Внушая страх монстрам

Ровно в семь утра Руслана разбудил телефонный звонок: — Алло? — он поспал часа три и не понимал ничего, но надоедливая трель не прекращалась, въедаясь в мозг и сводя с ума, так что трубку всё же пришлось взять. — В двенадцать у меня в кабинете, — строго приказала Луиза. — И если не придёшь, я сообщу начальству о твоей связи с маньяком, — добавив угрозу, эта сука сбросила. Вихлянцев поставил будильник на одиннадцать часов и вернулся ко сну. Ванная, завтрак, такси, запись на шугаринг. Последнее стоит так, будто волосы Руслану будут удалять жидким золотом, не иначе. Офисные помещения, выделенные под работу отдела, пустовали. Ни Миши, ни Дани, ни даже Егора на рабочем месте не было, и мужчина задался логичными вопросами: «Где?», «Почему?» и «Какого чёрта?». Но сейчас перед мужчиной стоит проблема побольше. В прямом смысле слова. — Присаживайся, — Шац была выше агента, пусть и не столь существенно — сантиметров на десять — но что помешало бы надеть каблуки? Как-то рано Усачев отмёл версию о том, что Невидимка и Луиза — один человек. — Я хочу разобраться в происходящем, поэтому, пожалуйста, отвечай на вопросы максимально честно. — Ладно, — как ни в чём не бывало пожал плечами внезапный клиент. — Начнём с ассоциативного теста. Что вы видите на этой картинке?.. — где-то пятнадцать минут они разглядывали кляксы, а Шац после каждого ответа делала записи в блокноте. Это напрягало, но в целом прошло сносно. — Психиатрия рассматривает поведение человека с точки зрения биохимических процессов: врождённые патологии и приобретённые. Психология же, в свою очередь, разбирается с проблемами, возникшими из-за социума. И большая часть психологов видит корень многих зол в детстве. Позволите мне задать личные вопросы? — нельзя отказывать. Но женщина, в общем-то, и не ждала ответа, перейдя сразу к делу: — Каким было ваше детство? — Обычным? — чего от него хотела эта мозгоправка? — Родители переехали в Норильск, когда мне было девять, школу я окончил там. — Вам нравился новый город? — Луиза отложила блокнот в сторону и, скрестив ноги, обхватила руками колено. — Нет, — Руслан не сдержался и фыркнул. — Конечно нет. Там всегда холодно, полгода не заходит солнце, полгода ночь. Представьте себе, что происходит с ребёнком в подобных условиях. Я уж молчу про состояние воздуха и экологию в общем, — он искренне надеялся, что острой темы удастся избежать. — Как обстояли дела с новой школой, с одноклассниками? — по телу пробежала лёгкая волна тревоги, но брюнет оперативно её подавил. — Нормально. — У вас были друзья в школе? — если она стреляла наугад, то её везучести можно было только позавидовать. Но Усачев почему-то уверен, что огонь вёлся прицельный. Ранила. — Были, — на первый взгляд он ответил уверенно. Но вскоре, не выдержав паузы, добавил: — Приятели. — Как считаете, с чем это было связано? — ранила. — Я был замкнутым, неразговорчивым и тихим, — Луиза выжидающе молчала, смотря собеседнику в глаза. Убила. — Смазливым, культурным и более слабым на фоне коренных жителей города. Меня травили. Руслан ждал, что женщина проявит жалость, усмехнётся, позлорадствует — отреагирует хоть как-то. Он тут перед ней душу вывернул, на минуточку, но Шац, как настоящий, блядь, профессионал, спокойно продолжила задавать вопросы: — Кто был вашей первой любовью? — лежачих не бьют, хватит издеваться.       