Город восковых фигур

      Лонг-Айленд уже встречал новый день. Обладатели элитной недвижимости торопились проводить потомство в школу и отправиться по своим делам. С улицы доносился шум проезжающих машин и трель велосипедных звонков. Аарон бы и дальше продолжал нежиться в теплой постели, если бы не ужасная сухость во рту, что сковывала горло, не давая нормально дышать.       Приоткрыв один глаз, он медленно обвел взглядом комнату, останавливаясь на часах, которые показывали семь сорок.       — Черт! — вскакивая с удобного ложа и натягивая джинсы, балансируя на одной ноге, выругался Хилл.       В голове словно двадцать пятый кадр мелькали картинки прошлой ночи: круговорот поздравлений, обилие выпивки, безумные танцы, поцелуй с Лекси и… что было потом?       Он с силой надавил на виски, массируя их круговыми движениями.         — Черт! — снова воскликнул Аарон, вспоминая остаток ночи, проведенный в совсем не детских утехах с Джессикой.       Невзирая на то, что спал он всего несколько часов, организм чувствовал себя вполне бодро, давая мозгу возможность работать как обычно, хотя лучше бы он этого не делал.       Шторы были раздвинуты, но в комнате все еще стоял полумрак. Видимо, погода за окном так и продолжала давить своей серостью на город. Подгоняемый неминуемым опозданием на урок, Аарон быстрым шагом шел по длинному коридору с желанием попасть в ванную комнату и окунуть свое лицо в холодную воду.       — Чувак! — радостно крикнул Винсент, выставляя на показ свое нагое тело. — Круто тусанули, да?       — Очень круто, — пробубнил Аарон, доставая из ящика зубную щетку в упаковке. — Ты бы, друг, прикрылся. Мы же тут не одни. Давно встал?       — Я и не ложился, — накидывая на свои бедра махровое полотенце и сгорая от желания поделиться подробностями, повел плечом Янг.       — Пил всю ночь?         — Ха! Лучше. Устроил незабываемый секс марафон Белле.         — Это та девица, что выпустила из себя бутылку Кристалл на твои штаны? — активно начищая моляры, спросил Хилл.         — Да, та самая, — размазывая по рукам гель и привычным движением распределяя его по волосам, ответил парень, — Я думал, вы нас слышали. Мы то уж вас точно, — многозначительно улыбался он в зеркало, ловя взгляд друга, — Еще, Аарон! Сильнее! — веселился брюнет, передразнивая крики Браун.         — О, Янг, не завидуй! — Джессика стояла в проеме двери, сложив руки на груди. — Когда-нибудь ты научишься дарить девушкам такое же наслаждение. А пока довольствуйся обрывками чужих и надейся на чудо.         — Мы можем обсудить эти животрепещущие темы в следующий раз? — недовольно сузил глаза Аарон. — Опаздываем на урок!         — И тебе доброе утро, милый! — кокетливо закусив губу, Браун провела пальчиками по его груди.         — Успеем. На такси доедем за полчаса, — лениво протянул Винсент.         — Мне нужно в душ и сделать укладку. Не собираюсь ехать в таком виде, — цокнула Джессика, выталкивая из ванной Янга, — Аарон, можно я возьму твою футболку? Она так обалденно пахнет.         — Можешь взять что-то из моих, — цепляясь за косяк и пытаясь задержаться в комнате, предложил Винс, — Там и Гуччи есть. Ты же любишь Гуччи?         — Скройся уже, — шикнула она, захлопывая створку и закрываясь на задвижку, — Присоединишься ко мне? — Браун стянула с себя хлопковую вещь с эмблемой Левайс, отбрасывая изделие в сторону.       Аарон громко сглотнул при виде ее подтянутого обнаженного тела, остановил взгляд на пышной груди, что слегка поднималась от дыхания девушки, и, пытаясь держать себя в руках, что было очень не просто, ответил:         — Нет, Джесс. Жду тебя внизу. Не задерживайся.       Уроки тянулись на удивление долго, никакого желания учиться этим утром у Аарона не возникало. Ужасно хотелось крепкого кофе, но в школьном кафетерии этот напиток был под запретом.       Выводя карандашом узоры в тетради, что совершенно не относились к теме занятий, Хилл погружался в анабиоз. Монотонная речь мистера Капермана, действовала словно снотворное на добрую половину класса, и ученики все ниже склоняли свои головы, из последних сил стараясь не упасть на парту.       