Город восковых фигур

      Как только Аарон дал свое согласие на поступление в морскую пехоту, Грег обзвонил чуть ли не весь телефонный справочник своих бывших сослуживцев, чтобы запихнуть внука сразу в отряд, не тратя время на подготовку, ибо его внук обучался этому мастерству последние шесть лет и, как он считал, был полностью готов к службе.       Несколько часов спустя, поговорив со всеми отделами военно-морских сил США и доказав важность своего звонка, он наконец-то смог связаться со старым другом, пытаясь сдержать гнев за длительное ожидание.       — Райнольдс, здорова, старый пес! — воскликнул Грег, услышав знакомый голос.       — Сначала не поверил, что это ты, даже несколько раз переспросил фамилию у секретаря, — рассмеялся военный, прикидывая в уме, сколько же они не общались. — Как дела, Хилл? Давно тебя не было слышно.       — Как видишь, еще жив и даже силы остались надрать тебе задницу.       — В этом я не сомневаюсь, давно уж потерял форму, — тяжело вздохнул Райнольдс, — Сам понимаешь, сейчас просиживаю штаны в штабе.       — И как дела в ВМС?       — Наших почти не осталось, все, как и ты, ушли на пенсию.       — Значит, дорогу молодым?       — Так точно, друг, — протянул он печально, вспоминая, что еще совсем недавно они были испуганными сопляками на плацу и моргнуть не успели, как разменяли пятый десяток, оставляя памяти ловить вьетнамские флешбеки. — А ты что позвонил? Нужна работа?       — Нет, я уже отдал свой долг Родине, — Грег приложил телефон к груди, собираясь с мыслями. Просить он не любил, привык отдавать приказы, но с Райнольдсом этот номер не пройдет. — У меня к тебе дело. Я уже обзвонил нескольких наших ребят, но мне они помочь не смогли.       — Слушаю тебя.       — Мой внук, Аарон. Помнишь его?       — Очень смутно. Что-то случилось?       — Все впорядке. Хочу отправить его к тебе, чтобы научился жизни.       — Решил сделать из него себя?       — Ни в коем случае, — отмахнулся мистер Хилл. — Не хочу, чтобы он натворил глупостей. Пора становиться мужчиной.       — Тогда не вижу проблем. Пусть приезжает к нам в Коронадо. Зачислим в курсанты.       — Нет, ты не понял. Ему не нужна дополнительная подготовка, он уже готовый солдат.       — Я понимаю, Грег, что ты очень любишь его и хотел бы помочь, но без тестов и нормативов я не могу его зачислить.       — Ты адмирал флота, значит, можешь все, — сталь в голосе стала слишком ощутима.       — Этим занимаюсь не я, так что прости, Аарону придется пройти все с самого начала.       — Адам, только не надо мне втюхивать это говно. Я прекрасно знаю, как решаются вопросы в твоем ведомстве. И мне очень не хотелось напоминать, но за тобой должок! — прорычал Хилл, закрывая дверь перед носом Элеоноры, которая вышла на крик мужа.       — Чертов Хилл! — хмыкнул адмирал, совершенно не смутившись тона Грега. — Всегда остаешься в выигрыше. Что ж, поступим так: Аарон сдает физподготовку, проходит врачебную комиссию, и, если все тесты удовлетворяют командующего, мы берем его.       — Вот это другой разговор, — довольно кивнул Грег, закуривая.       — Ты же понимаешь, как сложно ему будет? Курсантов готовят девять месяцев к сдаче этих нормативов. Я же отправлю его сразу в выпускную группу, никаких подсказок, никаких слабостей, только итог.       — Трудности подготовки это уже его проблемы, — выпуская струйку дыма, жестко рубанул Хилл. — Когда ему прилетать?       — Узнаю график у лейтенанта и наберу. Хочу, чтобы он успел на «адскую неделю», даже лично приеду смотреть, на что способен внук самого Грега Хилла.       — Адскую неделю? — закашлялся мужчина, впустив в свои легкие слишком много дыма.       — Помнишь ее?       — Такое не забудешь, — приложил он руку к сердцу, что сжалось от беспокойства за внука. — Хорошо, пусть сразу поймет, что служба это не просто марш.

