My neighbour's secret

— Ну и какого хера ты тут делаешь? — Чонгук приоткрывает дверь. Всё так же с гонором в действиях и взгляде. Ещё, видимо, не отошёл от вчерашнего. — Мне нужны ответы на вопросы, а ты их не даёшь, — Тэхён пытается пробраться внутрь, просовывая ногу в образовавшуюся щель, но один упрямый мерзавец, стоящий, как скала, ему не даёт. — Помимо всего прочего, ты тупо бегаешь от меня. — Я не бегаю. — А что вчера было? — вопросительно изогнутая бровь. — А что вчера было? — в манере «у меня амнезия» повторяет вопрос Чонгук, а Тэхён думает: «О`кей, псинка вшивая, пойдём другим путём». — Ну, если не помнишь, то ладно. А вот я всё же хотел бы спросить об этом у Джина, раз ты ведёшь себя, как щенок!       Оскорбление срабатывает как надо, потому что глаза Чонгука распахиваются, ноздри раздуваются, а челюсть сжимается в гневном порыве. Тэхён пользуется его оторопью и, просто отпихнув в сторону, юрко проскакивает мимо, но так же быстро оказывается схвачен. — Джина нет дома, — а на руке стальная хватка. — Я тут, Тэхён-и! — слышится голос Джина со стороны кухни. — Проходи, солнце.       Тэхён победно ухмыляется и дёргает руку из захвата, замечая, как со второго этажа спускается Юнги. — Привет, — здоровается, косится на Чонгука, оценивая психованный вид горе-альфача, и уводит Тэхёна на кухню. — Что ты хочешь знать? Кстати, сегодня полнолуние. Не боишься? — Нет. Вчера Чонгук подрался с одним оборотнем из команды, — садясь за стол. — Тот меня в раздевалке зажал и приставал. А потом пришёл Чонгук, и они подрались. — А-а-а-а, — пропевает Юнги, разворачивая конфетку. — Так вот чё он на взводе был. Приехал вчера такой, дверью ебашит, рычит «у-у бля»… — Юнги! — рыкает Чонгук, не присоединяясь к чаепитию, а держась на расстоянии, возле холодильника. — Итак, первый вопрос: обязательно ли альфе драться, чтобы защищать члена своей стаи? — Он бы тебя изнасиловал, если бы я не пришёл! — Чонгук аж чуть не до потолка взвивается. — Спасибо. Но я хочу узнать, насколько необходимыми были твои действия. Ты же мог просто его отшвырнуть от меня, поговорить и объяснить, а не драться. — Да он только после пиздюлей понял бы! Сам видел нашу тренировку. Слабее меня, а всё равно полез. — Так и скажи, что просто его не перевариваешь, — едва слышно бормочет себе под нос Джин, понимая, что, похоже, он и Юнги тут уже лишние. — Ладно. Допустим, — терпеливо вздыхая, потому как Чонгук упрямо гнёт свою линию, защищается зачем-то, придумывает отговорки и всё никак не признается. — Второй вопрос: зачем ты вернулся? Да ещё и так вовремя. Телефон забыл? Водичку? Трусы на лавке? Я, конечно, не знаю обо всех тонкостях волчьего слуха, но ты ушёл с тренировки давно, потому что не встретился мне по пути, а это значит, что ты должен был быть далеко от места происшествия. — Я был рядом. И услышал тебя. — Что-то мне подсказывает, что это не вся правда. Ты знал, что я приду туда, да? — и разворачивается к Чонгуку, вставшему в позу со скрещёнными на груди руками. — Да. — Ты подслушал наш разговор с Хангёлем? — Тэхён не сводит пытливого взгляда, а Чонгук через силу давит из себя односложные ответы. — Да. — Зачем? — встаёт со своего стула и медленно подходит ближе к Чонгуку. Терпение у Тэхёна тоже не резиновое, он чувствует, что начинает раздражаться, в голосе уже проскакивают соответствующие нотки, а пульс учащается, и с каждой секундой держать себя в руках становится тяжелее. — Этот упырь меня бесит! — снова рявкает, а Тэхён не перестаёт удивляться, как долго Чонгук может беситься. Или это полнолуние влияет? — По-моему, этот факт заметнее, чем солнце днём! — Чон Чонгук, не строй из себя идиота! Я уже понял, что ты реагируешь на давление с моей стороны агрессией, но ты не отвечаешь мне на вопросы прямо и честно! Я могу не давить, могу не грузить, но тогда, блять, не бегай