Спасительный звонок был сродни уколу адреналина. Подхватив рюкзак и на ходу закидывая туда тетрадь, Аарон, перепрыгивая через две ступеньки, устремился на ланч.         — Я так хочу сендвич! И пудинг! И это возьму, — Винсент, накладывая в поднос все подряд, распихивал локтями школьников помладше, расчищая себе путь к кассе.         — Подай мне содовую, — попросил Аарон друга, ограничившись куском пиццы. Она единственная выглядела не такой заветренной, среди всего этого разнообразия «здоровой пищи».       — Знаешь, в чем прелесть популярности? — усаживаясь на стул, задал вопрос Янг и тут же сам дал ответ, — Ты всегда ешь за вип столом, за которым простым смертным нет места. Да, леди? — подмигнул он Белле.         — Не вижу разницы в этих столах. Я прихожу есть, а не смотреть бейсбол, — Аарон дернул за металлический язычок, и пузырьки газа с тихим шипением устремились вверх.         — Это престиж, милый. Научись уже пользоваться своим положением в этом гадюшнике, — вклинилась Браун, уныло ковыряя стручковую фасоль.         — Всем привет, — Алексия нерешительно топталась на месте, улыбаясь Аарону. — Можно к вам присесть?         — Эм-м-м, мы бы рады, дорогая, но мест нет! — Джессика одарила Оберг самой ядовитой улыбкой и кивнула своей подруге, та, поняв все без слов, положила свой рюкзак на единственный свободный стул, занимая пространство. — Прости. Любители розовых сарафанчиков, сидят в конце кафе. Вон там, — ткнула она пальцем с длинным красным ногтем в сторону мусорных баков и тут же перевела свое внимание на Хилла, повышая голос на тон, — Аарон, спасибо, что дал мне свою футболку. Представляешь, платье я так и не нашла. Не понимаю, куда мы его закинули.         — Тебе обязательно быть такой сукой? — прошипел Аарон и, обернувшись через плечо, посмотрел вслед Лекси, что понуро плелась к дальнему столику, — Если ты подумала, что эта ночь что-то изменит в наших отношениях, то глубоко ошиблась, детка! — он с противным скрежетом отодвинул стул и, взяв недопитую банку газировки, пошел к Оберг.         — А ты че сидишь? Беги за своим другом, — едва сдерживая гнев, прошипела рыжая.         — Мне и тут неплохо, — обнимая Беллу за талию, хмыкнул Янг, — А Лекси и Аарон пусть поворкуют. Они такая милая пара. Да, Браун?         — Пошел ты, козел! — крикнула она так громко, что в кафетерии наступила секундная тишина.       — Не против компании?       Аарон стоял напротив девушки, слегка наклонив голову в бок и подмечая, как ее тонкие пальцы, быстро проводят по щекам, стирая слезы. Вся она была такой маленькой и хрупкой словно антикварная ваза из фарфора: люди не задерживают на ней свой взгляд в музеях, но знай они истинную цену этой реликвии — тут же бы восторженными кучками сбились возле стекла в желании заполучить ценный экземпляр.         — Прошу! — указала она рукой на стул напротив. — Пришел пожалеть меня? Или посмеяться?         — Обижаться на меня за слова сказанные другим человеком — глупо. Ты так не считаешь?       Она подняла свои прозрачно голубые, словно гладь озера Гарибальди, глаза, и Аарон испытал дежавю: те же чувства, что проникли в его сердце вчера, в той маленькой ванной комнате, вспыхнули вновь. Хотелось протянуть свою руку и снова провести по ее шелковистым волосам. Крепко прижать к себе, ощущать, как быстро бьется ее сердце, отражаясь глухими ударами о его грудь. Уловить этот легкий аромат земляники, что переносит тебя на летнюю поляну в глубине сентфорского леса. Уложить Алексию рядом с собой на мягкую траву и вместе наблюдать, как по синему небу проплывают облака причудливых форм, стараясь угадать на кого эти пышные белые пятна похожи и ловить тепло ветра на своей коже.       — … тебе это понятно? — донесся до его сознания обрывок фразы. С большим трудом он смог вернуться в школьную обитель и, накрыв своей рукой ее теплую ладонь, сказал:       — Пойдешь со мной на свидание сегодня вечером?

