Город восковых фигур

      Прошло десять дней. Двести сорок долбанных часов, что они провели не вместе.       Аарон откинул учебник в сторону, вставая с кровати и подходя к телефону. Рука замерла на последней цифре, так и не нажав ее, с грохотом опуская трубку.       Зачем звонить? Он все понял еще десять дней назад, когда как обезумевший набирал номер снова и снова, а миссис Оберг очень лаконично отвечала, что Алексия сейчас не может подойти к телефону. Не являлась девушка и в школу, оставляя парту пустовать без своей хозяйки. Аарону стоило больших трудов сдавить горло своей гордости и постучать в дверь семейства. Но и тут он наткнулся на суровую стену в виде Вильгельма, который, выдавив самую мерзкую улыбку, сообщил о том, что Алексия уехала на пару дней из города по личным причинам, и захлопнул створку перед самым носом ошеломленного парня.       Больше попыток к примирению он не делал. Зачем? Все было ясно, как белый день. Лекси слишком близко к сердцу приняла игру Браун. Двумя ногами наступила в ржавый капкан, собственноручно сдвинув тиски. Усугублял все и тот факт, что Лекси скрыла от него довольно тяжелый момент из своей жизни. Она, конечно, имела полное право хранить эту тайну, но он бы предпочел услышать это из ее уст, а не так, как это предоставила ему Джессика, явно приукрасив действительность.       Накинув джинсовку на плечи, Аарон вышел на улицу, скрываясь в сумраке города.       Как бы смешно это не звучало, но он вспоминал о том, что подумал еще осенью, когда впервые увидел Оберг. Как он не хотел допускать даже мысль об отношениях в последний школьный год, как рассуждал о том, что это может закончиться разбитым сердцем, которое придется долго склеивать дрожащими пальцами, но все-таки допустил это. Погрузился с головой в голубой омут, отодвинул на второй план каждого человека, каждую вещь, что столько лет были его главными союзниками на пути к цели. И ради чего? Чтобы вот так просто расстаться и даже не дать сказать слова? Да уж, Браун была хороша, продумав такое представление и одним выстрелом внеся раздор сразу в две мишени. Ненавидел ли он свою бывшую девушку за такое? Наверное нет. Ее поведение хоть и было за гранью приличия, но на что только не способны обиженные девушки, тем более такие, как Джессика; такие не будут пренебрегать любой возможностью на пути к мести.       Погруженный в свои раздумья, он даже не понял, что ноги сами принесли его к дому Оберг. Оперевшись о цветущую яблоню, он вдохнул аромат распустившихся розовых цветов, тут же заменяя его едким сигаретным дымом. Из ее окна лился желтоватый свет, а значит, девушка вернулась домой. А, может, и не уезжала?       Аарон сделал глубокую затяжку, не опуская глаз от стройного силуэта, что появился за стеклом, и бросив окурок на землю, поспешно двинулся в обратном направлении.

***

      — И я, короче, в этой мантии на голое тело, — эмоционально размахивая руками, продолжал свой рассказ Янг.       — Откуда ты взял мантию? — уловив лишь часть из сказанного, поинтересовался Аарон, раскинувшись на траве на заднем дворе школы.       — От старшего брата осталась. Ну, не суть! — нависая над Хиллом, тараторил Винсент. — Вот. Я в этой мантии, болт болтается в открытом доступе, и Бэлла такая…       — Хилл! Наконец-то я тебя нашел, — прервал их занимательную беседу Картер Бонс, загораживая Аарону солнечный свет. — Ты где был?       — В магазин заходил. Закупился не твоим собачьим делом, — лениво ответил Аарон, поднимаясь на локтях.       — Ты, как всегда, душка! — закатил глаза Бонс, присаживаясь рядом с ребятами.       — Что тебе нужно, Картер? — Аарон поднял одну бровь, наблюдая, как парень нервно теребит пуговицу на рукаве.       — Короче, мой средний балл очень низкий.       — Удивительно! Ты же так рьяно занимался учебой весь год. Папа разве не купил тебе аттестат?       — В том то и дело. Он озверел, увидев мои оценки, и сказал, что теперь я сам по себе, — побелел парень, вспоминая неприятный разговор. — Он договорился с учителями. Они дают мне по заданию и разрешают пересдать тест. Типа так я смогу улучшить балл и покинуть это заведение.       — Поздравляю. Дерзай, — похлопал Хилл его по плечу, поднимаясь с травы.       — Нет, ты не понял. Мне нужна помощь, — воскликнул Бонс, останавливая парня.       — Помощь? От меня?       — Помоги мне с тестом и эссе.       — Кажется, в начале года мы это уже обсуждали. Я больше не занимаюсь таким.       — Да хватит заливать! Я знаю лично с десяток учеников, которым ты писал эссе.       — Ошибаешься, — бросил Хилл, разворачиваясь спиной.       — Значит, не поможешь?       — Справляйся сам, Картер. Привыкай уже отвечать за свои провалы. Их в твоей жизни будет немало.       — О, ты о таких провалах, как, например, расстаться с малышкой Оберг? — хмыкнул Бонс, не без удовольствия подмечая, как напряглась спина Аарона. — Раз она теперь одинокая пташка, стоит позвать ее на свидание. Хоть какое-то развлечение.       — Если ты думаешь, что шантаж что-то может исправить, то ошибаешься. Алексия свободная девушка, и выбор делать только ей, — прошипел Хилл, кидая на школьника свирепый взгляд.       — Это мы еще посмотрим, — донеслось до Аарона и, со злостью хлопнув дверью, он зашел в здание школы.       Хилл словно ударился о невидимую стену, стоило зайти в класс и увидеть, что Алексия снова вернулась к учебе. Девушка не поднимала головы от тетради, но явно заметила, кто вошел в кабинет, делая глубокий вдох и прикрывая глаза.       — Привет, Лекс! — поприветствовал ее Винсент, обгоняя Аарона и плюхаясь за свободную парту.       — Привет, — тихо ответила она, оставаясь все в той же позе.       — Здравствуй, Алексия, — сухо сказал Хилл, с болью слушая в ответ тишину.       Весь урок он прожигал ее спину взглядом, безумно желая, чтобы Лекси хоть на миг повернула голову, увидеть ее утонченный профиль, уловить колыхание волн в ярких глазах, но девушка, словно мраморная статуя, была совершенно недвижима, лишь плечи ее слегка подрагивали, каждый раз когда Аарон что-то отвечал мистеру Харрисону.       Винсент тоже все пятьдесят минут наблюдал за друзьями, очень переживая за их отношения и пытаясь родить хоть какой-то план по соединению сердец в своей голове.       Ничего путного, кроме как устроить тусовку, напоить парочку и запереть в комнате, ему не приходило, а потому он лишь горестно вздохнул, признав свое поражение.       — Поговори с ней, — надоедал своими советами Янг, лишь больше нервируя Аарона.       — Нет. Она предельно ясно дала понять, что не нуждается в разговоре. И я не собираюсь оправдываться за то, в чем не виноват, — закурил Аарон, шагая по дорожке из школы.       — Это же девчонки, чувак! Им только дай повод пострадать. Уверен, она ждет, когда ты проявишь больше настойчивости.       — О, как видишь — не ждет, — прошипел Аарон, бросая взгляд на парочку у стоянки. Картер стоял облокотившись на свой новенький мерседес, прокручивая на пальце брелок с ключами и что-то рассказывая Алексии. Девушка же смеялась в ответ его словам, поправляя волосы.       — Это Бонс там с ней? — щурясь, спросил Янг, открывая рот от удивления.       Аарон уже хотел быстрее покинуть парковку и предаться злобе, распихивая локтями не повинных людей в метро, как сердце его пропустило удар, а в следующую секунду отправило бешеный поток крови в голову, застилая глаза гневом.       — Не трогай меня! — крикнула девушка, пытаясь откинуть от себя руки Бонса, что крепко сжимали ее талию.       Аарон молниеносно подскочил к ребятам, хватая Картера за воротник и отбрасывая в сторону.       — Иди в машину к Винсу, — процедил он сквозь зубы Алексии и возвратил внимание к парню.       Не думая о последствиях, кулак Хилла снова и снова попадал точно в голову соперника, оставляя красные пятна на щеке и кровавые подтеки на губах. Картер лишь неумело пытался блокировать выпады, отстраняясь от Аарона, пока, запнувшись, не свалился на землю. Битва тут же прекратилась.       Аарон стоял над ним, тяжело дыша и поглаживая сбитые на руке костяшки. Бить лежачего было не в его правилах.       — Еще раз приблизишься к ней хоть на пять метров, и я отправлю тебя в реанимацию, — тихо сказал Хилл, обращая внимание на собравшуюся толпу школьников и быстро удаляясь.       — Отвези ее, пожалуйста, домой, — наклонился он к машине, обращаясь к Янгу.       — А ты не поедешь?       — Нет. Хочу пройтись, — устало отозвался Хилл, бросая мимолетный взгляд на испуганную Оберг.