от меня! — и в итоге срывается тоже, толкая Чонгука в грудь. — Я не бегаю! — и опять двадцать пять. — А что ты, блять, делаешь?! Ты съебался вчера из раздевалки и уехал сюда! Я звонил тебе раз двадцать, писал сообщения, но ты меня тупо игнорировал сутки! Что оставалось?! Я приехал, но ты продолжаешь строить из себя полного придурка и только и делаешь, что избегаешь темы и орёшь на меня за то, что я её поднимаю и никак от тебя не отстану! — Так отвали! — выпаливает в сердцах, с рычащими нотками, и глаза светятся алым. — Если ты не понимаешь намёков, что мне ещё остаётся?! — Да какого хера ты тогда меня ревнуешь?! Трахнул бы он меня, и трахнул! — в горле уже першит от ора, а голова слегка кружится. Перед ним хищник, не менее разозлённый, но инстинкт самосохранения вырубился нахер. — Зачем рылся в моём ящике с записками?! Почему две недели, сука, рявкал на меня по любой мелочи?! Ты серьёзно считаешь, что у меня глаза на жопе?! — Ты ни черта не понимаешь! — Чонгук рыкает совсем по-звериному, хватает Тэхёна за грудки, встряхивает, спиной впечатывая в холодильник, и снова рыкает, сверкая клыками.       Грозно. Пугающе. Чонгук выглядит действительно устрашающе, стоит испугаться, начать вопить и реветь, как это было в машине в прошлое полнолуние, а Тэхён лишь смотрит на такого взбешённого Чонгука безотрывно, чувствует, как скрутило живот от волнения, и ощущает собственный зашкаливающий пульс в висках. Клыки уже не маячат, но глаза всё ещё алые, смотрят, сканируют, говорят о чём-то болезненном, но вслух Чонгук всё равно ничего не говорит.       Голову начинает кружить сильнее, дыхание тяжелеет, а низ живота горит, заставляя щёки покраснеть.       Знакомое состояние. — Я сейчас упаду, — предобморочно бормочет Тэхён. — Джин, выведи его на улицу, — Чонгук сразу тушуется и отступает, и Джин, прожигая нерадивого альфу взглядом, тащит Тэхёна на выход.       Спустя минуты две на свежем воздухе Тэхёну становится получше, но усталость он чувствует такую, будто все соки из тела выжали. Потому совсем вяло интересуется: — Что это было? — Ты когда-нибудь чувствовал подобное? — Было разок. Помнишь, когда я занёс конспекты? У Чонгука в комнате стало так же тяжело дышать, но я… не чувствовал возбуждения. — Тогда у него был гон. Последний день гона, если точнее. В его комнате была очень высокая концентрация феромонов. Сейчас, когда он злился на протяжении долгого времени, их тоже предостаточно. Ты — человек, тоже животное, в общем-то, и твой организм реагирует на это. Феромоны, которые ты вдыхаешь, пробуждают в тебе определённые инстинкты. Они просто воздействуют на тебя и настраивают работу твоего тела как им надо. Обычно мы не особо контактируем с людьми, поэтому большинство невосприимчивы к нашим запахам, но ты живёшь с Чонгуком, по сути, каждый день находишься с оборотнем в достаточно близком контакте на протяжении длительного времени, и поэтому твой организм постепенно начал просыпаться и улавливать всё больше феромонов. Ты стал более восприимчив к их воздействию, вот и чувствуешь себя так странно. — Ого. — Но есть кое-что… Эм… Твоя сущность тоже начинает просыпаться, это своего рода ответная реакция на подобное воздействие, но ты не оборотень, а нервной системе всё равно тоже как-то нужно отреагировать на это. И если бы ты был доминантным по природе, то вы начали бы драться. — Но мой организм отреагировал как организм самки? Типа омеги? Возбудился и повиновался, потому что почувствовал сильного самца? — Немного грубо и утрированно, но с точки зрения биологии очень близко. Мы с Юнги тоже повинуемся, и не можем встревать, когда он бесится. А вот если вы будете встречаться, то его основной инстинкт — твоя защита, а твой — забота и успокоение. — Это одновременно и сложно, и просто.       Джин беззлобно хихикает. И он знает, что Чонгук их подслушивал.