Юля Кравцова, первая красавица школы, отличница, идущая на золотую медаль. Начитанная и добрая. Она училась в десятом, Руслан — в шестом, девушка частенько за него заступалась. Конечно, Вихлянцев принимал это на свой счёт: нравится он ей, вот и всё. Но потом он увидел, как она защищает и других младшеклассников тоже, а ещё позже парень Юли доходчиво объяснил, что девушкам нравятся сильные парни, а защищают они лишь тех, кого жалко. — Старшеклассница, — состояние внешне спокойного мужчины выдавали только крепко сжатые кулаки. — Как прошла эта влюблённость? — Просто со временем, — брюнетка выразительно посмотрела агенту в глаза, словно пытаясь прочесть мысли. — Вы разочаровались? — Да, — Усачев слабо кивнул, легко соглашаясь с «обличающим» утверждением. — У вас были старшие братья, сёстры? — Нет, я единственный ребёнок в семье. — А вам хотелось старшего брата, сестру? — Да, — Руслан примерно понимал, к чему она ведёт, но решил не противиться, раз его и так читают словно открытую книгу. — Вы педантичны? — интересный вопрос. Ведь по одному опозданию на работу за все годы на службе, по идеальной отчётности, по порядку на рабочем столе и идеальной чистоте в доме так сразу и не скажешь: педант Усачев или нет. — В пределах рационального, — интересно, а признаками какого расстройства считаются аккуратность и внимание к деталям? — Вы склонны к получению одобрения? Направлены ли ваши действия на получение одобрения? Руслан прикусил внутреннюю сторону щеки, признавая за собой подобное стремление: — Да. — Получение похвалы заставляет вас чувствовать себя особенным? — Смотря от кого, — уклончиво, но при этом правдиво ответил брюнет. Руслану ни холодно ни жарко от комплиментов какого-нибудь бомжа-алкоголика, в этом плане он довольно избирателен. — Хорошо. А нравится ли вам чувствовать себя особенным? — Луиза подкралась совсем близко, но к чему? Усачев и сам был не прочь узнать, что с ним не так, но самоанализ плодов не приносил. — А кому не нравится? — Чувствовать себя особенным можно по-разному. Перефразирую: вы считаете себя исключительным? — у Руслана в голове начинал складываться пазл, но каких-то кусочков будто недоставало. — Нет. — Должен ли ваш партнёр быть исключительным? — о. — Да. — Немного несправедливо, вам так не кажется? — женщина усмехнулась в привычном жесте, ненадолго оставляя маску официоза. — Возможно поэтому я до сих пор один. Могу идти? — Ещё несколько вопросов, прошу, — тон профессионального психоаналитика вернулся, чудесно. — Серийные убийцы являются необычными для вас? — картинка в голове сложилась. Чтобы быть особенным, Руслану нужно одобрение кого-то особенного. А Невидимка — самая исключительная личность из всех, кого он знал. — Вы на что-то намекаете, доктор Шац? — в глазах брюнета на долю секунды блеснули искорки безумия. — Мне нет дела до того, с кем вы спите или хотели бы спать, детектив. Моя задача — понять вас. — Я нахожу маньяков, виртуозно скрывающихся от правосудия, исключительными гениями, учитывая развитие криминалистики в наше время. — Что произошло между вами и Михаилом? Вот так сходу, в лоб. Без подводки, без предупреждения. Как только Руслан почувствовал себя хозяином ситуации, Луиза сменила правила игры. Это сбило с толку, так что мужчине потребовалась пара секунд, чтобы дать развёрнутое логичное объяснение. — Мой друг немного консервативен и волнуется за меня. Прошлые отношения тяжело сказались, особенно — разрыв. — То есть вы действительно не понимаете, что корнем конфликта является ревность? Михаил влюблён в вас, — что? Что за бред? Какая-то грязная манипуляция. Кшиштовский гомофоб, он просто не мог… — Или он недостаточно особенный, чтобы быть замеченным? — Луиза иронично улыбнулась. — Можете идти. Отдел я временно распустила, сегодня у всех внеплановый выходной, но с завтрашнего дня работаем в стандартном графике. Миша. Влюблён. В голове не укладывалось. Они же в академии вместе учились, оба в ФСБ хотели попасть, только Психодозер по весу не подошёл. Да они друзья лучшие! Не мог он всё это время просто хотеть нагнуть Руслана, ну не мог! Даже если Кшиштос и был мразью похабной всё это время, Луизе-то откуда об этом знать?! Шац — последний человек на этой планете, кому кто-либо, умеющий складывать в уме однозначные