***

      Вечерний город вновь заменил сияние солнца своим искусственным светом. Один за одним зажигались фонари на центральных улицах, пришедшие домой люди включали лампы, а неон отражал свое разноцветное излучение от окон высотных зданий, заставляя жителей задвигать тяжелые шторы, чтобы избавиться от этого настырного свечения.       Аарон стоял на крыше Эксчейндж-плейс, пытаясь найти покой и уединение. Теплый ветер раздувал его отросшую челку, постоянно застилая глаза темными прядями. Хилл привычным движением зачесал ее наверх, но она упорно спадала обратно.       Стараясь вытеснить из головы моменты их с Алексией первого свидания на этой крыше, он снова полез в карман с желанием закурить. Пачка оказалась пуста, и Аарон разочаровано ее смял в руке, бросая под ноги.       Дверь аварийного выхода с надрывным скрипом открылась, и Хилл напрягся, готовясь к встречи с очередным охранником башни. Но, к его удивлению, это оказалась Оберг, которая застыла в нерешительности, все еще держась за дверную ручку.       — Прости, я не думала, что тут кто-то есть, — смутилась она.       — Я уже ухожу, — пошел он ей навстречу. — Крыша в твоем распоряжении.       — Подожди, — остановила его Оберг, опуская глаза. И прошетала: — Нам нужно поговорить.       — Хм. Надо было это делать раньше, тебе не кажется? — приподнял он ее подбородок вверх, внимательно вглядываясь в лицо. — Я звонил тебе с десяток раз. Приезжал домой. Ждал в школе. И что? Ты решила просто игнорировать меня. А теперь хочешь поговорить? — он похлопал себя по карманам с желанием закурить, но вспомнил, что поддержки в лице никотина сейчас не найти. — Черт!       — Я не хотела слышать твой голос. Знала, что сразу сдамся. И прощу.       — За что ты собиралась меня прощать? — ухмыльнулся Аарон.       — За то, что ты был с ней. То есть, теперь я знаю, что все это ложь. Винс мне рассказал. Но тогда, я готова была закрыть на все глаза и снова быть вместе.       — Опять послушала другого человека? А может Винс обманул тебя, чтобы помирить нас?       — Я не…       — Да, Алексия. Ты готова слушать кого угодно, но не меня. Тебя так легко сбить с толку. Просто невероятно! — Аарон отвернулся от нее, запуская руки в волосы, с силой оттягивая пряди и вновь опуская ладони вниз.       — Прости меня, — аккуратно вкладывая свои пальцы в его руку, пробормотала Оберг. — Я не хочу тебя терять.       — Скажи ты мне это пару дней назад, и я бы, не задумываясь, пошел за тобой куда угодно. Но сейчас мне это уже не нужно, — он убрал руку в карман, всматриваясь в небо, Нью-Йорк никогда не давал своим жителям увидеть звезды, перекрывая все своим ярким неоном вывесок.       — Прошу, — всхлипнула она, смахивая слезы.       — Как много у тебя тайн, Эл? — он вернул равнодушный взгляд к ее лицу. — Что произошло в Стокгольме?       — Откуда ты знаешь про Стокгольм?       — Я ничего не знаю. Не верю посторонним людям, как ты. Поэтому спрашиваю напрямую и хочу услышать честный ответ.       — Если я расскажу тебе правду, ты возненавидишь меня.       — Я понял тебя, Лекс. Думаю, на этом разговор окончен.       — Нет. Постой! — цепляясь за рукав его куртки, в отчаянии крикнула девушка. — Я расскажу. Все расскажу. Только останься.       — Я не собираюсь осуждать тебя, — присаживаясь на деревянный ящик, Аарон взял сигарету, что протянула ему Оберг, и приготовился слушать.       Это произошло два года назад. Мне только исполнилось шестнадцать, а папа подарил мне новенький фольксваген жук, обожаемого мною оранжевого цвета. Я называла его «сэр Апельсин» и любила проводить время за рулем хоть и с надоедливым инструктором.        В Швеции получение прав возможно только с восемнадцати лет, поэтому я покорно ждала, когда же настанет этот день, беря уроки вождения трижды в неделю.       