My neighbour's secret

      Судя по всему, Пак Хангёль раскрыл свою личность Тэхёну, потому что зажимает того у стеночки, заставляя бегать взглядом по полу и смущаться.       Кобелина.       У Чонгука дым из ноздрей скоро пойдёт от этого приставучего новенького. У него что, шило в жопе? Сначала вызов бросил, потом в раздевалке доёбывался, пытаясь разузнать о Тэхёне, предъявлял что-то, а теперь вот сюсюкает тут, перебирая пряди чуть завитых волос. Завитых! Тэхён сегодня утром завивку делал. Выклянчил у девочек с потока плойку, обжигался, матерился, но делал! Целый час угробил! Для чего? Для десятиминутных ужимок? Козла этого соблазнять? А ещё Тэхён пунцовеет сейчас слегка щеками, кусает пухлую нижнюю губу, иногда трогает её, прикрывая пальцами улыбку, потом игриво смеётся и смущается мило так до пизды.       Сука.       Чонгук стоит у стенда в противоположном конце холла, делая вид, что читает объявления. Злится неимоверно, косо поглядывая урывками, чтобы не спалиться, и всё же ёбает по стене кулаком, когда наивная-душенька-Тэхён соглашается на предложение Пака сегодня зайти в семь вечера в раздевалку их команды. Якобы тренировка уже закончится, и они смогут погулять после. Только вот не гулять они будут. В этой раздевалке после семи пацаны столбят место, чтобы потрахаться в душевой, потому что к этому времени крыло действительно пустеет, а уборку проводят только рано утром.       Размечтался.

