apple of discord

Стоило бы начать все сначала, верно? Что ж. Вы можете называть меня «рассказчиком», не обижусь. Мое задание — позволить вам окунуться в немного иной мир, не тот, к которому вы привыкли. С чего же начать … Это было около треста лет назад, когда мир ещё не превратился в тухлое корыто, к которому и притронуться страшно. Князь Северных земель был в гневе, и причиной тому было лишь одно — чувства. Как бы банально, глупо, это не звучало, но малец изо всех сил, уже как год, добивался сердца прекрасной девы, дочери купца с юга. Впервые он ее встретил на рынке, когда прогуливался в поисках чего-то съестного, с полчищем охраны. А дама, совершенно чумазая, в одежде, что была вся в заплатках их разных лоскутков, стояла за прилавком и громко спорила о чем-то с покупателем. Да так, что полгорода пришло поглядеть на этот спор. В итоге, она практически украла у мужчины несколько золотых, а заодно, и сердце князя. Но ни ее отец, ни она, сама, не желали связываться с князем. И, ведь, никто не понимал, почему. Зажиточные леди никак не могли усмирить свой пыл, ведь они так долго добивались хоть взгляда прекрасного мужчины, а какая-то грязнушка имеет возможность выйти за него замуж, но и того не желает. Дева всегда отвечала одно, когда в очередной раз, князь отправлял к ней гонца с повозками подарков: «Ну, и на что мне это все? Взял в долг — верни, второй раз будет легко отдавать (1)». И молча, уходила, не давая слугам более никакого ответа. Как князь не старался, все равно не мог припомнить долга, что взял у юной девы. В это время, где-то в провинции Кенсан-Намдо из родительского дома выходил юноша, никто толком не знал его имени, даже соседи. Он редко, когда из дому выходил — только мать о нем рассказывала, об уме его, о том, что учится он: и свет, и заря. Да вот только не верил никто. Но вот, наконец, юноша смог избавится от материнской опеки и думал уж идти в столицу, там-то и место себе найдет. А прежде, решил заглянуть в храм на вершине горы Кымджонсан, помолиться Тангуну (2) наудачу. Когда он закончил с молитвой и уже собирался уходить, к нему подошёл монах и спросил, что тот несёт в сумке на спине — юноша ответил, что это яблоки, которые дала ему матушка в дорогу. Монах поведал ему о том, что божество очень любил при жизни эти фрукты и, если юноша оставит их здесь, наверняка, и кость в курином яйце отыщет (3). Юноша оставил три яблока на алтаре и вышел из храма, только там он заметил, что больше ничего с собой не взял, но не вернулся за яблоками, так и пошел к столице, пытать счастье. На дороге, он заметил что-то блестящее и поднял вещицу, оказалось, что это яблоко, мерцающее на солнце золотом. Юноша оставил его в той же сумке. И с остальными, двумя яблоками поступил так же. Когда же он добрался до столицы Северных земель, услышал, что у князя здешнего проблемы — никак не может он добиться сердца девы. Яблоки отчего-то показались ему слишком дорогими, и пошел в самый дворец: коли повезет — ещё получит, коли, нет — откупится. И, ведь, желали его выгнать, так не дался, убежал в самый зал, где князь и сидел, опечаленный безуспехом. Юноша спросил у него, что же не так, а князь, отчаявшись, рассказал ему все, отчего на сердце обида, а на лице-то и улыбки нет (4). Он достал из сумки три яблока, два из них отчего-то почернели, а одно — так и осталось золотым. «Все неверно делал ты, государь милостивый, дева-то от тебя долга ждет. Погляди на это яблоко, самое темное оно — это за то, что ты дом ее захватил и отдать — не отдал. А вот это — чуть краше, блестит-то как — это за то, что ты возлюбленного ее убил, мечом своим проткнул. А это — золотое, видишь? Краше всех оно, это долг, который ты ещё можешь отдать — осчастливить ее должен ты да не деньгами, глупец, подари деве то, что дорого тебе самому, раз любишь». Юноша закончил и удалился из дворца, оставив одно яблоко — то, что самое чистое было, на полу, у ног князя. Он взял его в руки и увидел там не отражение свое, а мужчину чужого. Поглядев на него ещё несколько минут, понял он, что это — отец той самой дамы, купец с юга. Решился князь таки поговорить с отцом девы, спросил, что тому нужно, чего не хватает. А тот молчал долго, смотрел на князя, как будто, не понимал, что от него требуется. И сказал простое: «Яблоко. Просто яблоко хочу». И принес князь ему то, золотое, ведь пока не понимал, на что оно ему надо, смысл в нем. Дева подошла, чтобы спросить у отца что-то, но, как увидела золотое яблоко, вдруг засмеялась — и был это самый чудесный смех, что когда-либо гулял по просторам столицы. «Отец, ничего тебе не напоминает это? Так, у матушки же был такой же кулончик! Она его еще в поле потеряла, чуть перед смертью!» — князь и заметить не успел, как яблоко и в самом деле стало резным кулоном, стареньким правда, да и не шибко искусным. Дева так смеялась, что и не заметила, как глянула на князя и отчего-то засмеялась пуще прежнего, прямо в лицо ему. Дама, пусть и долго не хотела отвечать князю взаимностью, но старая память о матушке, о руках ее нежных, всё-таки сделали свое, заставили растаять ее сердце хрупкое. Князь пред свадьбой отправил слуг найти юношу, что принес ему яблоко золотое. Но никто не смог и следа его отыскать. А в день свадьбы князь и дочери купца пали Северные земли. По глупости своей, князь откусить решил то яблоко, с супругой своей, но стоило им откусить по кусочку, как пали на пол оба, шумным вздохом окончилась свадьба их. Чуть поодаль, сквозь суматоху, люди ясно видели юношу, что прошел по головам князя и княжны и забрал яблоко с собою, отложил его в сумку кожаную на спине, и отправился дальше в путь, напевая старую песенку: «Ой, зачем ты, девонька, парня погубила? Ой, зачем ты, девонька, юношу убила?». На этом, пожалуй, стоит закончить. Как «рассказчик», старался пояснить вам, почему настала смута в северных землях, отчего демоны решили забрать это место себе, учуяв большое количество зловещей Ша (5).