Ночное приключение.
13 августа 2020 г., 09:56
Чонгук если пьёт, то не пьянеет. За это его многие старшие «пацаны» уважают.
Из-за совместной пары по физкультуре многие ребята со второго и третьего курсов перезнакомились, и некто особо рисковый предложил посидеть всем вместе в клубе. Кто-то согласился, кто-то отказался, но собралось в итоге человек пятнадцать.
Тэхён не пьёт и не носится по танцполу. Он просто сидит в самом дальнем уголке и «танцует» оттуда, параллельно залипая в телефон, пока другие активно «сближаются» благодаря алкоголю.
Насидевшись в одиночку, выходит на улицу, замечает Чонгука, что ходит туда-сюда по стоянке и нервно жуёт губу.
— Тебя подбросить до общаги? — интересуется, нажимая кнопочку на брелоке, а Чонгук шарахается в сторону, то ли от неожиданности, то ли по какой-то неизвестной причине действительно испугавшись мигнувших фар.
— Нет, домой. Как можно быстрее, — и первым залезает на переднее сиденье.
— Что-то случилось у твоей семьи? — Тэхён тоже ускоряется, заражаясь обеспокоенностью соседа.
— Всё, что тебе нужно знать, так это то, что у тебя полчаса.
Тэхён по пути настраивает навигатор, хотя прекрасно помнит дорогу. Но он себя знает: когда нервничает, то немного тормозит мозгом.
— Прибавь газу, — рявкает Чонгук, как только они выезжают на автомагистраль. Дёрганый весь какой-то, трясёт ногой, часто дышит.
— Не могу, тут знак пока что девяносто.
— Я заплачу за тебя штраф, только поезжай быстрее!
Тэхён послушно давит на педаль, умело обгоняя впереди едущие машины, но нервничать не перестаёт. Чонгук дышит всё громче, огромными порциями поглощая воздух, на лбу испарина… да он вообще весь мокрый, словно долго бежал. Как тут не нервничать.
— Всё хорошо? Ты в порядке? Тошнит? — смотрит на Чонгука секунды две, после сосредотачивается на дороге, но Чонгук не реагирует. Лишь хмурится, запрокинув голову и крепко вцепившись пальцами в кожу сиденья. — Чонгук? Ответь мне, пожалуйста, я переживаю.
И Чонгук прекрасно это знает, слышит панику в голосе и ускорившееся сердцебиение слышит тоже.
Но не может ответить. Он дышит так же часто и объёмно, как просят дышать рожениц, вся сила ещё пока адекватного сознания направлена на самоконтроль. Чтобы не порвать сиденье когтями, чтобы не начало выворачивать прямо тут, чтобы не зарычать, чтобы…
Ночную тишину разрезает протяжный, громкий вой.
— Тут есть волки? Ты живёшь в такой опасной местности? — снова череда вопросов, на которые Чонгук не может дать ответ. Хотя нет. Похоже, что скоро ответит.
Он смотрит на полную луну и понимает — пиздец.
— Тормози, — начиная задыхаться от жара, который стремительно расползается по телу, словно плавя внутренние органы.
— Чонгук?
— Тормози! — громко, даже оглушительно, так, что Тэхён аж вздрагивает и судорожно тормозит, съезжая на обочину. — Выключи зажигание, закрой окна и заблокируй двери, — а сам начинает раздеваться. Времени на объяснения просто нет.
— Ты что делаешь? — выполняя все просьбы и отстёгивая ремень безопасности. — Что происходит? Ты насильник? Убийца? Чонгук, объясни мне хоть что-нибудь, а то… — поворачивается к нему всем корпусом, выражение лица растерянное, но Чонгук ничем сейчас не может помочь. Он опускает своё сиденье почти в горизонталь, двигает назад на максимум. И настраивается, пытаясь расслабиться и морально подготовиться к порции адской боли.
— Не выпускай меня и не кричи.
— Ты не умеешь успокаивать! — Тэхён взрывается, психует и хватается за телефон, бесполезно тыкает в набор, но ему, похоже, не отвечают.
— Я тебя не загрызу. Сиди на жопе ровно, потому что волк реагирует на угрозу, — это последнее, что говорит Чонгук, а после его выгибает дугой, позвоночник хрустит, будто неподалёку ломают сухое дерево, руки выгибает в локтях в обратные стороны, он сдавленно орёт от боли.
Тэхён, совершенно не понимая, что за хуеверть происходит, зажимает себе рот ладонями и ревёт в голос в ответ. Закрывает глаза, упирается спиной в дверцу машины, стараясь отодвинуться от этого кошмара как можно дальше. Тело парализует ужасом, а Чонгук продолжает орать, перекрикивая этот чудовищный хруст костей. Снаружи снова слышится вой, а потом такой же оглушительный, только уже внутри салона, бьёт Тэхёна по перепонкам, заставляя открыть мокрые от слёз глаза и замереть, словно статуя.
