apple of discord

Им не дают ступить и шагу — крик, исходящий из конца улицы, абсолютно выбивает из колеи. Демон только криво усмехается и тянет ладонь Пака к себе — от греха, по-дальше что ли. Люди в округе, на рынке и простые прохожие весело смеются и тыкают пальцами, указывая на место крика. — Да что я сделал тебе, чтобы ты в меня ножом швырял? — восклицает один, откуда-то с крыши, — я всего лишь защищаю тебя от демонов! — его голос дрожит — слышно, несмотря на высоту, на которую он забрался. — Что ты такое говоришь? — этот голос Чимину уже ближе — его хен, с которым он и отправился в путь. И, кажется, он с большим открытом побеждает в этой стычке, — да ты, ведь, сам демон! — люди совсем не удивлены сказанному — демонов на празднике Четырех Стихий в достатке, иногда бывает даже слишком много, горожане прогоняют из своих крылец метёлками, а то и «острым» оружием (1), что немало опасно для низкоуровневых тварей. Когда же два путника подходят ближе к месту действия, видят всего двух персон — один забрался на крышу домика и, кажется, ранен, а второй — с неудовлетворённым лицом хочет поцелить в него золотым ножом с несколькими камешками на рукоятке, явно очень дорогая вещь для крестьянина. На самом деле, на вид эта ситуация выглядит ещё абсурднее, чем на слух. Но это, если не знать, что один из героев ранен даже несколько раз и в любой момент может лишиться сил. Конечно, с А-Джуном такое происходило всего раз, и тот закончился с невероятной скоростью. — А-Джун, а, ну, спускайся оттуда, Бай Чи (2), — демон на крыше смеет опустить голову и заметить особу, что таким образом его назвала. — Кто дал тебе право называть меня так, Хун Дан (3), — гневно отпускает он, краснее ещё больше. Ему еле-еле удается уйти от удара ножа, — а? — демон, кажется, переосмысливает свою долгую жизнь, обдумывает, как именно он умрет сегодня, ведь к нему, наконец, приходит понимание того, с кем он повстречался, — господин Мин, шисюн, я всего лишь несчастный демон, спаси меня! — вскрикивает он и вмиг исчезает с вершины крыши домика, — задание — выполнено, человек защищен от демонов и не ранен, — его спина становится значительно ровнее, стоит господину взглянуть на него. — Ай, А-Джун, говоришь, как самый настоящий генерал, — с улыбкой восклицает юноша и тянется, чтобы хоть прикоснутся к нему — увериться, что тот живой. Но руку нагло, с напором, отдергивают. Ладонь демона — холодна, значит, тот сейчас не имеет особых оснований, чтобы видеть, как его истинный генерал прикасается к гнилому демону, пусть и его верному слуге. — Намджун — свободен? — он с гордостью может назвать свое имя — никто не станет грубить ему после этого, а не так давно, по крайней мере, на чиминовой памяти, он не осмелился бы и слова сказать, даже дышать не смог, если бы Юнги смотрел. — Жди, — это, и правда походило на рык. Но уже не дворовой собаки, а тигра, оберегающего свое дитя. Тот только кивает и улыбается — рассматривает Пака со всех сторон. Если минуту назад, на нем был обычный сельский ханбок и в общем-то он ничем не отличался от проходящих мимо юношей, то сейчас его личина полностью изменилась и даже Сокджин, что все ещё стоял с ножом наперевес, туманно вздохнул от восторга. Словно высечен из нефрита (4) — только так можно было описать этого… демона, на юношу он уже явно не похож. Лицо изрядно побелело, казалось, что вся кровь ушла из его тела одним взмахом руки, губы же — наоборот, теперь выделялись, и на них была неизменная игривая улыбка, такой только к игре приобщать. Ещё три сотни лет назад, его глаза все называли драконьими, кругов рядом с ними — стало ещё больше, сложно быть наёмником-убийцей. Что-что их с Мином таки связывало, так это то, что оба, как господы с севера, были в ханьфу (5): на А-Джуне, по-служески, кучжэ (6), странного цвета, темной киновари (7), на Ба Ю же, после того, как он отдал свое чогори, что абсолютно не вписывалось в его образ, юноше, остался в, по правде, очень старом ханьфу, запачканном настолько, что никто никогда и думать не станет о том, кем является господин в этой одежде. — Я, конечно, как и все девушки на этой улице очарован красотой, но всё-таки прерву это представление, — за сменой личины Намджуна, мало кто заметил, как быстро подошёл другой юноша, — Чимин-а, ты знаешь эту нечисть? — в его глазах отражался страх перед неизвестным, при этом, он не забыл и о своем спутнике — все ещё защищает его, чуть что. — Конечно, хен, — лёгкая улыбка расцветает на лице Пака, пока он не прослушивает свои же слова в голове — его хен, до помутнения разума, ненавидит демонов, — то есть. они были моими друзьями, когда ещё были… людьми, — Мин только кивает, поддерживает до абсурда глупую историю, — это — А-Джун, он., — голос срывается. Если подумать, то о А-Джуне и сказать-то хорошего нечего. Он — убийца, прислужник дворца демонов, беглец и тому подобное. — Он когда-то был заклинателем, представляешь? — у демона даже зрачки расширяются — наиболее частыми его жертвами, как раз, и были заклинатели. Сокджин понимающе махает головой — как будто, верит во все происходящее, — а это — А-Ю — когда-то он был прославленным господином, — и его зрачки также расширяются. В конце концов, этот человек не может быть настолько глуп, чтобы не почувствовать сколько убийственной Ци исходит, что от одного, что от второго. — Ты думаешь, я поверю в это? — сабля на поясе Мина выдвинулась на три цуня (8), но это было только предупреждением, — я ухожу, — успевает он сказать, когда мимо пролетает фигура в белом, больше похожая на небольшой ураган.