно сможет, а вот дальше — уже под вопросом. Нет, Феликс, конечно, готовился вчера и тренировался на подобных предметах, но получалось не очень в связи с долгим перерывом. Ну, давно не было членов в его жизни, которые можно бы было обсосать максимально профессионально, а с появлением Хёнджина всё стало по-другому. Ликс смотрит на него слишком невинно для этой ситуации и берёт крупную головку за щёку, получая в ответ глубокий выдох. Примерно с этого момента Ли ставит себе цель: свести с ума Хёнджина. Сам пока не понимает, в каком смысле, но в каком-то сегодня точно получится — классические две короткие три длинные входят в чатик; Феликс знает, что такая тактика очень нравится мужчинам, только он не учёл то, что длинные фрикции являются длинными исключительно для него, ведь дальше половины члена он не заходит. Стоять на коленях на таком жёстком полу — тоже не круто, поэтому Ли всё же решается попробовать сделать горловой. Главное — дышать, и всё получится. Пока он настраивает дыхание в нужный темп, рука сама собой надрачивает ствол и массирует яички; наблюдать, как из дырочки вытекает прозрачная капля предъэякулята — очень удовлетворяет, и Феликс жадно слизывает её. Хёнджин больно стукается головой о стену, когда Ли начинает медленно насаживаться ртом на член, опуская немного подбородок для удобства игнорирования рвотных рефлексов. Это очень сложно, потому что напрягать язык нельзя — малейшее давление на корень, и гудбай головка, упирающаяся в стенку горла. — Феликс, я сейчас кончу. Ну, он бы всё отдал, чтобы слышать это из уст Хёнджина каждый день. Хёнджин, наверное, тоже всё бы отдал, чтобы получать такие минеты каждый день. Ли в одном шаге до «высосать всю сперму», поэтому он с выдохом вытаскивает член изо рта, даже не представляя, как по-блядски сейчас выглядит: растрёпанные волосы, красные распухшие губы и взгляд минимум королевы трассы. Его челюсть немного болит, но Ликс и не собирается сегодня проворачивать такие манипуляции больше; ладони укладываются на ствол и принимаются дрочить в агрессивном темпе, пока язычок еле заметно обводит головку. Когда первая капля семени попадает в рот, Феликс начинает заново посасывать, а в конце довольно облизываться, как кот, которого намазали сметаной. Ли выходит из сортира первым, давая прийти в себя охуевшему Хёнджину, и спускается за водой к автоматам. Безусловно, он готов трахнуться с Хваном хоть сегодня, но для приличия поморозить его надо. Пусть знает, что у Феликса так-то тоже много дел, и он ни разу не девочка на побегушках.