Art Deco

      В образовавшейся тишине Дэвид курил, а Мэттью медленно пил воду. Вскоре пластинка доиграла, и комнату снова наполнил тихий шорох иглы, бегущей по винилу. Никто не спешил вставать, чтобы снять ее.       — Вам нравится город, Мэттью?       — Думаю… я смогу к нему привыкнуть, — отозвался тот, помедлив. Бесшумно поставил опустевший стакан на столик. Головокружение прошло, но в теле клубился все тот же туман, делая его легким и податливым.       — Вы любили Провиденс, да? — мягко улыбнулся Дэвид. Он подогнул под себя босые пятки, и Мэттью вдруг вспомнил, что вот так, забравшись в кресло с ногами, любила сидеть Ева, когда была девчонкой.       — Любил. И сейчас люблю, — Мэттью поймал себя на том, что тоже улыбается. — Я скучаю по нему. По дому. Наверное, уже и дома никакого нет, а мне все представляется… — он вздохнул. Перед глазами встал пейзаж, такой же знакомый и привычный, как собственное лицо: высокое крыльцо, вытертые, поскрипывающие под ногами доски, стены, когда-то белые, но давно облупившиеся от дождей и ветров, свет в окнах, лужайка в желтых осенних листьях. — То есть… мне хорошо здесь, — прибавил он виновато. — По сравнению со всей этой роскошью, мы жили почти в конуре. Но я любил эту конуру. Я в ней вырос. Я вообще не собирался уезжать из Провиденса, — Мэттью вздохнул и взял сигарету из оставленного на столе портсигара.       — Скучаете по дому, которого нет, — повторил Дэвид, глядя в пространство. Его лицо утратило всякое выражение. Словно он так глубоко провалился в свои мысли, что на поверхности не осталось даже ряби. — В каком-то смысле я могу вас понять.       Он тоже закурил. Не дождавшись продолжения, Мэттью спросил:       — В каком-то смысле?       — Ну, на самом деле мне не приходилось терять дом. Мы переезжали несколько раз, но это казалось естественным. Не помню, чтобы тосковал по прежнему жилищу. Потом мы перебрались сюда, в эту квартиру. Нам было… лет восемь, кажется? Прожили здесь совсем недолго. Когда родители поехали в Европу, мы остались у бабушки и Маб. У них огромный дом неподалеку от Монро. Большой и старый. Мы его обожали. Вокруг — леса, болота. Вы видели Луизианские болота? Это иной мир, — он затянулся дымом и раздавил недокуренную сигарету в пепельнице. — Мы должны были прожить у бабушки около года, пока родители путешествуют. Но… Мама умерла и отец вернулся в Нью-Йорк один, а мы остались в Луизиане. Вначале на полгода. Потом на год. Потом еще на год. Срок откладывался, откладывался… Отцу нужно было оправиться, нужно было разобраться с делами. Нужно было работать. Я все время ждал. Ждал, что мы вернемся домой и все будет, как раньше. Не чувствовал себя так, словно я уже дома, понимаете? Это ведь было временно. Просто затянувшаяся поездка в гости.       Мэттью медленно кивнул. Сигарета в его пальцах дотлела и осыпалась на паркет, а он так о ней и не вспомнил.       — Мы вернулись, когда пришло время поступать в колледж. Приехали в эту квартиру, привели все в порядок, но… — Дэвид грустно улыбнулся, глядя Мэттью в глаза, — «как прежде» так и не стало. Это больше не было домом. Скорее…       —…кладбищем? — произнес Мэттью едва слышно и сам вздрогнул от своей грубости. — Простите!       — Да нет, вы правы, — Дэвид взял еще сигарету, прикурил и вдруг радостно встрепенулся. — Послушайте, к черту эти мрачные разговоры! Есть одно место, которое может вам понравиться! Составите мне компанию в этот уикэнд? Мне в любом случае предстоит небольшая поездка.       Мэттью растерялся. Он не рассчитывал ни на какие поездки. Ему нужно работать, чтобы быстрее освоить машинку. Нужно найти шкатулку. Поговорить с Мартой… Ему нужно столько всего сделать, что голова шла кругом. Но Дэвид улыбался так заразительно. Не размышляя, Мэттью кивнул.       Позже, уже в постели, он вспоминал, как в дверях гостиной его нагнали слова Дэвида:       — Я все же рад, что вы здесь, Мэтти.       В этот момент он мог сказать то же самое.       «Я рад, что я здесь».              Утром он жестоко раскаивался в легкомыслии, с которым накануне выпил злосчастный абсент. Голова налилась болью, тело казалось неподъемным. Все получалось медленно, очень медленно, отчего обычные утренние сборы заняли кучу времени. Он даже брился целую вечность. Не думая об отражении, не вспоминая о том, как важно поговорить с Мартой.       Весь его день прошел, как в тумане. Позже Мэттью едва мог вспомнить, было ли в нем что-то стоящее? Он просто пропал из жизни, как если бы кто-то случайно вырвал из календаря сразу две страницы. Вечером, возвращаясь с работы в одиночестве, Мэттью пообещал себе, что больше не станет пить. По крайней мере с Дэвидом. По крайней мере — незнакомые напитки.       Не было желания даже ужинать. Мэттью запер дверь в спальню, принял горячий душ и забрался в постель. Потянувшись, чтобы погасить свет, он вдруг заметил на тумбочке записку.

