Город восковых фигур

      Лучи солнца проникали сквозь раскинувшиеся по периметру участка ветви тсуги, освещая задний дворик и женщину, что с упоением копалась в черноземе, пересаживая свои любимые петунии поближе к дому. Разноцветные шапки цветов благодарно распускались, жадно впитывая свежую воду. Продолжая любоваться своей работой по облагораживанию территории, Элеонора переместилась на крыльцо, устраиваясь в клетчатом гамаке. Что не говори, а возраст брал свое, последнее время она все чаще проводила свободное время занимаясь ландшафтным дизайном, а не привычной игрой в карты или просмотром бейсбола с супругом.       Громкий хлопок входной двери заставил женщину вздрогнуть от неожиданности и вопросительно поднять бровь, когда ее взору предстал разьяренный Грег.       — Что ты там опять сломал? — поднимаясь с места и собирая садовый инвентарь в коробку, поинтересовалась миссис Хилл.       — Разбил долбанный телефон, куплю новый, не переживай, — все еще пылая от гнева, процедил мужчина, садясь на ступеньку.       — Что тебя так разозлило? Ставки на Янкис опять провалились?       — Нет. Меня разозлил наш внук! — глубоко затянулся он, с шумом выпуская воздух. — Глупый мальчишка!       — Я ничего не понимаю! Ты можешь сказать нормально? — заволновалась Элеонора, вставая перед мужем и упирая руки в бока.       — Мне сейчас звонили из Стэвисента. Он был отстранен от учебы. Продавал другим детям готовые тесты, — прикладывая пальцы к вискам, воскликнул он.       — Но как же университет? Они откажут ему?       — Конечно откажут. С такой записью в личном деле Аарону максимум светит колледж на севере Вирджинии. Идиот!       — Боже, Грег! Что же делать? Наш мальчик так старался ради поступления! Мы должны съездить в школу и поговорить с директором.       — Поздно. Родительский комитет уже вынес решение. Он получит аттестат только в сентябре, к тому времени все вступительные закончатся, а Стэнфорд отзовет стипендию, если уже этого не сделал.       — Грег! — толкнула она его в плечо, умоляюще глядя на мужа, — У тебя же есть старые связи! Мы можем поехать в Нью-Йорк и помочь ему.       — Я не собираюсь исправлять его ошибки. Пусть вынесет из этого урок.       — Ты бессердечный тиран! Это же твой внук!       — Именно поэтому я хочу, чтобы он научился жить сам, и справляться со своими косяками тоже сам.       — То есть ты просто сделаешь вид, что тебя это не касается? — все больше заводилась она, — Бедный мальчик, наверное, в отчаянии!       — Я съезжу к ним.       — Нет. Мы поедем вместе, ты сделаешь ему еще хуже своими упреками.       — Я сказал, я еду один, или ты меня плохо расслышала, женщина? — поднимаясь с крыльца и глядя сверху вниз на Элеонору, прошипел Грег.       — Я столько лет терплю твои приказы, но встречи с внуком ты меня не лишишь! — пыталась она выдержать прямой взгляд, таких же тёмных, с бездонной радужкой, как у внука, глаз.       — У тебя десять минут на сборы, — устало потер он переносицу и зашел в дом.

