apple of discord

Сокджин почти рычал на него, пока оба, впритык шли по тропе к воротам, в самом конце улицы — вход на небольшой холмик, на вершине которого и находился храм Тангуна.  — Хен, ты разве не пойдешь со мной? — Чимин по-хозяйски тянется к рукам спутника, но хватает только пустоту. Лишь обернувшись, он замечает, что тот до сих пор шагает по тропе с опущенной к земле головой — как будто, ребенок, что провинился. — Нет, — совсем не многословно, тихо и ужасно странно, это могло бы напугать любого.  — Но почему? — Ким даже плечами не пожимает, хмурится и отворачивается от него, — хен? Ты же сказал, что взял нам комнату. Разве не так? Вслед — молчание. Можно подумать, что Сокджина кто-то или, скорее, что-то подменило, но Чимин, со своим-то опытом учуял бы энергию Ша, исходящую от него. Если только это не демон высокого уровня — их удивительно сложно выделить. Вообще, существуют самые различные демоны, но обычно их делят на ранги от нуля до десяти. С нуля до двух — ужасно мелкие, негодные ни на что демонята, которым, обычно, не более ста лет. Они слабы и не имеют слишком много энергии, чтобы нападать. С двух до четырех — демоны уже сильнее. Но это все ещё низкоуровневые твари. Они могут без проблем «надевать» на себя другие образы, но их легко отличить от истинных прототипов — отсутствие деталей, ведь на них демонам абсолютно плевать. С четырех до шести — демоны-посланцы и слуги. По обычаям, они — воплощения каких-либо животных, но немного отличающихся от обычных, например одноногая утка, заяц без ушей и так далее. Они не сказать, что опасны, но проблем тоже могут принести, разве что, с учётом желания хозяина. С шести до восьми — демоны, которых все привыкли представлять. Невероятно похожие на людей, но только веет от них холодком, сердца — нет, крови — нет, никаких проблем, так сказать. Но это ни значит, что им не нужно работать, как самым обычным людям. С восьми до десяти — лорды, короли и господы, те, кто убивал и знает, что такое страх. На этом уровне находятся сильнейшие из демонов, что могут одним своим словом уничтожить государство. Есть, конечно, демоны и по-сильнее десятого уровня, но о них не принято говорить даже у их сородичей. Такие существа существуют в одиночку и обычно имеют какую-то особую цель — только добившись ее, они смогут стать такими же, как все и даже переродиться, если постараются. — Та аджумма (1), у которой мы останемся на ночь, уже в возрасте и просила помочь ей по хозяйству, — он, как будто, чего-то боясь, вздыхает, — обещала накормить нас, — за все время, Сокджин так и не удосужился обернуться, посмотреть в глаза, — ты иди да помолись и за меня, а я пойду, помогу ей, — он не ждал ответа — наоборот, знал, что его спутник будет молчать, потому и, не закончив мысли, уже зашагал по пыльной дороге. Если сказать честно, Чимин ненавидел оставаться на ночь у тётушек — уж слишком сильно они напоминали ему о матери, о ее руках, о словах, что она оставила ему. Ему жаль. Нет. Это ложь. Он ненавидит себя за то, что не смог разделить с единственной дорогой сердце женщиной, да что там, единственным человеком, которого он так пламенно любил, последний вздох. Отвратительные мысли. Скорее всего, Сокджин этого и боялся — реакции. Но, благо, Пак умел хранить лицо, что бы ни случилось. За столько лет можно было и не такому обучится, в конце концов. Так он и шагал по тропе, в самую глубь небольшого леса, что окружал холм со всех сторон. Это был даже не лес — чащоба, хотя, и очень труднопроходимая. В округе пахло чем-то сладким, как будто, отваром из каких-то ягод и цветов. Многие, не имея денег на ягоды и фрукты, просто варили лесные цветы и пили это, чтобы набраться сил — частенько так поступали даочжаны (2), увы, давно их уже нет. Они исчезли, уже как лет двести — демонов стало слишком много, люди постепенно привыкли к ним, не было уже былых ссор и войн. Оттого и бродячие заклинатели стали не нужны. Но этот лес явно напоминал о старом. Выглядел он, как будто, был высажен ещё сотни лет назад, под указом какого-то богатого господина. Паку даже не нужно вспоминать, как люди из разных мест предлагали высадить несколько лесов за их помощь с некоторыми демонами. Но, конечно же, у этих людей не хватило бы ни сил, ни денег на исполнение желания. От этого, было даже грустно. Для Чимина хотели садить леса, рыть моря, убивать и воскрешать — но это было так давно, что, наверняка, только старые демоницы могут припомнить это. — Молодой господин, а куда несёшь ты палакин? Молодой господин, молодой господин (3), — пока он легонько «завывал» эту старую, как сам, свет, песенку, Чимин таки набрёл на небольшую деревянную табличку на, вбитом в землю, коле, — «Алтарь в честь Его Превосходства Господина Тангуна Вангома» (4), — еле слышно прочел он. Иероглифы, чуть ли не, вылезали из контуров доски, корявые, сбитые в кучу, но явно написанные на хангыле (5) — значит, жутко старые. На западе уже сотни лет, люди пользуются путунхуа (6), в особенности — его любят торговцы и, отчего-то, демоны, большинство из которых не осведомлены в других языках. Но алтаря нигде не было. Только высокие сосны клубились то тут, то там, от них-то и шел чудесный аромат — даже немного дурманящий голову. Разгадывать загадки алтаря не хотелось от силы совсем. Никакого настроения после гнусных мыслей о спутнике, о матери, о демонах — о худшем, что можно себе представить. Это выбивало из колеи. Чимин без раздумий провалился на землю, дабы хоть как-то избавиться от тяжести, что накопилась за этот долгий день. Он пролежал так всего четверть часа, как об его ладонь что-то потерлось. В первый раз, конечно же, он не обратил на это внимания, только продолжил спокойно отлежаться. Но, когда действия неизвестного повторились, стало не только страшно, но ещё и интересно. В конце концов, не каждый день его пробуждает от сна чей-то шершавый язык. Как только ресницы дрогнули, и веки приоткрылись, неизвестный оставил свои действия и с гулом присел на землю, продолжая созерцать дремлющего юношу. Ещё немного полежав, Пак наконец открыл глаза. И, если бы, не годы тренировок, заверещал бы, как девчонка, дверь в ванну которой открыл незнакомый мужчина. Глаза неизвестного, хотя, что там, уже известного, засверкали недобрыми огоньками, рот приоткрылся и оттуда показались несколько десятков острых, как лезвие меча, клыков. Это был дракон. Самый обычный, голубоватый дракон. Никаких меток на нем не было, потому можно было считать, что хозяина у него нет, да и не фальшивка он. Совсем маленький, с подрагивающим кончиком носа. Он был похож на щенка, которого только что выгнали из дому, потому что он съел что-то со стола. Чимин, преодолев страх, таки протянул ладонь к «малышу» и тот с огромным обожанием подвинулся ближе, облизывая тонкие, светлые — даже жемчужные, пальцы. И лишь тогда он заметил, что на лапке у дракона есть что-то. Что-то, что светилось странноватым темным пламенем, заставляло восхититься количеством темной Ци в ней. Дракон, кажется, понял, чего хочет юноша и протянул ему ту лапку, на которой и была метка. Это была демоническая метка. Но не та, которую ставят на демонах с уровнем от четвертого до шестого, нет. Это было что-то другое. Пак ловко потянулся к конечности нового «друга» и отцепил мешающий комок ткани, в которой и был весь сгусток темной энергии. Дракон, казалось бы, облегчено вздохнул и приластился к ноге юноши — улёгся на нее и, кажется, даже уснул — невероятное доверие для дракона. В ткани оказался маленький кусочек бумаги и кулон. У Чимина почти перестало биться сердце. — Ба Ю (7)., — шепотом, чтобы никто и никогда не слышал ничего подобного, произнес он, и дракон с ясным взглядом смотрел на него и немного прикусил кожу на лодыжке — значит, он прав, — хороший мой, это он тебя подослал, да? Ба Ю? — у него тряслись и руки, и ноги, было слишком волнующе, чтобы хоть немного унимать эти чувства. Дракон привстал на задних лапах и, как-то даже не по-драконьи, зарычал. Слишком тихо, видимо, чтобы никто не заметил, ведь, возможно, на этом холме всё-таки есть храм, но где-то выше. Юноша положил свои ладони на щеки дракона, которые были чрезвычайно холодными — не живыми, и погладил его. А потом, легко прикоснулся к его лбу губами, как к своему собственному ребенку. Но тут же, все счастье спало с его лица, и он осторожно отодвинул дракона от себя. — Передай ему, чтобы держался от меня по-дальше, — тот только сжался, опустил голову на землю, как будто, вовсе не хотел слушать, — прошу, диди, не нужно бояться, — с этими словами Чимин легонько прикоснулся к кусочку ткани, что все ещё вибрировал, — я возьму кулон, но ему не нужно больше делать ничего — это не приведет ни к чему хорошему, — дракон ещё более сжался под натиском таким неприятных ему слов, — прошу тебя. Пусть Ба Ю остаётся в безопасности — не рядом со мной, — и с милой жмёт на шею несчастного, от чего тот аж подлетает над землёй и слёзно смотрит на юношу с высоты. Дракон исчезает из виду и Пак шагает дальше, к храму, что должен здесь быть, чтобы помолиться за исполнение своего самого главного желания.