«Мистер Грин просил вас перезвонить по номеру: ***. Марта»

      Несколько секунд он бессмысленно рассматривал фамилию, выведенную каллиграфическим почерком. Мистер Грин? Какой еще мистер Грин? Может, Марта что-то перепутала и записка предназначалась Дэвиду?       Он снова положил бумагу на тумбочку, выключил ночник и уже почти провалившись в сон, вспомнил округлое лицо Джонатана в тени мокрой от дождя шляпы.       «Меня зовут Джонатан Грин. Я — друг Дэвида…».       Сонливость тут же его покинула. Сев в постели, Мэттью снова зажег свет и перечитал записку. Зачем Джонатану ему звонить? О чем им говорить, кроме Дэвида?       От внезапной мысли Мэттью похолодел.       Не хочет ли Джонти поговорить о травах, который Дэвид курил в своей постели? Мэттью упросил его молчать лишь под предлогом того, что все выяснит сам. Но он не чувствовал в себе сил и права так бесцеремонно вмешиваться в жизнь Дэвида. Так легко утратить то хрупкое доверие, которое, кажется, начало зарождаться между ними. И от которого не останется ничего, если Дэвид узнает о его болтливости. Как долго Джонатан станет ждать, прежде чем попытается снова лично встретиться с Дэвидом?       Мэттью потер лицо руками, пытаясь совладать с внутренней дрожью. Бросил взгляд на часы. До ночи еще далеко. Уместно ли звонить так поздно? Помедлив, он выбрался из постели, набросил халат, не сразу совладав с рукавами, и выглянул в коридор. Там по обыкновению было темно и тихо. По полу тянуло сквозняком, а в воздухе пахло тем самым сладковатым дымом. Крадучись, как преступник, Мэттью добрался до телефона и замер, глядя на черную трубку. Здесь его может услышать Дэвид, а ведь никто не скажет точно, как именно пойдет разговор.       Так же бесшумно он прошел в кабинет и плотно закрыл дверь. Прежде чем набрать номер, некоторое время сверлил взглядом аппарат. Голова пухла от предположений, и с каждой минутой ему все меньше хотелось снимать трубку и сталкиваться с тем, что там на самом деле хочет от него мистер Грин. Кажется, с каждым днем появлялось все больше людей, которые что-то от него хотят: Дэвид, его Отражение, Майкл, в конце концов. Который, впрочем, хочет лишь, чтобы Мэттью исчез из редакции. И вот теперь мистер Грин.       Глубоко вздохнув, Мэттью набрал номер. Ответили удивительно быстро, он даже вздрогнул.       — Алло! — гаркнул резкий мужской голос.       — Добрый вечер, это Блейк. Мистер Грин просил позвонить ему…       — Который из Гринов? — спросили так же громко. Мэттью невольно поморщился.       — Джонатан Грин.       — Джон? Как, еще раз, вас зовут?       — Блейк. Мэттью Блейк.       В трубке стало тихо, только монотонно шуршали помехи. Мэттью сел на край стола, поглаживая клавиши машинки оцарапанным когда-то пальцем. Теперь от царапины осталась лишь небольшая отметина. И рассказ Дэвида об отрезанной из-за скрепки руке.       — Алло?       — Джонатан? — встрепенулся Мэттью.       — Да. Добрый вечер, Мэттью.       — Я только что нашел записку. Вы просили перезвонить.       — Да, — голос Джонти показался Мэттью напряженным. Может быть, дело было в помехах или слишком позднем часе для телефонного звонка. Но Мэттью все равно насторожился. — Но нам лучше побеседовать лично. Мы можем встретиться в субботу в том же кафе?       — П-простите, Джонатан, я не уверен, что смогу. Дэвид предложил составить ему компанию в некой поездке в эти выходные.       — О, — Джонти помолчал. — И куда вы едете?       — Не представляю, — признался Мэттью, ощущая глупость ситуации. — Он не сказал.       — Хм…       Мэттью ждал, что Джонатан скажет что-то еще, но тот молчал.       — Что ж, — произнес тот наконец, — тогда как насчет завтрашнего дня?       — Вы придете… сюда?       — Я могу встретить вас возле офиса. Диктуйте адрес.              