apple of discord

Осталось всего ничего до праздника середины осени (1) и люди в округе, кажется, вовсю готовилось к нему. Но был и нетрадиционный праздник перед ним. Праздник четырёх стихий (2) — день, когда обычные люди: богачи и крестьяне, собираются, чтобы почтить заклинателей разных стихий, как посланцев божества. Но многие отчего-то забывают, что не только заклинатели владеют данными способностями — по обычаям, все демоны, так или иначе, получают в пользование огонь, наверняка, самую могущественную стихию, но и самую сложную в освоение, может, понадобятся века, чтобы демон научился контролировать не только свою Ша, но и пламя, что немало важно для его безопасности. И всё-таки, демоны, считая себя полноправными гостями на празднике четырех стихий, очень часто просто заваливаются в города и деревушки, в образах людей, чтобы повеселиться. Но большинство, всё-таки остаётся в столице Северных земель, где в этот день можно творить, что угодно — только бы, не очень вредило.  — Итого, у нас есть всего несколько монет, — почти шепотом произносит высокий юноша, чуть запинаясь — видимо, от нервов. Лёгкое синее чогори (3) развивается на ветерке, отчего юноша все время занимался, прячась от холода. — Маловато, однако, — произносит вслед второй, немного ниже ростом. Он намеренно вертит парэ (4), дабы те развивались, придавая ему вид магического дракона или же темной бабочки, под цвет ханбока (5), — ну, ничего, мы всегда можем что-то украсть, хен! — звонкий смех сопровождает их дальнюю дорогу, обогревая не хуже летнего солнца.  — Нет, Чимин-а, мы не будем, — голос звучит строго, но, если пожить с этим человеком несколько лет становится понятно, что ничего против, юноша не имеет — привык уже.  — Но, ведь, нам нужно вознести что-то на алтарь Тангуну, — тот только вздыхает, — Сокджин-хен, в этом городке, должно быть, празднуют сегодня, мы не можем пройти мимо, — и улыбается так, что вроде и не откажешь, вроде и не позволишь, — ну? — тянет гласные, выжидает, как зверь, уже попавшую в капкан, жертву. — Чур, в храм ты идешь один, — его спутник скоропостижно хмурится, — нужно найти место, где мы будем ночевать, — Сокджин улыбается и тянет ладонь к затылку, но ее перехватывают и укладывают на не зачесанные локоны — просят, чтобы погладили, приласкали, — давай, кажется, на том рынке много съестного, — и шагает прочь по дороге, не обращая внимания на ярко-горящие глаза позади. Они бродят всего несколько недель, как для путников, это ужасно мало, но и за это время, истратили все свои припасы, из которых осталось-то только несколько монет, да и все. В конце концов, они оба молоды и желали увидеть мир, вот и пошли из родного городка, ожидая благодати. Но где там. В первые же несколько часов пути, их обогнал дождь — странный ливень, что промочил их одежды: от верхних до нижних, полностью, но и это не остановило двух юнош. На второй день их чуть не ограбили местные разбойники, на пятый день — Сокджина чуть не забрали в рабство, на восьмой день — обоих, чуть не сожрал демоненок, благо, не слишком сильный. Так что, удача двум путникам явно повернулась не лицом, но, что ж делать, домой с позором же не вернёшься, так и шли они, плечо к плечу, по тропе — как ее Чимин называл — самосовершенствования. Рынок и в самом деле, шумел пищей, разными побрякушками, оружием — чего там только не было. И не скажешь, ведь, что это — маленький городок на берегу небольшой речушки. — Хен, погляди, какие булочки там — небось ужасно вкусные! — пока что Пак не осмеливался подходить к прилавку с ароматной сдобой, но, как только, увидел девушку, тут же осмелел и припал к небольшим доскам, что представляли собой столик, на котором и были разложены аппетитные лакомства. — Агасси (6), родненькая, по чем у тебя такие сладкие ванмунду (7)? — юноша почти слюной обливался от небывалого голода, а девушка и не собиралась обращать на него внимания. — Ой, как ты назвал меня? — девушка лишь скривила тонкие брови и продолжила перекладывать булочки из стороны в сторону, — ты, что — южанин? — парню оставалось только кивнуть, — давненько я никого оттуда не видала здесь, да и пян-се (8) ты мои как-то странно назвал, как мой дедуля, — девушка за прилавком не прекращала ворчать, все бубнила и бубнила, но отвечать на вопрос не спешила, — сколько есть диди (9), столько и давай! —Чимин не успел и моргнуть, как девушка ловко уложила в небольшой кусочек бумаги булочку, от которой все ещё исходил пар, и передала ее мужчине — взамен, он бросил ей с десяток монет, — вот так. Пак театрально положил ладони на пояс, на ханбоке никогда не делали карманов и даже под нижней рубахой и юноши ничего не оказалось. Все время, от начала «представления» и до конца, он не отводил от девушки взгляда — разжалобить старался всеми силами, но девушка никак не реагировало. — Сестрица, и монетки нет, — девушка только улыбнулась и отчасти, это было потому, что в этот момент подошёл Сокджин, что изо всех сил старался расправить тончжон (10) на шее. — Эй, красавец-гэ (11), неужели и у тебя нет ни монетки, чтобы купить моих булочек? — она кокетливо прислонилась к прилавку, оглядывая юношу с ног до головы, заставляя Чимина почувствовать себя неполноценным, неправильным. — Нет, все потратил на комнату этому пройдохе, — он даже не стал показывать на своего спутника, только глянул, — простите. На что девушка резво рассмеялась, призывая взглянуть на нее весь рынок. — Красавец-гэ, не волнуйся, возьми пян-се просто так, пока мой дагэ (12) не вернулся, — девушка робко прикрывает губы ладонью, а второй укладывает булочку в бумагу, — бери-бери, очень вкусные, — и кто такой Сокджин, чтобы ослушаться очаровательную девушку — он подходит ближе и скромно кланяется ей и забирает, наконец, пян-се, вызывая у Чимина безудержный смех. — Что-то не так? — Ким, откровенно говоря, обижен данным поведением спутника, но изо всех сил старается скрыть это за маской удивления и спокойствия. — Вы, как Чжан Шуань и Ли Хуа (13)! — несколько торговцев рядом с прилавком девушки весело смеются и кричат: «да-да! он прав!», явно смущая девушку такими речами. Она машет руками, отторгая любые шутки в сторону, прикрывает покрасневшее лицо ладонями — прячется от гнусной атмосферы. Сокджин только вздохнул и потащил спутника дальше, вглубь рынка, чтобы спрятаться от мощного потока Ша — насмешек над девушкой и им, самим, его можно было почувствовать, даже будучи не из заклинательского мира, коим Ким и являлся.