***

       Аарон переводил взгляд с друга на любимую девушку, ожидая хоть какой-то реакции в этой наступившей тишине.       Несколько дней он представлял этот разговор, заранее готовясь к слезам и крикам, но ребята как восковые фигуры, не мигая, смотрели на его расслабленное лицо. Ни одна мышца не выдавала истинное состояние души, что медленно окутывалась мраком неизвестности.       — Что вы молчите? — не выдержал он, делая глоток уже теплого пива и, пропустив жидкость сквозь зубы, поморщился.       — Я не знаю, что тебе сказать, чувак, кроме того, что ты свихнулся, — Винсент поджал губы и отвернулся, боясь ляпнуть лишнего.       — Дед прав, что я буду делать этот год? Работать продавцом за семь долларов в час? — темные очи скользнули по бледному лицу Алексии, останавливая внимание на покрасневших веках, что вот-вот выпустят из себя потоки слез.       — Ты мог поехать со мной в Стэнфорд, — дрожащий голос набирал амплитуду, готовый сорваться в любую секунду. — Отец снял мне там студию, ты мог найти работу там, пока я учусь. Это всего лишь год, Аарон, — выпуская всю боль, кричала она. — Ты бы поступил потом, получил образование! Был рядом со мной! Но ты наплевал на наши отношения, не стал бороться за мечту!       — Сбавь тон, Лекси, — Аарон прищурился, недовольный ее словесной тирадой. — Морская пехота это не захудалая армия. Это элитные войска. Перспективы. Отличный доход. И, самое главное, после получения звания, я могу поступить в любой университет страны без очереди.       — Это когда? — вскочила она, опуская руки на подлокотники кресла, в котором сидел Аарон, и смотря сверху вниз. — Сколько лет пройдет, прежде чем тебе дадут эту возможность?       — Три-четыре года.       — Прекрасно. А мне что делать все это время? Писать тебе письма? Или ждать твоих увольнительных, чтобы раз в пару месяцев встречаться на четыре часа?       — Ты можешь ничего не делать, Алексия, — рыкнул он. — И не ждать, я не собираюсь красть твою молодость.       — О, значит ты так решил?       — Я просто освобождаю тебя от гнёта ожидания.       — Эй, ребята! Вы чего? — влез Янг, боясь того, что друзья слишком опрометчиво наговорят друг другу обидных слов. — Давайте выпьем и спокойно поговорим. Алексия, хочешь перекусить?       — Спасибо, сыта по горло! — отталкиваясь от кресла, прошипела она, бросив полный боли взгляд на Хилла, и поспешила покинуть квартиру, ожидая, что он последует за ней, но створки лифта закрылись, так и не дав услышать хлопок двери.       — Эй, брат, ты в порядке? — Янг положил руку на плечо Хиллу, который закрыл ладонями лицо, упираясь локтями в колени. Вся его поза кричала о полном отчаяние.       — В полном, — хоть это и прозвучало будничным тоном, бурлящая смола в темных глазах выдавала его с потрохами.       — Она успокоится. Вот увидишь.       — Плевать, Винс. Я больше не собираюсь терпеть ее эмоциональные качели и бегать как верный пес!       — Остынь, чувак!       — Она даже не послушала, что я хотел сказать! — щека непроизвольно дернулась, выставляя нервозность на показ. — От штаба до университета шесть часов езды. Мы могли видеться каждый месяц.       — Ей нужно твое внимание, а не быстрый перепихон в промежутках между расставанием.       — Тогда я сделал все правильно. Пусть рядом с ней окажется человек, который будет постоянной опорой, раз я не смог, — достал он из кармана листок с адресом в Коронадо, который хотел передал Оберг, и, скомкав бумагу, кинул записку на стол.       — Когда ты уезжаешь? — спросил Янг, поняв, что спорить с упертым другом — бесполезное занятие. В конце концов это их отношения, а третий — всегда лишний.       — В среду.       — Что? Это же через два дня! — сжал он пальцами черные пряди, оттягивая их в стороны.       — Я сам удивлен, что так скоро. Но дед сказал, что нужно успеть до какой-то экзаменовки, — распахнул он окно, чиркая зажигалкой, кремень все не хотел давать искру, раздражая и еще больше обнажая и без того натянутые нервы.       — Откажись, Хилл. Твое место в университете, а не на продуваемой палубе.       — Не могу. Я дал слово.       — Забери обратно! Хватит давать ему право распоряжаться твоей жизнью, — впервые его голос с встревоженного перешел на гневное указание.       — А может это всем вам хватит говорить мне, что делать? — очередные обвинения в уступчивости деду стали последней каплей.       — Я проявляю беспокойство, — вкрадчиво продолжил Янг, — Не хочу, чтобы твоя жизнь стала подвластна приказам.       —  Для начала разберись со своей жизнью, Винс, — шикнул Хилл, вперяя черные ониксы в одноклассника, — Или надеешься просидеть на шее у родителей до конца дней? — ухмыльнулся он в лицо Винсенту, который так и остался стоять с открытым ртом не в силах справиться с обидой, смотря вслед уходящему другу.       Аарону было плевать, что своими словами он обижает ни в чем не повинного друга, который лишь выражал искреннее беспокойство за него. Хотелось кричать, впечатывать кулак в стену до тех пор пока костяшки на пальцах не будут сбиты до основания. Ему просто нужно оставить в этом городе всю прежнюю жизнь, друзей, девушку, семью и мечты. С чистого листа, как он и желал убедить себя, но все попытки с треском проваливались, ведь ему было неподвластно взять под контроль собственную память и сны.       Первые капли дождя упали на его растрепанные волосы, оставили влажные поцелуи на лбу и щеках, стоило сделать шаг по улице. Накинув капюшон толстовки, он уверенно двинулся вперед, прекрасно понимая, что футер не сможет долго скрывать его от стихии. А может, в этом летнем ненастье и была своеобразная прелесть. Небо Нью-Йорка словно прощалось со своим жителем, одаривая слезами скорби.       Все знакомые улицы стирали свои краски, становясь серой блеклой массой под непрекращающейся стеной ливня, теряя свою романтическую привлекательность. Кроссовки зачерпывали все больше воды, заставляя Аарона передернуть плечами от мерзкого ощущения промокших ног и нервирующего почавкивания при каждом шаге. Легкая дрожь, пробежавшая по замерзшему влажному телу, стала последним сигналом для парня о том, что пора возвращаться домой.       Насквозь мокрые вещи были оперативно загружены в стиральную машинку, а кроссовки сразу отправились в сушилку, долбя по барабану резиновой подошвой. Подставив замерзшие руки под струю горячей воды, Аарон блаженно закрыл глаза, чувствуя, как тело возвращается к нужной температуре.       — И когда ты хотел мне сказать? — совершенно не смутившись вида своего сына в одних трусах, распахнула дверь ванной Кейт. — Почему я всегда все узнаю от третьих лиц?       — Дай-ка подумать, — наигранно закатив глаза, протянул Хилл. Мать была последним связующим звеном с этим городом, и уж с ней разорвать отношения, оставшись в памяти неблагодарным мальцом, не составит труда. — Потому, что это не твое дело?       — Что? Как ты смеешь!       — Я тебе ничем не обязан. Это моя жизнь. Просто радуйся, что избавишься от меня.       — Это все он, — зашипела Кейт, подходя ближе. — Сначала портил мою жизнь, теперь принялся за твою. Не позволю! Не отпущу! — руки крепко вцепились в плечи сына, захлопывая капкан.       Сказать теперь что-то обидное матери он не мог, молча наблюдая за истерикой. Впервые в жизни он видел ее такой, видел боль, видел нежелание расставаться с ним, отчаяние, что рябью проходило по ее худому лицу. Нет. Не мог.       Но стоило памяти возродить моменты детства, ее постоянные упреки, пьянки, наркотики, нежелание слушать сына, наплевательское отношение к его будущему, как наваждение бесследно исчезло.       — Это уже не тебе решать. Раньше надо было строить из себя заботливую мамулю, — скинув с себя ее руки, огрызнулся Аарон, стремглав покидая ванную.       Теннисный мячик ударялся о стену и вновь возвращался в ладонь Хилла. Расфокусированный взгляд скользил по плакатам любимых групп, размазывая привычные лица. Он сделал это. Обрубил все концы, сжег мосты, хоть и таким тяжелым способом. Пусть лучше они ненавидят его, чем льют слезы в разлуке. Алексии не нужны такие отношения, она должна сиять и радоваться каждому дню, а не чахнуть в комнате ожидания. Винсент будет постоянно тратить деньги на перелеты к нему, пытаться подкупить солдат, чтобы они впустили его к Аарону, бесконечно писать о своих похождениях. Нет. Пусть лучше считает его эгоистичной сволочью и найдет нового друга, того, кому будет в радость посещать бесконечные тусовки.       Кейт, ох Кейт. Да она забудет что у нее есть сын так же быстро, как самолет наберет нужную высоту. Эта женщина — единственная, кто не вызывал щемящей боли в груди, оставаясь лишь отголоском одного короткого удара сердца и исчезая из памяти, как только в сумку опустилась последняя вещь, прячась под закрывающейся молнией.