Семнадцатого марта, моя, тогда еще лучшая подруга, Хельга, позвала провести время в ее домике за городом. Мы собрали продукты, выпивку и вещи на два дня и ждали, когда нас заберут мальчики. Но, к сожалению, машина Исака сломалась. Мы ужасно расстроились, и тогда я предложила поехать на сэре Апельсине. Не портить же все планы?       До Даларё мы добрались минут за сорок. Разложили закуски, снеки и алкоголь и принялись праздновать свободу.       Как мало нужно подросткам, чтобы чувствовать себя взрослыми. Мы пили, курили травку и развлекались по полной. Время пролетало весело, и казалось, что это один из лучших дней в моей жизни. Исак постоянно поглядывал на меня и уделял гораздо больше времени чем остальным. Я была влюблена в него, как мне тогда казалось, да и он всегда давал понять, что заинтересован во мне. Эта поездка была в первую очередь одним из шагов по плану нашего сближения, который продумала Хельга, с желанием помочь мне потерять девственность. Каким абсурдом это сейчас кажется!        Ближе к вечеру я поняла, что слишком пьяна. С желанием быстрее упасть на кровать и вытеснить сном алкоголь из моей головы, я открыла первую ближайшую дверь и застыла в шоке. Моя лучшая подруга и Исак, совершенно не обращая на меня внимания, страстно целовались, скидывая с себя одежду. Я закрыла рот рукой и вернулась в коридор, громко хлопнув дверью. Не помню, что именно было дальше, только то, что Хельга бежала за мной к озеру. Она просила прощения, плакала и говорила о том, что это вышло случайно. Что она пьяна и ничего не соображает. Но моя пощечина вытащила на свет ее истинное лицо.       Хельга так взбесилась, что начала кричать о том, что Исаку я не интересна, и они давно спят вместе, что я наивная и чистая, и такие девушки не нужны парням. Говорила, что я ее уже достала и последний год она дружит со мной только по старой памяти, и если бы наши семьи не общались так близко, то она бы уже давно со мной даже не здоровалась.       Я ничего не сказала ей в ответ. Просто зашла в дом, забрала сумку и ключи от машины и села за руль. Я часто задумываюсь об этом моменте. Почему я пренебрегла правилами и безопасностью? Зачем я решила поехать пьяная домой? Почему ребята меня не остановили, просто смотря мне вслед с веранды? Этот ответ мне до сих пор неизвестен.       — Ты разочарован во мне? — помолчав несколько минут, спросила Алексия.       — Нет. Пока ситуация слишком похожа на те, что ежедневно происходят в Нью-Йорке. Ты даже не представляешь, какое количество пьяных подростков за рулем ловят полицейские.       — Тогда я перейду к заключительной части этой истории, — вздохнула она, прохаживаясь из стороны в сторону.       Я ехала слишком быстро, хотя тогда мне так не казалось. Слезы текли по моему лицу и застилали вид на дорогу, я часто моргала, но это совершенно не помогало.       До Стокгольма оставалось меньше десяти километров, когда я свернула на объездную дорогу, не желая попасться на глаза полиции. Было темно и даже свет фар не помогал обзору. Что-то ударило в правое крыло, и машину слегка повело. Я подумала, что сбила какое-то животное и остановилась.       Было так темно! Я медленно шла вдоль обочины, пока не увидела велосипед. Волна страха перекрыла мне кислород, и, едва не теряя сознание, я увидела его. Мне показалось, что он мертв. Светлые волосы были в крови, такой темной и липкой, словно мазут, глаза закрыты, а нога была вывернута так сильно, что торчащая из нее кость, казалось, создавала идеальный угол. Я наклонилась и дотронулась до него, пытаясь нащупать пульс. Но его не было.       До дома я доехала словно на автомате. Помню, как забежала в дом, крича родителям, чтобы они вызывали скорую. Я сидела на полу и как пластинку повторяла слова: «Это я его убила.»       Папа задал мне пару вопросов о том, где это произошло, видел ли меня кто-то. Я все еще билась в истерике, прося их быстрее звонить в службу спасения. Отец сказал мне, что все уладит и велел маме отвести меня наверх и не оставлять одну. Я отключилась сразу, как моя голова коснулась подушки, а утром меня ждал ужасный разговор с отцом.       