***

      Аарон лежал на кровати, заложив руки под голову и пялясь в белый потолок. Почему-то в нем не бушевали эмоции после услышанных от директора слов — полнейшая пустота. Он ждал этот звонок восемь дней, как прикованный сидел у телефона, отказывался от встреч с друзьями и игнорировал попытки Алексии вытащить его из дома хоть на полчаса. Дни тянулись катастрофически долго, иногда ему казалось, что он слышит, как тикают секундные стрелки на часах в квартире миссис Крипс. Хилл не мог думать ни о чем, кроме как о решающем вердикте, что изменит его и без того тягостную жизнь в худшую сторону. Эти цепи неизвестности стягивались на нем все сильнее день ото дня, делать вдох становилось все труднее, воздух уже был не спасительным кислородом, а липкой субстанцией, что обволакивала легкие, как будто хотела быстрее закончить мучения своего хозяина.       Седьмое июня, эта дата теперь до конца дней будет для него немым укором. Она выжжена в подкорке сознания и не даст забыть ни одного момента, что происходили в этот черный четверг.       — Аарон, — кудрявая макушка Питера осторожно заглянула в комнату, — К тебе там юная леди пришла, заходить отказалась.       — Я же просил говорить, что меня нет, — Хилл нехотя поднялся с кровати, что за неделю лежания точно отпечатала на матрасе контуры тела юноши. Лекси еще ни разу не была у него дома, и Аарон не горел желанием знакомить ее с семьей, хоть девушка и настырно поднимала эту тему.       — Ну, она явно уверенна, что ты дома. Такая напористая, — лукаво улыбнулся отчим, отходя в сторону и выпуская недовольного парня из комнаты.       Страдалец бросил быстрый взгляд в зеркало и ужаснулся. Оберг явно подумает, что он все эти дни был в беспробудном пьянстве, даже не предполагая, что длительная бессонница может создать похожий эффект. Плюнув на руку и кое-как пригладив торчащие в разные стороны отросшие волосы, он засунул ноги в кроссовки, оставляя шнурки болтаться и в глубине души надеясь, что, запнувшись о них, свернет себе шею и попадет в небытие.       Выглянув за дверь, Аарон не обнаружил знакомой белокурой макушки и вышел на улицу, где его ждал еще один неприятный сюрприз.       — Что ты тут делаешь, Джесс? — выдохнул Аарон, прикрывая глаза и сдерживая себя от обидных фраз в сторону бывшей девушки.       — Пришла навестить тебя, — не обращая внимания на его холодность, Браун выдавила из себя подобие улыбки и продолжила: — Только сегодня узнала от отца про тебя.       — Что? Сегодня было собрание? — запуская руки в волосы, простонал он.       — Да, точнее, еще идет. Я уехала, не дождавшись окончания.       — Прости, Джессика, но ты — одна из последних людей, кого бы я хотел сейчас видеть, — Хилл уже развернулся, собираясь вернуться в свою мрачную обитель, но королева бала его остановила.       — Я не хочу враждовать, Ари. Да, я поступила как последняя стерва, но…       — Хорошо, что ты это понимаешь.       — Но! Я действительно желаю тебе только лучшего. Ты дорог мне. И мои чувства никуда не ушли.       — Закончим на этом, — поджал он губы, стараясь не смотреть на рыжую.       — Она разрушит твою жизнь, мой дорогой. Я вижу ее насквозь. Под маской белой овечки скрывается самый настоящий серый волк.       — Как-то быстро ты сменила тему. Это уже не твое дело, Джесс, — поднял он на нее жесткий взгляд, — Надеюсь, больше не увидимся.       Его шаги гулким эхом раздавались на лестничной клетке, и без того подавленное состояние стало еще паршивее после этого странного разговора. Зачем она приходила? Почему не успокоится? В чем проблема просто исчезнуть из его жизни и найти себе такую же пару по статусу и цинизму?       Раздражался он все больше, скидывая обувь у порога и окликнув Питера с настоятельной просьбой больше не беспокоить его. От телефонного звонка они оба вздрогнули, шел уже пятый гудок, но Аарон так и стоял, смотря на белый пищащий пластик, не в силах протянуть руку.       — Хочешь, я поговорю? — подходя к телефону, спросил Питер.       — Нет! Я сам, — перехватывая трубку, воскликнул Аарон, закрывая глаза и отвечая на звонок.       — Мистер Хилл, это директор Прайм, — он все понял по тихому голосу говорящего, радостных новостей не будет.       — Добрый день, слушаю вас, — хрипло отозвался Аарон, с силой сжимая предмет в руке.       — Собрание прошло не так плохо, как я ожидал. Благодаря мистеру Брауну и мистеру Янгу, голосование не стало единогласным, — сообщал он совершенно не интересную информацию, оттягивая суть.       — И какой же вердикт меня ждет?       — Вы не будете исключены и также не останетесь на переобучение, — продолжал он сеять интригу, — Но на выпускной вы не допускаетесь, забрать аттестат сможете лишь в начале следующего учебного года.       — Да к черту выпускной, но как мне поступать без аттестата? Я потеряю целый год! — его голос уже срывался на крик.       — Аарон, пойми, это очень мягкие меры в отношении твоего проступка, — вкрадчиво говорил директор. — Те ученики, что пользовались твоими ответами, останутся на второй год и такая запись в личном деле намного хуже той, что получил ты.       — Для кого как, директор Прайм, для кого как, — прошептал Хилл и сбросил вызов.       Питер, что все это время внимательно слушал разговор, с сочувствием посмотрел на мальчишку и, похлопав его по плечу, сказал:       — Ничего, Аарон, поступишь позже, год — не вся жизнь.       — Для меня вся, — опустился он на пуфик, пряча лицо в ладонях.       Из неприятных воспоминаний его вырвал пронзительный звонок в дверь. Аарон не собирался идти и открывать незваным гостям, продолжая смотреть в потолок и подкидывая мячик, ему нужно еще пару дней одиночества, чтобы придти в себя, а далее начать искать скучную работу и как-то накопить хоть на первый год обучения.       — Этого мне еще не хватало! Зачем явился? — визгливый голос Кейт был слышен даже в дальней комнате. Мать явно была не рада вошедшему и продолжала возмущаться все громче, — Даже не позвонил!       — Может, мне еще к тебе записаться на прием, как к губернатору? — знакомый властный тон заставил Аарона задержать дыхание и досчитать до пяти, и только после этого бесполезного средства успокоения, он прошел в гостиную, сразу встречаясь с пронизывающим взглядом ониксовых глаз.       — Здравствуй, дедушка, — протянул он руку, ощущая, как шершавые пальцы проходятся по ладони и крепко сжимают ее. Даже слишком крепко, но показывать, что тебе больно было нельзя. Иначе проиграешь, даже не начав битву.       — Выглядишь паршиво, — не тратя время на показную радость от встречи с внуком, он перешёл к фактам, — Решил делать из себя жертву?       — Нет, сэр.       — Тогда приведи себя в порядок, пока бабушка не пришла. Жалкое зрелище, — процедил он, поворачиваясь к Кейт, которая продолжила негодовать.       — И где же мама? Ты оставил ее охранять машину?       — Не дерзи мне, деточка, — сузил он глаза, садясь в кресло и вытягивая ноги на журнальный столик, — Она зашла за продуктами, ты ведь явно не балуешь свою семью готовкой? Даже прибрать квартиру не можешь, — брезгливо провел он пальцем по начищенному ботинку, на котором отпечаталась пыль со стеклянной поверхности.       — Приехал, чтобы в очередной раз поскандалить?       — Сдалась ты мне, — рука рассекла воздух, словно отгоняла невидимую муху, — Я приехал к внуку.       — Откуда ты узнал?       — Мне звонили из школы очевидно же.       — Почему тебе? Мне вот никто не сообщал!       — Потому что я числюсь как контактное лицо Аарона. Ты же отказалась переводить его в Стэвисент, забыла? — поднял он бровь, ухмыляясь и продолжая атаку, — Ах, да! Ты же была в очередном запое и плевать хотела на сына и его будущее.       — О, а ты о его будущем прям позаботился! Наверное из-за твоей опеки и поддержки его вышвырнули из школы, — оперлась она о спинку дивана, — Прекрати меня задирать или убирайся из моего дома!       — Твоего дома? — хриплый смех прокатился по комнате, глушась о плотные шторы, — Квартира принадлежит твоему очередному хахалю, насколько мне известно.       — А ты, конечно, уже навел все справки.       — Даже не думал, мне не интересна твоя жизнь, — включая телевизор и сосредотачивая все внимание на спортивном канале, Грег лениво протянул, — Налей мне кофе, хоть это ты умеешь?       — Подскажи, как правильно, а то ведь вода окажется на два градуса ниже, чем следует! — ехидно выдохнула Кейт, поставив чайник на плиту и доставая турку.       — Просто сделай это так, чтобы получилось безалкогольным.       — Очень смешно! Я не пью уже восемь месяцев.       — Самое большое твое достижение в жизни.       — С меня хватит! Говори, зачем приехал, и проваливай! — вышла она из себя, с громким стуком опуская кружку на стол, расплескивая темную жидкость и направляясь к двери, в которую уже стучала Элеонора.       — Расслабься, Катерина, скоро уедем, — продолжал он смотреть бейсбол, медленно отпивая горячий кофе.       — Мама! — бросилась Кейт на шею миссис Хилл, крепко сжимая в объятьях.       — Ой, милая, задушишь! — рассмеялась женщина, целуя дочь. — Как ты? Где Конфетка?       — Конфетка, — хмыкнул Грег, не одобряющий новомодные имена.       — Она в садике до пяти часов, Питер ее заберет.       — Надеюсь, успею с ней повидаться, — поставила она сумки на стол, выкладывая продукты.       — Не успеешь, — отозвался Грег, — Нас уже гонят.       — Не обращай внимания, — беря из рук матери упаковку с печеньем и выкладывая на тарелку, закатила она глаза, — Просто папа уже успел испортить мне настроение.       — Ты слишком поддаешься эмоциям, критику нужно принимать с достоинством.       — Грег! Мы же договаривались! Никаких склок, — сдвинула Элеонора брови.       — Если бы ты лучше занималась ее воспитанием, мне бы не приходилось тыкать носом в очевидные вещи.       — Причем тут мама? Я свалила из дома, лишь бы избавиться от твоих цепей!       — А, то есть я виноват в том, что тебя обрюхатил какой-то мексикашка и свалил в закат?       — Он грек, а не мексиканец.       — Да один хер.       — Почему вы всегда ругаетесь? — Аарон уже несколько минут слушал перепалку родных, стоя в тени коридора, — Неужели нельзя хоть пару часов побыть дружной семьей?       — Ох, мой мальчик! — кинулась к нему Элеонора, сжимая лицо парня в ладонях и целуя в нос, — Как же ты вырос, вроде всего девять месяцев прошло, а ты уже стал настоящим мужчиной!       — Только мозги все еще как у десятилетки, — сменил Грег обьект для нападок.       — Я знаю, зачем ты приехал, может перейдем сразу к розгам? — Аарон сел в кресло напротив деда и приготовился подставлять щеки.       — Да тут говорить уже не о чем, — потирая бороду, протянул мужчина. — Ты разве забыл второе правило?       — Нет, сэр.       — И как оно звучит?       — На каждое действие есть три варианта исхода. Не начинай, пока не узнаешь каждый.       — И в чем была твоя ошибка?       — Я думал, что был осторожен.       — Думал… — ухмыльнулся мистер Хилл, но глаза все еще были покрыты коркой льда, — И каковы последствия?       — Я облажался. Но не из-за тестов. Возникла проблема другого характера.       — Почему она возникла?       — Я был не сдержан. Поддался эмоциям.       — И какой результат?       — Наихудший, сэр, — совсем поник Аарон, понимая, что соблюдай он вверенные дедом правила, ничего бы не произошло.       — Что думаешь делать?       — Устроюсь на работу, буду поступать в следующем году.       — И тебя это устраивает?       — Нет.       Женщины молча наблюдали за странной беседой, но ни одна не решилась вмешаться. Элеонора потому, что знала методы воспитания мужа, а Кейт просто не хотела вновь обрушить на себя гнев отца.       — Пойми, Аарон, я злюсь не за то, что ты продавал тесты этим дуракам, а за то, что ты пренебрег своим будущим ради пары долларов. Не этому я тебя учил, — покачал он головой, доставая пачку сигарет. Аарон ужасно хотел сделать тоже самое, но перспектива получить к словесным тумакам еще и физические умерила пыл, — Ты меня разочаровал, — последние слова, как звонкая пощечина, отозвались в голове парня.       — Я сожалею, дедушка.       — Сантименты тебе в этом не помогут, — Грег на несколько секунд задержал взгляд на жене, что отрицательно качала головой и принял свое решение. — Тебе нужна суровая дисциплина, а не работа в супермаркете.       — Ты же не хочешь, чтобы я провел год в Сентфоре? — закрывая глаза, прошептал Хилл.       — Нет, это слишком просто, — загадочно повел он плечом, глядя в окно. — Я связался со своим старым другом, «Тюлени» будут ждать нового курсанта.       — Что? Решил отправить меня по своим стопам? Ни за что!       — Это элитные войска, Аарон. Престиж. Постоянная работа.       — Морская пехота обучается больше трех лет. У меня есть год.       — Ты сам лишил себя университета. Поэтому пойдешь служить.       — Черта с два.       — Выбирай выражения, мальчишка! Ты поступишь туда и точка! Может там тебя научат думать головой, прежде чем смывать в унитаз труды десяти лет.       — Я учился, чтобы стать врачом, а не по приказу валяться в кустах с автоматом, — крикнул он, выбегая из дома.