***

       Аэропорт Кеннеди кишел толпами людей, разделив потоки встречающих и провожающих на два бурлящих ручейка. Аарон хмуро оглядывал очередь на регистрацию, оставаясь стоять отдельно от пассажиров. Он получил что хотел, никто не приехал его провожать, никаких слез, всхлипов и пылких речей. Ничего. Он один. Так лучше.        Очередь с каждой минутой становилась все меньше, а динамики не переставали обрушать свой искаженный голос, напоминая об окончании регистрации на рейс Нью-Йорк — Сан-Диего.       Аарон подхватил спортивную сумку, наполненную лишь необходимыми вещами и полез в карман, лихорадочно ища посадочный талон.       — Фух, не думал, что успею, — выдохнул Янг, тяжело дыша после спринтерской пробежки от парковки.       — Винс? Что ты тут делаешь? — сухо спросил Хилл, но в душе разлилось тепло от его появления.       — Как что? Приехал тебя проводить, — Винсент старался избегать взгляда Аарона, ведь обида за два дня никуда не исчезла.       — Спасибо, не стоило.       — Не хочу портить себе карму, дуясь в углу. Вдруг член стоять перестанет, так ведь?       — У меня регистрация заканчивается, надо идти, — неловко топтался он на месте, так и не сделав шаг к стойке.       — Подожди. Я тебе кое-что принес, — расстегивая рюкзак, остановил его друг.       — Что это? — принимая из рук коробку, заклеенную рождественской бумагой, поинтересовался Аарон.       — Сотовый. Тариф на два года.       — Не могу взять.       — А что ты можешь, Аарон, кроме как убегать от первой возникшей проблемы? — печально улыбнулся Янг, покачав головой. — Это мой подарок на прощание. Не думаю, что у меня будет желание писать письма, но позвонить всегда смогу. Да и ты сможешь общаться с семьей.       — Пока, друг. Береги себя, — Аарон хотел заключить друга в обьятья, но сдержавшись, лишь протянул руку, пожимая влажную ладонь.       — До встречи, Хилл. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе, — крикнул Янг своему названному брату, что уже смешался с толпой.        Самолет взмыл вверх оставляя за собой лишь длинную белую линию, ярко выделяющуюся на синем фоне. Алексия проводила взглядом небесное судно, посмотрела на счетчик такси, что беспрестанно крутил ожидание около двух часов и, смахнув слезы с порозовевшей кожи, прошептала:       — На двадцать первую западную, пожалуйста.

***

       Сан-Диего встретил Аарона удушающим зноем и полураздетыми туристами. Пройдя по длинной аллее, вдоль которой тянулись ровные ряды пальм, он свернул к Тихоокеанскому заливу и кинул сумку на золотистый песок, тут же плюхаясь рядом и наблюдая, как подкатывают волны к берегу, отражая от себя синее небо.       У него оставалось еще три часа до того момента, как специальный автобус заберет курсантов, закрывая в клетку дисциплины, узнуряющих тренировок и бесприкословных приказов. А пока он впитывал в себя соленый воздух свободы, попивая ледяной Маутин Дью из ближайшего магазина, и пытался игнорировать прекрасных дам, которые то и дело проходили мимо него, покачивая оголенными бедрами прямо перед носом и заставляя громко сглатывать.       — Куда мы едем? — сидящий рядом худой парень испуганно взирал по сторонам. — Учебный центр находится на острове, разве нас не должны посадить типо в лодку?       — Нас везут в госпиталь флота, — не отрывая глаз от пейзажа за окном, сухо пояснил Хилл, — Сначала пройдем медкомиссию.       — А медицинскую карту они будут смотреть?       — Естественно, — покачал головой Аарон, с жалостью глядя на доходягу, что нервно перебирал документы, пытаясь найти заветный лист с выпиской.       — Надеюсь, моя астма не станет проблемой, — тряся в руке баллончик и делая судорожный вдох, зря понадеялся парень.       — Что? У тебя астма? И ты выбрал войска, где большую часть времени нужно находиться под водой и иметь крепкие легкие? — Хилл даже не стал сдерживать смех, что пронесся по всему салону, побуждая юных добровольцев обернуться в сторону звука.       — Ну да. Я люблю плавать и в детстве ходил на водное поло.       — Что ж, удачи тебе, парень, — не переставая улыбаться, пожелал Аарон, пробираясь к двери, как только автобус остановился у входа в военно-морской госпиталь Боба Уилсона.        Будущих курсантов проводили на третий этаж, где находился медицинский центр профпригодности. Ребята тихо переговаривались в ожидании своей очереди, сжимая в руках документы и надеясь на то, что их не сольют на первом этапе. Аарон же держался чуть в стороне, внимательно разглядывая парней и пытаясь угадать, с кем из них ему придется провести ближайшие девять месяцев.       — Хилл, — послышался сиплый голос из приоткрытой двери, и Аарон поспешил на зов.       — Раздевайтесь по пояс, вставайте на беговой тренажер, — приказал пожилой врач, подходя к стресс-тесту. — Ну, быстрее, молодой человек! — поторопил его мужчина, недовольно глядя, как Хилл аккуратно складывает футболку на край стула.       — Поднимите руки, — холодные руки скользили по его груди, цепляя электроды. — Я буду постепенно увеличивать нагрузку, остановите меня, если почувствуете себя плохо.       — Хорошо, сэр.       Дорожка начала свое движение, меняя скорость на большую каждые три минуты. Привыкший к утренним пробежкам и усиленным занятиям на физкультуре, этот марафон не составил для него труда. Даже дыхание все еще оставалось размеренным после последних двух минут бега на максимальной скорости. Врач что-то отмечал в своих записях, то хмурясь, сдвигая брови, то довольно кивая своим мыслям.       — Отлично, проходите к офтальмологу, вторая дверь справа, — продолжая писать в карте и не поднимая головы на юношу, произнес доктор.       Хождение из одного кабинета в другой, казалось, не имело конца. Аарон больше устал дергать ручку двери, чем проходить осмотр. Наконец, выйдя из последнего помещения после рентгенографии, он опустился на скамью, ожидая, когда остальные присоединятся к нему.       — Так, сопляки, — военный с нашивками лейтенанта, встал перед замученой толпой, сложив руки на груди и окидывая их суровым взглядом. — На сегодня все. Вас отвезут в казарму, где вы будете ожидать результатов. Все, кто не пройдет, отправятся обратно под юбку к мамочке, а с остальными мы еще увидимся, — сжав губы, улыбнулся он и стал похожим на Гринча. — И я бы не сказал, что вы будете рады этой встрече. Так что, кто уже наложил в штаны, могут покинуть отбор прямо сейчас.

***

      Аарон устроился на раскладушке, с удивлением подмечая, что ее уже заправили, хотя думалось, что испытание с застиланием неподходящих по размерам простыней будет дополнением к сегодняшнему дню. Со всех сторон доносились стенания и недовольства местом пребывания и условиями содержания, вызывая у Аарона лишь раздражение.       — Эй, Хилл, а ты че молчишь, все устраивает?       — Вполне, — пожал он плечами и перевернул страницу книги.       — Это же нарушение прав! Тут даже дверей нет!       — Мы в армейской палатке, парень, — отложив чтиво в сторону, Аарон присел. — Ты ожидал, что тебя поселят в Хиллтон с видом на залив? Спешу огорчить, дальше будет только хуже, и если вы так стонете после первого дня, то не думаю, что дальнейшее пребывание в учебном центре не доведет вас до истерики. Хотя, вид на залив все-таки будет.       — Отлично, у нас есть один, кого все устраивает. Решил пойти против толпы?       — Решил стать морским пехотинцем, а не избалованой сучкой!       — Что ты сказал, кретин? — бутылка воды попала в плечо Хилла, поднимая ярость своим толчком.       Аарон тут же вскочил, в четыре широких шага оказываясь рядом с зачинщиком, хватая того за грудки.       — Свои замашки подстрекателя оставь при себе, — прошипел Хилл, делая подсечку и роняя парня на пол. — Не стоит ко мне лезть. Я пришел стать военным, а не заводить друзей.       — Зато врагов уже успел заиметь, — хватая Аарона за ногу и роняя рядом с собой, рыкнул парень.       — Что тут происходит? — хриплый бас пронесся по палатке, побуждая всех присутствующих заткнуться и встать в кривую шеренгу. — Я задал вопрос!       — Ничего, — прокряхтел неприятель, отряхивая штаны.       — Шаг вперед, — подходя ближе, приказал лейтенант. — Фамилия.       — Доусон.       — За мной, шагом марш.       — Это еще зачем?       — Приказы не обсуждаются, — повернулся он к Аарону, сканируя взглядом, — Фамилия.       — Хилл, сэр.       — Ты тоже, за мной.       Пять минут они следовали за военным, не издавая ни звука и бросая убийственные взгляды друг на друга, пока мужчина резко не остановился прямо перед тренировочной площадкой.       — Ну что, девочки? Кто первый пройдет полосу, не пропустив ни одного снаряда, останется в группе, — потер он переносицу, и громко крикнул: — Время пошло!       Парни одновременно сорвались с места, с легкостью запрыгивая на бревно, пробегая по нему и спрыгивая на землю. Аарон сразу же лег на живот, зачерпывая в рукава песок и, словно змея, проползая под колючей проволокой. Воротник то и дело цеплялся за шипы, не давая развить большую скорость, хотя он и успел обогнать дерзкого придурка на две головы.       На подъёме по стене, его первенство резко отступило. Чертыхнувшись, Хилл сильнее схватился за веревку, не понимая, почему на ней, в отличии от веревки Доусона, не оказалось узлов. Потеряв около пяти секунд на битву с гладким канатом, он ускорился, проносясь по змейке, даже не успев понять, как дошел до ее конца, мча дальше и пропустив нужный разгон, чтобы перепрыгнуть ров. Вновь вернувшись на несколько метров назад, он проследил за Доусоном, который уже болтал ногами в воздухе, желая оказаться на другой стороне ямы. Силы толчка не хватило для преодоления этого испытания, и он, ударившись грудью о выступ, соскользнул вниз, из последних сил цепляясь за край ямы. Аарон едва не последовал его примеру, опускаясь у самого края склона и пытаясь удержать равновесие, которое настырно тянуло его вниз. Он уже собрался бежать дальше, как слабый писк о помощи остановил его, и, стиснув зубы, Хилл опустился на колени, протягивая руку противнику. Стоило Аарону убедиться, что парень способен вылезти сам, как он ноги понесли дальше. Погружаясь по пояс в вязкую грязь и прикладывая все силы, чтобы двигаться вперед, Хилл шаг за шагом пробирался сквозь глиняный плен, не отводя взгляда от последних двухсот метров до конечной цели.       Лейтенант Тернер уже ждал их у финишной прямой, посматривая на секундомер и недовольно цокая. Больше четырех минут на разминочную было полным провалом.        Он совершенно спокойно сделал шаг назад, наблюдая, как лицо Хилла впечаталось в песок у его ног, и остановил часы, косясь на Доусона, что с довольной улыбкой пересек черту первым.       — Хилл, ты проиграл.       — Да, сэр, — процедил Аарон, поднимаясь с земли.       — Есть оправдания?       — Нет, сэр, я пришел вторым.       Лейтенант Тернер с прищуром смотрел на Хилла, не понимая, почему мальчишка не требует правосудия и не кидается с кулаками на Доусона       — Нет претензий к нему? — кивнул он в сторону парня.       — Никаких.       — Он толкнул тебя у финиша. Ты упал из-за него и проиграл.       — Я упал из-за того, что не удержался на ногах, и по этой причине оказался вторым.       — Хорошо, — протянул мужчина, поворачиваясь к наглому победителю. — Доусон, собирай вещи, ты покидаешь отбор.       — Что? Какого хрена? Я выиграл! Вы сказали…       — Закрой рот и уходи. В армии, в первую очередь, важна поддержка, мы не подставляем своих. Никогда.       — Я напишу на вас жалобу.       — А я сломаю тебе обе ноги.       — Это еще за что?       — Я думал, мы меряемся возможностями, — съязвил Тернер и кашлянул в кулак, пытаясь сдержать смех, глядя на злое лицо парня, который быстрым шагом удалялся с поля.       — Сэр? — позвал его Аарон. — Разрешите пойти собирать вещи?       — Утром соберешь, — лукаво улыбнулся он и добавил: — Твои результаты осмотра пришли, завтра отправляешь в учебный центр. Добро пожаловать в ад, Аарон Хилл.