числа, доверился бы: от неё разило сучностью. Нужно взбодриться. В спортзале Усачев пришёл в себя. Зря он столько занятий пропустил, придётся нагонять. После душа Руслан отправился на сеанс шугаринга. Первым испытанием стало отсутствие других мужчин в очереди, в которой сам Руслан отсидел исключительно благодаря военной выдержке и телефону. А уж сколько у Усачева пропущенных — мама не горюй. Больше всего вызовов поступило от Поперечного, ему-то детектив и решил перезвонить. Рыжий отреагировал моментально: — Да? — но Руслан чуть-чуть не рассчитал скорость движения очереди, его пригласили на процедуру, а сбрасывать — как минимум, некрасиво. Попросив Данилу подождать пару минут, Вихлянцев уточнил, можно ли говорить по телефону в процессе и, получив согласие, зашёл в кабинет и вернулся к разговору. С одной стороны, придётся контролировать каждую интонацию, чтобы у друга не возникло вопросов, с другой — хоть будет с кем поговорить, отвлечься от обстоятельств и даже появится веская причина не разговаривать с мастером лишний раз. Руслан решил, что ситуация в общем выигрышная. — По поводу твоих звонков: я просто уснул, не мог ответить. Было что-то важное? — Вообще-то да. На конвой, перевозивший Олега, напали. Выживших нет, как и следов преступника. Им прокололи шины, работал снайпер. Ещё и Луиза не дала ничего расследовать, отпустила и чуть ли не силой по домам отправила. Это всё дико подозрительно, я уже за тебя переживать начал. — Разберёмся с этим завтра, — Руслан в мгновение ока стал мрачнее тучи. Всего два варианта: либо Олега убрали его же заказчики, либо Невидимка. И второй вариант Усачеву нравился меньше всего: получается, она его обманула? Нет, никаких поспешных выводов. — Слушай, — спустя несколько минут молчания привлёк к себе внимание Даня. — А что… произошло между вами? Ну, с Мишей. Он мне толком ничего не объяснил, но выглядел паршиво, — ну вот, он даже Даниле ничего не объяснил! У Луизы не было и шанса на откровение! Внутри мужчина ликовал, но ответил нарочито серьёзно: — Не сошлись во взглядах на деятельность маньяка, ничего серьёзного. — Ты ведь не пиздил его за это? — в ответ Руслан громко рассмеялся. Поперечный же не серьёзно? — Окей, понял, — голос по другую сторону экрана заметно повеселел и зазвучал как-то более расслабленно, что ли. — Но если захочешь излить душу, я всегда готов тебя выслушать. — Ага, слушальщик. Я сбрасываю. — Так точно, товарищ Уса… — дослушивать он не стал и просто отключился, откидываясь на кушетку. Руслан спустился на ресепшн, чтобы расплатиться, но девушка непонимающе захлопала накладными ресницами: — А уже всё оплачено, — нужно будет узнать, с какого счёта. Прогуливаясь до дома, Руслан погряз в размышлениях. Он ни разу об этом не задумывался, но откуда у Невидимки деньги на все эти «фокусы»? Разъезжает из страны в страну, из города в город. Либо работа, позволяющая прыгать с места на место, либо собственный бизнес. Хорошо знает русский и, скорее всего, английский. А если проследить перемещение всех женщин, начиная с Соединённых штатов? Да, это займёт много времени, но вряд ли будет много совпадений. Нужно лишь сопоставить маршруты с убийствами — вуаля, убийца найден. А требовалось всего-навсего искать денежный след. До дома агент добрался уже после захода солнца, и в квартире царила непроглядная тьма. Кто-то заботливо зашторил все окна. Что ж, в этой темноте водится монстр, но Руслан именно его и ждал, поэтому не включал свет. Мужчина спокойно снял пальто, разулся, прошёл в зал и громко с нажимом спросил: — А тебе разве не нужно расчленять Олега? Не сильно отвлекаю? — Действительно так в себя веришь? — послышалось лукаво-насмешливое за спиной. — Я уже ни в кого не верю, — Руслан тихо выдохнул, не разворачиваясь. — А должен — в меня, — очевидно, верить, без отрицательных частиц. — Жив