apple of discord

Сокджин не может видеть то, что происходит сейчас. Но чувствует, как темная Ци распространяется в сторону от демона. Но никак ни на мальчика, ни на него. Он хрипит, дёргает малыша за ножки и смеётся — как будто, все в порядке. — Это было не нормально, — шепчет юноша, изо всех сил надеясь, что его не услышат. Но нет, ладонь сжимают ещё сильнее, почему-то не так уж и больно. — Что именно, золотце (1)? — улыбка трогает его лицо. Сокджин не видит, светит ли солнце, но ему достаточно холодно — наверняка, тучи наступили. И все же, кажется, работа этого демона — заменять солнце, ведь даже… слепой Сокджин чувствует тепло улыбки. — То, как себя повел твой господин, — мальчик, в отместку, дёргает демона за волосы, нарочито оттягивает их, а тот даже не реагирует, молчит, — он не вел себя так, чуть ранее, когда мы только встретили его и Чимин-а, — тот кивает. У Намджуна вовсе не екает сердце из-за этой глупой заботы. Просто все уже привыкли к такому гэся (2), ничего странного в его изменчивости нет. Мало кто вообще смог бы пережить предательство, перерождение в демона, уничтожение Северных земель — своего дома. Но он справился, да, это оставило на нем неумолимый след, но этого человека — демона, не так-то просто сломать. По крайней мере, он нашел то, что искал все эти три сотни лет с таким упорством. Это волнительно для всего дворца, которому начисто запретили даже упоминать генерала Юлан Хуа, как предателя. Но демонам не прикажешь жить (3), они все равно обсудят между собой и пойдут дальше. Только демоны, которые застали рассвет генерала, могут надавать молодежи тумаков за неуважение. Они никогда не считали генерала-цветка (4) никем плохим, для них он — тот самый юноша, что вернулся с их господином из храма, тот, кто неумолимо защищал их. Жаль, что таких демонов все меньше. — Ничего страшного в этом нет, — демон даже пытается вздохнуть, но особо-то получается, ему, ведь и дышать не обязательно, — все во дворце уже давным-давно привыкли к проблемам господина с контролем эмоций, — Сокджин, кажется, подходит ближе — неосознанно, чтобы слышать лучше, — однажды он чуть не уничтожил слугу в таком порыве, все кричал о том., — он не закончил. Не то, чтобы мальчик на его плечах потянул прядь слишком сильно, нет. Просто говорит что-то скверное о человеке, который был единственным, кто принял его так радушно во дворце — немного больно. Генерал был невероятно добр к нему, ко всем, — о том, что «его А-Мин не виновен ни в чем, все это яблоко, все эти небожители», — в горле все застревает тугим комом, — он прав. Юноша молчит несколько мгновений — размышляет, что бы ещё спросить, да не сделать слишком больно. Пока он занят своими мыслями, запястья обвивает тонкая красная лента — лента из кос девы До. Конечно же, это — не настоящие, просто им дали такое прозвище за их цепкость, а девушка, как раз и была очень даже цепкой, а ещё гордой, умной и целеустремленной. Недаром, она пригляделась самому господину Мину. Вот только стала она пророк темного будущего, с неё-то все и началось. Ленты используются не так часто, это опасная штуковина в руках мастера. Так он хотя бы сможет знать, если с человеком что-то случится. Его безопасность и безопасность ребенка — превыше всего. — Кто такой этот «А-Мин»? Кажется, он не очень безопасен, — Намджун чуть фыркает в согнутую ладонь, — я сказал что-то не так? — брови под повязкой не вместились, некоторые уголки на них выгорели из-за яда, но, в общем-то, выглядят не так уж плохо. Юноша негодует, не понимает, что за смех и что он предвещает. — Немного не туда мыслишь, золотце, — мальчик больше не шумит, не бездельничает. Невероятно, но за такое короткое время он успел уснуть и теперь тихонько сопит на затылке у демона, — А-Мин — это генерал Юлан Хуа, в свое время, он был старшим генералом при господине, его самым близким человеком и опорой, — это звучит так наигранно, по-актерски, но от правды не сбежишь. Когда-то их дом и правда был без изъянов, — его ты знаешь, как своего спутника, — юноша только охает, приоткрывается рот в недоумении, — не переживай так, а то, кровь из глаз снова польется, — тот кивает и тянется пальцами к повязке, пощупать, не промокла ли та, — так вот. После того, как наш гэся стал бегать за девой До, он совсем позабыл о делах государства и, конечно же, это никому не нравилось, — ещё один недо-вздох. Придется открыть занавес ещё немного, рассказать другую версию событий — более распространенную, — хотя, многие считают, что это — ложь. Просто генерал был по уши влюблен в господина и не желал его ни с кем делить. Оттого и ушел на несколько месяцев, помедитировать, — лента сжимается вокруг его собственного запястья — человек нервничает, — как бы его не искал господин — ничего не выходило. Но он вернулся, с тремя яблоками. Наговорил там чего-то, я уже не помню. Только одно запомнить мне дано, — вот это звучало по-актерски, как будто, уличное представление только-только начинается, — все те три заповеди — захват, убийство, счастье — были не о деве До, а о нем самом. Захват — господин совсем позабыл об обещании заботиться о храме, в котором они выросли, убийство — господин убивал себя с каждым днём всё более, счастье., — продолжить ему не дало сонный мальчишечий зевок, мальчик устроился по-удобнее, внедряясь подбородком в голову демона, — в общем, не выполнил господин задания. И, как он сам считает, яблоко захватило контроль над его драгоценным генералом, — демон призрачно смеётся, — или чуть больше, чем генералом.