Он забрал мою машину этой же ночью, увозя ее на разбор и заменяя точно такой же. Помощь он и не думал вызывать. О всех подробностях я узнала из новостей.        Бьёрн Йохан. Так звали этого мальчика. Ему было всего восемь лет, и он возвращался домой с тренировки по велоспорту. Он умер лишь через пару часов, в машине скорой помощи. Потерял слишком много крови. И я могла его спасти, если бы сразу позвонила и сообщила координаты.       Папа не выпускал меня из дома, перевел на домашнее обучение, сообщив о возникших проблемах со здоровьем. Он запрещал мне отвечать на телефон или самой открывать дверь. Каждый день пытался убедить меня, что это был единственный выход из ситуации. Он хотел спасти меня от правосудия. Но я считаю, что он не хотел порочить свое имя и терять место в совете.       Через пару месяцев я начала сходить с ума. Я видела мальчика у себя в комнате. Он стоял у окна, и лунный свет падал на его израненное тело. Я закусывала угол подушки наблюдала, как под ним разрастается кровавая лужа, все приближаясь к кровати.       А потом он стал появляться и днем. Я видела его серое лицо в отражении зеркал, в набранной ванне, в окне. Он был везде, куда бы я не посмотрела. Тогда я и поняла, что схожу с ума и рассказала обо всем маме. Родители очень испугались ухудшения моего здоровья и обратились к дяде Генри, брату отца. Он работал в психиатрической больнице Беккомберга главврачом и использовал свое положение, чтобы поместить меня туда по поддельному имени.       Я провела в этих ужасающих стенах полгода. Ежедневный прием лекарств и терапия действительно мне помогли. Убитый мною ребенок больше не являлся ни во снах, ни наяву. Да и сама я смирилась с этой мыслью. Приняв факт того, что этот поступок останется со мной до конца жизни.       Когда я вернулась домой, родители сообщили, что через пару недель мы переезжаем в США, мне необходимо было сменить место жительства. Ведь даже малейший намек на случившееся, будь то та дорога, велосипед или оранжевый автомобиль, могли вновь вернуть болезнь.       — Теперь ты знаешь все, — вытирала она заплаканые глаза рукавом кофты, стараясь не смотреть на Аарона. — Ненавидишь меня?       — Конечно нет. Ты пренебрегла правилами и получила тяжелый урок. Это событие ужасно, но от него не застрахован никто. Отторжение вызывают только твои родители.       — А они то тут причем? Это я! Я убила его! — крикнула Алексия, закрывая лицо руками.       — Они скрыли правду. Не вызвали помощь. Побоялись последствий, — Аарон прижал девушку к себе, ласково проводя по спине. — Все могло быть иначе. Твоей семье суд бы присудил выплатить компенсацию на лечение ребенка, ты бы навсегда лишилась возможности управлять автомобилем, и некоторые знакомые перестали с вами общаться. Все, — перечислил Аарон и, сузив глаза в злобе, продолжил. — Но твой отец решил пожертвовать жизнью пацана, чтобы оставить свое имя незапятнанным. Так кто из вас монстр? — он внимательно посмотрел на Оберг.       — Я не хочу перекладывать свою ответственность на папу. И не знаю точную причину его поступка, иногда мне кажется, что на его месте я поступила бы также. Ведь в конечном счете я научилась жить с этой болью. Теперь она часть меня.       — Спасибо, что рассказала мне, — его темная смола бурлила от полученной информации, но голос звучал успокаивающе.       — Когда появился ты, все изменилось. С тобой мне легко и спокойно, словно ты сдерживаешь весь этот ужас. Заслоняешь меня от него, — она поднялась на носочки, утыкаясь в его шею и крепче вцепляясь в плечи. — Не хочу тебя терять.       — Прошу тебя об одном: всегда говори сначала со мной, прежде чем поддаваться эмоциям. Хорошо?       — Обещаю.       — Я хочу, чтобы мы стерли из памяти эту ситуацию. И никогда больше не поднимали тему Стокгольма. Все в прошлом, — оставив легкий поцелуй на ее губах, он улыбнулся, но за улыбкой скрывался целый океан бушующих эмоций, которые ему еще предстояло обдумать.

