У боли есть цвет:цвет бордовой розы

      В течении дня из головы не выходил утренний «инцидент» с участием Арсения. И за день пришёл в своих думах к выводу, что он просто стебётся надо мной. Потому что ну как объяснишь его действия? У меня вот, например, ответа нет. То есть с одной стороны босс прям реально со мной заигрывал («тьфу ты блять, Окси, что б тебе найти соулмейта, со своими словечками»), флиртовал. Но с другой стороны «Эй, чувак? У тебя уже есть соул. Чего ты хочешь от меня?! Объясни по-человечески, а то я не догоняю, до меня как до космоса доходит. («А, ещё до Саши Белого и Пчёлы. Ой не туда ушёл. Так, Антон! Соберись твою мать!») «Так вот. О чем это я? Ах, да, Жопа Сергеевич. Чего же ты от меня хочешь?» Из раздумий вырывает Окси, ворвавшаяся в кабинет. —Антош, что у тебя на повестке дня? —с воодушевлением спросила девушка. —Одна херня. О, а ещё работа, — поднял указательный палец вверх, — плюс работа, а ну ещё…— сделал вид, что задумался, —забыл…работа. Вот. А что, есть предложения? —Зануда, — Окси, как обиженный ребёнок показала язык, — вообще-то хотела позвать гулять. Но, раз ты такой занятой. — девушка отвернулась, скрестила на груди руки, и надула губы, в ожидании. —Ладно, ладно, — развёл руки в примирительном жесте, — сдаюсь. Уговорила.—Девушка радостно захлопала в ладоши. —Вот с этого и надо начинать. В 8 нормально? —Да. Я заеду. —Отлично, ты лучший.—блонди быстро обняла, и так же стремительно как ураган ворвавшись, убежала к себе. —Никакого отдыха и самобичевания с тобой. — с улыбкой проговорил я, и продолжил работать.

***

      Проведя два прекраснейших часа в компании Оксаны, завалился в холостяцкую берлогу-квартиру. Быстро переодевшись в домашнюю одежду, отправился на кухню, в поисках съестного. Холодильник, если бы воспроизводил музыку, каждый раз когда открываешь, исполнил бы уже трек Евы Польны*: «Плачь, плачь, танцуй, танцуй, беги от меня, я твои слёзы… Зови не зови, целуй не целуй, а я все равно пустой, открывай не открывай…» —М-да-а, — протянул я и почесал подбородок, —кажется пора бриться… — я так и стоял с открытой дверцей и пустым взглядом (как и сам холодильник), будто от этого содержимое изменится. Достав оттуда яйца, молоко, хлеб начал готовить свою любимую яичницу. —Так, Антош, — руководил действиями в слух, — ставим сковородку на медленный огонь, добавляем немного подсолнечного масла, ага молодец.— подбадривал я себя, — теперь режь белый хлеб пополам и выкладывай на сковороду.  Пока хлеб обжаривается с двух сторон, я разбил пару яиц, добавил соли, молока, аккуратно взбил. Снял обжаренный хлеб, залил яичную массу, стал ждать пока приготовится.  В это время поставил чайник, приготовил зелёный чай. Минут десять спустя яичница была готова и выложена в тарелку к хлебу, сверху щедро полита кетчунезом.  — И вуаля, пища богов готова.— сказал я в слух, принимаясь за поздний ужин. На часах время показывало начало двенадцатого, поэтому я решил принять душ.  Сняв домашнюю одежду, кинул на стиральную машинку, настроил воду чуть горячее, чем обычно. Взяв мочалку и щедро полив гелем для душа, так увлёкся мытьём, что задел цветы.  К слову о них, второй бутон уже почти расцвёл на шее, и так же как и первый сильно мешал в жизни. Приняв нужное лекарство, я отправился спать. В голове крутился прошедший день, поэтому мозг решил «сыграть в ящик», и подкинул один «очаровательный» сон.

***

—Ох, малыш, да вот так. Открой ротик пошире. Да, детка, вот так…— простонал Попов, стоя надо мной.  Я старательно вылизывал его член, заглатывая по самое основание, касаясь носом паха. Арсений несильно сжимал мои волосы, пропуская пряди, через «музыкальные» пальцы. —Всё, котёнок, хватит. Ты слишком хорошо это делаешь, я долго не протяну.— он берет меня за лицо и притягивает для поцелуя, по хозяйски проникает языком в рот, и вылизывает, будто от этого зависит жизнь. Кончиком проходит по кромке зубов и нёбу… Отпустив меня, направляет в сторону постели, мягко опуская на неё, и нависая сверху, медленно и тягуче выцеловывает шею и шепчет на ухо: —Проснись. — продолжая своё дело, говорит брюнет. —Что? — не понимаю, что происходит. —Я говорю проснись, блять.— уже громче говорит Арсений и зло смотрит на меня. На фоне сна играет мелодия, очертания начальника расплываются и становится мутным, пока певец растягивает слова песни. —Сууука, — протяжно говорю я, и открываю глаза. На ощупь вырубив будильник на телефоне, откидываюсь на подушки. До сонного мозга доходит, что я только что видел, поэтому резко подскакиваю, ударяясь о спинку кровати. —Да бляяя, — опустив взгляд на одеяло, я увидел нихуёвый стояк под ним, — что б тебя. Что же ты с утра пораньше выхуевываешься?! — спросил у своего паха, не дождавшись ответа (будто до этого член отвечал мне), отправился в ванну, решать «проблему», пары быстрых движений хватило, что бы кончить с сильным оргазмом, которого не испытывал давно, от простой дрочки.

***

А, на другом конце города, соулмейт Антона, упав с кровати, резко вскрикнул от боли, и схватился за горло. —Что такое, малыш? — обеспокоено спросила девушка вторую половинку. —Соулмейт… — только и смог прохрипеть мужчина, повалившись на пол и переводя дыхание.