он. Моего человека убил, пусть теперь отрабатывает. Но от Эрика толку больше, конечно. — Погибли ни в чём неповинные люди. Среди них мог быть Даня! — с нескрываемым раздражением взъелся Руслан. — Исполнитель сработал не очень чисто, но иначе было не вытащить. Я не могу оставлять свидетелей. Да и в нашем уговоре не было пункта на отсутствие других жертв. Ты хотел сохранить жизнь этому верзиле — я твою хотелку исполнила. Или ты думал, я так впечатлюсь, что завяжу с убийствами и уйду в монастырь? — возразить на это было нечего, поэтому Руслан совершил единственно верный, взрослый и взвешенный мужской поступок — обиделся. — И платить за меня было необязательно, — вот так, да, пусть знает. — Моя прихоть — мне и оплачивать, — безапелляционно заявила женщина, медленно проводя кончиком носа вдоль шеи агента. Усачев прикусил язык, чтобы не сказануть лишнего. Его так-то на споры тянуло из-за волнения: когда говоришь, будто и не страшно, будто тебя и не трахнут сегодня. — Раздевайся, — трахнут. Точно трахнут. Ватными руками мужчина тянул вверх края толстовки, вытаскивал ремень из шлёвок и стягивал с себя тёмно-синие брюки. Страшно ли? Вне всяких сомнений. Но ещё страшнее — не подчиниться. А она ведь даже не приказывала, не угрожала и не требовала — просто попросила. На глаза легла чёрная полоска ткани, окончательно лишая зрения. Глаза неприятно соприкасались с повязкой, стоило Руслану лишь попытаться их открыть. Вряд ли можно чувствовать себя более беззащитным, чем сейчас. Пальцы в перчатке сплелись с его собственными, и Тьма повела его в спальню: свою квартиру Руслан знал как строение позвоночника — идеально. Мужчину мягко уронили на кровать. Невидимка не заходила дальше поглаживаний и дразнящих поцелуев, пока тело под ней ни расслабилось, пока Усачев, подгоняемый желанием, не начал отвечать, пытаясь вслепую снять с неё хотя бы куртку. Многочисленные замочки всё не поддавались, расстёгиваясь в чёрт знает какую сторону, но попытки девушку, очевидно, веселили, раз никак не пресекались. Стоило молнии один раз «вжикнуть», Карательница мягко отбросила от себя чужие руки: — Наручники где? — В прихожей, — с придыханием ответил Руслан, мысленно смирившись со стёртыми запястьями. — Под пальто. Изголовье кровати представляло из себя хитрую конструкцию, обусловленную исключительно дизайнерскими прихотями: верхняя часть держалась на пяти коротких «столбиках»: двух по краям и трёх посередине — и при желании снималась. Невидимка, продев наручники через центральное крепление, защёлкнула их на руках Руслана. Затем произошло что-то совершенно неожиданное: включился свет. Волнение подступило вновь, но Усачев быстро успокоился: со светом просто удобнее. Наверно. — Согни в коленях и раздвинь ножки, будь добр, — просьба, не приказ, но желание услышать второе почему-то растёт. Руслан обещает себе: если она не станет решительнее, он перестанет слушаться — но пока, сгорая от смущения, подчиняется. — Очень хорошо, — ему послышалось, или голос девушки дрогнул? На несколько секунд всё затихло, и Усачев слышал лишь нехарактеризуемые шорохи. Затем матрас прогнулся под человеческим весом, и Руслан почувствовал ладонь на внутренней стороне бедра. Прикосновение вспыхнуло красным на коже — в голове — мужчины. Дыхание на долю секунды сбилось. — Это реакция на эрогенную зону или на меня? — оттенок самодовольства чётко прослеживался в вопросе, но брюнет всё же решил ответить: — Сумма факторов, — в любой ситуации он оставался собой: интеллигент даже голый, даже в наручниках, даже с завязанными глазами остаётся интеллигентом. Но, когда указательный палец лег на колечко сфинктера, а другая рука медленно поглаживала его левую ногу, отвлекая от непривычных ощущений, Руслан решил, что о манерах, в принципе, можно забыть.

Скользко. Непривычно. Жарко. Хорошо.