***

      Аарон расфокусировано смотрел в окно, за которым ливень жадно целовал крыши. До окончания учебы оставалась пара недель, и предвкушение переезда в Калифорнию и нового витка в их жизни с Алексией затмевал все его мысли.       Учителя уже не загружали лишней информацией, проводя уроки в свободной форме и опираясь на обсуждения будущей учебы без пяти минут студентов. Хилл уже совсем расслабился, покачиваясь на стуле и улыбаясь Оберг, которая чуть ли не каждую минуту оборачивалась на парня.       — Мистер Флетчер, — заглянула в кабинет секретарь, миссис Чанг. — Извините, что прерываю. Мне нужен Аарон Хилл.       Аарон недоуменно посмотрел на женщину, но взял портфель и пошел следом. Ламира Чанг явно была напряжена, ее каблуки отбивали ритм, словно марш солдат, по паркету, а пальцы постоянно теребили край пиджака.       — Проходи, он ждет тебя, — махнула рукой на дверь кабинета директора секретарь.       — Мистер Прайм? — Хилл постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.       — А, Аарон! Садись, — он снял очки и устало потер переносицу, поднимая взгляд на школьника. — У меня к тебе неприятный разговор.       — Я Вас слушаю, — Аарон сел напротив, ожидая подробностей своего визита в обитель хулиганов.       — Мне поступила жалоба. Даже, я бы сказал, обвинение, — начал он, складывая руки на стол перед собой. — Я очень хорошо отношусь к тебе, Аарон. Ты отличный ученик, умный и талантливый. И если бы речь шла о ком-то другом, то я бы уже все решил и без беседы.       — Не понимаю, о чем вы? — Хилл сдвинул брови, пытаясь уловить хоть малейшую суть из этого монолога.       — Четверо учеников пришли ко мне сегодня с заявлением. Якобы ты продавал им эссе и ответы на тест, — директор взял синюю папку, доставая из нее стопку исписанных листов и передавая ученику. — Я сверил почерк. Это написано твоей рукой. Не так ли?       — Да, мистер Прайм, — хриплым голосом отозвался Аарон, чувствуя, как все тело пронзает страхом. Отпираться было бессмысленно.       — Мне прискорбно это слышать. Ты ведь знаешь, что тебе грозит за такое?       — Нет, сэр, — Аарон прожигал глазами ореховый стол, сжимая кулаки.       — Ввиду твоих заслуг и высоких баллов по учебе, я попытаюсь решить этот вопрос более мягко. Но решающее слово будет принимать родительский комитет. Ведь тем ученикам, кто признался, что использовал чужие эссе, тоже придется ответить.       — Я понимаю, мистер Прайм.       — Аарон, ты отстранён от занятий до итогов собрания. И я вынужден занести это в твое личное дело.       — Нет! Сэр! Прошу вас! Это лишит меня стипендии, если вообще не закроет двери в Стэнфорд! — вскочил Аарон, роняя стул.       — Прости. Я правда связан по рукам, и прекрасно понимаю, что тебя толкнуло на этот поступок, но помочь больше ничем не могу, — с жалостью сказал мужчина, пододвигая Аарону справку о временном отстранении.