В пятницу утром Мэттью проснулся раньше, чем случалось в последние дни. Голова была ясной, только где-то на окраине сознания затаилась тревога от предстоящей встречи с Джонатаном. Впрочем, поводов для тревоги хватало с избытком. Пора было с ними разобраться.       В кухне Мэттью сварил кофе и сел ждать Марту. Когда она появилась на пороге в своем строгом темном платье, было ровно 8:02.       — Доброе утро, — скупо улыбнулась она.       — Доброе утро! — Мэттью вдруг понял, что не придумал, как именно задать волнующий вопрос, и стушевался. Пока он подбирал слова, Марта надела передник, взяла поднос и сходила в столовую, чтобы забрать посуду.       — Вы не ужинали? — спросила она, вернувшись. Мэттью кивнул. — Хорошо себя чувствуете?       — Да, я… скажите, Дэвид не говорил, по какой причине заклеил зеркала?       Марта остановилась, держа нагруженный поднос, и вперила в Дэвида пристальный взгляд.       — Не припомню, — отозвалась она сухо.       — Это не праздное любопытство, — поспешил прибавить Мэттью. Она передернула плечами и принялась составлять посуду в мойку.       — Мистер Палмер не делится со мной своими мыслями по поводу того, что ему делать со своей квартирой.       — И все же он мог как-то обозначить…       — Он сказал, что больше не хочет видеть зеркал, — произнесла она резко, продолжая греметь тарелками. — Расспросы в моем положении не уместны.       Мэттью вздохнул и бросил взгляд на часы.       — Да, конечно. Простите мою навязчивость. Просто… это действительно важно для меня. Я не собираюсь распространяться об этом.       Марта не ответила. Он снова вздохнул и поднялся на ноги.       — Скажите, вы не видели в квартире медную шкатулку?       Она на мгновение замерла, фарфоровое бряканье прекратилось, в кухне стало тихо.       — Почему вас интересуют вещи мистера Палмера? — ее голос стал совсем уж ледяным.       Мэттью не нашелся с ответом. Под напряженным взглядом горничной он сделал шаг назад и почти машинально натянул фамильную неловкую улыбку.       — Простите. Я понимаю, что все это выглядит странно.       — Страннее некуда!       — Марта. Неужели вам не казалось, что здесь происходит что-то… необычное? В этом доме.       Повисла пауза. Такая долгая, что Мэттью едва сдержался, чтобы не бросить взгляд на часы. Но побоялся, что этот жест отобьет у Марты желание продолжать диалог. Пусть разговор и шел неудачно, Мэттью еще надеялся как-то вывести ее на откровенность. Но эта осторожность не помогла.       — Я не сую нос в чужие дела, мистер Блейк. И вам не советую! — припечатала Марта и снова загремела посудой. Мэттью пришлось отступить.       В офис он опаздывал, пусть и на десять минут. Когда он подошел к лестнице, у перил стоял Майкл, без пальто и шляпы, и курил. Мэттью опустил взгляд, надеясь пройти мимо, но его остановил насмешливый голос:       — Вы работаете по индивидуальному графику, мистер Блейк?       У него в груди все вспыхнуло. Мэттью остановился и медленно обернулся. Смерил Майкла внимательным взглядом, подбирая слова. Тот ответил насмешливой улыбкой. Зубы у него были крупные и белые, как у лошади.       — Что тебе все время от меня нужно? — наконец произнес Мэттью, пряча руки в карманы. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало от напряжения. — Это из-за Бетти?       Майкл на мгновение растерялся. Влажные темные глазки беспокойно забегали.       — Бетти?       — Она тебе нравится? — Мэттью вынул из кармана портсигар. Следовало идти в офис, чтобы не нарваться на неприятности, но он даже не стал снова смотреть на часы. Если его выпрут за десятиминутное опоздание — так тому и быть.       Майкл усмехнулся уголком рта и снова окинул Мэттью взглядом. Куда менее высокомерным, как тому показалось.       — Я женат, Мэтти. Уже полгода.       Мэттью не смутился и только пожал плечами.       — Это не всем мешает.       — Бетти тут ни при чем. Хотя я и не понимаю, зачем ты ей сдался, — Майкл слегка прищурился, тоже вынул еще сигарету и протянул ему зажженную спичку. — Я выскочек не люблю. Как ты. Тех, кто протискивают свою задницу на теплые места только благодаря знакомствам и связям.        — Теплые места? — Мэттью прикурил и стиснул пальцы в кармане пальто, но тона не повысил. — Это такая завидная работа — бумажки перекладывать?       — Знаешь, чтобы добиться этой работы в тридцать втором, мне пришлось задницу рвать несколько недель. И ходить вокруг Уильямса на задних лапах! — Майкл сплюнул в сторону и прикусил кончик сигареты. — Первые две недели он не платил мне ни цента! Да и потом…       — Я тоже здесь не миллионы получаю, — Мэттью беззлобно усмехнулся. — И если бы у меня был выбор, я бы в жизни не сунулся к вам в редакцию. Но так сложилось. И мистер Уильямс в самом деле мне помог. Знаю, тебе мало счастья это слышать, но это так. Твой тридцать второй давно прошел, а для меня он, считай, только наступил.       Он пытался говорить уверенно и расслабленно, в тон самому Майклу, и чувствовал, как напряжение в груди и в самом деле становится меньше.       — Я не собираюсь тебя подсиживать. Понимаешь? Мне бы только с голоду не сдохнуть, вот и все, — Мэттью еще раз затянулся горьким дымом и выбросил окурок, после чего поднял взгляд на Майкла. Тот смотрел без улыбки, но и без агрессии. Потом медленно кивнул и тоже выбросил окурок. Они помолчали. Мэттью бросил взгляд на часы и спустился в офис. Майкл шел следом.       — Случилось что-то? — спросила Бетти, пока Мэттью снимал пальто. Он отрицательно качнул головой и выдавил из себя улыбку.       — Опаздываешь, Блейк, — подала голос Софи, продолжая стучать по клавишам.       — Это я его задержал, — вдруг произнес Майкл и сел на свое место.       Более ничего примечательного за весь день не произошло. Мэттью размышлял, о чем решил побеседовать с ним Джонатан и как разговорить Марту. Ничего конкретного в голову не приходило. Но эти мысли мешали сосредоточиться на работе, так что он набрал рекордно мало текста, который, к тому же пришлось перепечатывать четыре раза из-за нелепых ошибок.       — Ты не заболел? — спросила Софи в конце рабочего дня, увидев скромные результаты его трудов. Вид у нее было недовольный, и Мэттью совсем поник.       — Нет. Прости.       Она поджала губы, но больше ничего не прибавила. В офисе остались только Мэттью и Бетти.       — Сегодня мне снова нужно в сторону Парка, — улыбнулась Бетти, но в этот момент дверь офиса открылась и на пороге появился Джонатан. — Простите, мы уже закрыты!       — Это ко мне, Бетти, — Мэттью виновато ей улыбнулся и быстро набросил на плечи пальто. — Добрый вечер.       — Добрый вечер, Мэттью. Мисс, — Джонатан изобразил легкий поклон, и Бетти растерянно улыбнулась в ответ. Мэттью надел шляпу, надеясь немедленно уйти, чтобы избежать знакомства и неловкой вежливой болтовни.       — До понедельника, Бетти.       — До понедельника.       Стемнело, но сырой вечерний воздух оказался удивительно теплым. Так что через пару минут Мэттью даже расстегнул пальто. С низких серых облаков не упало ни капли дождя, а небо на востоке и вовсе прояснилось.       — Кажется, погода налаживается, — произнес Джонатан. — Так куда вы едете на уикэнд?       — Пока не знаю, — Мэттью закурил и предложил сигарету Джонатану.       Тот отрицательно качнул головой. Полквартала они прошли в молчании. Мэттью не торопил его, ожидая, пока Джонатан сам начнет разговор.       — Не хотите выпить где-нибудь? — наконец произнес Джонатан.       Мэттью при мысли об алкоголе внутренне содрогнулся. Но отказаться было невежливо.       — Почему бы и нет.       Они вошли в первый попавшийся бар. У стойки толпились мужчины, в воздухе пахло табаком, пивом и сыростью. Переговариваться в такой толчее было невозможно. Взяв себе чашку кофе, Мэттью протиснулся к дальнему столику, где уже расположился Джонатан с кружкой пива. Здесь было немного потише.       — А вы не пьете? — Джонатан недоуменно кивнул на его чашку. Мэттью неопределенно повел плечами.       — О чем вы хотели поговорить?       Джонатан вздохнул и сделал пару больших глотков из кружки, собираясь с мыслями. Затем вынул из внутреннего кармана тонкий конверт и положил на стол.       — Я хотел попросить вас передать Дэвиду письмо.       — О…       Мэттью, помедлив, придвинул письмо к себе. Конверт почти ничего не весил.       — Это… изящный ход.       — Да, если Дэвид станет его читать, — Джонатан нервно барабанил пальцами по столешнице, глядя куда-то поверх плеча Мэттью. — Попросите его сделать это быстрее. Через неделю меня уже не будет в городе, а мне бы хотелось получить ответ.       — Уезжаете? Надолго?       Джонатан перевел взгляд на Мэттью, улыбнулся неловко и принялся остервенело протирать свои очки носовым платком.       — Как сложится. Меня взяли в армию. Собираюсь отправиться в Европу.       Мэттью на мгновение потерял дар речи. Джонатан водрузил очки на место, снял свою модную щегольскую шляпу и пригладил ладонью тонкие, завивающиеся волоски надо лбом. Вид у него был смущенный и решительный одновременно.       — В Европу? — повторил Мэттью.       — Да! — Джонатан покрутил на столе бокал, глядя, как в нем плещется пиво. — Вы не думали об этом?       — Чтобы поступить на службу?       — Да. Помочь в борьбе с гитлеровской Германией. Вы знаете, что сейчас происходит в Европе?       Мэттью неопределенно кивнул. Разумеется, он знал. В начале года ему пришлось зарегистрироваться как мужчине призывного возраста, но удача улыбнулась — он буквально вытянул счастливый билет и в ближайшее время мог не думать о службе.       — Да я не… я даже драться особенно не умею, — он попытался улыбнуться, но получилась неуверенная гримаса. Его не покидало ощущение, что Джонти его разыгрывает.       — Там научат, — Джонатан усмехнулся и сделал большой глоток пива. — И драться, и стрелять. Не велика наука.       Мэттью смотрел на его круглый вздернутый подбородок, на толстые линзы очков, на округлое личико повзрослевшего херувима и не мог представить Джонатана в военной форме.       — Зачем вам это?       Джонатан посмотрел на него, как на ненормального:       — Зачем? Вы прямо как Кристал. Она даже газеты бросила читать. Вы читаете газеты?       Мэттью склонился над остывающим кофе.       — А Дэвид?       — Это была его идея. Мы собирались вместе… Они с Кристал очень ссорились из-за этого.       — Она не хотела его отпускать?       — Она даже слышать об этом не хотела. Но мы… мы не могли оставаться в стороне. То, что там происходит… — Джонатан снова сдернул с носа очки и принялся их протирать. — Это ведь — настоящее!..       — А здесь — разве не настоящее?       — Вы не понимаете! — Джонатан раздраженно скомкал платок и убрал в карман. — Дэвид раньше понимал! Нельзя, нельзя мириться с тем, что там творится. Нельзя отсиживаться. Пока мы здесь ни в чем не нуждаемся, там люди гибнут.       «И вы тоже хотите погибнуть?», — едва не вырвалось у Мэттью, но он прикусил язык. Под горящим взглядом Джонти ему было неуютно.       — И вы сможете убивать людей? — спросил он вместо этого, поднимая взгляд от кофейной чашки.       Джонатан смотрел на него так, словно видел впервые.       — Или они, или мы.       Мэттью снова опустил взгляд.       — Чем мы здесь занимаемся? Ничем. Ерундой. Сидим себе в тепле и бед не знаем. Ни о чем не задумываемся. Всего и дел, где заработать и как потратить, — Джонатан вынул портсигар и прикурил. Его голос звучал громко и взволнованно. — Разве это жизнь?       — Вы думаете, там — жизнь?       Джонти уставился на него сквозь сизый табачный дым. Глаза у него лихорадочно блестели.       — Вы говорите, как Кристал, — повторил он с укором. И Мэттью больше не стал с ним спорить.