Узник Дурмстранга

      Голова раскалывается, а глаза видят лишь тьму. В ушах – мерзкий гул, и звуки слышны будто сквозь вату. Ичиго поводит головой, но сипло стонет от резкой боли. Не хочется двигаться. Не шевелиться, не дышать, не видеть и не слышать. Лишь лежать в этой непроглядной тьме…       Его грубо касаются чужие руки. Шарят по телу и выдергивают из спасительного забытья. Ичиго протестующе стонет, крепко зажмуриваясь. Голова заваливается назад, грозясь переломить позвоночник. Но его ловко подхватывают, удобнее устраивая на сильных руках. Не давая потерять последние крохи сознания.       – Джаггерджак, ублюдок! Отпусти Ичиго! – Кричит знакомый голос, но Ичиго лишь морщится. Отворачивается от резкого звука и утыкается в чужой плащ. Прижимаясь ближе к источнику тепла. Чувствуя, как крепче сжимаются ладони на теле.       – Свали, – хрипит низкий голос, отдаваясь дрожью во всем теле. – Я несу его в лазарет.       – Не смей его касаться! Это из-за тебя он пострадал!       – Меня?! – Громкий смех, и Ичиго кожей чувствует кривую ухмылку. – Не я запустил в него бладжер.       – Слизерин играл грязно! Из-за вас Ичиго упал в трибуну!       – А нехрен тянуться за снитчем двумя руками. Не моя вина, что Куросаки так херово держится на метле.       Хриплый голос говорит о нем, и это странно успокаивает. Ичиго расслабляется, оседая в надежных объятиях. Слабо улыбается и вновь проваливается в забытье, не слыша взволнованных криков. Тишина. Ему сейчас нужна только тишина. И тепло этих крепких, надежных рук. А уже потом…       – В интересах Куросаки очнуться как можно скорее.

***

      Сознание возвращается резко, как по заклятию. Словно он проспал сутки и сразу же просыпается бодрым. Ичиго сощуривается и первое, что видит – огромные фиалковые глаза.       – Ру…кия?       – Не вставай, – предостерегает она. – Тебе лучше лежать. Что-нибудь болит?       – А должно? – Невеселый смешок. – Чувствую себя отлично. Наконец-то выспался.       Рукия согласно кивает.       – Унохана-сан занималась тобой. Она сказала, что ты в порядке, но на ночь останешься в лазарете. А уже завтра пойдешь на занятия.       Ичиго моргает и только сейчас понимает, где находится. И правда – больничное крыло. Хоть он и впервые здесь, но чистоту и запахи лазарета не спутаешь ни с чем. А Рукия смотрит так обеспокоенно, словно он все кости переломал.       – Что вообще произошло? – Тянет Ичиго, зажмуриваясь и потирая виски. – Вообще не помню, чем закончился матч.       Перед глазами маячит яркий блеск снитча. Вот он, почти в руках… Ичиго изо всех сил тянется к нему, даже не держась за метлу. Не в первый раз – он отлично чувствует баланс. И пальцы почти касаются золотого мяча. Снитч так близко, совсем рядом!..       – Грязная игра Слизерина, – сухо произносит Рукия, поджимая губы. – Тобой пробили трибуну. Они специально это сделали, чтобы ты не поймал снитч!       Ты не поймал снитч.       – Правилами не запрещено нападать на ловцов, – шепчет Ичиго, убирая ладонь от лица. – Если судья не среагировал – значит, все было по правилам. Это не из-за Слизерина… Это моя вина.       Он облажался. На первом же матче облажался. Ни к чему костерить Слизерин, виноват сам Ичиго. Если бы только был быстрее… Если бы держался крепче … Если бы раньше увидел снитч – он бы победил. Привел бы всю команду к победе. Удержался на метле и не грохнулся так позорно. А теперь еще и трибуну из-за него чинить.       – В провале команды... виноват лишь я, – выдыхает Ичиго, не открывая глаз. – Именно ловец приносит сто пятьдесят очков. От моей игры зависел исход матча. Но я облажался. И подвел всю команду… Весь Гриффиндор.       Тех, кто принял его. Тех, кому наплевать на его прошлое. Кто не видит в нем темного мага. Всех тех, кто возложил на него свои надежды, доверился ему… Из-за одного него пострадал весь Гриффиндор.       – Дурак! – Рявкает Рукия, и Ичиго подпрыгивает на кровати. Какая же она громкая! – Что за чушь ты мелешь?!       Ее глаза горят огнем. Маленькая, но такая грозная. Наверняка бы ударила по тупой рыжей башке, но сдерживаемся из-за его состояния. Ичиго непроизвольно отодвигается, прячась от урагана возмущения.       – Слишком много чести – думать, что все зависит от тебя! Квиддич – командная игра. Вклад каждого игрока одинаково ценен! Да, ты не поймал снитч… Но и остальная команда не заработала достаточно очков! Они не обеспечили тебе коридор для ловли снитча! Слизерин играл грязно… Но ты-то соблюдал все правила! Прекрати говорить, что виноват! Если у тебя есть время ныть – лучше потрать его на тренировки!       Рукия выглядит так грозно и так воинственно, что тугой узел в груди развязывается сам собой. Ичиго хочет искренне улыбнуться, но получается лишь кривое подобие ухмылки.       – Как же я буду тренироваться без метлы? Она ведь тоже пострадала?       – Ее почти переломило! – Фыркает Рукия. – Но Иноуэ из Пуффендуя полностью восстановила твою метлу. Лучше бы о себе так волновался!       Так, как ты волнуешься обо мне?       В груди становится теплее с каждым ее словом. А изо рта вырывается хрип вместо смешка:       – Спасибо, Рукия.       Та шумно выдыхает и складывает руки на груди.       – Мне пора в гостиную. А ты не мотай сопли на кулак! Если придешь на зелья с такой же унылой рожей – мигом отправишься обратно в лазарет!       Губы болят от скованной улыбки. Так непривычно… Но так тепло. Жар в груди не исчезает и с уходом Рукии. И даже ночь в лазарете не кажется ужасной. Действительно, у него нет времени впадать в уныние. Гриммджо наверняка в курсе, что он в больничном крыле. И придет за ним как можно раньше.       Нужно набраться сил перед завтрашним «награждением».