***

      Аарон, словно загнанный зверь, битый час мерил шагами свою комнату, перебирая в голове варианты идеального места для первого свидания. Приглашая Алексию, он и подумать не мог, что выбор будет столь сложным. Хотелось удивить, создать романтичную атмосферу, поговорить о ее жизни в Швеции, узнать, что она любит: шоколад или пиццу, самолет или поезд, день или ночь; где она успела побывать в Нью-Йорке, нравится ли ей гулять по вечерним улицам. Сотня вопросов крутились в его мыслях, постоянно сбивая с главной темы: «куда пойти?»       «Центральный парк? Конечно нет! Так банально. Уворачиваться от толп прохожих и стоять в очереди за корн-догами. Романтики хоть отбавляй.       В кино? Неплохой вариант. На экраны как раз вышла комедия «Добейся успеха», что-то про черлидинг. Она же любит этот спорт. Или ей не захочется видеть счастливых прыгающих девочек и вспоминать, что она не прошла отбор. И все из-за меня, хотя Лекси и не догадывается об этом. Нет, кино слишком скучно. Даже не поговорить.       Кафе? Наверное да. Приглушенная музыка, легкий полумрак, можно взять бутылочку вина по поддельным документам, что так вовремя сделал для меня Винс…»       Улицы Нью-Йорка зажигали свои огни, от обилия неоновых вывесок рябило в глазах, но в этом и была своеобразная прелесть большого яблока, города, что находился в движении двадцать четыре на семь, не заглушая свой голос из смеси гудков машин, рокота метро, восхищенных вздохов туристов и настырных запахов фастфуда. Города, что затаскивал в свои сети раз и навсегда. В него нельзя не влюбиться с первого взгляда, Нью-Йорк — это место, после которого уже не будешь прежним. Ты можешь переехать в другой штат или другую страну, сменить религию, разочароваться в жизни, но твоя память раз за разом, будет возвращать тебя на Таймс сквер, вести за руку по Пятой авеню, поднимать на Эмпайр стейт билдинг.       Черные кожаные перчатки мелькнули перед лицом Аарона, закрывая глаза и погружая в темноту. Ягодный аромат тут же проник в ноздри, оставляя сладкий привкус на кончике языка.       — Теперь я должен угадать, кто стоит за моей спиной? — улыбнулся Хилл, — Надеюсь, это не мистер Флетчер? У меня всегда были подозрения в его любовных предпочтениях. Или Таня, хотя она вернулась в Россию, не думаю, что очаровал ее до такой степени, что она решила остаться тут нелегально. А может, это прекрасная незнакомка, что увидела меня, такого загадочного и печального, ждущего свою опаздывающую девушку вот уже двадцать минут.         — Дурак! — рассмеялась Оберг, хлопая Хилла по плечу, — И когда я успела стать твоей девушкой?         — Как только согласилась на свидание со мной, — с легкой хрипотцой в голосе сказал Аарон, поправляя ее нелепый леопардовый берет, — Мисс, вы готовы? — Алексия коротко кивнула, беря его под руку.         — Куда мы идем? — она едва поспевала за его широким шагом, семеня ножками обутыми в замшевые ботфорты.         — Уже пришли. Придется немного попотеть, — улыбнулся он на ее удивленный взгляд, — Нам на самый верх этого здания.         — Эксчейндж-плейс, — прочитала она подсвеченную табличку и прошмыгнула за дверь, которую любезно открыл перед ней Аарон.         — Его построили семьдесят лет назад, — сбивчивым дыханием рассказывал он, — На то время это было самое высокое здание в мире. 226 метров в высоту. Пятьдесят семь этажей.         — Пятьдесят семь? — ужаснулась Алексия, когда поняла, что поднялись они лишь на четырнадцатый этаж, а она уже была готова лечь умирать.         — Ну же, идем. Оно того стоит, — лукаво прищурился Хилл.       Полчаса, что занял у них подъем на вершину небоскреба, были оплачены сполна. Как только перед лицом Алексии появилась большая металлическая дверь, ведущая на крышу, Аарон снял с своей шеи шарф и, скрыв под ним глаза девушки, взял ее за руку, осторожно ведя рядом с собой.         — Последний шаг. И вот!       