apple of discord

— Тебе стоило быть вежливее к ней, — чужая, теплая ладонь легла на плечо демона, выводя его из раздумий. Хотя, если честно, он из них не выходит с того времени, как скормил человеку несколько капель своей крови — уж слишком странно для него все это. По сводам законов Северных земель нельзя было вливать в тело человека свою кровь ни единому демону, даже в экстренной ситуации. Так, как, гэся до сих пор считал, что кто-то может использовать людей во имя своих не особо благих целей. В то время, как на границах с государством демонов и людей давным-давно укладываются браки между разными расами с передачей крови — и ничего. Если прах для демона — жизнь, то кровь — только оружие, ничтожно глупое мнение. Его кровь совсем недавно избавила этого юношу от ужасной боли, а, может быть и смерти, кто знает. Намджун не хотел хвастаться, но что-то внутри грело, оттого, что благодаря нему человек сейчас может жить, как и до этого, только без глаз. За это он ещё поплатится, это же хен самого генерала Юлан Хуа. Хотя, он ему в тонсэны годится, если не в правнуки. Генералу-то уже более трёх сотен лет, а этому только тридцать через несколько лет будет. Было обидно. Вот сейчас его кровь смешается с человеческой — и конец, снова придется терпеть ожоги Ци, избиения, хотя бы, ради того, чтобы не накликать гнев господина. Тот, конечно, злился редко, но это уж, как повезет. — А-Джун? — демон перевел взгляд на мальчика, ладонь которого вцепилась в штаны юноши, — все хорошо? — на губах застыла обеспокоенная улыбка, наверняка, и глаза бы бегали из стороны в сторону, в попытках понять, что не так. Ему даже думать нельзя, что этот слепец может и в самом деле о нем беспокоится, в последний раз раны Намджуна перевязывала какая-то торговка, которой стало его жаль, да и всего. — Пойдем уже, — на лице было лишь раздражение, из-за чего малыша только фыркнул и подошёл ещё ближе к человеку. — Шибо огорчен тем, что шишу слишком долго разговаривал с госпожой Мун? — щеки демона вспыхнули лёгким розовым цветом, пока ребенок буквально глумился над его честью. Говорить такое — равноценно тому, как мать отдает свою дочку замуж и спрашивает, нравится ли ей ее жених. Ребенок, а всё-таки, демон, — шибо нечего волноваться, шицзе только сказала, что ты — очень глупый и все, — мальчик разразился смехом, под аккомпанемент нашедшего ветра, это, скорее, походило на какой-то призыв духов из третьего царства (1). — В самом деле? — Намджун очень хотел перевести все на шутку, но что-то его спутник не был особо заинтересован в этом, наоборот, — неужели шицзе Мун так и сказала? — демоненок гордо кивнул и залился ещё более громким смехом, наблюдая за тем, как трясутся у его шибо руки, — а. — Давайте позже обсудим, что там говорила госпожа, — наконец в их гнетущий разговор втиснулся и Сокджин, что значило лишь одно — оба демона могли вздохнуть спокойно, ведь дождались реакции единственного зрителя, — ветер поднимается, нужно найти, где переночевать, наверняка, будет гроза, — Намджун лишь кивнул, сильнее хватая юношу за руку, мол, мало ли. А мальчик как-то слишком резко перешёл от смеха к плачу, он с силой вцепился в ногу человека, не желая ни в коем случае ее отпускать. — Тэхен не хочет грозу! Тэхен не хочет! А-Хен боится молнии! Шишу, спаси! — каждое слово было произнесено сквозь гул и всхлип, слезы текли по светлым щекам, не давая продыху. Этот ребенок настолько боялся грозы. Когда Намджун был маленьким, он тоже боялся. Проводя и дни, и ночи на улице, можно увидеть многое, но, когда начинается дождь, исчезает все — люди стараются по-скорее уйти домой, собрать все свои вещи с прилавков, сбежать. В то время, Намджуну было просто некуда сбежать. До того дня, когда его взяли в маленький приют на окраине столицы, жаль только, он прожил там всего два месяца — после смерти матушки-настоятельницы это заведение рухнуло, как и люди в нем и тогдашний ребенок сбежал. Потом, он ещё долго жил в Доме Блаженства (2), помогал своим шицзе и на кухне возился, пока не вырос и не стал тем, кем есть сейчас. — А-Хен, хао (3), успокойся, — побледневшее ладони юноши уложились на щеки мальчика, чтобы вытереть его слезы и, если честно, Намджуну было обидно. Никто и никогда не успокаивал его, когда он плакал, когда ему было больно, его били прохожие, которые знали лишь то, что его мать была цзенюй (4), пусть и переспала она с богатым мужчиной, тот и слышать о сыне не хотел, а мать умерла при родах. Люди швыряли его, как только могли и ни один из них даже не глянул, на разбитые в кровь губы, локти, колени, сломанные и вывихнутые руки и ноги. — Там недалеко есть маленький храм, можем пожить в нем, до возвращения господина и генерала, — юноша энергично кивнул, стоило ему услышать хоть какой-то вариант. Но его пугало то, как дрожал голос демона, пока тот говорил. — Ты что, плачешь? — для мужчины — это было оскорблением, но, если честно, Намджуна сейчас не очень волновало это, ему нужна разрядка, хоть немного отдыха, сна, который, вообще-то демонам не нужен, но сейчас, простой необходим, — эй, А-Джун, если тебя что-то расстроило — не стесняйся сказать, — этот голос был уже более похож на тот, что демон слышал, вместе с криком в свою сторону там, на крыше. Подняв глаза от земли, он таки увидел, что мальчик больше не хнычет, лишь наблюдает за тем, как его шишу направляется к демону, укладывает свои ладони ему на плечи, — доверяй мне, хорошо? — это было сказано с такой строгостью и напором, что чем-то походило на юную госпожу и ее приказы, хотя, те и не были такими приятными.