***

— Так вы просто убегаете в лес? — Тэхён, спускаясь по ступенькам со второго этажа, тащит плед для себя и комплекты одежды для парней, чтобы оделись после обращения и не щеголяли во дворе голожопыми. — Ну да, — Сокджин готовит на завтра еду в огромном количестве, потому что расходуется очень много энергии, когда они в волчьей форме, запасы которой нужно будет пополнять. И всё больше заставляет стол посудой. — В окрестностях есть ещё оборотни, с которыми мы в хороших отношениях. Частенько бегаем с ними. Ты только не пугайся, они могут прийти сюда. — Куда мне отнести вещи? — На задний двор. Через гостиную.       Ближе к часу ночи Тэхён начинает нервничать, потому что помнит свою реакцию на превращение Чона. Больше всего его пугал хруст костей и крики боли, чем сам факт происходящего. — Похоже, ты переживаешь больше, чем мы. Несёт волнением, — хмыкает Юнги, в одних трусах укладываясь на пол в гостиной. Чонгук раздевается рядом, а Джин уже голый спускается со второго этажа, предлагая: — Ты можешь постоять на заднем крыльце. Потом откроешь нам, чтобы мы выбежали на полянку.       Тэхён смущённо кивает и выходит за дверь, бросает взгляд на полную луну и тёмный лес. Прохладно. Он закутывается в плед, садится на ступеньки и слышит вой, откуда-то издалека, а затем хруст костей из-за двери. И болезненные стоны. Сердце сжимается, и он закрывает ладонями уши. Когда всё стихает, Тэхён открывает дверь. Чонгука узнает сразу: угольно-чёрный волк возвышается над остальными, сверкая краснотой глаз. Джин — голубоглазый волчонок с шоколадной шерстью и донельзя любопытным взглядом. Глаза третьего волка также отливают голубизной, шерсть светло-серая, и Тэхён вспоминает, насколько бледная у Юнги кожа. Юнги, кстати, первым и срывается с места, выскакивает на крыльцо и ловит носом ветер.       Тэхён отходит в сторону, чтобы не мешать всем вывалиться на улицу, а они бегут к нему: Джин, следом Юнги, обнюхивают его со всех сторон, лижутся, тыкаются мокрыми носами. В общем, активно приветствуют, помня по запаху, что он свой. Чонгук горделиво стоит чуть поодаль и плавно помахивает хвостом.       Поэтапно эти два голубоглазых обормота своими тыкалками толкают его к середине полянки и резво скачут вокруг, так и намекая порезвиться вместе. А что делает Тэхён? Орёт громкое «бу-у!» и пытается ухватить их за хвосты, а те, как маленькие дети, носятся в разные стороны и пихают друг друга, чтобы только поймали другого.       Энергии человека надолго не хватает: Тэхён громко смеётся и заваливается в траву, загнанно дыша и начиная смеяться ещё громче, когда его лицо и ладони начинают облизывать. Но долго это тоже не длится: снова слышится вой, на этот раз совсем близко. Чонгук подбегает к ним и встает так, чтобы оказаться между кучкой из рук, лап, ног, хвостов и темнотой ночного леса, словно пряча всех за своей спиной. Тэхён пугается сначала, но омеги начинают асинхронно вилять хвостами и вообще никакой настороженности не выказывают. Он встаёт с земли, кладёт руку на холку Чонгука и видит ещё пятерых волков: разные по окрасу и размеру, ведут себя осторожно, даже боязливо. Вожак идёт впереди, мордой по ветру — нюхает запах человека. Опасается, но после, не почувствовав угрозы, подходит ближе.       Тэхён пытается понять, что в этой компании с иерархией, но всё разрешается само: Чонгук что-то рыкает, Джин с Юнги отходят в сторону, а волки незнакомой подстаи подходят к Тэхёну и по очереди обнюхивают его ноги, сверкая глазами. Получается, что среди гостей трое альф, одна омега и одна бета, но главенствует, видимо, самый старший из альф. После знакомства волки разбегаются по полянке, начинают играть друг с другом, Тэхён наблюдает за всеми ещё минуты две, а после думает зайти домой, но Чонгук прикусывает край пледа, не отпуская. — Мне же холодно будет тут спать, — он тянет плед на себя, намекая отдать вещь, но слышит лишь недовольное урчание. — Пусти.       «Не пущу» — говорят взгляд и поджатые уши. Чонгук, безбожно слюнявя край пледа, тащит Тэхёна за собой и в итоге приводит на террасу. Несильно цапает за руку, которой Тэхён придерживает плед на груди. Решив, что всё понял правильно, он стелет плед на доски настила, садится, и, судя по виляющему хвосту, это именно то, что нужно было сделать. Чонгук, похоже, захотел ласки: ложится рядом, ныряет мордой под его ладонь, а Тэхён смеётся, считая это до жути непривычным, но забавным. И запускает пальцы в густую шерсть.       Они лежат, наблюдая за происходящим: к Джину клеится какой-то альфа, а тот явно не против. Юнги пиздит лапой своего кавалера, а кавалер всё больше распаляется. А вот Тэхёна всё больше клонит в сон. И даже не холодно, когда рядом пушистая и такая горячая печка…