Едва лишь колючая ткань сползла вниз, Оберг не смогла сдержать восторженного вскрика. Перед глазами простирался самый чудесный вид, что она когда-либо видела. Весь Манхэттен и большая часть Нью-Йорка были как на ладони, переливаясь миллионами огней, отражая от окон высотных зданий свои желтоватые переливы. Слева от всего этого масштабного великолепия темно-синей гладью раскинулся атлантический океан, открывая взору пугающее величие неизведанных глубин и уходя далеко за горизонт.       — Это невероятно!         — Нравится?         — Ты еще спрашиваешь? Я могу раскинуть руки и представить, что лечу. — она поежилась от порыва ветра, что намного сильнее ощущался на высоте.         — Замерзла? — Аарон приобнял ее за плечи, прижимая к себе. — Я сейчас вернусь, — сказал он, отстраняясь от девушки и исчезая за углом трансформаторной будки, а через минуту вернулся, неся в руках большой плед и рюкзак.         — Вот, так будет теплее, — обернул ее в плед словно маленького ребенка и, опустив рюкзак на пол, достал из него большой термос и пару стаканов. — Горячий шоколад. Будешь?         — Конечно! Обожаю его. Особенно с зефирками, — Алексия взяла в руки стеклянные емкости, наблюдая, как вязкая коричневая жидкость наполняет их.         — Зефир? Как же без него, — Аарон расстегнул молнию, вынимая из внутреннего кармана куртки маленькую упаковку маршмелоу.         — Ты фокусник что ли? — приподняла она одну бровь, поглядывая, как маленькие белые облачка погружаются в пучину шоколада.       — Нет, волшебник, который исполнит любое ваше желание, юная леди, — он сделал глоток сладкого напитка, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.         — Забирайся, — отодвинула она край пледа, прижимаясь к Аарону, и опустила голову на его плечо.       Они молча смотрели на ночной город, боясь нарушить эту уютную, такую необычную обстановку. Все вопросы, что хотел задал Аарон, почему-то потеряли смысл. Так ли важны они были? Ведь простое касание ее прохладной бледной кожи и тихое дыхание, что проходило волной мурашек по его шее, сейчас стоили намного больше, чем пустые разговоры.         — Знаешь, этот момент останется со мной навсегда, — Алексия подняла на него свои голубые глаза, что отражали яркие огни города.       Аарон развернулся, заключая в свои объятия самую хрупкую и нежную девушку на земле, что за пару дней смогла поселиться в его сердце. Медленно провел пальцами по ее щеке, остановил взгляд на приоткрытых, таких манящих губах и наклонился ближе, испытывая волшебную тягу снова прикоснуться к ним, неторопливо вбирать в свой рот эти розовые лепестки.         — Эй, вы! Что тут делаете? — резкий оклик и ослепляющий свет фонарика был направлен прямо на пару.         — Ничего, сэр. Мы уже уходим, — потянув Оберг за собой, ответил Аарон.         — Куда пошли? Это частная территория. Я вызываю полицию!         — Бежим! — крикнул парень, открывая дальнюю дверь, — Всего не предусмотришь, миледи, — перепрыгивая пролёт за пролетом, смеялся он, не выпуская тонкие пальчики из своей руки.       — Сегодня мой дневник будет переполнен эмоциями, — Алексия и Аарон шли в сторону дома девушки, обсуждая свой эпичный побег из башни, что охранял злой дракон.         — Ведешь дневник?         — Да, совет психотерапевта, впрочем, не важно. Не хочу поднимать эту тему и портить вечер.         — Я не лезу. Но если будет нужно, всегда готов выслушать.         — Спасибо. Это много для меня значит, — поблагодарила она Хилла, останавливаясь у соседнего дома и вглядываясь в окна первого этажа, где из-за штор виднелись очертания фигур.         — Твои родители ещё не спят?         — Да, мама не ложится, пока я не вернусь. Все-таки новый город. Она переживает за меня.         — Я ее понимаю, — выдыхая облачко пара и пряча замерзшие руки в карманы куртки, согласился Аарон. — Что ж, отложим знакомство до лучших времен, — он притянул к себе девушку и оставил легкий, практически невесомый поцелуй на ее губах. — Спокойной ночи, мисс Оберг.         — И Вам, мистер Хилл.