На месте Чонгука сидит волк. Гораздо крупнее обычного лесного волка. Не то чтобы Тэхён их много видел, конечно. Животное с любопытством оглядывается и обнюхивает кожаные сидения, панель управления, а после бросает взгляд на него. Да, именно так у Чонгука иногда поблёскивали глаза в темноте, если тот вдруг вставал попить водички или приезжал поздно и укладывался спать, не зажигая свет. А Тэхён списывал это всё на линзы. Хуинзы.
Лёгкие сжимаются от страха, всхлип тонет где-то в трахее, когда это (Чонгук?) поднимается на все четыре лапы и ведёт мордой, втягивая носом воздух. Машина жалко качается из стороны в сторону под весом животинки. Видимо, не почувствовав угрозы, волк ступает двумя передними лапами на сиденье сжавшегося в ужасе Тэхёна и приближается, нюхает волосы. Сказать, что в этот момент сердце улетает в пятки — ничего не сказать, потому как оно ёбнуло вниз по пищеводу со скоростью гоночного болида и возвращаться не собирается в ближайшем будущем.
Тэхён тихонечко всхлипывает, снова жмурится, зато вот этому зверю совсем не страшно, а интересно изучать человека. Тэхён это понимает, потому как тот поэтапно обнюхивает его тело, никуда не торопясь: волосы не только нюхает, но ещё и муслякает в пасти, затем переходит на лицо, лижет щеку, видимо, учуяв солёное, потом переходит на шею, которую Тэхён ему без лишних вопросов предоставляет. И тут эта зверюга рычит, чуть не заставив обделаться на месте, а когда Тэхён открывает глаза, то видит виляющий из стороны в сторону хвост, который если шибанёт по голове, то вырубит нахрен. Он вроде как знает, что если собака виляет хвостом, то это знак дружелюбия, но это же точно не собака. Волчара слегка подпрыгивает, от чего машина вновь покачивается, словно лодочка; странно поскуливает и тычет носом в живот — аж звёздочки из глаз посыпались. Тэхён болезненно стонет, вдруг осознав, что уже не ревёт и не всхлипывает, а «пёсик» замирает на месте, заинтересованно склоняет голову чуть вбок и даже хвостом больше не машет. Тэхён выпрямляется, убирает руку от живота, но туда снова тыкаются носом, только уже не так сильно, вполне терпимо.
Волчара веселеет, переступает лапами и опять вертит хвостом, а потом пытается как-то вместиться на одно малюсенькое водительское сиденье, к Тэхёну, вдавливая его в стекло грудаком, и недовольно порыкивает, явно от того, что не получается закинуть и задние лапы туда же. И вот прям напоминает здоровенного кота, пытающегося влезть в коробку в три раза меньше размером, чем он сам. Пока не придавили совсем, Тэхён нащупывает рычажок, опускает своё сиденье так же, как и пассажирское, почти до горизонтального положения, бухается на него спиной и отползает назад, чтобы освободить хоть немного места.
Теперь он почти лежит, вытянув ноги, и удивляется, какими тонкими они кажутся, находясь между огромными лапами волка. Тэхён подмечает длину когтей, и лучше бы этого не делал, ей-богу. Возвышающаяся над ним туша продолжает его обнюхивать: опять упирается носом в его живот, начинает покусывать одежду, оттягивая её и замирая после каждого своего резкого действия, будто проверяет — больно человеку или нет. До Тэхёна доходит так же примерно, как идёт посылка почтой России, а когда всё же озаряет, то он, набравшись смелости, тянет футболку из зубов волка и задирает её кверху, открывая свой живот, мол, смотри, вот где моя кожа.
Волчьи уши встают торчком, хвост замирает, и холодный мокрый нос тыкается в теперь голый живот — Тэхёна слегка передёргивает. Волк коротко фыркает, словно чихает, скользит ниже, переходя на паховую область, а он неминуемо краснеет и пытается оттолкнуть наглую морду руками, но у него не получается от слова совсем — это примерно то же самое, что пытаться сдвинуть гору. Хвост с новой силой лупит по обшивке салона, по оконному стеклу, пока волчара обнюхивает все его срамные места. Тэхён лежит безвольной куклой и пытается успокоить себя мыслью о том, что люди называют своё имя при встрече и пожимают руки, а собаки знакомятся по-другому: нюхают зад друг друга, запоминая запахи выделений.
Что ж, приятно, блять, познакомиться.
Вдоволь наизучавшись, волк устраивается задницей на заднем сиденье, рядом с ним, передние лапы вытягивает вперёд, на переднее пассажирское, и кладет на них морду. Тэхён сползает обратно на своё и поворачивается лицом к тушке, уже понимая, что так они ночевать и будут. Он разглядывает густую чёрную, отливающую синевой в лунном свете, шерсть. Смотрит, как вздымается мощная грудная клетка. И чувствует кожей жар, исходящий от зверя.