***

      Чонгук выходит из раздевалки чуть ли не самый первый, чтобы успеть загаситься в углу под лестничным пролётом и не проморгать приход Тэхёна. — Ладно, пацаны. Я пошёл.       Минус один. По топоту и дыханию судя, а это прекрасно слышно, в раздевалке, не считая Пака, остаются двое. А вот и Тэхён идёт — Чонгук узнаёт по шагам. Выглядывает из своего убежища, видит, как тот сталкивается с ещё одним уходящим, извиняется, мило улыбаясь, и тут же слышится:  — Это ко мне! Тэ, заходи.       «Как он его назвал? Тэ, блять?!» — Привет, — Хангёль здоровается первым и подносит его руку к губам, целуя тыльную сторону ладони. — П-привет, — Тэхён отводит взгляд в сторону, неумолимо краснея от подобного. Ну, ещё и от того, что красавчик этот полуголый, с полотенцем на бёдрах, так как только вышел из душа.       Последний парень в раздевалке, смекнув, что к чему, быстренько собирает манатки и, не смея мешать парочке, прощается. А Тэхёну становится ещё волнительней. Не то чтобы он без ума от Хангёля, но голова кружится и ладошки потеют от такого колоссального внимания и учтивости в свою сторону, особенно после общения с Чонгуком, от которого тепла и заботы, как от замороженной креветки. — Куда хочешь сходить? — интересуется Хангёль, убирая полотенце с бёдер и неторопливо выискивая боксеры, совершенно не стесняясь демонстрировать своё накачанное тело, а Тэхён, конечно же, опять отводит глаза, опять вспыхивая красным, как светофор. — Мне кажется, — он переводит дыхание и старается привести сердцебиение в норму, — лучше зайти в какое-нибудь кафе. Ты, наверное, проголодался…       И тут Хангёль вжимает его в металлический шкафчик, напирая, как бульдозер: затыкает рот поцелуем, тянет его ладонь к своему торсу, а свободной рукой хватает за ягодицу, плотно прижимаясь пахом к паху. Тэхён что-то бормочет, краснеет ещё больше, пытается вильнуть бёдрами в сторону и отдёрнуть руку, но та в крепком захвате. Да и в принципе силы не равны. Хангёль проталкивает язык ему в рот, несмотря на сопротивление, расстёгивает ремень и ширинку его джинсов, а Тэхён не находит ничего лучше, чем укусить этот сраный язык. Хангёль взвизгивает от боли, мгновенно отстраняясь, Тэхён смотрит испуганно, понимая, что нужно бежать, только ноги непослушные, словно свинцовые, он спотыкается о сумку, падает, матерится, сдерживая порыв заплакать, не глядя ползёт к выходу и... въёбывается в чьи-то ноги.       Блять, спасителя, не иначе.       Чонгук ловко обходит его сбоку, в два шага преодолевает разделяющее их с Хангёлем расстояние, одним мощным рывком вздёргивает уёбка кверху, рычит и бьёт кулаком в лицо. Хангёль уступать не собирается: замахивается тоже, валит Чонгука на пол. Слышны звуки ударов, оборотни опрокидывают скамейку, рычат уже оба, и в какой-то момент Тэхён пугается того, что сейчас эту чёртову раздевалку разнесут к хуям. Вспоминает, что, в принципе, не так уж и много времени прошло, как отсюда ушёл последний пацан, смекает, что тот наверняка пошёл за верхней одеждой, и мчит на всех парах к общей раздевалке, молясь, чтобы хоть кто-то да был там из «своих», иначе могут вызвать к ректору.       Как только он влетает в фойе, еле дыша, то видит двух парней из команды, решивших перекусить батончиками из автоматов, и орёт во всю мощь: «Там Чонгук с Хангёлем дерутся!» И парни скидывают все свои вещи на подоконник, пулей несутся мимо него. Он остаётся обклеивать стену, пока дыхание более-менее не приходит в норму, а потом трусцой бежит обратно, надеясь, что ужё всё подутихло.       Хер там плавал. — На нём не написано, что он занят! — орёт Хангёль, которого в охапку сгрёб со спины один из парней. — Вот только жертву из себя не строй! — парирует Чонгук, также удерживаемый вторым чуваком. — Ты прекрасно чувствовал мою реакцию на все расспросы о нём! Любой другой понял бы, что лезть не надо, ещё с той сраной «милашки», а ты, блять, трахнуть его удумал! — Нужно было просто сказать, что он твой! — Да ты бы всё равно не отъебался! Похоже, только через пиздюли понимаешь, что можно, а что — нет! — Да хватит вам уже орать! — срывается Тэхён, используя мощь своего горла. — Вас на Марсе, сука, слышно, хотя тут вообще уже никого быть не должно! — Не лезь! — рявкает Чонгук, явно путая берега.       Тэхён приближается к нему и выворачивает ухо, заставляя присесть от боли и позволяя парню из команды его отпустить. — Алло? Приём? Земля вызывает Сатурн, как слышно?! — кричит прямо в ушную раковину, надрывая голосовые связки. После так же резко отпускает, даёт оплеуху и теснит к шкафчикам.       В итоге Чонгук восстанавливает дыхание под надзором Тэхёна, стоящего в позе сахарницы, а Хангёль одевается, не издавая больше ни звука. Оба красавцы: у одного кровь течёт носом, у второго из губы. На открытых участках тел следы от ударов, когтей и крепких захватов. Тэхён кивает парням, мол, спасибо, с этим сам разберусь, и те уходят, прихватив с собой Пака, а он начинает допрос, оставшись с Чонгуком наедине: — О чём он говорил? — Ни о чём. — Я всё прекрасно слышал. Что значит «твой»? — Давай потом, — Чонгук пробует подняться с лавочки, но Тэхён сажает его обратно. — Нет, сейчас. Что Хангёль имел в виду, говоря «он твой»?       Чонгук недовольно выдыхает, вертит головой, избегая взгляда, и в итоге выдаёт: — Ты мой, потому что в моей подстае, — а сам краснеет ушами, и до Тэхёна немного доходит, что тот смущён. И припиздывает сейчас. — Ты просил меня не нарушать твои личные границы, не вторгаться в личное пространство, а сам? Рылся в моей тумбочке! — делает небольшую паузу и продолжает: — «Я — альфа, мне можно» — не прокатит. Ходишь психованный уже две недели, срываешься на мне, устроил тут драку, хотя мог бы и без рукоприкладства обойтись, потому что Пак не успел сделать мне больно. Это больше похоже на ревность, чем на заботу альфы о члене своей стаи. Я тебе нравлюсь? Ты ревнуешь меня? — Нет. — Тогда объяснись. — Не хочу. — Чон, что за детский сад? — негодует Тэхён, а Чонгук резко встаёт и идёт в сторону выхода. — Ты куда? — Тебя ебёт? — грубит с отсылкой к недавней реплике самого Тэхёна, хотя очевидно не со злости. — Да! — Чонгук останавливается на пороге. — Я думаю, что да. Ебёт. Сейчас ты на взводе, можешь натворить дел. Раз уж я знаю о твоей тайне, и мы соседи, то я действительно могу прикрыть, помочь. Почему ты никак не хочешь на меня положиться и довериться мне? Чонгук, хотя бы попробуй, пожалуйста. — Я подумаю над твоим предложением.       И всё равно уходит.