***

      — Аарон, — начала она нерешительно, — Мы встречаемся уже четыре месяца, и моя семья задает все больше вопросов, касательно тебя.         — И много ли они успели из тебя вытянуть? — перебирал он ее пальчики одной рукой и прижимал к себе другой.         — Почти ничего. Они знают твое имя, что мы вместе учимся, о наших прогулках до ночи, за что я постоянно получаю выговор и то, что ты исчезаешь из моей комнаты каждый раз, как внизу хлопает входная дверь, — переворачиваясь на живот и упираясь локтями в матрас, Алексия с хитрой улыбкой смотрела на Хилла. — В общем, сегодня вечером ты приглашён на званый ужин. Сразу предупрежу: мама — милейшая женщина, папа — дьявол во плоти, хоть и хорошо это скрывает. Но уверена, ты им понравишься.         — Ты просто не оставляешь мне выбора, — вздохнул он, разворачивая запястье и высчитывая время до своей условной казни, — Тогда мне нужно сходить домой, рубашку хоть надеть. Надеюсь, пиджак и галстук не потребуются?         — Нет, — рассмеялась Оберг, наполняя комнату звонкими переливами, — Хотя у тебя же есть костюм, в котором ты ходил на вступительные интервью.         — Даже не надейся. Брюки и рубашка — максимум, на что я готов ради этого вечера.       Звяканье стали о фарфор — единственный звук, что раздавался в столовой дома Обергов вот уже пять минут.       Мистер Оберг, нервно вытирал свои губы салфеткой после каждой порции картофельной запеканки, отправленной в рот. Он то и дело смотрел на Аарона, но каждый раз, как он собирался задать очередной каверзный вопрос, Сьюзен, мама Алексии, незаметно, как ей казалось, пинала мужа под столом, отчего свечи в высоких позолоченных подсвечниках начинали шататься, опасно наклоняясь к вазе с зелеными гортензиями.         — Спасибо, миссис Оберг. Ужин был великолепен, — решил разрядить обстановку Хилл.         — Ой, благодарю. Сейчас будет пирог. Сделала на скорую руку, — порозовело лицо женщины.         — Она готовила его с четырех часов, — наклоняясь к Аарону, тихо прошептала Алексия, пряча улыбку.         — Ну, Аарон, — воспользовался уходом жены из комнаты мистер Оберг, — Лёки говорит, что ты прошел собеседования в лучшие университеты страны?       — Да, сэр. Вся великолепная пятерка приглашает меня в свои стены. Выберу ту, чья стипендия покроет большую часть обучения.         — Ваша семья не подготовилась заранее к оплате колледжа?         — Нет, я некорректно выразился. У моей семьи не было возможности отложить такую сумму. Хорошо, что есть гранты. Они дают право получить образование вне зависимости от материального положения студента.         — Да, это хорошо.         — Он лучший в нашей школе, папа. Самый высокий средний балл среди учеников.         — Похвально, юноша. Главное, потом направить свои знания в нужное русло. Вы ведь не хотите всю жизнь проработать в офисе?         — Нет, сэр. Я планирую стать нейрохирургом.         — Это довольно тяжелая профессия. Как вы думаете совмещать семью и работу? Докторам приходится практически всегда находиться на посту. Экстренные вызовы, тяжелые пациенты, операции, что не всегда идут по плану и отражаются на моральном и физическом состоянии врача, — он покосился на миссис Оберг, заходящую в столовую, и замолк, делая глоток белого вина.         — Пока мысли заняты предстоящей учебой. До момента, как я смогу взять в руки скальпель и провести первую операцию, пройдет больше восьми лет.         — Умные люди, а моя дочь сказала, что вы умный, планируют все заранее и не пускают на самотек будущее.         — Папа!         — Вильгельм!       Воскликнули Алексия и миссис Оберг одновременно.         — Я просто интересуюсь, — пошел он на попятую.       — Спасибо, сэр. Я обязательно подумаю над вашими словами, — с силой сжимая ложечку в руках, улыбнулся Аарон, пытаясь скрыть свое раздражение от этой душной беседы и прямых нападок главы семейства. — Миссис Оберг, еще раз благодарю вас за ужин. Мне уже пора.         — Была очень рада с тобой познакомиться, Аарон. Заходи почаще, по четвергам у нас фрикадельки с клюквенным соус, это традиционное шведское блюдо.         — Спасибо за приглашение. Уже не терпится попробовать.       Как только за Хиллом закрылась дверь, глава семейства, кинув салфетку в тарелку, поднялся из-за стола, останавливая дочь, что торопилась скрыться в своей комнате.         — Лёки, — сразу перешел он на шведский, — Я понимаю, что ты сейчас в том возрасте, когда каждый мальчик кажется тебе любовью всей жизни. Но, предупреждаю сразу, что я не позволю тебе встречаться с этим американцем.         — Это еще почему?         — Я навел справки, его мать состоит на учете, а отец покинул страну и не участвует в жизни сына.         — И что? Как это относится к самому Аарону?         — Этот пацан не партия тебе. Я хочу для тебя достойного будущего.         — Он поступил на бюджетные места в лучшие университеты страны, обойдя сотню кандидатов. Сам. И ему явно сулит блестящее будущее, чего не скажешь обо мне. Это я не партия ему, папа!         — Я всё тебе сказал. И держи свой язык за зубами. Я не собираюсь снова переезжать в случае того, если весь город узнает о том, что ты натворила в Стокгольме.       — Не беспокойся, не скажу. Ведь ты так любезно мне напоминаешь об этом каждый божий день! — крикнула Алексия, едва сдерживая слезы.