***

      Нью-Йорк. Этот город никогда не станет жалеть тебя, не укроет теплыми объятьями и не поможет справиться с трудностями. Этот город просто накроет тебя лавиной людского потока и обезличит. Ведь в толпе все равны, никому не интересен ты или твои проблемы, ты — лишь песчинка, что зачерпывает лопатой ребенок и отправляет в формочку, сравнивая поверхность с миллионами таких же крупиц.       Но именно это и дарило Аарону необходимое спокойствие, невидимкой ходить по любимым улицам, погрузившись в свои мысли.       Бесцельно пройдясь по Таймс сквер и огибая плотные ряды туристов, что фотографировались с одной из главных достопримечательностей Большого яблока, Аарон шмыгнул в освободившуюся телефонную будку и, выудив из кармана двадцать пять центов, отправил их в монетоприемник, пытаясь вспомнить верную комбинацию цифр.       После шестого гудка на том конце провода послышался запыхавшийся голос.       — Если это не «кто хочет стать миллионером», то вам конец.       — Друг, это я, — засмеялся Аарон.       — Чувак! Ты где был? Я звонил весь день!       — Поддавался грусти. Могу я приехать?       — Конечно, только у меня тут Бэ…       — Буду через двадцать минут, — не дослушав друга и кинув трубку, Аарон выскочил из кабинки, спускаясь в метро.       Не успел его палец нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась и на лестничную клетку вышла Бэлла, недовольно сморщив нос при виде Хилла и пробубнив сквозь зубы подобие приветствия.       — Че это с ней? — удивился Аарон, отвечая на рукопожатие Янга.       — Злится на тебя из-за Браун.       — А ее-то это каким местом касается?       — Девчонки, — неопределенно пожал он плечами, приглашая друга в гостиную, — Всегда ненавидят стайками.       — Бред какой-то.       — Да брось, завтра уже забудет. Но за сегодня ты мне должен.       — О чем ты?       — Пришлось отказаться от секса и выпроводить малышку, — достал он бокалы и, подхватив по пути бутылку виски, поставил алкогольную композицию на стол, — Теперь с тебя рассказ о прошедших днях. Вердикт я уже знаю. Говорил с отцом, он очень расстроен. Предлагает оплатить твою учебу.       — Я слышал, что он отстаивал меня на собрании. Передай ему мою искреннюю благодарность, но деньги я не приму.       — Да, я это прекрасно знаю, чувак. Принципы слишком мешают твоей жизни.       — Может ты и прав, — сделал он глоток, отставляя бокал в сторону.       — Ну дак, что у тебя произошло, помимо чертовой школы?       — Это будет долгий рассказ, все началось с прихода Джессики…

***

      Аарон сонно потянулся, переворачиваясь на другой бок и закрывая лицо одеялом от настырного солнца, что пыталось выжечь на его щеке дыру. Голова ужасно гудела, а выпитый накануне алкоголь все еще удерживал власть над организмом.       Тяжелая рука легла на его талию, сжимая в объятьях. Аарон ткнул локтем друга, отодвигая от себя, и возмутился:       — Винс, какого хера ты спишь со мной? У тебя своя спальня!       — Я не дошел, — еле ворочая языком, отозвался парень, с усилием поднимаясь, — Блять, это мы столько выпили? — окинул он взглядом неровный строй из бутылок на столе и присвистнул.       — Я говорил, что нам хватит, но ты тащил еще и еще, — Хилл пытался дотянутся до бутылки воды, стоящей на тумбочке рядом с диваном, но из лежачей позиции это было сделать весьма проблематично.       — Весь мой элитный запас для телочек истребили, — смотрел он с грустью на пустые полки минибара.       Аарон, опираясь на мягкую велюровую обивку, встал и, шатаясь, побрел в ванную комнату, подставляя лицо под прохладные струйки воды и возвращая минимальные жизненные функции. В голове все еще шумело, а тошнота накатывала настырными волнами, заставляя его встать на колени перед сияющим фаянсом и выпустить из себя остатки вчерашнего кутежа.       — Напомни мне больше никогда не соглашаться пить с тобой, — простонал Аарон, плюхаясь на стул и с удивлением наблюдая за Янгом, который был вполне бодр и уже успел откупорить баночку пива, делая из нее большие глотки в перерывах между готовкой сэндвичей.       — Выпей, подлечит, — поставил Винсент перед ним запотевшую бутылку.       — Убери это, — уперся он лбом в стол, пытаясь сдержать рвотный рефлекс.       — Ну, тогда вот, есть фанта. Последняя банка, для себя берег, — прижимая к себе оранжевый алюминий, словно драгоценность, Янг пару секунд воевал с внутренней жабой, но все-таки отдал холодную газировку лучшему другу.       — Спаситель, — дернул Хилл за язычок и влил сразу половину содержимого в пересохшее горло.       — Слушай, а может поживешь этот год у меня? — не обращая внимания на расширившиеся глаза Аарона, предложил он, — А что, есть две комнаты, я днем буду на учебе, ты на работе, а вечером будем устраивать тусовки. Все лучше, чем жить с твоими предками.       — Я с тобой сопьюсь и большую часть ночи буду стоять на улице, ожидая когда вы с Бэллой закончите свои утехи, — поднял он с пола кляп-шарик на кожаном ремне, — Это что? — брезгливо откинул Хилл вещь в сторону, — Надеюсь, мы этим вчера не пользовались.       — Ха, ты такой святоша, чувак! Это для игр.       — Рано у тебя перестал вставать член без доп.помощи.       — Пошел ты, — рассмеялся Янг, — Сам-то вчера зачем Лекси звал? В таком состоянии ты бы отключился, не начав процесс.       — Что? Я звонил Лекси? — прикрыл он глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то из происходяшего после первой бутылки.       — И не раз, — довольно протянул Винсент, пытаясь не заржать в голос, — Я так соскучился, моя девочка, — передразнивал он хмурого Хилла. — Приезжай прямо сейчас, я жду.       — Пиздец! Она теперь будет думать, что я кретин! — выхватил он из руки друга бутылку пива, делая жадный глоток.       — Эй, верни на место, ты отказался от допинга, теперь справляйся сам, — забрал он свое лекарство обратно, усаживаясь прямо на стол.       — Мне срочно надо прийти в себя и встретиться с Эл, — ползал он по полу, заглядывая под диван в поиске второго ботинка.       — Его там нет, — загадочно произнес Винс.       — И где моя обувь?       — Ты сам вчера сказал, что эти кроссовки тебя заебали, и выкинул в окно, но второй я спас.       — Прекрасно! — поднялся Аарон с пола, печально глядя на выживший найк.       — Возьми мои, — предложил Янг, доставая коробку из шкафа, — Вот новые.       — У меня нога на размер больше твоей, они, конечно, крутые, но я не готов терять пальцы ради Лакост.       — Тогда последний вариант, — кинул он перед Аароном шлепки, — Или иди босиком.       — Одолжу их, — тяжело вздохнул Хилл, засовывая ноги в красных монстров.       — Носки-то сними, че как бебус, — влез с модными советами друг, удовлетворенно кивнув, когда Аарон стянул с себя черный хлопок и засунул пару в карман.       — Позвоню тебе позже, — Хилл пытался справиться с дверным замком, терпя поражение.       — На себя, — покачал головой Винсент, наблюдая, как все еще градусный друг покидает пределы его обители.       Первый раз в жизни Аарон мог ехать в метро свободно, люди, почуяв дивное алкогольное амбре, старались держаться подальше, освобождая Хиллу отличную поляну для комфортной поездки. Не обращая внимания на осуждающие взгляды, он, словно Моисей, прошел к выходу, перед расступающейся толпой, возвращаясь из темной подземки в летний, цветущий город.       Переживая за свое вчерашнее поведение перед Лекси, Хилл неспешно подошел к дому, перебирая в голове варианты извинений перед девушкой и очень надеясь на то, что Вильгельм не подслушивал их разговор по второй трубке, как обычно он любил делать.       Пропустив выходящего из подъезда почтальона, он сразу подошел к почтовому ящику с цифрой 37 и достал знакомый конверт.       Залетев в квартиру, он даже не посмотрел в сторону матери, что уже открыла рот с желанием отчитать сына, и скрылся в своей комнате. Скинув шлепки находу, он сразу запрыгнул на кровать, разрывая конверт и разворачивая белую бумагу с эмблемой университета. Глаза бегали по печатным строчкам, запечатляя главные фразы: непозволительное поведение для будущих студентов… скандальные сведения… обман учебного заведения… бла-бла-бла, вынуждены отказать вам в стипендии, приносим извинения…       Дочитывать Аарон не стал, упираясь лицом в подушку и откидывая смятый листок в сторону. Бумага с тихим шелестом опустилась на пол, где и было место безмолвному вестнику плохих новостей.       Наволочка впитывала в себя соленую влагу, заботливо пряча следы слабости мальчика, что сегодня получил последний удар плетью за свой проступок.       Несколько часов он молча перебирал дипломы и сертификаты полученные за свои успехи в учебе, накапливая внутри себя обиду и гнев за то, что получил их зря, он не достоин и одной десятой наград из этой папки. Дед был прав, он совершенно не готов к ответственности и был слишком легкомысленным не принимая всерьез то, что усердно пытался донести до него мистер Хилл.       Приняв самое тяжёлое для себя решение, он медленно поднялся с кровати, будто призрак, пройдя неслышно по коридору и подняв трубку, сделал свой выбор.       — Алло, дедушка, — начал он сразу, как на том конце провода раздался знакомый хриплый бас, — Я согласен поступить в морскую пехоту.