Невидимка задела бугорок простаты, и Руслан дёрнулся, ненадолго забыв собственное имя. Хорошо и не больно, в отличие от опыта с Ильёй. А ведь эта гнида заверяла, что после длительного воздержания всегда больно. Маньяк, убийца, оказалась нежнее человека, с которым Усачев хотел провести всю свою жизнь. Вихлянцев прикусил губу: опять мысли не в то русло. Второй палец вошёл чуть сложнее и резче, но почти сразу ударил по комочку нервов, так что Руслан в принципе перестал думать, за что был бесконечно благодарен. Пальцы внутри разошлись ножницами, и мужчина физически ощутил, как растягиваются его мышцы. Кричать нельзя: что подумают соседи? Разве что Невидимка прикончит каждого из них. Мысли о кровавой расправе неожиданно усилили возбуждение. Руслан подумал, что сходит с ума. Руслан подумал, что разберётся с этим позже. Два пальца уже свободно двигались внутри, присутствие третьего Усачев почувствовал, только когда они разошлись розочкой. Он подавался вперёд, на эти чертовски длинные умелые пальцы, доходя до исступления, до прокушенных губ — не издавать ни звука было тяжело. По всему телу горели красные отпечатки её ладоней, поверх них — синие следы языка. В какой-то момент все краски смешались и взорвались звёздами перед глазами — кончил. Нет, не так — кончился. Руслан здесь только что кончился. Можно выключать жизнь. Хотя кое-кто, очевидно, думал иначе: — Даже не думай отключаться. В сон клонило до невозможности, Вихлянцеву потребовалась вся его выдержка, чтобы выдержать мучительные пять минут пустой тишины. В голове крутилась мысль: «Нужно позаботиться о ней». Что это за секс, если удовольствие получил только один из партнёров? Наручники щёлкнули, освобождая руки из своего стального захвата, вслед за ними исчезла ткань, стягивавшая глаза. Первым, что увидел Руслан, проморгавшись от яркого света, была аптечка. Свет. Плотная безэмоциональная белая маска закрывала её лицо в этот раз. Довольно оригинально. — Руки дай, — Невидимка критично осмотрела стёртые запястья, после взгляд зацепился за сбитые костяшки пальцев. — Это что такое? — мужчина проглотил ком в горле, стыдливо отводя глаза в сторону, как в детстве, когда его с разбитыми в кровь кулаками ловила мама. Даже вопрос задавала тот же, но у неё тогда не получилось справиться с вредной привычкой сына, в отличие от Невидимки. — Я… думал, тебе нравится боль, — такая маленькая попытка в атаку вместо защиты. — У меня исключительное право на насилие. Давай договоримся: больно тебе делать могу только я и любому другому человеку ломаю конечность на выбор, даже если этот человек — ты. Больше никакого селфхарма, — та самая сталь, которую Руслан хотел услышать. Доволен ли он сейчас? Вне всяких сомнений: она расписывалась в небезразличии и гарантировала месть. Пресловутое «Я защищу тебя даже от тебя самого» сейчас казалось самой романтичной вещью на свете. — А сейчас в душ иди, ещё бинты накладывать. — А ты?.. — А я тут подожду, — Усачев честно пытался ещё как-то запротестовать, но безуспешно: на неловкое предложение отлизать девушка достала нож, а с ножом особо не поспоришь. Руслан решил действовать иначе — единственным рабочим методом — и Невидимка действительно не выдержала, сдавшись под натиском и заканчивая перевязку. Руки щипало как от зелёнки, но само вещество больше напоминало перекись водорода. Мужчина был на сто процентов уверен, что ничего такого у него в аптечке нет, но и вопросов задавать не стал: терпел молча. — Я получила эстетическое удовольствие, а с тебя на сегодня хватит. Можешь не играть в хорошего мальчика, уж я-то о тебе всё знаю. — А? — Руслан не понимал настолько искренне, что убийца на секунду задумалась. — Брось, неужели ты от себя самого спрятал свою тёмную сторону? — она про нездоровую тягу к одобрению, ясно. — Нет, я… ну, хочу это сделать не ради похвалы, я правда хочу доставить удовольствие. Девушка громко рассмеялась, окончательно вгоняя Руслана в смятение. Она либо слишком умна, либо безумна, но ход её мыслей мужчина однозначно не понимал. — Правда не помнишь? — не помнит что? — Так ты не только копов наебал, но и самого себя! — Невидимка прыснула, но в этот раз саркастично-восторженно, точную эмоцию Усачев не разобрал. Происходящее уже пугало. Что такое он мог забыть, какую «тёмную сторону»? — Ты ведь тоже убийца.